Вокруг розочки – кружочек,

В кармашках – ни один цветочек.

Прах, прах…

Все мы падём, ах, ах!..155

«Уважаемые пассажиры! Если вы почувствовали недомогание, незамедлительно обратитесь к сотрудникам аэропорта. На территории терминала открыт мобильный медицинский модуль. Будьте внимательны. Пассажиров, прилетающих из Великобритании, Японии и Соединённых Штатов Америки, просим пройти в карантинную зону для осмотра специалистами-дерматологами. Это не займёт много времени. Приносим свои извинения за неудобства. Dear passages! If you feel unwell…»

Аня проводила взглядом двух девушек в марлевых масках, закрывающих носы и рты. Рейс из Тель-Авива задерживался, на табло в очередной раз возникло новое время прибытия: через двадцать семь минут. Намотав на запястье норовящие улететь шарики с гелием, она, подавив вздох, пошла через весь терминал в зону для курения.

Идея встретить Нику креативно пришла в голову почти сразу после сообщения, что вожделенный заказ достался ему. Но ещё вчера вечером она думала делать это на вокзале в Днепре. И такое он бы ожидал. А вот что возлюбленная прилетит в Киев на птичке и окажется на выходе из зелёного коридора – это уже настоящий сюрприз. Значит, так и нужно сделать.

Ника отправился в Израиль на последнее собеседование. Какая-то очень пафосная контора, искавшая лингвистов по всему миру, оплачивала соискателям перелёт из любой точки земного шара. Рукопись, которую следовало переводить, была священным манускриптом, единственным в своём роде, написанным на витиеватом диалекте древнехалдейского языка. Пришлось попотеть: Ника оставался студентом и не внушал большого доверия. К тому же он совмещал этапы отбора с написанием диплома, отказываясь при этом работать ночами, когда обычные люди отдыхают. Ника продолжал бездвижно лежать по восемь часов кряду, имитируя сон, в котором не нуждался. Утверждал, что без этого не будет чувствовать себя человеком.

К счастью, его упрямство не помешало пройти конкурс. Аня безумно гордилась этим успехом.

На стеклянной стене курительной зоны плясали сине-красные отсветы мигалок двух машин «скорой помощи», завывающих у аэропорта. Звук сирен почти не проникал сюда, но всё равно царапал сознание.

Принцесса Авелилона относилась к истории с эпидемией с некоторой иронией. А если уж честно – не особо в неё верила. Пока загадочная болезнь, окрещённая СМИ кровавой чесоткой, бушевала за границей, и вовсе не знала о масштабах происходящего, потому что отличалась патологической невнимательностью. Когда к середине марта точечные случаи в Украине приобрели некоторую массовость, стала пожимать плечами и поддакивать маминым соображениям о политических играх. Три дня назад в Тернопольской области ввели карантин – не школьный карантин, как в Днепре, всем на радость, а подлинные блокпосты с медиками на трассах и границах области. Аня даже спросила у Бантик, не является ли загадочная зараза происками какого-нибудь врага Лунных воинов. Русалка уверила, что болезнь имеет самое что ни на есть природное происхождение. И принцесса Авелилона закрыла на неё глаза.

Всерьёз всё это казалось попросту невозможным. В цивилизованных странах, в самом начале XXI века реальна разве что эпидемия гриппа. В крайнем случае – какой-нибудь кори. И то среди младших школьников. Чтобы поверить в эдакую средневековую пандемию истерики в средствах массовой информации, параноиков в медицинских масках на улицах, не виденного своими глазами бедствия в далёком Тернополе и за границей и апокалиптических объявлений в аэропорту было недостаточно.

Аня потушила окурок и невзначай обработала свои шарики из кольца Мелочей, убирая противный запах сигаретного дыма, осевший на них в смрадной комнатушке.

Ника буквально просиял, увидев возлюбленную. У неё от сердца отлегло: внутренняя тревога, что благоверный не оценит замешенные на полётах с авамями сюрпризы, подспудно грызла с самого утра.

– Это очень древняя рукопись, я просмотрел сканы бегло – там житие какого-то монаха, – говорил Ника в такси. – Почерк ужасный, чернила выцвели. Больше мороки будет с тем, чтобы разобрать слова. Перевод понятен, конечно. Я отработал схему, как переключаться и писать его на иврите. Сильно быстро и не получится, я всё думал, какая скорость не вызовет подозрений. Но это само собой устаканилось.

Они ехали к Валентине Васильевне. Аня согласилась наведаться к ней за компанию, но добираться до Днепра на поезде отказалась: слишком долго. И так мама гневается.

Насколько сильно, стало ясно только во время трапезы у свекрови.

– Я просила тебя не шляться в людных местах! Посидеть дома! Что за тупая безответственность, Аня?! Или ты не понимаешь, что в мире эпидемия? Что никто не представляет, как это лечить?! В городе уже есть заболевшие! Если ты не думаешь о себе, что меня очень огорчает, то хотя бы подумай о своих близких!

– Да ну нет никакой эпиде…

– На Западной Украине чрезвычайное положение! Аня! Какие такие неотложные дела тебе дороже жизни?! И твоей, и твоей семьи?!

– Мам…

– Немедленно возвращайся домой! Где ты шляешься?! Ты же никогда даже руки не моешь!

– Да не заболею я никакой чесоткой!

– Хорошо, если ты уже не заболела. Вызывай такси и езжай домой! Я запрещаю тебе выходить. Серьёзно.

– Творец небесный…

По прибытии – она прилетела на авами и вызвала машину с соседней улицы – скандал усилился. Пожалуй, принцесса Авелилона не видела Анжелу в такой ярости никогда.

– Никто не понимает, что это! Никто не представляет, как это лечить! В развитых странах катастрофа, а в нашей деревне, где медицина – одно название, все просто перемрут к чёрту! Тебе не жалко ни себя, ни меня, ни сестёр с братом! Даже Саша работает из дома, хотя дурак, каких поискать! Где ты была?!

– Встречала Нику.

– На вокзале?! …!

Мама никогда не материлась, и подобные пассажи окончательно дезориентировали. Аня убежала в свою комнату вся в слезах, но вместо того, чтобы помириться, мама набросилась на неё с новой силой, загнала завывающую белугой дочь в душ, а её вещи и постельное бельё, на которое принцесса Авелилона успела горестно рухнуть, сгребла в пластиковый пакет и сунула куда-то в котельную.

Далее же весь вечер и даже на следующий день с Аней не разговаривала, что было особенно ужасно.

– Ну, в теории она как бы права, – рассуждала Тина. – Оставляй Тень спать, когда уходишь. Видишь, человек нервничает. Она просто не представляет, что делать, если кто-то заболеет. Не скажешь же ей о Ханне. А в мире реально звездец. Может, нам пора вмешаться?

– Теперь представь вот тут, на этом стуле, Жаклин, мысленно убеди её соваться в природный порядок, и как справишься, – зови, – буркнула Аня и удалилась в свою комнату.

В среду заболел Артур.

Кровавая чесотка свирепствовала в Японии уже несколько месяцев, и вот боевому товарищу, слёгшему с недомоганием, поставили официальный диагноз.

Стоило ли лечиться у Ханны, было неясно.

Тему подняла Кристина. Отметила, что медицинское заключение видного политика уже опубликовано во всех токийских СМИ. А ведь случаев выздоровления от кровавой чесотки пока не зафиксировано. Внезапное исцеление может вызвать излишнее внимание. Как бы японский парламентарий ни оказался пленником какой-то исследовательской лаборатории в неприятной роли подопытного кролика. Ещё и без толку: ведь Живительное кольцо уберёт болезнь полностью, никаких антител не останется. Что вызовет ещё больше вопросов.

Кристинины доводы звучали логично.

Совет был интерактивный – видеоконференция по передатчикам. Лицо Артура на экране покрывали частые бурые пятнышки, расчерченные красными полосами от ногтей. Под глазами залегли глубокие тени. Но и он, и Данкан даже в большей степени, поддерживали Кристину в том, что исцелять заразу нельзя, потому что это принесёт уйму проблем.

– Тут главное – не допустить летального исхода, – вытеснив Артура, хладнокровно рассуждал бог бриттов, морща обезображенное сыпью лицо. – Но смертность от кровавой чесотки в основном у детей до десяти лет, пенсионеров и людей со сниженным другими недугами иммунитетом. Мы с Артуром здоровы. Ханна лечила нам зуб в конце февраля. Тело функционирует идеально, так что лучше подождать изобретения вакцины. Над ней в Нью-Йорке целый институт корпит, и наша партия спонсирует суперсовременную лабораторию в Токио, созданную исключительно для этого. В Японии введён карантин, семьдесят процентов здорового населения работает удалённо. Думаю, моя болезнь и её постепенное преодоление поднимет рейтинги партии.

– Мы с Артуром планировали свадьбу в начале лета, – огрызнулась Кристина, – а ты думаешь только о своей выгоде. – Её крошечное личико в углу разделённого квадратами зеркальца передатчика окончательно поникло.

– Не лучшая пора́ для бракосочетаний, – скривился Данкан в другом полиэкране.

– Удалённая работа? – подняла брови Евгения Витальевна.

– Это практикуют и в большей части штатов Америки. Ты что, новости не смотришь? – удивился бог бриттов.

– Мама тоже практикует, – хмыкнула Аня. – Жаль, что у нас такое не вводят централизованно. Папа скоро сорвётся с крючка. И будет скандал.

Принцесса Авелилона как в воду глядела.

Разумеется, Анжела категорически запретила поход Сони на день рождения соседского малыша Рустика. Она недоумевала, как Полине вообще пришло в голову сейчас устраивать детский праздник. Соня ревела и пыталась ставить ультиматумы, но потерпела фиаско. И тут давно ожидаемую диверсию устроил отец семейства. Смирённый ранее в минуту душевной слабости до добровольной самоизоляции, он внезапно объявил «всё это бредом сивой кобылы» и собрался к Рустикову отцу Заиду в баню, где праздновали другие родители и просто друзья соседской семьи.

Поднялся такой крик, какого Аня отродясь не слыхала. Но с папой спорить нельзя. Он упрямый, весь в дедушку. Чем больше ему перечишь, тем увереннее он становится в своей правоте. Мама то ли от усталости и переживаний – количество заболевших в больницах города росло – то ли просто сгоряча об этом забыла.

И к соседям папа всё-таки ушёл.

– Можешь не возвращаться! – крикнула вслед Анжела. – Сними себе номер в гостинице!

Папа, конечно, к утру пришёл домой.

И на следующий же день заразил всю семью кровавой чесоткой.

Температура у него поднялась первым, но даже тогда Аня ещё не верила. Она успокаивала Анжелу, покрытую испариной, ещё не связанной с лихорадкой, и заваривала чай, бездумно хватая ложки из отставленных в сторону приборов для жителя лазарета, устроенного мамой на третьем этаже.

– Он просто простудился, – успокаивала принцесса Авелилона. – Или это вообще от похмелья.

Она и правда даже представить не могла, что виной папиной температуре заразная болезнь, и совершенно искренне подтрунивала над мамой, пытаясь её успокоить. Напоминала о пресловутой повышенной тревожности, что нервные клетки не восстанавливаются и что Стасиному духу не место в душевой: мама отправила все свои и сыновьи банные принадлежности на этаж ниже, отведя ванную только папе.

Анжела, столкнувшаяся с бедой лоб в лоб, уже не заводилась по пустякам и пропускала разглагольствования мимо ушей. Ей нужно было предпринимать срочные меры, чтобы локализовать заразу. Рационально и вдумчиво.

Но ночью Аня услышала, как она плачет.

Анжела была в отчаянии.

Ах, если бы у папы хотя бы сразу появилась сыпь. Может, домашние Лунные воины сориентировались бы и позвали Ханну вовремя, до того как заболевший «обрадовал» новостью всех своих многочисленных друзей. И всё можно было бы выдать за ангину, которая быстро прошла. Но до появления явных симптомов неизученной болезни, когда в неё ещё верила только мама, температура поднялась у Сонечки.

За ночь тело девочки покрылось красными пятнышками. Соня сразу же начала их лихорадочно расчёсывать и к вечеру напоминала пособие по дерматологии, иллюстрирующее разные стадии расстройств. К этому времени масса людей была достаточно информирована.

Больницы Днепропетровска как раз окончательно переполнились, и мэр города запретил госпитализацию чесоточных, введя на полузаконодательном уровне какой-то средневековый домашний арест. В цивилизованных странах ему подвергали здоровых, а на прогрессивной Аниной родине – заболевших. Нужно отметить, что не один их мэр дошёл до подобного ноу-хау. В объявляемой по телевизору теории к самоизолировавшимся должны были ездить врачи, но их катастрофически не хватало.

– Ещё б окна заколотить велели! – злилась Аня.

Она бушевала потому, что Ханна на новом интерактивном совете отказалась лечить даже Соню. По тем же самым соображениям Кристины, казавшимся куда убедительнее до того, как перед твоими глазами пятилетний ребёнок начинает соскабливать с себя кожу ногтями.

Бантик сказала, что вакцину найдут в конце апреля, но не в Украине, конечно. Было одиннадцатое число.

А через двое суток Сухановы заразились все.

Болеть оказалось по-настоящему ужасно. Принцесса Авелилона была вовсе не готова к подобному. Она отвыкла даже от своих постоянных детских простуд и ежегодных воспалений лёгких. А в пору, пока доктор Ханна ещё не взяла друзей на баланс, во время недомоганий вокруг Ани всегда вилась услужливая и заботливая мама, делавшая её центром мироздания, претерпевающим небывалые муки. На этот раз муки действительно были небывалыми. Но они свалились на всех разом. И даже эгоистичная принцесса понимала, что Анжеле приходится хуже всех – ведь она, превозмогая кошмарную болезнь, ещё и упорно играла роль фельдшера в их унылом лазарете (напополам с Красотой). И впадала в полнейшее отчаяние, потому что никакие лекарства не помогали. Да и доставать их становилось почти невозможно.

Сонечка и Стас заливали дом ручьями горьких слёз, надрывая сердце мамы. Тина шипела, как фурия, потому что, помимо всего прочего, планировала через неделю прыгать с парашютом на пару с подругой Марианной, а теперь всё, конечно же, сорвалось.

Больше всего бесили кошки, которых дьявольская хворь не коснулась.

К четвергу отвратительная кровоточащая сыпь укрывала почти всё тело Ани. Она выглядела как жертва обширного ожога, и пыталась успокаивать себя хотя бы тем, что добьётся у Ханны устранения последствий после выздоровления любой ценой. Эстетические муки смешивались с физическими. Даже во рту появились язвы. Это сводило с ума до такой степени, что и благоразумие, и сострадание к остальным отступили. Запершись в душевой на их с Соней площадке лестницы, пышущая жаром и пошатывающаяся от дурноты принцесса Авелилона обратилась в воина.

* * *

Шок был настолько силён, что на короткое время даже отступили сводящий с ума зуд и ноющая боль в мышцах. Из круглого зеркала над умывальником, окаймлённого бирюзовыми прямоугольничками подсветки, отражающимися в глазах пунктирной линией вокруг радужек, на Аню смотрело укрытое неровной сыпью лицо, затянутое матерчатой маской. Вспухшие буграми дорожки убегали от шеи в декольте. Руки и плечи пестрели пятнами с кровавыми набухающими каплями. Единственное, что убрала магия сарафана – борозды от ногтей, которыми невозможно было не расчёсывать зудящую кожу.

Принцесса Авелилона прислонилась спиной к холодной стеклянной стенке душевой. Под каблуком хрустнул пластмассовый колпачок от какой-то бесполезной мази.

– Вирус модифицирует ДНК, – разъяснила зелёная русалка Бантик с полиэкрана на виртуальном совете.

Аня, Тина, Красота, не убирающая болезнь, невзирая на то, что одна-единственная была на это способна, зарёванная, что стало её перманентным состоянием, Соня, кошки и Эрру, уже почёсывающийся то ли от фантомной, то ли от экспрессом подхваченной кровавой чесотки, собрались в бельэтаже. На Тинином столе стоял увеличенный кольцом Мелочей передатчик, зеркальце которого дробили квадратики с лицами друзей. Часть из них, отметила Аня, тоже уже болела.

– Магия авелилонцев ведь не исправляет генетические особенности. Она не приводит к общему знаменателю цвет волос и глаз, не устраняет даже родимые пятна и родинки. Как не убирает признаки старения. Если бы потомок Милитты сошёлся с каким-то жителем другого измерения и ребёнок был бы помесью разных рас, чары сарафанов не заставили бы его, перевоплощённого, выглядеть как землянин.

– Модифицирует ДНК?! – ахнула неузнаваемая под коростой Евгения Витальевна.

– Мы должны спасти человечество, – встрепенулась Тина. – Ханна обязана всех вылечить. Немедленно!

– Это естественный процесс, – возразила с экрана Натали.

Они с Жаклин тоже подхватили чесотку, но совсем недавно – ещё не кровоточащая сыпь на лице младшей жрицы затронула только щёки, а у старшей и вовсе пока локализовалась где-то на теле и с виду та казалась здоровой.

– Мы не можем вмешиваться, – добавила Натали.

– Что за бред?! – вскипела Аня, за последние дни доведённая до состояния, когда всякая мелочь вызывает истерику. – Кто вообще сказал, что пресловутые британские учёные (любые учёные!) смогут найти лекарство, и человечество не вымрет вовсе к чертям собачьим?!

– Бантик сказала, – напомнила с дивана Салли.

– Здоровые четвероногие не имеют права голоса! – рявкнула Тина. – Ханна должна всех исцелить. Сегодня же.

– Я не вольна излечить хворых по́ миру, – процедила друидесса. Её характер окончательно испортился после гибели Маргарет.

– А если околдовать учёных, чтобы они изобрели вакцину сейчас? – предложила Мэри-Лин. Пока совершенно здоровая, но предельно участливая. – И не только тех, которые её потом выведут, а разных, везде, где буйствует болезнь?

– Весьма дельная мысль, – похвалил заинтересованно Данкан, у которого вся экономика страны летела к чертям.

– Это нарушение порядка мироустройства! – взвилась Тьма. На ней тоже не было заметно признаков кровавой чесотки.

– Да тысячи людей уже передохли! – возмутилась Аня. Заразившись, она взялась внимательно следить за общемировой катастрофой с помощью интернета. – Мы же Лунные воины! Мы должны помогать!

– В случае магической угрозы, – возразила Натали своим спокойным увещевательным голосом.

– Это посерьёзнее магической угрозы, – не сдавалась принцесса Авелилона. – Сколько уже человек скончались от этой хрени? Смерть?

На заднем плане экранчика, на котором чернел опущенный капюшон савана, что-то тускло тлело. Картинка выглядела тёмной.

– С полмиллиона будет, – неуверенно прикинула царица усопших. – Я не мониторю так. Вообще души ко мне попадают спустя не менее полувека после того, как сыграли в ящик. Но ща довольно много крякнуло. Записи в Скрижалях проявляются быстрее.

– Полмиллиона людей погибло! – перебила Аня. – Мы должны вмешаться! Срочно!

– Но ведь другие недуги мы не берёмся лечить, – возразила Натали. – В неразвитых странах каждый пятый заражён тем или иным вирусом, приводящим к смерти. Миллионы людей сжирает онкология.

– Пять сотен тысяч невинных жертв! – раздельно повторила принцесса Авелилона. – За несколько недель!

– Ну, может, не так много, – смешалась Смерть. – Я вообще не сильна в арифметике. Так, прикинула, на глаз…

– Сейчас война в Ираке, Афганистане, Пакистане и Сомали, – добавила Кристина. – С тысячами мирных жертв. И ранее все вы убеждали меня, что в подобное нельзя вмешиваться.

– Да вы рехнулись? – схватилась за голову Аня. – Серьёзно, что ли, предлагаете просто ждать выздоровления?! Ну и пусть где-то вечно бушуют кошмарные вирусы! Зловредные микробы, гробящие страны третьего мира156, меня совершенно не волнуют, войны – тоже! А вот глобальная эпидемия, накрывшая цивилизованное общество и наш город, – это важно!

– Ваше Величество, у вас температура, – пискнула Селена. – Мне кажется, стоит постараться уснуть.

– Эту дичь даже не лечат сарафаны! Ау! А если род людской потом вымрет от этих изменений?! Мутирует не пойми во что? Все дети новых поколений заболеют раком?!

– Это – естественный процесс, – произнесла Тьма. – Порождать вакцину чарами недопустимо.

– Милая, нельзя так корректировать порядок вещей, – заметил совершенно здоровый Ника с экрана. – Это неправильно. Хочешь, я прилечу к тебе на птичке? – поступился своими принципами он. – И будем болеть вместе? Спрячемся от твоей мамы. Или оставь Тень и прилетай ко мне.

– Мне больна, – снова заплакала Сонечка.

– Вы – сумасшедшие! – взорвалась Аня и ушла, хлопнув дверью, хотя Тина, Евгения Витальевна и обеспокоенная болезнью Толика Мэри-Лин ещё пытались спорить со всеобщим решением.

* * *

– Я похожа на чудовище Франкенштейна.

– Ты – самая красивая во всём мире. Всегда.

– А что, если мама, папа или Стася умрут от чесотки? Все тоже станут об устройстве мироздания печься?

– Они не умрут. Да, это очень неприятно и тяжело психологически, но у тебя – все сильные и крепкие.

– Бабушка Клара заболела, подозрение на эту дрянь.

– Перестань себя накручивать, милая.

– Мама с ума сходит…

Аня всхлипнула. И Ника обнял её крепче. В квартире царил полумрак – яркий свет резал воспалённые глаза принцессы Авелилона. Пальцы будущего мужа приятно сжимали зудящую кожу. Сейчас хотелось оторвать её вовсе. Счистить с себя, вместе с коростой. Только бы это прекратилось.

– Я закажу вакцину, едва она появится, на гонорар за израильский перевод и привезу твоей семье.

– Ты скоро сам заболеешь из-за меня.

– Это не страшно.

– Это очень страшно, Ника. Это какое-то безумие. Если бы все настояли, мы могли бы внушить сотням людей изобрести лекарство сейчас. Вы все сами придумываете себе дурацкие правила! Враги регулярно вторгаются в судьбы своим колдовством! Почему не можем мы?! Кто решил, что это под запретом?! Ты готов смотреть, как я страдаю, ради своих принципов! Готов мучиться сам! Просто потому, что вбил себе в голову какую-то чушь! И поддакиваешь Натали как попугай! Правила, правила, правила!

– Не плачь, пожалуйста! – взмолился Ника.

– Я не плачу!!! – заорала Аня, нервическим взмахом руки с кольцом Мелочей разбивая зеркало, книжную полку и телевизор. По её воспалённым щекам градом бежали слёзы.

Новым движением она вернула обстановку к целости.

– Смотри, мир не рухнул! Ничего не изменилось! А могло бы стать лучше! Всем, всем, каждому!!!

Она сотворила башенку из тарелок и принялась швырять их на пол одну за другой.

Кто-то застучал по батарее. Аня взвыла и уткнулась лицом в подушку, задыхаясь от рыданий…

Сообщение пришло на передатчики одновременно, когда обессиленная истерикой принцесса Авелилона забылась сном. Грезилось, что пальцы на руках Ники превращаются в когти и впиваются в воспалённую кожу, принося невероятное наслаждение. Хотелось, чтобы он сдавил её горло, перекрывая кислород, выгоняя из головы мысли о болезни.

Сообщение прислала Жаклин. Она назначала совет. Прямо сейчас. И не по видеосвязи, а в Воротах Времени.

– Авва, Отче, новый враг! – возликовала Аня, разгоняя остатки сна. Внезапный прилив радости походил на опьянение. – Теперь Ханна точно нас исцелит!

Друзья выглядели просто ужасно. Особенно Евгения Витальевна – её обычно ухоженное лицо с профессиональным макияжем сейчас, испещрённое подгнивающими язвочками, вызывало ассоциации с прокажёнными старухами. Волосы, жирные и грязные, висели паклей. Руки и шея были исцарапаны. Жрицы Храма Луны находились на второй стадии болезни – их высыпания обильно кровоточили и покрывали уже почти всё тело. Тина пахла странно и казалась землисто-серой: выяснилось, что мама как-то достала новую мазь и пробовала её в лечении. Анина Тень тоже была обработана – сообщила будущая дочь. Наименее пострадавшей казалась Кристина, у неё болезнь атаковала пока только спину и ноги. Крис обнимала Артура, представляющего собой жалкое зрелище.

Ханна объявила, что исцелит тех, кто пришёл на совет не заражённым, но счастливчики всё равно сидели поодаль и мужественно делали вид, что смотреть на пострадавшую часть не противно.

– Что значит ты исцелишь только их? – оторопела Аня. – А мы?

– Не стану врачевать сию хворь, тысячу раз обсуждали, – припечатала друидесса. – Всем вам доведётся возвратиться в свои обиталища.

– Но… как же… – вытаращила глаза принцесса Авелилона. – Хотя бы на время. Заразишь нас потом опять!

– Я не умею заражать, – ледяным тоном произнесла Ханна.

– Жаклин собрала совет, значит, у нас новый враг, – подключилась, свирепея, Тина, – как мы будем побеждать его?! Жаклин, у нас новый враг? – строго спросила она.

– Полагаю, да, – произнесла жрица хриплым из-за воспалённого горла голосом. – Зеркало сестры отразило инопланетный корабль на орбите Земли.

– Что?!

Аня до такой степени опешила, что даже ненадолго забыла о болезни и очередном Ханнином предательстве – только продолжала машинально раздирать израненную кожу на шее.

– Такое не в нашей компетенции, – отметил Ника со смешком, – пусть этим занимается ФБР.

– Кто? – полюбопытствовала впервые пришедшая на полноценный совет Смерть.

Сейчас рыжеволосая красотка сидела на диванчике без своего савана и уже начинала потирать руки.

– Это американская организация, – пояснила Кристина, – но обращаться мы туда не будем.

– А люди плавают в космос? – поразилась русалка Алана. – Общаются с жителями других планет? Вы не рассказывали мне ничего такого! Я тоже хочу.

– Нет, дорогая. Люди не знают о существовании жителей других планет, – отрезало то, что нынче собой представляла Евгения Витальевна. – И никто ни с кем не контактирует. Бред какой-то. Бантик, почему к нам прилетели пришельцы?

– Они собираются истребить людей на Земле, похитить все их научно-магические достижения и занять планету. Цивилизация эта вроде промышляет подобным космическим пиратством.

– Вроде? – насторожился Ника.

Русалка почесала зелёную макушку.

– У меня о них какие-то обрывочные сведения. Не структурированные. Без начала и связок. Странно. Ещё их властительница Лидайя хочет переродить своего самца, – присовокупила Бантик.

– Опять?! – охнула Селена.

– Сто такое «самця»? – уточнила Соня и яростно почесалась.

– Своего мужа, малыш.

– И какое отношение перерождение её самца имеет к Земле? – с иронией полюбопытствовала изуродованная учительница.

– Без понятия.

– Прелестно. Кто он хоть такой?

– Его звали Амистофа́р, и он был главой экспедиции этой инопланетной цивилизации почти семь сотен лет назад.

– Это не тот тип, что наслал на Старый Свет157 бубонную чуму и грохнул Атлантиду? – буднично поинтересовалась Смерть.

– Что-о-о-о-о-о-о?!

– Б-б-бубонную чуму на-а-аслали иноп-п-п-планетяне?!

– Существовала Атлантида? – перебила Артура Кристина.

– Что тебе об этом известно? – строго спросила Жаклин и досадливо поскребла лоб.

– Тогда крякнуло очень много народа, – стушевалась Смерть. – Имя застряло в голове, про него орды фантомов твердили. Сначала просто была чума и адова куча работы. Это где-то в середине XIV века. Пандемия воцарилась незадолго до 1350 года. Люд гиб целыми поселениями, а остров Атлантида и вовсе вымер в неделю. С три миллиона призраков попало ко мне скопом, и все проклинали инопланетного Амистофара, которого слишком поздно пришибла их богиня.

– Остров Атлантида? Что за остров?

– И откуда у них богиня в XIV веке? – добавила Бэлла. – Мне казалось, что доминион затонул.

– Скорее взорвался. Атлантида – это было такое государство смертных, – пояснила владычица Ада. – Очень давно. Шебутное, я его сразу же невзлюбила. Атланты со мной как с крепостной девкой обходились: этого им воскреси, того приведи, сего не забирай. По миру всё благопристойно, когда-никогда кто-то до вызова Смерти доколдуется. Даже интересно поболтать. А эти все сплошь учёные. Жесть. Я прям бра́нель158 взялась плясать, как поддатая крестьянка, когда удалось их всех разом забрать. Ваще меня от массовых катастроф воротит, но то была просто манна небесная.

– Бантик, что ещё за Атлантида? – прервала ностальгию Салли.

– Островной доминион, вплоть до 1117 года располагавшийся в той части Атлантического океана, которую теперь зовут Бермудским треугольником. В XII веке царицы Атлантиды, единственные на Земле, не вступили в общемировой заговор против богов. Чтобы сохранить державу, её шаманы по приказу их до́мины Лау́нды спрятали Атлантиду.

– Ах, вот как! – хмыкнула Бэлла. – Я помню, что с ним что-то случилось. Пошло ко дну. Выходит, всё – обман.

– Остров вместе с прилегающими водами, правильный треугольник пространства, перенесли в центр Индийского океана и защитили мощным блокирующим полем, – кивнула Бантик. – Иногда из-за остаточного заклятия предметы, попадающие в те широты, где раньше располагалась Атлантида, тоже перемещаются на новые просторы. С этим у людей связано немало легенд. С тех пор атланты жили автономно до 1353 года. Они никак не контактировали с внешним миром, там правила богиня Лаунда, по мере необходимости сменяемая своими царицами. Страна развивалась и в техническом, и в магическом плане. К середине XIV века её население было самой прогрессивной цивилизацией на Земле. Потом что-то случилось, у меня нет подробностей. Сейчас королевство атлантов фактически не существует. Редкие люди, затянутые на территорию Атлантиды через Бермудский треугольник, когда чары дают сбой, быстро погибают: на тех угодьях кишат болезнетворные микроорганизмы.

– О том, что тогда произошло, логично спросить у Лаунды, – заметил бог Данкан, вытеснивший прочь Артура к вящему недовольству Кристины. – Подозреваю, это связано с нашей проблемой, если Смерть уверяет, что Атлантиду уничтожил Амистофар, которого теперь хотят оживить. В ком домина переродилась нынче?

– Богиня атлантов не перерождалась, – помотала головой Бантик.

– Прелаты? – уточнила синьора Буйо.

– Нет, её душа замурована на месте смерти в 1353 году её же стараниями.

– Зачем?!

– Ну-ка заткнитесь все! – Аня, сощурившись, подняла покрытый коростой палец. – То есть когда-то этот Амистофар, которого воскрешает инопланетянка, наслал на Землю бубонную чуму? – просипела она.

– Так говорили души атлантов, насколько я помню, – закивала Смерть. – Тогда тьма народу мёрла.

– И корабль его самки снова в нашей атмосфере, – продолжила Аня мысль низким от гнева голосом. – Если инопланетяне действуют насыланием заразы, логично предположить, что кровавая чесотка – их рук дело! Бантик, ты клялась, что болезнь – это не происки какого-то врага!

– Откуда я знаю, что вы будете считать врагом?! – ощерилась русалка, поперхнувшись травяным чаем Тутэллы. – Если сумасшедший учёный изобретёт вирус и выпустит в мир – это дело рук врага? Микробы появились на планете вполне природным путём. Через вредоносные микроорганизмы. Те родом из космоса, и я…

– Ханна, – перебила Тина. – Сейчас же. Вылечи. Нас. Всех.

– Нет.

– Что значит «нет»?!

– Как вы потом воротитесь к своим пенатам? Не стану целительствовать.

– Ханна.

– Даже коли враг…

– Ханна!

– А ежели поветрие не изыдет тотчас вслед гибели супостата, как вы…

– Ханна!!!

– Нет, повремените…

– ХАННА! – взвыла Евгения Витальевна.

– А коли мы одолеем неприятеля, вы ступите в град, а там всё, вточь прежде? И тогда вас сподобятся исследовать и…

– Ханна, – взмолилась уже Кристина, сама неделей раньше настроившая друидессу на пагубную волну, – это невозможно терпеть. И мир нужно спасать.

Сонечка яростно закивала и для убедительности всхлипнула.

– Бантик, а ты сможешь опосля вновь передать им таковую хворь? – пошла на попятный Ханна.

– Э… нет.

– Тогда не стану.

– Ханна…

* * *

Ворота, ведущие к космическому кораблю, нашли с помощью отражения в зеркале. Аня, хотя и не была любительницей фильмов об инопланетных захватчиках, совершенно иначе представляла себе то, что они увидели. Конструкция не имела никакого отношения к земным технологиям, да и к технологиям как таковым вообще. Материал судна походил на живой организм – а может быть, действительно был им. Нефритовая субстанция пульсировала, будто дыша. Огромная круглая клякса расползалась в черноте, немного мерцая.

– Бантик, – сглотнув, шепнула Кристина, – они… эти существа… как они выглядят? Они… и есть вирус кровавой чесотки?

– Что? Нет! – замотала головой русалка. – Нет-нет, они похожи на людей, в целом. Мне кажется, я могу найти изображение для Тутэллы, чтобы мы попали внутрь этого… этой штуки.

Пришельцы отличались друг от друга. Большая часть обитателей внеземной субстанции оказалась приземистыми карликами, с продолговатыми, заострёнными головами без волос и очень длинными пальцами. С серовато-белой кожей и ярко-фиолетовым туманом в том месте, где у людей располагаются глазные впадины. Ещё встречались тонкие змеевидные многоножки, всё тело которых покрывали длинные ручки с десятками пальцев – эти постоянно что-то делали с материалом, из которого состоял корабль, – он внутри формировал всё, что можно было бы окрестить мебелью и оборудованием. Многоножки вылепливали из стен, пола и потолка новые образования, придавали им форму и, видимо, какие-то функции. Ещё на судне было существо ростом метра в три, но схожее с карликами формой и строением, судя по всему, главное. Инопланетяне носили эластичные облегающие костюмы из материала, похожего на формирующий корабль. Они общались друг с другом на неведомом, но понятном из-за жреческих конфет языке, напоминающем жужжащий писк.

Всё это удалось выяснить с помощью Салли. Бантик сказала, что пришельцы не наделены магической силой как таковой, и воины предположили, что кошка сможет стать для них невидимой – что оправдалось. Пришлось сотворить кольцом Мелочей что-то вроде скафандра, потому что кислорода в пристанище противников не было.

Но понять ближайшие планы пришельцев не удалось – они просто жили на своём бытовом уровне. Толком не обсуждая происходящее – они вообще крайне редко коммуницировали посредством речи.

– Предлагаю грохнуть топливный бак, – объявила Тина, ощутимо озлобленная кровавой чесоткой. – Делов-то. За счёт чего оно функционирует?

– Мы не имеем понятия, сколько таких кораблей может быть направлено к нам, даже единственный ли этот тут сейчас. И мы не имеем представления, что будет с эпидемией, когда пришельцев не станет, – возразила Натали.

– Их уже раз вроде как истребили, а они вернулись, – добавила Арабэлла. – Ещё и воскрешать предводителя вознамерились.

– Нам стоит пообщаться с Лаундой, – отметил Данкан. – С помощью Смерти мы ведь сможем поговорить с призраком, верно?

– Да, я могу дать вам увидеть фантом, – кивнула властительница усопших.

– Тутэлла, открой нам Ворота в Атлантиде.

Повисла пауза. Тучная страж Врат состроила гримасу и промолчала.

– Бантик? – с надеждой уточнила Мэри-Лин.

Русалка зашуршала страницами зелёной книги, а потом кивнула.

– Отлично, подхватим ещё мор атлантов, – мрачно процедила Аня, сплёвывая багровую слюну в бумажную салфетку. – От него Ханна нас тоже лечить не станет.

Мёртвый город навевал жуть.

На его просторах технологии перемешались с магическими достижениями, а потом всё это было жестоко и в одночасье разрушено. Глаз резали постройки с непривычной планировкой: округлые формы, дома облицованы мраморной крошкой. Некоторые здания высились почти до небес. Город-королевство был огромен, но в самом центре зияла гигантская воронка, внутри которой оказалось уничтоженным всё, кроме единственной башни – острой, как шпиль, в отличие от других, плавных строений уцелевшей части мегаполиса.

Улочки атлантов буквально змеились – они имели волнистую, извилистую форму, как и архитектура. Авеню расходились от краёв каньонообразной исполинской ямы. Там всё бурно поросло зеленью.

Уснувший навечно город захватили растения. Специфические, непохожие ни на что, они оплетали развалины, выныривали из квартир и дорожного покрытия, образовывали оазисы и поляны. Бывшие магистрали и переулки обернулись оранжереями – только дикими и заброшенными.

Но своё внимание воины, открывшие Ворота в небе над островом, сразу обратили на сверкающий шпиль. Он вздымался над всей флорой и поражал своей монументальностью. Именно под башней и выбрались после осмотра территории сверху.

Строение оказалось отлитым из чистого золота.

– Ого! – присвистнула Евгения Витальевна, прикладывая руку к поверхности.

Аня поморщилась: она прямо-таки не могла смотреть на боевую соратницу, изуродованную коростой. Хотелось отвести взгляд.

Ни окон, ни дверей в шпиле не обнаружилось.

– Может, это просто памятник? – предположил Ника.

– Если где и иск-к-кать б-б-богиню, то в нём, – возразил Артур. – Но как поп-п-пасть внутрь?

– Я перенесусь за монолит, если он полый, – предложила синьора Буйо. – И сфотографирую помещение на передатчик, чтобы Тутэлла сориентировалась.

Так и сделали.

Коридор привёл воинов в полутёмный зал с увитыми драгоценными листьями колоннами. Его стены слабо мерцали, едва рассеивая мрак. Посередине лежала шафранно-жёлтая глыба. Вдалеке виднелась громадная арка, а одна из колонн, похоже, разрушенная ударом, валялась грудой обломков, и из неё торчала кость ноги с аномальным количеством фаланг.

Эрру перенёс груду золота, и показались, очевидно, нечеловеческие останки.

– Бантик, это не…

– Это Амистофар, – уверенно заявила Смерть, не глядя на скелет, а устремив взор куда-то в сторону.

Аня повернулась в этом направлении, но ничего не увидела. Однако стоило открыть рот, чтобы задать вопрос, как прямо в том месте, куда смотрела повелительница усопших, очертился в пространстве силуэт инопланетянина.

Он походил на существо-главаря с космического корабля – такой же высокий, но полупрозрачный: сквозь тело проступали смазанные золотые стены. Клубящийся туман в глазах застыл.

Аня поёжилась.

– Кто вы такие?! – вскричал звонкий женский голос, срывая с принцессы Авелилона оцепенение.

Она резко обернулась. Из арки в конце зала выплыл фантом коренастой земной женщины, наряженной по странной моде: лёгкий жатый шёлк надувался вокруг её пышной фигуры, словно паруса. Густые белоснежные локоны плащом волочились за спиной, не касаясь пола, над которым парило привидение.

Богиня Лаунда воззрилась на толпу гостей взволнованно и вопросительно.

– На Землю опять напали космические пришельцы, – наябедничала Тина, – а ещё его жена собралась его оживить. Нам нужна консультация.

– Моя жжжена? – вмешался призрак Амистофара. Язык атлантов – а всё общение проходило на нём – он, видимо, успел освоить за сотни лет в компании домины. Слова получались низкими и немного жужжащими.

– Да, ваша самка. Что не так? – удивилась Селена.

– Лидайя ищщщет мои оссстанки?

– Кто вы такие и как сюда попали?! – перебила Лаунда. Если бы мёртвые могли бледнеть, сейчас бы произошло именно это.

– Не переживайте, – успокоила Бантик, висящая в полуметре над золотыми плитами, – мы не разрушали ни зданий, ни ваших заклятий. Мы вошли сюда через коридор Пространства и Времени.

– Кто вы? – повторил призрак.

– Лунные воины. Защищаем Вселенную от… всяких неприятностей.

– Вы выглядите… больными… и крайне истощёнными, – немного смягчилась богиня Лаунда.

– Его жёнушка напустила на планету кровавую чесотку, а Ханна вступила с ней в сговор и не хочет нас лечить.

– Кто вступил?

– Она! – Аня показала на друидессу, а та смерила её уничтожающим взглядом.

– Дева юморствует.

– Отнюдь.

– Что вы делаете здесь? – снова занервничала Лаунда. – И как смогли проникнуть внутрь? В то́лос159 не ведёт никакой коридор.

– Аве, домина! – выступил вперёд Данкан (Аня уже научилась безошибочно определять, кто руководит телом их друга). – Славься в веках, извечная богиня атлантов. Бог бриттов шлёт тебе поклон. – И он вскинул пальцы левой руки к правому виску.

Привидение сощурилось и на секунду прикрыло полупрозрачные глаза.

– Аве, домино! – наконец произнесла Лаунда, повторяя его жест. – Славься в веках, извечный бог бриттов. Данкан… так? Я верно помню?

– Всё точно.

– Вы знакомы? – ахнула Кристина.

– Все боги знакомы между собой, крошка, – усмехнулся Данкан, – в той или иной мере. Лаунда, нам стало известно, что несколько сотен лет назад Амистофар разрушил твой доминион и погиб. Не расскажешь ли, что произошло?

– У нас воцарилась хворь, скверно поддающаяся врачеванию. Мои придворные мудрецы искали причину – и устремили очи к вышнему куполу. Взорам их открылось тело небесное, сотворённое разумными существами из плоти. Создания эти жили внутри. Их было не особо много, двое походили на людей, но строением отличались от них. Существа выжидали. Выжидали, покуда оружие, пущенное на Землю, истребит разумную жизнь на планете. Мы выведали тогда, что недуг, каковой люди нарекли чёрной смертью, потрошит два континента уж семь зим и пожрал почти треть их населения. Инопланетяне посылали вирус чумной палочки с дождём, и в какой-то момент он попал и в мои владения. Атланты в те века были очень могущественны. – Лаунда опустила призрачные глаза в пол. Ей было тяжело вспоминать катастрофу, истребившую её народ. – Под нашим кровом собрались выдающиеся умы. – Она снова расправила плечи, и в тоне послышалась гордость, смешанная с горечью. – Используя науку и магию, мы телепортировали к себе одного из вторженцев, предполагаемого вожака, дух его и ныне со мной. Я намеревалась поговорить с ним, но Амистофар обладает дурным характером…

– Ссстарая ссстерва, Лидайя поквитается и ссс тобой, и сссо всссей твоей ззземной братией! – вклинился второй призрак.

– Молчи, – с сожалением велела домина. И продолжила: – Амистофар отправил своим соплеменникам сигнал: они общаются на недоступном землянам уровне. Раса эта – в некотором роде цельный организм. Как пчёлы, например. Он велел им атаковать Атлантиду. И этот рой космических бандитов направил на королевство все свои оружия. Они были сильны – хотя бы потому, что им удалось засечь нас радарами. Эти… существа погубили часть моих угодий одним ударом и обрушили иную смертоносную болезнь, действующую куда быстрее предыдущей. Но тогда я уже осознала, что Амистофар в их колонии – что-то вроде осеменителя, без него их матка не может порождать новых особей. Я провела ритуал. Не просто убила очаг, но пленила его естество, его душу. Отделила и пленила – этим созданием не свойственно как таковое наличие души. Но я отсекла его опыт и память от плоти, поместив в нематериальную оболочку. Хорошо, что я поступила так – кальдекты взялись искать останки, чтобы скормить матке, и та переродила его в новом зародыше. Разделение разрушило систему их навигации, локаторы не могли засечь его в таком виде. Я заключила вторженца вместе с собой в этом храме, за стенами которого мои подданные были обречены.

Но и соплеменники Амистофара лишились своего сердца и разума. Вскоре большинство их погибло, кто-то сокрылся в космических далях, устремляясь к дому. Там, теперь я понимаю, их ждала матка. И она затаила гнев. Знаю одно: если дух Амистофара получит волю, он сможет призвать соплеменников и переродиться. Единственный шанс навсегда заблокировать эту возможность – полностью уничтожить былое вместилище. Его останки здесь, но я над ними не властна. Души кальдектов обыкновенно неразрывны с телами, не будет трупа – не станет и для отделённой мною сути пути к восстановлению, ведь матка должна переработать отмершую оболочку.

– Тело уничтожить – это мы легко, – обрадовалась Тина. – Рассеем его прах по всем уголкам Вселенной. Пойдёт?

– Лучше и быть не может, – кивнула Лаунда.

– Не сссмейте прикасссаться к моим коссстям! – яростно зажужжал Амистофар.

– Заткнись, уродец, – буркнула Селена. – Ваша божественность, это что же, если прикончить их королевушку, все инопланетяне снова помрут или дадут стрекача?

– Да. На время. Пока не вырастят очередную матку и не прилетят вновь, ведомые лютой злобой.

И в этот момент бог бриттов пошатнулся и, схватившись за плечо стоявшей рядом Натали, начал оседать на золотой пол.

– Артур! – вскрикнула Кристина и бросилась к нему.

«Ну вот и смертельная болезнь атлантов», – пронеслось в мыслях у Ани с какой-то даже злобной иронией.

На секунду боевой товарищ, казалось, лишился чувств. А потом пришёл в себя, но несколько странным. В движениях появилась манерность, что-то очень несвойственное ни Данкану, ни Артуру. Он полулежал на коленях присевшей Натали, окаменевшей с устремлёнными в пространство невидящими очами, и сжимал её ладонь длинными пальцами.

– Нужно в тело Лидайи заключить душу Лаунды, – произнёс он незнакомым, тоненьким и неуверенным голоском, – домина получит жизнь и власть взрастить иные ценности у цивилизации кальдектов. Тогда эти существа больше никогда не будут умерщвлять планеты и грабить их народы.

– Данкан? – вскинула брови Бэлла.

Товарищ замотал головой, сверкая незабудковыми глазами.

– Артур?

Кристина впилась в руку жениха, но тот только смущённо отпрянул, приникая к Натали.

– Сейчас… сейчас они вернутся… кто-то из них… сейчас… А вы сделайте, как я сказала… Так лучше всего. Я видела. Сделайте. Лаунда знает как. Атланты научились… выбирать вместилище для богини… чтобы она не перерождалась за территорией острова… когда уже… ото всех… прятались… Сде…

Он недоговорил. Синеву радужек застлало туманом, веки опустились и распахнулись снова, обмякшие члены тут же напряглись.

– Что п-п-произошло? – заикаясь, спросил Артур. На его растрескавшихся, покрытых коростой губах показалась кровавая пена.

– Вот уж вопрос, – пробормотала Натали, всё ещё недвижимая как статуя, – на вес золота.

* * *

Что за безвестная советчица говорила устами их друга, воины так и не узнали – ни от него самого (от обоих его ипостасей), ни от Бантик. Но вот неожиданный план после длительного совещания решили претворить в жизнь, тем более домина Лаунда поддержала его. И даже действительно понимала, как сделать реальностью.

Останки богини атлантов нашлись в одном из залов толоса. Её тучное тело истлело за шесть с половиной столетий. Домина умерла настолько давно, что незабальзамированный труп, открыто покоящийся на напоминающем ложе помосте, уже не источал никакого зловония. От него остались лишь кости, укрытые окаменевшей невнятной массой.

Аня рассматривала голый оскаленный череп богини с любознательностью учёного. Она подошла совсем близко и склонилась над покойницей, призрак которой парил рядом.

– Мы избирали донашивающую младенца-девочку женщину на празднестве Перерождения, – рассказывал фантом. – В конкурсе принимали участие сотни будущих мам, каковым дитя было в тягость. Последний раз меня родила очень юная девушка, подвергшаяся насилию. Увы, преступления неискоренимы из человеческой природы. Даже в самых прогрессивных государствах они случаются. Её звали Анти́.

Мать богини получала право жить при дворце, пока не пропадёт молоко, а потом могла стать одной из моих нянек. Мы дружили с Анти. Она умерла от чумы у меня на руках. Ей повезло. Анти не стало в пору, пока ещё хватало лекарей и бедствие не вышло из-под контроля.

Атланты устраивали праздник Перерождения каждое моё пятидесятилетие после того, как спрятали остров. Позже, когда у избранной начинались схватки, я принимала яд. Мои придворные кудесники научились загонять душу в конкретное тело заклятиями. Ведь нам нельзя было допустить, чтобы я родилась где-то за пределами Атлантиды. Мир сошёл с ума после заговора царей. Пока он катился в бездну, мы ежегодно устраивали торжество в память Дидрэ́и, Мэрли́ и Лиало́тты – цариц, которые попрали заговор и сохранили Атлантиду, подарив нам будущее. Амистофар превратил их подвиг в насмешку.

– Вы знаете заклятие, которое читали кудесники? – с сомнением уточнила Бэлла, не вдаваясь в подробности о том, что Лаунде посчастливилось лицезреть нынче зачинщицу мирового переворота собственной персоной.

– Разумеется, я знаю необходимые слова. Мне ведь тоже следовало их повторять. Четыре раза я рождалась таким способом. Могла бы с помощью чар покинуть границы Атлантиды и избрать здоровую роженицу где-то в далёких краях. Но посчитала необходимым нести караул над прахом Амистофара. К тому же то, что знали атланты о событиях последних полутораста лет, удручало. И мне не хотелось сживаться с этим.

– Лидайя – не младенец в утробе, – напомнила Натали.

– Увы, изобретённый кудесниками способ перерождения не был самым гуманным, – повествовательным тоном поделилась домина. – Мне приходилось изгонять душу ребёнка из тела, едва та вселялась в него с первым глотком воздуха. Заклинание позволяет выдворить дух и занять его место. Мы применяли его к роженицам как дань традиции. А может, ещё и потому, что так это менее походило на убийство.

– И, читая заклятие, вы сможете занять оболочку Лидайи?

– Я знаю, что добавить к колдовской формуле, чтобы отделить внешнее вместилище кальдектки от опыта и памяти, от её естества. Так же я поступила некогда с этим мерзавцем. Так же думала поступить с теми, кто может явиться за его прахом когда-либо. Если заполучить тело матки, появится шанс взять под контроль весь выводок космических паразитов. Мне следует понимать, где она. Ритуал лучше проводить поблизости. Будет около четверти часа, чтобы выбрать тело.

– Я проведу тебя через портал, – пообещала Тутэлла. – Хватит пары минут реальности.

– Вы так же должны разделаться с прахом Амистофара, – присовокупила Лаунда. – Нельзя, чтобы у них остались пути к размножению. Кто знает, удастся ли перевоспитать их, как ты сказал, – обратилась она к Данкану.

– Не сссмейте! – подал голос взбешённый беспомощностью призрак.

– Обиженный межзвёздный террорист, – хихикнула Селена. – Полон праведного гнева.

– Мне стоит быть возможно ближе к былому телу, – произнесла Лаунда, просачиваясь сквозь своё последнее каменное ложе, – будто я едва покидаю его. Мы всегда применяли заклинание в миг смерти.

– Я попытаюсь воскресить тебя, – вызвалась Ханна. – Хотя не ведомо, воплотимо ли сие. Ведь минуло столько веков.

– Живительное кольцо не способно вырвать душу из другого измерения – Ада или Чистилища, или вернуть её в тело, если душа уже переродилась, – разъяснила Бантик. – А тут она вот, рядышком. Всё получится.

Друидесса кивнула с некоторым недоверием и направила артефакт на останки.

Аня наблюдала, как окаменевшая масса расползается по костям, наливаясь соком, оборачиваясь кожей. Очертания тела округлялись, обращаясь пышной фигурой богини атлантов в её последней жизни. Вот уже на ложе – точная копия фантома, укрытая трухой от одежды и завитками невероятно длинных локонов. Потом белый живительный свет, словно лассо, охватил призрака и вернул в тело.

Домина атлантов открыла глаза. И села, стыдливо кутаясь в волосы.

– Как странно. – Голос воскрешённой богини не отличался от того, которым говорило привидение. – Я вовсе отвыкла от этого за семь сотен лет. – Она сжимала и разжимала пальцы, заворожённо наблюдая за ними. – Ах, почему у нас не было такой реликвии когда-то! Если бы только можно было спасти атлантов. То был великий народ.

– Вечная с ними морока, – не сдержалась царица усопших.

– Увы, мы не обуздали смерти. Лишь иногда нам удавалось её на время побороть.

– Иногда?! Да меня дёргали здешние что ни день!

– Больше тысячи атлантов умирало что ни день. Учёные старались одолеть это. Но природа сильнее. Как бы то ни было, атлантов более не существует. Надеюсь, кальдектам я стану хорошим учителем. Начнём, Лунные воины. Нам лучше поторопиться. Эти существа коварны и хитры. В прошлый раз они оказались на шаг впереди, и это стоило существования целой нации. А вам я безмерно благодарна за то, что вернули меня к моему предназначению.

Данкан недовольно пробурчал что-то неразборчивое.

Убийство Лаунды оставило в Аниной памяти неприятный след. Хотя она понимала, что это – часть ритуала, хотя богиня атлантов смирно лежала перед занёсшей кинжал Жаклин и шептала магическую формулу, хотя жрица Храма Луны попала точно в сердце и всё кончилось очень быстро – принцессу Авелилона при воспоминаниях об этом продолжала сотрясать дрожь.

– Интересно, сколько раз кальдекты ещё прилетали к нам, – произнесла Кристина, чтобы разрядить обстановку. Тутэлла и Жаклин увели призрак в Ворота, и остальные Лунные воины простояли над мёртвым телом около пяти минут в звенящей тишине. – Ведь чума вспыхивала ещё не раз после ХIV века.

– Вредоносная палочка, с дождём попавшая на планету, сохранилась в организмах грызунов и блох, – замотала головой Бантик. – Именно потому не единожды начинались смертоносные эпидемии – пока учёные не изобрели вакцину.

– Нам нужно избавиться от праха Амистофара, – отметил Ника сдавленным голосом. – Пока Лаунда оценивает диспозицию.

Кости пришельца Эрру чарами смолол в труху, не слушая жужжащие и свистящие проклятия призрака. И Тутэлла, откровенно недовольная, получила от Бантик толстую стопку разномастных изображений различных уголков Вселенной, куда следовало рассыпать прах по щепотке.

Космический корабль, который Натали разглядела в своём зеркале, покинул орбиту Земли.

– Понадобится некоторое время, пока Лаунда разберётся с историей пришельцев, – отчиталась Жаклин, проведшая тайные переговоры с доминой атлантов уже после её внедрения. – Я буду держать с ней связь. Лаунда не может задавать прямые вопросы кальдектам и всё узнать сразу. Но нас инопланетные террористы уже точно не потревожат.

– Что с чесоткой? – ядовито спросила Евгения Витальевна, втирая в раны на лице какую-то мазь.

– Сыворотку изобретут в конце апреля, – напомнила Бантик.

– Ханна?

Друидесса не соизволила даже слова произнести в ответ.