– Ань, ты не знаешь, где Тина? – поинтересовалась мама, когда старшая из детей изволила явиться домой.

– А что такое?

– Она ночевала у Марианны, но уже должна бы вернуться. Телефон, видимо, сел. Надеюсь, что так, – нервически добавила Анжела. – Как твой экзамен?

– Прекрасно, – сообщила Аня и любовно погладила кольцо Памяти.

Два часа назад закончилась её первая сессия – финальная проверка знаний (по украинской литературе) перенесена без проблем.

– Ты сегодня дома?

– Да, но Ника зайдёт вечером в гости. Сейчас найду Тину, – пообещала Аня и, поднимаясь по лестнице, связалась с будущей дочерью по передатчику.

Ответили почти сразу, но зеркальце отразило только лысую морду недовольной Селены.

– И не надейтесь, Ваше Величество, – отчеканила кошка. – Они опять за своё!

Аня изменила траекторию и спустилась в бывшую библиотеку. Селена сидела на тумбочке у дивана рядом с открытым устройством.

– Они оставили его нарочно, – наябедничала кошка. – Вот меня никто не слышит. А я вам говорю: тут что-то не так и быть беде!

– У тебя нет номера Марианны? – проигнорировала тираду Аня.

– Вытатуирован под хвостом, – буркнула Селена, – можете взглянуть! – Потом немного смягчилась: – Посмотрите там, Ваше Величество. Где-то должен быть записан. В дневнике, среди телефонов подружек, например.

Аня вошла в комнату и попыталась отыскать в завалах на столе школьный дневник. Селена продолжала канючить: складывалось впечатление, что Тина сейчас то ли расстреливает из автомата оголодавших детей Африки, то ли растлевает несовершеннолетних мальчиков из духовной семинарии. Аня выдвинула ящик, взяла какой-то листок. Поверх плотной желтоватой бумаги с изогнутыми краями ровными кругленькими буковками было выведено:

«Луна и солнце одиноки,

Ведь между ними ночь и день.

Их чувство отрицают боги,

Их вечно разделяет тень.

Так жаль их. Долгими ночами

И я один, как и они.

А также солнечными днями

Я тоже мучаюсь вдали.

Мне без тебя не нужно неба,

Не нужно солнца и луны,

Не нужно ни воды, ни хлеба –

А только капельку мечты.

Ты убегаешь не прощаясь,

Ты говоришь повременить.

А я тобою лишь питаюсь,

Лишь для тебя хочу я жить».

«Ух ты, какой Лапочка романтичный!» – восхитилась Аня. И всё ещё не бросил свои смешные опасения. Переживает. Вот же упрямый дурачок, но это так мило! А Ника никогда не сочиняет ей стихов. Зависть была белая, но всё же промелькнула.

Аня положила листок на место: внизу стопки углядела сиреневую обложку дневника, который сама отыскала для Тины прошлым летом. На картинке томно взирали друг на друга анимешные Гелиос и Чибиуса – персонажи, напророченные Наоко Такэути отцом Артура. Символы взаимной любви всегда у Тины перед глазами, а Эрру выводит упаднические рифмы. Глупыш.

Аня пролистала потрёпанный дневник и действительно обнаружила в нём номер Марианны. Со скуки на уроках школьники, как правило, заполняют все предложенные поля от корки до корки.

– Алло, – откликнулся тоненький девчоночий голосок, когда она набрала цифры.

– Привет, – поздоровалась Аня, – это сестра Тины Карасёвой. Мы её потеряли. Она ведь у тебя?

– Она, – смешались на том конце, – она… да… нет… она была у меня, да. А сейчас ушла в магазин. Мы уничтожили всё сладкое.

– Попроси Тину позвонить маме, – сказала Аня, – она волнуется. У Тины сел телефон.

– О… ок, да, она забыла зарядное, а моё не подходит. Ну… ну пока.

– Вам соврали, – строго заявила Селена, – Марианна не видела Их Высочество.

– Поспи, параноик. У меня нет времени на твой бред: скоро приедет Ника, нужно привести себя в порядок.

Аня оккупировала ванную, устроив в ней спа-салон, полный аромамасел, лосьонов и кремов. Теперь она подолгу готовилась к таким встречам – и наконец-то чувствовала себя настоящей женщиной. В день, когда принцессе Авелилона исполнилось восемнадцать, Ника прекратил разыгрывать праведника. Но не минутой ранее: юридические справки о возрасте согласия144, многогранную теорию о поправке на время, проведённое в Воротах, и настоящий доклад о брачных традициях в разных странах и в разные века он слушал лишь с лёгкой улыбкой. И своего стоического решения не менял.

Зато, едва его будущая жена стала совершеннолетней, весь пыл двухгодичных платонических отношений вылился наружу. И даже самой себе Аня не хотела сознаваться, насколько преувеличенными оказались её ожидания.

С подросткового возраста, задолго до появления Ники, будущая принцесса Авелилона возвела для себя плотские утехи в некий культ, видела в них повышение статуса и оазис наслаждений. То, как долго Ника тянул, лишь разогрело чаянья. Но если с психологической составляющей всё воплотилось в точности – Аня ощутила себя полноценной, довольной и морально удовлетворённой, – то физическая часть хромала на все конечности. Преддверье близости и осознание её возможности приносили куда больше блаженства, чем сам процесс. Но принцесса Авелилона не желала принимать данный факт настолько, что регулярно искренне забывала о нём до каждого нового раза, которого ждала и жаждала. Из-за чего постоянно запоздало удивлялась.

Ей нужны были доказательства самодостаточности и собственной нормальности. Уверенность в себе во всех сферах и направлениях требовалась как никогда после смерти Маргарет. Случилась настолько вопиюще неправильная вещь, что для равновесия всему, абсолютно всему прочему следовало быть как надо.

А на деле уютное облачение её мирка расползалось по швам там и тут.

Аня не сознавалась себе не только в том, что разочаровалась в физиологической близости, она отрицала и холодок, нараставший в их отношениях с Тиной. Подруга всё больше и больше времени проводила со своими немагическими приятелями.

Крис жила теперь только Артуром, хотя и страсти к учёбе не изменяла. Она поступила на экологический факультет Металлургической академии, и, пусть та находилась с Аниным университетом на одном проспекте и разделяли их минут пять езды, за весь первый семестр принцесса Авелилона видела подругу лишь несколько раз, а в наступившем году не видела вовсе. Скорее всего, большую часть свободного времени Кристина проводила в Токио.

У Мэри-Лин все мысли были заняты успешно соблазнённым Анатолием. Их роман казался удивительно серьёзным, складывалось даже впечатление, что подруга наконец остепенится. Училась младшая Алэн теперь на психолога в Таможенном университете, неподалёку от Крис – но не видела ни ту, ни своих преподавателей. Арабэлла пропадала на острове-Тени, помогая Ханне искать упоминания о V-м измерении в книгах друидов, и Мэри-Лин стала полноправной хозяйкой их с матерью особняка, который превратила в любовное гнёздышко. И уже всерьёз задумывалась о том, чтобы перевестись на заочку. Она бы и вовсе бросила учёбу, если бы Толик не протестовал. Пока Мэри-Лин только добивалась внимания молодого чиновника, Аня была её советчицей, часто прогуливая у подруги занятия (остановка Аниной маршрутки находилась в пяти минутах ходьбы от дома Алэнов и в пятнадцати – от корпуса журналистики ДГУ145, что часто становилось решающим фактором). Но едва пара образовалась, Мэри-Лин оказалась практически всегда занята. Для неё перестало существовать всё, кроме Толика.

Аня тоже души не чаяла в Нике, она млела рядом с ним, слушала его голос, как музыку – без преувеличений. Но обсуждать с возлюбленным что-то обыденное и неважное, просто ради разговора, остерегалась. Слишком по-разному они судили об очень многих вещах. И если те не существенны, к чему лишний раз обращать его внимание на несовершенство избранницы? Тем более Аня искренне считала свои недостатки индивидуальностью. То, что для Ники было изъянами, она таковыми не воспринимала – но прекрасно понимала, где возникнет напряжение. И обходила его. Обходила, как считала, мудро, с позиции взрослого – вот только оставался один существенный пробел. Ника так и не стал её другом. Он был лишь очень дорогим человеком, которого страшно и не хочется разочаровать.

И ещё – никогда в жизни принцесса Авелилона не призналась бы своему будущему императору, что в постели для неё оказались куда приоритетнее возможности чувствовать дыхание рядом, целоваться и забавляться массажем, чем всё остальное. Она запрещала даже самой себе это осознать. Ведь только рядом с Никой теперь Аня забывала свои страхи – и перед смертью, и перед невообразимой миссией, назначенной для Лунных воинов неведомо кем.

Победить Хранительницу Зла! Все они были пришиблены этой перспективой.

Аня вспоминала чёрные глаза Авроры, поблескивающие агатами на алебастрово-белом лице. Безбрежное и очевидное могущество этого существа завораживало.

А ещё Аня совсем не испытывала к ней неприязни. И вреда Лунным воинам Аврора не причиняла – скорее помогла. К чему же ей противостоять?

Да и навряд ли это возможно.

В подобные мысли, ни разу не озвученные вслух за неимением конфидентов, принцесса Авелилона снова погрузилась, колдуя над собой в ванной. В итоге к приезду суженого она едва успела высушить волосы. А одевалась в обществе ворчащей Тутэллы.

– Неумение рассчитывать своё время – один из самых пагубных недостатков рода людского, – обронила страж, наблюдая, как Аня натягивает чулки на диванчике в Воротах, и поедая кекс, с боем отвоёванный той на кухне у Красоты.

– Это говорит наиразмереннейший и ленивейший из всех моих друзей, – хмыкнула Аня.

– Потому что мне спешить некуда. У вас платье прохудилось под мышкой, Ваше Величество.

– Чё-ё-ёрт! Нитки есть?

– Есть кое-что получше, Ханна просила раздать с оказией, – вспомнила Тутэлла, нехотя вставая и направляясь к полочке с заколдованными книгами, Подводным миром и кувшином Языковых конфет. – Да что за напасть? – сердито присовокупила она, поднимая покорёженный меч Валентина и ничего под ним не обнаруживая. – Тоже пропали! Мы, кажется, занесли в коридор полтергейста!

– Что-что? – прыснула Аня.

– С тех пор как я шестнадцатого января в девятнадцать сорок переправила Бэллу из банка обратно в школу друидов, тут всё перестало лежать на своих местах! Началось с обеда, который взяла мне Бэлла в ресторане! Из пакетов пропала половина! Потом кусок торта на пол упал. Затем зачерствел каравай. Здесь, вне времени! Дальше в соусе для бургеров оказался майонез, книга, которую я читаю, нашлась заложенная куском пиццы, в салат упала целая солонка, у меня под подушкой был окорок, кимоно перемазалось плавленым сыром, опрокинулась супница, не стал лопаться попкорн, в корзине с провизией откуда-то взялся открытый гель для душа и всё залил, а в пачках мороженого в шоколаде испарилась глазурь, на каждой порции! И это я даже не всё упомнила, Ваше Величество!

Принцесса Авелилона приоткрыла панель передатчика и приподняла бровь.

– За час?! – ахнула она.

– Что? А, нет, конечно. Месяца с три, по-вашему, подождала. Обычно подольше отдыхаю, конечно, прежде, чем на сообщение реагировать, но вы же не совет назначили, плюс ещё написали про пирог, а я тут мучусь с полтергейстом. Или, может, это творение Маргарет так скорбит о ней? Ну, мебель наша? Может мебель скучать?

– Ты ешь в одиночестве по три месяца между вызовами с разницей в час?

– Я ещё книги читаю и смотрю видеокассеты, – обиделась Тутэлла. – Мэри-Лин одолжила телек и магнитофон, всё работает от стаканчиков с голубой жидкостью. Весьма любопытно и занимательно.

– То есть ты получаешь сообщение о срочном совете, откладываешь передатчик, берёшь сэндвичи и врубаешь киношку? – хихикнула Аня. – Смотри, не сболтни об этом Жаклин.

– Время ведь не идёт, Ваше Величество, – развела руками Тутэлла. – Но вот когда еда заканчивается… Как Ханна кольца эти нашла, я возликовала – но пищу они делают совершенно картонную, – понурилась страж.

– Какие кольца?

– Которые спрятал полтергейст! Вот, возьмите пока моё, – Тутэлла сняла с пальца серебряный перстень с россыпью сверкающих сапфировых точек. Он выглядел смутно знакомым. – Найдутся потом. Всё в итоге находится. Ханна, Бантик и Арабэлла откопали запас этих штук в школе друидов, – пояснила страж, возвращаясь к остаткам кекса. – Ханна называет их кольцами Мелочей. Одно сама много лет носит на пальце, но в ходе разбора записей из подземелий отыскался целый тюк. Это мелкая бытовая магия. Примитивная. Но сподручная. Так жаль, что пища из них невкусная…

– Нельзя думать только о еде! – попеняла Аня. – Скоро станешь похожа на моего братца, вон, опять кимоно не сходится. Как ты вообще можешь полнеть в Воротах? Тут ведь не идёт время.

– Мой организм не предусматривает системы пищеварения, Ваше Величество. Но, так как я постоянно помещаю в него продукты, им нужно куда-то деваться. Тело увеличивает свои размеры, чтобы не лопнуть.

– Звучит так себе, – скривилась Аня. – Что там Ханна?

– Скверно, Ваше Величество, – вздохнула Тутэлла. – Похоже, бедняга на грани безумия. И Бантик с ней завоет. Она уже спрашивала, смогу ли я переселить её в Подводный мир Аланы и как это сделать корректно.

– Она же не бросит Ханну в таком состоянии?!

– Отвлечь её нужно, – процедила страж, собирая последние крошки Аниного подношения, – а не потворствовать помешательству, как Бэлла.

Серебряный перстень пришёлся впору среднему пальцу левой руки. На правой принцесса Авелилона привыкла носить кольцо Памяти.

Одной мысли об отсутствии дырки хватило, чтобы порванные нити соединились сами собой. Они дрогнули, ожили на короткий миг и намертво сплелись волокнами, не оставив никаких следов.

– Здо́рово! – оценила Аня.

И прикурила от кольца – это тоже вышло легко.

– Снова вы дымите в непроветриваемом помещении, Ваше Величество! – возмутилась Тутэлла.

Аня убрала белёсые клубы чарами. Да эта штука на вес золота!

Вечер с Никой прошёл отлично. Он приехал с огромной коробкой японских деликатесов, так что Аня отменила заказ с пиццей. А, вообще-то, нужно попросить Красоту научить её готовить что-нибудь изысканное. И борщ. Умение порадовать своего мужчину в кулинарной сфере входило в перечень нормальных вещей, оказавшихся вдруг жизненно необходимыми. С другой стороны, в курьерской доставке есть что-то романтичное.

Что более нормально и правильно?

Ах, если бы у них с Никой совпадали понятия об этих пресловутых правильности и нормальности!

Увы, теперь в его идеальном мире не было места колдовству. Пагубные идеи укоренились в сознании Ники намертво, обрастая аргументами и причинно-следственными связями. Возлюбленный Ани решительно отказался прибегать к магии в быту. Он даже передатчик теперь использовал лишь в исключительных случаях, во всё прочее время отдавая предпочтение телефонной связи и интернету. Будущей супруге Ника чародейства не возбранял, но относился к её «слабостям» так же, как и к курению сигарет – без энтузиазма, с терпеливым негласным порицанием. И эпизодическими просветительскими лекциями. Что, конечно, давило на психику – ведь Аня считала волшебство едва ли не главным достижением собственной жизни.

Бо́льшую часть вечера суженый похвалялся, что начал откладывать средства на их совместную жизнь. Слушать подобные планы – безграничное наслаждение. Только скорей бы уж воплотить их в реальность, не то Аня рискует в один прекрасный день огреть Стасю энергетическим шаром, если он ещё раз тронет её лаки для ногтей или устроит химический опыт с гигиеническими прокладками.

Реализацию совместных чаяний могла бы существенно ускорить толика магии. Но Ника и слушать ничего подобного не желал.

* * *

Во сне по сказочному лесу от Ани стремительно уносится какая-то тень. Принцесса Авелилона бежит, не чувствуя усталость, вперёд. Вылетает на залитую лунным светом поляну. На другом конце что-то огромное взмывает в небо, расправляет исполинские крылья. Ане хочется рвануться следом за этим зверем, но у неё не хватает сил. Найти способ… А не то всё будет потеряно… И тогда…

– Да проснись же ты! – сказал кто-то сердито, и принцесса Авелилона оглушительно чихнула, потому что в нос забилось пушистое.

– Какого чёрта?! – резко вскочила она.

Несчастная Салли шмякнулась на пол, отпружинив от пододеяльника.

– Ай, – горестно возопила кошка полушёпотом.

– Тише вы обе! – шикнула Селена, сидящая на краю постели. – Ваше Величество, просыпайтесь.

– Киска, когда тебя в последний раз запирали в письменном столе? – с угрозой спросила Аня. – Могу это устроить.

– Прекратите шуметь и вставайте, – не повелась на запугивание Селена. – Их Высочества всё ещё нет.

– Как нет? До сих пор? – зевнула Аня и откинулась на подушку. – Она осталась, видимо, у Марианны. Ведь суббота же.

– Нет, – отрезала Салли, которой было несвойственно потакать маниям Селены, – случилось что-то плохое, потому что в её комнате спит Тень.

Аня распахнула прикрытые глаза.

– Я весь вечер переживала и не знала, что делать, – подхватила Селена, – благо ваши родители почивают. Анжела вроде тоже звонила Марианне и успокоилась. А часа пол назад Их Высочество вернулись. То есть это я приняла сначала за Них Тень. Она тихо прошла по дому, разделась и легла. Я назначаю совет.

Аня ощупью поискала халат.

– А не могло такого быть, что она просто устала и не ответила, а ты решила, что это Тень? – вполголоса уточнила принцесса Авелилона на лестнице.

– Я похожа на идиотку? – обиделась Селена.

– Извини, но лучше бы это было именно так, – заявила Аня, спускаясь в бельэтаж. – То есть не ты была идиоткой, а в Тининой постели нашлась не Тень, а Тина, – пояснила она.

В комнате «двоюродной сестры» оказалось темно. Юная девушка бесшумно дремала, едва видная из-за одеяла. Аня осторожно тронула её.

– Что? – вяло промямлила та. – Не мешайте спать!

– Тина! – Аня настойчивее потрясла плечо. – Где ты была?

– Что? – повторила спящая тем же невнятным голосом. – Не мешайте спать!

– У нас наводнение, новый враг и папу съели крысы!

– Что? – опять спросила Тень. – Не мешайте спать.

Селена смерила Аню уничтожающим взглядом.

– Ладно, согласна, это Тень, – вздохнула принцесса Авелилона и взяла передатчик будущей дочери с прикроватной тумбочки. Связалась с Эрру.

– Лапочка, ты где? – поинтересовалась она у золотой пульсирующей дымки в отражении зеркальца.

– В твоём Внутреннем мире, – отчитался принц. – Представляешь, мне померещился тут какой-то лысый качок!

– Что?! – опешила Аня.

– Да сам не понял. Показалось, что он издалека за мной наблюдает.

– Какого чёрта ты делаешь в моём Внутреннем мире? – перебила Аня.

– Алька попросила перебраться вчера перед тем, как уходила к подруге. Ты медитировала над своей украинской литературой и не заметила. Как экзамен?

– Прекрасно экзамен. Тина пропала!

– Как?! – вздрогнуло и сгустилось золотое марево.

– Вот тебе и «как». Нам лучше собраться прямо сейчас, пока Тень может без подозрений спать. Завтра ей придётся лежать в лихорадке. Лапочка, назначь совет и попроси Тутэллу нас забрать потихонечку из моей комнаты. Пойдёмте, нужно выкрасть Соню.

Аня опустила Тинин передатчик на тумбу и замерла.

Минуточку, что это?

Поверх кучи хлама, не замеченный низкорослыми кошками, лежал большой белый конверт, свёрнутый из листов А4 и скреплённый степлером.

«ТОЛЬКО ДЛЯ АНИ!» – гласили печатные красные буквы. Та быстро разорвала бумагу и вытащила послание.

Написано на латыни убористым почерком будущей дочери: «Я гуляла, когда произошло что-то странное, теперь я в тёмной темнице. От моих сил нет толку. Телефон тут не ловит сеть, передатчик я забыла в спальне. Подумала про Тень и отправляю её домой. Если вы ещё не ищете меня, то поторопитесь! Мне даже не сфоткать это место! Собери совет, и ПОМОГИТЕ МНЕ!!! Если Бантик не знает, где я, дайте знак. Оцарапайте Тени подушечку указательного пальца. Но НЕ СИЛЬНО! Я тогда ей велю спать с температурой. Правда, Анжела решит, что я опять в кому впаду, и фиг потом от врачей отделаешься. Короче! СПАСИТЕ ПОСКОРЕЕ!»

* * *

– Бантик, где Тина?

На ночном совете Аня как раз закончила свой рассказ и теперь вопросительно смотрела на русалку, листающую зелёные страницы.

– Она в темнице Храма Знаний. Храм находится в III-м измерении. Могу показать нужные Ворота.

– И что делает Тина в темнице, дорогая? – раздражённо спросила Евгения Витальевна.

На ней красовался махровый халат. Большую часть друзей Тутэлла подняла с постелей, её же саму, как обычно, мирская суета оторвала от очередной массаувеличительной трапезы, о чём явственно свидетельствовал свежий соус на воротнике кимоно и отчётливый запах сыра.

– Сидит, опершись о стену, и, зевая, чешет левым мизинцем нос, – прочитала Бантик.

Аня прыснула.

– Но, видимо, ты хотела узнать, зачем Тину посадили в темницу, – невозмутимо продолжала русалка. – Так вот, Мэлоди – так зовут похитительницу – считает, что кровь Тины идеально подходит для ею задуманного.

– Свет и Разум! – ахнул Эрру. – Аля в порядке?!

– Надо полагать, в порядке, раз чешет нос, – досадливо отметила Бэлла.

– Ты сказала, что в курсе, какие Ворота ведут в замок, – напомнил Эрру.

– В храм, – поправила русалка. – Да.

– Нужно поскорее вытащить Алю!

– Погоди, – вмешалась Мэри-Лин. – Мы так сразу себя обнаружим перед врагом неведомого происхождения.

– Почему неведомого? – удивилась Бантик. – Тут всё про неё написано.

Храм Знаний возвели потомки пленённой валькирией Мемории. Всего четверо, трое мужчин и женщина. Не́когда они с родителями обитали вместе где-то. Где именно – Бантик не знала, могла отметить только, что ни в одном из известных ей миров. В этом краю что-то произошло, какой-то раскол. Изменились вековые обычаи, и часть населения покинула его. Среди прочих и эта четвёрка. Они отстроили в III-м измерении храм и вознамерились написать величайшую библиотеку – свод информации о прошлом, настоящем и будущем. Данные для её создания достались им по наследству от родителей. На формирование библиотеки четвёрка положила себя самих.

В седьмом году этой эры многочисленные потомки четырёх основателей взялись качать права и возмущаться тем, что обязаны, по примеру зачинателей рода, растратить жизни на составление сокровищницы никому не нужных знаний. Конфликт перешёл во вражду между родителями (а население Храма Знаний не старилось и не умирало) и детьми. Началась война.

Чтобы спасти свой труд в случае, если будут убиты в борьбе, братья-основатели вложили тысячелетние наработки в две Книги Знаний и сотворили чтицу мисс Салин. Только она и авторы владели языком, которым зашифровали текст. Только они могли вызывать чтицу и задавать вопросы – а она мгновенно находила информацию. Основатели планировали спрятать Книги и потому наложили на чтицу известное уже воинам годичное табу. Они передали уникальное произведение своей матери, обитавшей тогда на Планете Счастья, где нашли её благодаря заключённым в Книги Знаний сведениям.

Мемория предложила отпрыскам остаться с ней, но они спешили защищать библиотеку – своё детище. Братья-основатели вернулись в храм и вскоре погибли в войне с потомками.

Их сущности материализовались в сотню безликих созданий, которые продолжают писать библиотеку.

Уцелевшие же сотворили проходы в I-е измерение из храма и освоились в двух мирах. Многие и вовсе ушли в доминионы людей.

На данный момент из здравствующих представителей этого рода в Храме Знаний обитают только женщина по имени Мэлоди, рождённая в 1865 году, и сумасшедшая старуха, её далёкий предок. Из-за того, что за века ДНК основателей перемешивалась с генами людей I-го измерения, новые поколения растратили бессмертие, хотя и живут в разы дольше эволюционировавших обезьян Мастера.

– Зачем Мэлоди кровь Тины? – спросила Тьма.

– В юности Мэлоди отправилась на Землю, чтобы познать мир людей, – прочитала Бантик. – Со временем повстречала того, кого страстно полюбила. Благодаря ей и знаниям, сокрытым в храме (из тех, что остались доступными мятежным детям основателей), этот человек добился грандиозных успехов на избранном поприще. А потом его убили. Это было в 1924-м, с тех пор Мэлоди всеми силами пытается вернуть возлюбленному жизнь. Для очередного способа, который она вознамерилась опробовать, требуется кровь Тины.

– Что такого особенного в её крови? – удивился принц Эрру.

– Это… как-то связано с тем, что Мэлоди осуществляет невозможное, и Тина невозможна – что-то вроде того, – совершенно непонятно прочла русалка.

– Наверное, потому, что Тина из будущего и её пребывание в этом мире условно неисполнимо, – допустила Натали.

– А если мы просто поможем этой дамочке с радикальными методами и воскресим её возлюбленного Ханниным кольцом? – предложила Мэри-Лин. – Заодно и подружимся.

– Нельзя менять ход вещей! – возмутилась старшая жрица Храма Луны.

– Моё кольцо ладно лишь вскорости вслед гибели, – возразила друидесса. – А то и не ладно вовсе, – с горечью добавила она.

– Твоё кольцо работает, если душа ещё на Земле, – пояснила Бантик. – И оно, конечно, не спасёт Мэлоди. Все очевидные пути вернуть своего любимого она уже испробовала. Но это утопия. Её избранник не мог умереть и тем не менее умер. Мэлоди полюбила одного из доминов. После кончины он должен был переродиться заново, сохранив воспоминания. Но он умер как-то необычно. Его душа исчезла.

– То есть? – вскинул брови Данкан.

Аня сразу же поняла, что это именно Данкан. Поняла и Кристина: она, словно ужаленная, вскочила с дивана и отошла подальше.

– Вот уж не знаю, – вздохнула Бантик. – Мэлоди силилась отыскать, в ком переродилась душа бога. Потом уяснила, что он действительно покинул этот мир. Стала подбирать способ воскрешения. Перепробовала всё, что только мыслимо, и это ничего не дало.

– Так а где же всё-таки душа? – настаивал заинтересованный Данкан. С погибшим без перерождения собратом он имел дело впервые.

– Я не знаю, – повторила русалка.

– И каким образом невозможная кровь поспособствует воскрешению? – сощурилась Тьма.

– Мэлоди с помощью неё что-то ищет, но уже не душу домино. Больше ничего не написано, – отрапортовала Бантик.

– Что это был за бог?

– Домино русов Владими́р.

– Кем он был в своей последней жизни? – допытывался Данкан.

– Его звали Владимир Ульянов. Или позже – Владимир Ленин.

* * *

Мэлоди познакомилась с будущим революционером осенью 1887 года в Казани, где тот учился в университете. Она уже несколько лет путешествовала по Земле, стараясь постичь нежную любовь к родине, которую не могла в себе побороть молодая жена её дяди, появившаяся в Храме Знаний незадолго до отправления Мэлоди. Увлечение студентом не было первым её романтическим приключением в I-м измерении. Сам бог русов в то время резко поменял свои планы – он собирался делать карьеру при дворе, но казнь старшего брата146, оказавшегося замешанным в подготовке покушения на Александра III, подсказала более радикальный путь. Случайно Владимир уличил свою любовницу в колдовстве, в связи с чем оба открылись друг другу. Он рассказывал Мэлоди о прожитых жизнях и постоянной борьбе, от которой безмерно устал, потому что она не даёт результатов.

К декабрю первые шаги Владимира на пути свержения монархии стали причиной высылки в деревеньку, где провела детство мать революционера. Мэлоди последовала за возлюбленным. Из Кокушкино147 она проводила домино русов в Храм Знаний, скрывая его отлучки от соглядатаев при помощи магии.

Владими́р поддержал любовницу в том кошмаре, который открылся ей дома: за время странствий жена дяди покончила с собой, так и не произведя на свет младенца, которого носила. Дядя не смог перенести этого удара и тоже лишил себя жизни. Мать Мэлоди от горя и одиночества утратила рассудок.

Молодая женщина абстрагировалась от семейной драмы, зациклившись на возлюбленном и его великой цели – вернуть отнятую власть. Вместе они изучали закодированную библиотеку, оставшуюся от её предков, и смогли почерпнуть в ней сведения, способствовавшие успеху Ленина в 1917-м. За год пребывания в Кокушкино они разработали грандиозный план.

Пока пролетарская революция зрела, Мэлоди оставалась в тени. Она искала всё новые и новые знания, могущие помочь её избраннику построить свой мир и вернуть украденный венец. Она не желала обитать среди смертных, потому что полагала, что так потеряет время, за которое лучше найти полезные данные, придумать ходы и стратегии. Кроме того, там ей грозила глупая гибель или пленение царской охранкой. Планировалось, что Мэлоди выйдет на свет, когда они с любимым сметут Российскую империю и воздвигнут свою, где ей уже ничто не будет угрожать.

Мэл загорелась этими идеями. Она не возражала, когда охваченный предреволюционным пылом Ленин вступил в связь с одной из своих сподвижниц и даже когда им пришлось обвенчаться, чтобы Надежда Крупская могла последовать за ним в очередную ссылку. Мэлоди так и не начала ревновать к этой дряхлеющей, изуродованной болезнью женщине: она воспринимала её скорее как опекуншу и помощницу для своего любимого. Кто-то ведь должен был о нём заботиться там, где Ленин проводил бо́льшую часть жизни.

Владими́р и Мэлоди строили долгоиграющие планы. Обитательница Храма Знаний не старела, а вот над её избранником годы и тяготы, которые претерпело его тело, вершили свой суровый суд. В конце концов он тяжело заболел. Оба понимали, что смерть и перерождение неизбежны, и подготовили почву для того, чтобы потом, когда бог снова подрастёт, вернуть ему безоговорочную власть в Советском Союзе. Возвели его личность в культ, сотворили образ, неподвластный увяданию и в смерти. Расчистили плацдарм для чуда, оправдать которое надлежало советским учёным. Даже тело после кончины не следовало хоронить, чтобы спустя лет пятнадцать Ленин стал первым, кому «наука» вернёт жизнь и молодость. Они решили, что поженятся уже во грядущей его бытности, станут властвующей парой, он введёт безродную девицу в своё из праха созданное царство, когда возьмёт бразды правления по пошагово продуманной схеме. Секретный институт уже выводил формулу будущей фиктивной сыворотки жизни. Всё было учтено до мелочей.

Но что-то пошло не так. Смерть пролетарского вождя не была обыкновенной. В чём дело – Бантик не знала, но некоторую ясность в эту загадку смогла внести Тьма.

– Бог русов – последний, кого ликвидировал Орден прелатов, – задумчиво сообщила она. – За это его члены горько поплатились, их почти полностью истребила обозлённая любовница Владими́ра. Теперь очевидно, что это и была Мэлоди.

– Орден прелатов – это ведь те люди, которые стерегли подвалы Ватикана? – уточнила Кристина. – За которыми ты приглядывала?

– Да, тайный Орден прелатов берёг знания об истории прошлого, – кивнула синьора Буйо. – Его члены охраняли артефакты в катакомбах Ватикана, были осведомлены о том, как свергли богов и переписали историю. Они – наследники церковников, сберёгшие знания из глубины веков. Прелаты, преемники инквизиции, следили за деятельностью выдающихся личностей, отыскивая среди них добившихся успеха доминов. И при возможности убивали их. Но домины, конечно, перерождались вновь. По легенде, в первой трети XIX века тогдашнему Мастеру Ордена было видение. К нему снизошла дева и передала некий яд, коим можно истреблять богов так, чтобы они уже не возвращались к жизни. В ту пору как раз буйствовал ацтекский бог Кетцалькоа́тль148, всерьёз вознамерившийся захватить мир и уверенно действовавший в этом направлении. В той его бытности вам он, я думаю, известен под именем Наполеон Бонапарт149. Дева велела Мастеру Ордена в дальнейшем устранять разгулявшихся богов конкретно этой отравой – и они не переродятся. Больше я ничего не знаю, всё это стало преданием, в которое не до конца верят современные Прелаты. Однако с учётом того, что мы выведали у мисс Салин в ноябре, предполагаю, что это был Яд Веков или что-то на него похожее. И тогда, выходит, душа русского бога попала в Субфлуминэ. Это лишь моя догадка. Как бы то ни было, в середине прошлого века на членов Ордена прелатов во время ежегодного съезда напали. Разобиженная любовница одного из нейтрализованных доминов почти стёрла Прелатов с лица земли. Уцелели очень немногие. Именно они продолжали стеречь артефакты в подвалах Ватикана, и я взялась приглядывать уже за этими крупицами, оставшимися от давних стражей. Пока… пока мы не избавили мир от данной угрозы.

Бэлла и Данкан синхронно поморщились.

– Аутодафе любовницы русского бога сильно подкосило организацию, – продолжала Тьма. – Не знаю, есть ли яд девы у нынешнего Великого Мастера. На мой взгляд, Прелаты вообще утратили связь с прошлым после той расправы. Они превратились в горстку могущественных людей, которые толком не понимают, ради чего существуют. А уж теперь и подавно. Боюсь, в их среде память о реальных артефактах за пару десятилетий обернётся сказкой, в которую они перестанут верить. Может быть, это и правильно. Силе не место в руках тех, кто не ведает, что с ней делать. Это всего лишь на грамм менее опасно, чем власть тех, кто ведает. Обязательно отыщется экспериментатор, который начнёт пробовать варианты.

– Но значит, дорогая, у Мэлоди всё равно не получится воскресить Ленина? – уточнила Евгения Витальевна. – Если только кровь Тины не откроет ход в это загадочное V-е измерение к порождению Силы и его розам. Может, она так как раз и хочет сделать?

Синьора Буйо растерянно почесала макушку.

А Аня представила, как на Красной площади в Москве появляется странная женщина с букетом. Как терпеливо стоит в очереди в мавзолей, как проходит в помещение среди беззаботных туристов и школьников-экскурсантов, юркает за ограждение и вдруг разбивает стекло чем-то, что невесть как смогла пронести сквозь рамку металлоискателя. Пока охранники, или как там это называется, успевают сориентироваться и вмешаться, она втыкает в петличку забальзамированного трупа цветок. Её начинают оттаскивать, скручивают ей руки, а собравшиеся с восторгом снимают видео на свои телефоны – и тут вождь пролетариата распахивает глаза и садится, воплощая вкривь и вкось почти на столетие позже их с Мэлоди пошагово продуманный план. Без огранки. И потому все кричат, бегут прочь, сметая друг друга, а бог русов кривится, вопрошая, чем это накачали его бренные останки. Затем он видит Мэлоди, которую отпустили насмерть перепуганные охранники, тянется к ней, а к мавзолею уже подкатывают правоохранители и пресса.

Что будет потом?

– Мы долженствуем выяснить, как она проникнет в V-е измерение! – взволнованно вскочила Ханна. – Мы вызволим Тину и будем соглядатайствовать за врагом. День и ночь, я не стану почивать, я выведаю способ, кой намеревается употребить Мэлоди, и мы вернём жизнь Маргарет! Высшие силы ниспровергли нам всё сие.

Ко всеобщему удивлению вытащить Тину оказалось очень просто: она упала в указанные Бантик Ворота, непечатно выругавшись от неожиданности – Селена только охнуть успела. Теперь спасённая сидела на полу, потирая пятую точку.

– Аля, что с тобой случилось? – спросил Эрру, заботливо подавая руку.

– Сюда, – позвала тем временем Кристина.

Материализовалась мебель.

– Ох, спасибо, – простонала бывшая пленница. – Могли бы и предупредить. Блин, дайте мне воды! – Она схватила со стола бутылку чьей-то минералки и осушила, а потом хладнокровно отняла у Тутэллы надкушенный сэндвич. Соня зажала рот, изображая рвоту. – Я… я была в парке, ждала… в общем, гуляла. Вдруг закружилась голова, а очнулась я уже в темнице, – поведала Тина, уминая еду.

– Где ты находилась? – испугалась Салли. – Кто-то мог это видеть?

– Нет. Я была в безлюдном месте, – успокоила её Тина.

– Что там делало Ваше Высочество? – строго спросила Селена.

– Сказано же – гуляла. Это произошло позавчера.

– Позавчера? – удивилась Аня. – Но я говорила с Марианной. Ты же была у неё ещё вчера днём!

– Ты говорила с Марианной?

– Ну да, мама распереживалась, и я позвонила ей. Мама тоже ей вроде звонила, раз не подняла кипиш.

– Думаю, Марианна прикрыла меня на всякий случай, – пробормотала Тина. – И хорошо.

– Мы могли давно спасти тебя, если бы не это! – возмутился Эрру.

– С чего ей прикрывать Ваше Высочество? – перебила Селена. – И от чего, ради бога?!

– Вы же, наверное, заявили, что я у неё ночую! – внезапно разозлилась Тина. – Вот она и подыграла.

– И часто она так подыгрывает Вашему Высочеству? – гневно поинтересовалась кошка, бросив на Аню торжествующий взгляд.

– Послушай, отстань от меня! Я взрослый человек и имею право на свободу!

– Семейные ссоры отложите на потом, – вклинилась Жаклин. – У тебя кто-то брал кровь?

– Да.

Тина развоплотилась и показала порезанное запястье, замотанное банданой. Ханна молча исцелила его. Во всём облике последней друидессы пылала решимость.

– Вы знаете, кто эта женщина? – полюбопытствовала Тина, изучая зажившую руку.

Пока Эрру пересказывал полученные сведения, негодующую Селену выпроводили исследовать Храм Знаний.

Он походил на небольшой город. Верхняя часть сейчас пустовала и выглядела покинутой. Нижняя впечатляла своей необычностью. Ступени вели в огромный круглый зал, от которого расходились бесконечные коридоры во всё новые и новые комнаты грандиозной библиотеки.

Она чем-то перекликалась с хранилищем артефактов в катакомбах Ватикана. Но превосходила его размерами в разы. Между высоченными стеллажами, плотно уставленными книгами в одинаковых обложках, сновали, будто тени, безликие люди в белых тогах. Их бритые головы были одинаковы как сзади, так и впереди – ни намёка на глаза, нос или рот. Эти плотные призраки перемещали книги или старательно что-то писали в них непонятными каракулями за большими столами.

Единственная обладательница лица в этом странном царстве на безликих существ не обращала никакого внимания. Её обнаружили в одном из подземных залов.

Кудрявые волосы были сколоты на затылке длинным гусиным пером, сиреневая тога измялась, обнажённые руки пачкали следы чернил. Мэлоди смотрелась максимум лет на сорок, худая, даже измождённая, она усердно что-то переводила из толстенного жёлтого фолианта, вычерчивая на пергаменте неразборчивые фразы на латыни.

Комнату, где та работала, обозревали уже с помощью Ворот Времени.

– Этот вензель… – вгляделась в изображение Красота и даже встала, подходя ближе к настенному передатчику, на который Тутэлла транслировала изображение. – Можешь увеличить обложку книги, которая у неё на столе? – связалась со стражем она. – Любой, кажется, на них на всех такой знак.

Картинка померкла и возобновилась уже из другой пространственной прорехи, крупно показывая четыре замысловато переплетённые латинские буквы «Д». Тут же внизу отобразилось сообщение, присланное Тутэллой: «Я где-то это уже видела».

– На книге о спящей деве Махаджанапада! – уверенно воскликнула Красота. – Девяносто процентов, что на обложке был такой вензель! И обложка была такая же!

Возвратившаяся к сотоварищам страж согласилась с ней.

– Что это за символ? – заинтересованно спросил у Бантик Ника.

– Монограмма имён основателей Храма Знаний. Все книги, написанные тут с 1576 года до нашей эры, имеют такие обложки, – отрапортовала русалка.

– Откуда у меня дома в Камбодже могло взяться что-то отсюда?! – поразилась Красота. – Это же III-е измерение!

– Ну, после войны поколений, в которой погибли братья-основатели, население Храма стало жить на два мира, а многие и вовсе перебрались на Землю, – напомнила Бантик. – Теоретически…

– Если это и объясняет то, как информация о деве, тайно доверенной домине Мирре пространством, попала на страницы книг, – парировала Бэлла, – то уж точно не объясняет столь знакового совпадения. Эта книга ведь спасла всех нас.

– Тот текст был на латыни, – добавила Красота. – То, что сейчас снимала Тутэлла, – какая-то абракадабра, которую я не понимаю даже после Языковых конфет.

– Возможно, она древняя, – сверилась Бантик со своими данными. – До войны поколений библиотека Храма Знаний писалась на латыни. Это первичный язык мыслящих созданий сущего. Безликие писцы, в которых переродились после гибели братья-основатели, продолжили создавать библиотеку уже закодированной, чтобы уберечь знания от недостойных. Довоенные книги все были на латыни.

– Но как же этот язык попал на Луну? – припомнила свои давние исследования Салли. – Даже если он древнейший на Земле.

– В сущем, – поправила Бантик. – Это первичный язык. А многообразие наречий Земли связано с олимпийским богом Аресом.

– Греческий бог войны? – удивилась Тина.

– Ага. Долгое время почти все прогрессивные, социализированные и обученные друидами эволюционировавшие обезьяны Мастера жили в городе Вавилоне, располагавшемся там, где будущий Аравийский полуостров переходил в материк. За их симпатии постоянно состязались боги-олимпийцы, стараясь заполучить как можно больше служителей своих культов. В 4523 году до нынешней эры Арес породил между человеками непонимание и войну, всадив копьё в центральную Вавилонскую башню, столбоподобное возвышение в центре мегаполиса, самое высокое, откуда было проще всего докричаться до богов. Своими чарами он изменил мысли человеков, заставив их позабыть язык олимпийцев и воспринимать его каждый на свой лад, скажем так, в переводе – набором непонятных для других слов и конструкций. Жители Вавилона перестали понимать друг друга, утратили возможность коммуницировать и договариваться. Из-за этого вавилоняне разбились на группы, которым достался один язык, стали кучковаться, потом – уходить сообществами в другие земли. Враждовать между собой. Олимпийцы быстро взяли в оборот разные языковые группы, покровительствуя им за служение. Переметнуться стало непросто, в другом сообществе никто не мог понять речи перебежчиков. Группы разноязыких вавилонян разошлись во всех направлениях, основали свои поселения и города, где поклонялись избранным богам. Арес рьяно натравливал одних на других, тогда-то он и стал богом войны. А из-за этого народы всё дальше уходили от Вавилона. Спустя сотню лет человеки расселились по всему земному шару, окончательно освоив далёкие материки и острова, где до того точечно встречались поселения, основанные шаманами-отщепенцами, друидами, пожелавшими самостоятельности. Всё это легло в основу национального разделения.

– Это очень познавательно, но к Авелилону отношения не имеет, – отметила Жаклин. – Как язык нашего народа может быть связан с Землёй?

– У меня нет никаких данных об истории появления Авелилона, – вздохнула Бантик. – Но Луна близко. И в пору, когда магия была доступна большинству населения, а пространство полнилось могучими олимпийцами, не нуждающимися в атмосфере для существования, взаимосвязи кажутся вполне закономерными. А может, и королевство имело какое-то отношение к античным божествам.

– Готова поспорить, что в библиотеке Мэлоди написано и об этом, – отметила Кристина. – Хорошо бы установить с ней контакт.

– Нет! – испугалась Ханна. – Кто ведает, как она сие воспримет. Попервости надобно в точности разузнать, что у ней на уме относительно V-го измерения. Мы станем соглядатайствовать ежечасно, – распорядилась обычно не берущаяся командовать друидесса, – столько, сколько востребуется.

– Так мы потратим очень много времени в вашем настоящем, – напомнила Тутэлла, недовольная идеей длительного пребывания в её владениях беспокойных воинов.

– Всем ни к чему наличествовать здесь, – возбуждённо сказала Ханна, – следовательно, те, кому надобно, могут вернуться к обыденному житию. Я соберу совет, едва мы что-то разведаем.

Тутэлла горестно вздохнула.

* * *

Аня водила ногтем по обнажённой груди Ники, оставляя замысловатые узоры из тонких белых полос. Линии расходились по коже от нефритовой подвески в форме рога, которую он всегда носил на серебряной цепочке. Алая точка на острие разбегалась внутрь красными прожилками. Аня гипнотизировала подвеску, вырисовывая свои арабески. Вот уже полтора месяца не происходило ничего сверхъестественного, а Мэлоди, судя по всему, утратила к миру I-го измерения интерес. Она и исчезновения Тины из собственных казематов не заметила.

Ханна, Бантик, Тутэлла и вызвавшаяся в филёры Тьма отчитывались, что почти всё своё бодрствование обитательница Храма Знаний корпит над книгами, язык которых никому не понятен. Записи враг ведёт на латыни, но в них не способна найти ответы даже фанатичная Ханна. Отрывочные фразы, непонятные рецепты, заклинания… Мэлоди совсем не покидает храм. Колбочку с Тининой кровью она носит за отворотом тоги, временами с горящим взором любуясь, как перетекает за стеклом тёмно-красная жидкость или выдёргивает пробку и вдыхает, словно духи.

Оставив Арабэллу копаться в наследии друидов в одиночестве, Ханна перебралась жить в Ворота вместе с Бантик и Тьмой. Она немного раздобрела, постоянно наблюдая за врагом перед передатчиком-телевизором и жуя всяческую снедь из обширных запасов Тутэллы. Бантик пухла со скуки, а страж Времени мрачнела день ото дня, тоскуя по своему привычному спокойному затворничеству. Синьора Буйо наблюдала за Мэлоди с пристальным вниманием.

О ней самой Лунные воины так и не выяснили ничего конкретного. Эта дама отличалась крайней скрытностью. До вахты в Воротах обитала она на съёмной квартире в Риме, на советы являлась беспрекословно по первому требованию, но рот открывала там редко и о быте своём не распространялась, что вовсе не претерпело изменений ввиду совместного пребывания с Ханной, Бантик и Тутэллой. Расспрашивать зелёную русалку, чем существует бывшая соглядатайка Ордена прелатов после того, как не осталось причин держать его членов под контролем, казалось неэтичным. Судя по реакции на обнаружение Храма Знаний, искала, о чём бы ещё побеспокоиться. Вне магических трудностей никто с Тьмой не встречался. Данкан и Бэлла утратили к ней интерес. Аня тоже любопытствовала на её счёт лишь поначалу. Пару раз спросила у стража Врат и махнула рукой.

Как долго продлится слежка, не знал никто, но Ханна, видимо, была готова шпионить за пособницей по затее вечно. И молиться об успехе.

Лунные воины жили своей жизнью. В начале марта Аня с Никой отправились к его маме в Киев, намереваясь провести у Валентины Васильевны все выходные, включая Международный женский день, выпавший на понедельник. Железнодорожное путешествие вдвоём и смена обстановки, не связанная с угрозой человечеству и кровожадными демонами, вселили в Аню приятное чувство собственного взросления. Они делали какие-то киношные нормальные вещи. Уже давно «киношными» стали восприниматься как раз самые обыденные эпизоды. Походы за покупками, в парикмахерскую. Поездки на поезде, в одном купе со своим мужчиной. Ходящий ходуном туалет в конце вагона – такой… кинематографический. Приготовление на кухне еды – Аня так редко это делала. Как-то необычно и ирреально было лежать рядом с Никой в постели, засыпать, обняв его. Ради Ани будущий супруг по многу часов лежал без движения – оказалось, что спать ему было не нужно. Ника признался, что разучился делать это в детстве, когда открыл магическую силу, хотя и прежде скорее притворялся, чтобы не нервировать мать. Аня завидовала такому поразительному свойству и недоумевала, почему он скрывал его столько лет. Выяснилось, что Ника стесняется своей особенности, словно дурной болезни. Аня просила не тратить время на длительное лежание рядом с ней – а он утверждал, что годами мечтал проводить ночи именно так, оберегая её сон и слушая её дыхание.

Оберегая её сон. Всё то были кусочки чего-то невероятного, как будто бы не Аниного. И очень радовало, тревожа воображение. Как раньше в детстве, когда принцесса Авелилона играла в фантастическое. Теперь она будто иногда играла в обыкновенное – и это дарило незабываемые ощущения. Сюрреалистические. Может, в его отказе от чар и нет ничего запредельного. Право, им пора жить вместе. Это решит кучу проблем, в том числе психологических. Ими Аня обзавелась в изобилии.

Жить вместе с Никой. Это всё ещё казалось невозможным чудом. Не про Аню.

Хотя она обожала свою магическую жизнь. Или убеждала себя, что обожает её.

– Перед тем как мы уехали, я говорил с Сашей о том, что хочу уйти из его фирмы, – вдруг произнёс будущий муж.

Принцесса Авелилона застыла с занесённым ноготком, а потом села.

– Зачем это?

– Следует думать на перспективу, – пылко заявил Ника. – Летом я окончу университет – обойдусь без магистратуры. Нужна постоянная работа с нормальным доходом. Я бы хотел купить для нас с тобой квартиру. Чтобы мы поселились вместе.

– Давай я просто перееду к тебе, – растерянно пробормотала Аня. – Нужно только набраться смелости и обсудить с мамой. Я размышляла об этом и…

– Нет, милая. Ты не переедешь из трёхэтажного особняка в центре в мою съёмную однушку на краю города. Это исключено. Нам необходим свой дом. И я должен на него заработать.

– У меня есть золотая подкова Воланда, – помолчав, заметила принцесса Авелилона, – помнишь, я рассказывала? Она в полслитка, не меньше. Плюс драгоценные камни. Надёжно спрятана среди старых учебников в комнате, – улыбнулась Аня. – Если мы продадим её…

– Анюта, я не буду существовать за счёт чьих-то подарков, – отверг идею Ника. – Мне нужно самому содержать свою семью, а не покупать очаг за золото из III-го измерения. На квартиру оформим кредит, когда я подыщу подходящее место. И реальная возможность его выплачивать у меня будет.

Аня закатила глаза. Иногда он просто невыносим в своём благородстве.

– Чем ты хочешь заниматься? – покорно спросила принцесса Авелилона.

– Саша предложил купить паи в своём бизнесе, – сказал Ника. – Опять же, в рассрочку. Но…

– Но? Это же идеально! – Аня успела поймать на его лице тень. – Почему ты не хочешь работать с папой?

– Потому что это лёгкий путь.

– Всего лишь лёгкий старт.

– Неважно. Нельзя хитрить. Мы и так лжём бо́льшую часть жизни. Я потому и не знаю… имею ли моральное право зарабатывать переводами.

– Но ведь это твоя специальность.

– Аня, после Языковых конфет даже сама учёба на факультете иностранной филологии стала фарсом. Диплом, конечно, даст некоторые основания легально использовать свои способности полиглота, но мне кажется, что это обман.

– Да почему обман? Любимый, это уже перебор! Не сходи с ума. Ведь ты же выбрал профессию до жреческих конфет! Занимаешься прилежно, несмотря на эти чары! Раз ты не хочешь, чтобы волшебство примешивалось к повседневной жизни, ему никак нельзя оставить тебя без образования. Принципиальности тоже следует оставаться в рамках разумного. Владение языками – только скромная плата, которую мир даёт за услуги. И не начинай опять старую песню о том, что, если б не мы, миру бы ничего не угрожало.

– Может быть, ты и права. В любом случае Саше я откажу, но нужно сделать это корректно. И ты там замолви, пожалуйста, словечко, не хочу его обидеть. Я заработаю на нас сам.

Они беседовали, устроившись на низком диванчике, любовно застеленном чистыми выглаженными простынями с узором из чайных розочек.

В этот визит Аня ещё сильнее привязалась к маме Вале. Простая и добрая пожилая женщина искренне полюбила будущую невестку. Пока Ника готовил им сюрпризы и подарки к празднику, она щебетала о детстве дорогого сына, его шалостях и заслугах – с материнской теплотой и трепетом. Посетовала и на сокровеннейшее. Как почти год назад сын приехал задавать свои страшные вопросы. Аня решила, что это признак величайшего доверия.

– Я надеялась, Анютка, что он не узнает этой ненужной правды. Николушка всегда был для меня родным, самым драгоценным. Господь не благословил сыном, которого я выносила бы под своим сердцем, – но это единственное, чего я не сделала для него. Мы со Славиком забрали малыша ещё несмышлёным, уехали далеко-далеко, чтобы сохранить эту тайну, чтобы она никогда не омрачила его светлого личика. Не пойму, откуда Николушка проведал о детском доме. Ох, Анюта, он как громом поразил. Думала, так и лягу мёртвая, как услышала. Ты знаешь ведь?

– Знаю, мама Валя. Ника рассказывал мне.

– Откуда он взял это, дочка?

– Кто-то… кто-то написал ему письмо, – неуверенно пробормотала Аня.

– На что люди такие злые? Кому до нас дело? Анюта, он… – Валентина Васильевна отвела взгляд, – он простил меня?

– Ну что вы! Что вы такое говорите?!

– Ох, дочка… Я места не нахожу. Не Славик ли выдал нашу тайну? Так зачем бы? Николушка больше себя самого ценит правду. Боюсь, он не извинит мне.

– Ника и минуты не держал на вас обиды! Это точно! Он просто растерялся. Роднее вас для него нет и не будет никого!

– Будет, дочка. Будет. Ты будешь. Ты уже роднее, милая. Я же чувствую, я, поверь, знакома с ним хорошо. Но ты – это правильно. А те… Ох, Анюта, я долго думала… много-много лет думала. Как можно оставить своё дитятко? Мы ж не звери, люди мы. А с другой стороны… если бы его мать не бросила, так не было бы его у меня.

– Конечно, мама Валя! Всё к лучшему! Вы… вы что-то знаете о ней? – дрогнувшим голосом добавила принцесса Авелилона. – О его матери?

Валентина Васильевна опустила глаза, и Аня почувствовала, как сердце бешено забилось. Тогда, год назад, Ника так и не добился ничего определённого.

– Уведомили лишь, что его нашли в конце февраля на крыльце детского дома. Ему было до недели, точнее определить нельзя. Целую ночь пролежал на камне, но не замёрз, не захворал. Пелёнок не намочил. И не плакал. Он был завёрнут в тогу, – прошептала пожилая женщина. – Это такая одежда старинная, её в Древнем Риме надевали и в Греции. Представляешь? А на шее висела его подвеска, мне её отдали через полгода, когда мы усыновили Николушку. Я ещё дивилась: там цепочка серебряная и камешек похож на ценный. А не украли, передали. Я решила: знак, наверное. Так он с ней и ходит всю жизнь. Привык, что и не спрашивает, откуда да что. Я, Ань, ему про то не болтала. Потому что зачем зря тревожить? Всё равно проку не будет. Как думаешь, Анюта, я… я это не зря?

– Всё верно, не корите себя. Я тоже не скажу, – пообещала Аня. – И помните всегда: вы для него единственная мать.

Она действительно не рассказала Нике: к чему бередить едва затянувшуюся рану? Бантик ничего не известно, у неё-то Аня спросила тем же вечером.

Только что же значит эта подвеска в виде нефритового рога, хорошо знакомая принцессе Авелилона, на шее младенца, спелёнатого тогой? Младенца, брошенного своими родителями. Ребёнка, который спустя одиннадцать лет откроет в себе магические способности. Мальчика, не умеющего спать.

Тогу носит Мэлоди, за которой теперь что ни день ведётся строжайший надзор, и все её безликие писцы. В тогу была одета их родоначальница Мемория, похищенная валькирией Габриэллой с Планеты Счастья. В таком убранстве является мисс Салин.

В тоге предстала на Ханнином корабле Хранительница всего Зла Аврора. Тогу носит принц Эрру.

И ещё все они, кроме Лапочки, общаются на латыни. Но и Эрру признался Ане, что владел этим языком и до того, как угостился жреческими конфетами. А Бантик говорит, что это – первичный язык сущего.

Откуда взялись такая мода и занимательная лингвистика? Значат ли они, что всех названных как-то объединяет прошлое?

* * *

Ханна собрала Лунных воинов на совет в середине следующей недели. В сообщении значилось: «Спешно!»

Ане ещё повезло: она-то всего лишь смотрела, развалившись на диване, научно-популярную программу о внезапно обрушившейся на американцев кожной болезни, а вот Тине пришлось ретироваться от лечащего врача, исправно пытающегося побороть её мнимую амнезию на ежемесячных приёмах.

К чему была срочность, Аня не поняла, но решила не третировать Ханну – та и так волновалась.

– Мэлоди проведала дама, – проинформировала друидесса, когда воины расселись. – Тутэлла, воспроизведи былое, будь любезна.

Страж Времени, отражая на лице все грани безграничного страдания, включила записанное на передатчик видео. В зал, где обыкновенно работала Мэлоди, входила тёмно-рыжая красотка в весьма современном наряде – таким она никого бы не удивила на улицах Днепропетровска. Высокая и полнокровная, сверкающая карими глазами, она закусила пухлые губки и мрачно уставилась на Тинину похитительницу. Женщина эта показалась в одном из уходящих во мрак коридоров, где то и дело мелькали белые тоги. Мэлоди заметила гостью, вздрогнула, а потом начала что-то тараторить.

– Она называла свою визитёршу Одэттой, – устало известила Тутэлла.

– Эта дама не особо довольна всем, что наш враг делает, – вторила Тьма. – Считает, что воскресить Владими́ра нельзя и ни к чему, что Мэлоди погубит себя.

– Та отвечала, что этой Одэтте надлежит её как никому понимать, но гостья возражала, что смирилась с неизбежным, – подхватила Бантик. – Мэлоди же ни с чем смиряться не желает. Она похвасталась колбочкой с кровью «той, что не родилась, но может родить, не рожала, но растёт подле своей дочери». Это цитата. Говорила она, конечно, о Тине. Кажется, Одэтта не была рада этой добыче.

– Ты умалчиваешь наиболее весомое! – с нетерпением оборвала Ханна. – Бантик утверждает, – торжественно объявила она присутствующим, – что сия особа, величаемая Одэттой, – Смерть!

– В каком смысле, дорогая?! – опешила Евгения Витальевна, воззрившись на рыжеволосую красотку на экране.

– В наипрямейшем, – важно кивнула русалка. – Эта женщина – Смерть, распорядительница усопших.

– И что же, она вынимает из умирающих души? – прищурилась Тина. – Приходит к каждому и объясняет, что его жизнь кончилась?

– Ко мне не приходила, – поделилась опытом Аня.

– Может, к старикам? – предположила Алана.

– Нет же, она не связана с процессом умирания, он зависит только от исправности, так сказать, тел, – замотала головой Бантик. – Умирание происходит само собой, когда организм уже не может функционировать, давая фантому взаимодействовать с физическим миром. С тех пор как сгорели боги-олимпийцы, Смерть контролирует перемещение покинувших тела душ в III-е измерение, где они очищаются от грехов.

– И она долженствует ведать о Маргарет! – победоносно воскликнула Ханна.

– Ка-а-асивая, – с уважением прокомментировала Сонечка.

– Это чтобы её вызывать, создали Молот Смерти? – спросил Ника. – Занятно. Я представлял себе Смерть в саване и с косой, а не в сарафане с декольте. Бантик, ты уверена?

– Да, я абсолютно уверена. Мэлоди познакомилась с ней и подружилась, пытаясь вернуть своего домино или что-то узнать о нём. Мэлоди оказала Смерти большую услугу, это их сблизило. Но выяснилось, что о судьбе души возлюбленного Мэлоди Смерть не имеет никакого понятия. Мэлоди начала искать дальше.

– Не имеет понятия?! – ахнула Ханна.

– Это обыкновенная Смерть, в её власти лишь… смертные, как бы странно это ни звучало. И Субфлуминэ, я так полагаю, вне её касательства.

– Почему ты не молвила сего тотчас?!

– Ты не спрашивала.

– И тем не менее вы говорите, что она против затеи нашего врага? – вмешалась Жаклин.

– Категорически, – кивнула Тьма. – И мы всё ещё не поняли, в чём, собственно, эта затея состоит. Враг бездействует.

– Отчего вы нарекаете её врагом? – возмутилась Ханна. – Нам ниспослали Мэлоди небеса. Сие знак, подсказка, как возвратить Маргарет!

– Очень уж вовремя, к слову, приплыла к нам эта подсказка, – отметила Алана. – Вам не кажется это подозрительным?

– Вероятно, наш таинственный друг снова помог, – предположила Кристина, и синьора Буйо нахмурилась. – Тот самый, который возомнил, что мы должны победить всё зло Вселенной.

– По крайней мере от этого шизика есть польза, – хмыкнула Селена.

– Нам нужно поговорить со Смертью, – решила Натали. – И узнать, почему она не желает того воскрешения. Возможно, этому существу ведомо о последствиях, – Ханна помрачнела, – или о деталях. В любом случае стоит с ней побеседовать. Куда она делась?

– Вышла в коридор, а после пропала.

– Бантик, где Смерть?

– В Аду, – удивилась русалка. – Где же ей ещё быть?

– Не самое удачное место для знакомства, – отметил Эрру.

– Мы могли бы позвать её к нам Молотом, если Бантик знает, как совершался обряд, – предложила Натали.

* * *

Бантик знала. И для того, чтобы повторить древний ритуал, Лунные воины снова переместились в джунгли, к зловещей арке. Благо теперь на это не нужно было тратить недели. Неподалёку от портала, как выяснилось, колдуны прошлого выбили в камне подходящую площадку, где просто всё устроить.

Аня опасалась земноводных и ещё насекомых. Да, Ханна, если что, исцелит – но заражаться кошмарными болезнями зелёного ада не хотелось даже на очень короткий срок, тем более перед этим советом (а Бантик и Ханне потребовалась семь дней, чтобы всё подготовить) Аня, подсевшая на научно-популярное видео, посмотрела омерзительную передачу о паразитах, которые терзают тела как раз местных жителей.

Итак, они пытаются призвать Смерть, а принцесса Авелилона боится червей. Отличное вышло бы название для какого-нибудь современного иронического детектива. Бредовые мысли… Фу, может, Аню уже нашла старая приятельница Ядовитая Лягуха?

Действо отдавало сюрреализмом. Бантик не смогла сказать наверняка, как обратиться к Смерти при помощи Молота, но зато у неё было описание обряда, проводимого когда-то. И воины решили его полностью воспроизвести.

Именно потому теперь Аня стояла на краю каменного плато, одетая в грубый хитон, напоминающий рясу аскетичного монаха-бенедиктинца150, и впивалась обеими руками в тяжёлый смоляной факел, безбожно чадивший и сочившийся раскалёнными огненными каплями. Перед ней на сложной конструкции из тысяч деревянных палочек толщиной с соломинку возлежал Молот Смерти. Древние вышибали подпорку на нижней, подземной площадке – палочки, равномерно распределявшие вес, проваливались в дыры, и Молот падал на подставку. Как они водружали туда агрегат, осталось невыясненным, но это было несущественно, потому как происходило до начала ритуала.

Заклинания произносила Ханна, на ней красовалось белое облачение. Но апогеем безумия Аня считала всё-таки несчастную капиба́ру151, испуганно жавшуюся, невзирая на свои внушительные габариты, к голеням обнажённой Жаклин, на теле которой хной Евгения Витальевна, под строгим руководством Бантик, вывела замысловатые узоры.

Необходимую для жертвоприношения капибару пришлось ловить днём в окрестностях. Она оказалась похожа на морскую свинку внешне и на целого кабана по размерам. У указанной Бантик речушки, какого-то ответвления Амазонки, на бедолагу открыли настоящую охоту. У Ани сердце сжималось, когда она думала об участи зверька. Шерсть вдоль хребта ему выстригли, на шею накинули верёвку. Гигантский грызун был обречён. Его собратья погибали в старину, ему же выпало стать единственной жертвой сумасшедших призывателей Смерти в современности.

– Давайте раз попробуем без этого, – дрожащим голосом попросила Кристина, успокаивая зарёванную Сонечку. Девочка умоляла отвести капибару домой и поселить во дворе, а она-де будет за ней ухаживать, пока шерсть не отрастёт. Факел в руках Кристины трясся, и маслянистые капли падали на площадку, горя у ног маленькими чёрными озёрцами. – Уроним всё по плану, но кровь пускать не будем. Если Смерть не появится – сделаем по правилам. Пожалуйста!

– Дя! Позязя!

Аня не знала, понимает ли капибара русский, но предложение Кристины, на каком бы уровне ни было воспринято, пришлось зверьку по душе. Казалось, он прямо-таки улыбнулся от благодарности.

Ханна завела тягучую, напоминающую псалом, песнь. Внутри камня Ника выбил опорный рычаг. Палочки провалились, Молот ухнул с ужасающим грохотом. Капибара с диким визгом метнулась прочь, натягивая верёвку, которую намотала на запястье Жаклин, раздевшаяся донага уже после перевоплощения, так что сил удержать животное достало. По ритуалу надлежало всадить в его грудную клетку нож.

Этого не понадобилось. Часть платформы, где Лунные воины извращались в инсинуациях, ушла – опала вглубь ступенями. Из прохода что-то поднималось, но это была вовсе не медноволосая красотка, которую Тутэлла, Ханна, Бантик и Тьма засняли на видео. А нечто неестественно тощее, в чёрном саване с низко опущенным капюшоном. Сквозь ткань широких рукавов оно сжимало стальную косу.

Ну вот. Всё неправильно. Следовало резать капибару. Их мягкосердечие теперь вылилось в призыв не пойми кого вместо миленькой рыжей девчонки, и этот не пойми кто сейчас их всех прикончит.

– Как вы выперли его из Ада, смертные? – удивлённо ахнуло существо в саване женским голосом на латыни.

– А-а-а, это же не она! – отчаянно завизжала Тина. – Изыди, нечисть!

– Это она, – заверила парящая в воздухе Бантик, склоняясь над своей книгой, чтобы что-то разглядеть в дрожащем свете факелов.

– Вы Смерть, дорогая? – строго осведомилась Евгения Витальевна.

Подземная гостья растерялась. Затем кивнула. Хотела разозлиться, но Мэри-Лин обескуражила её окончательно уточнив:

– Та Смерть, которая подруга Мэлоди?

Существо в саване движением головы проводило умчавшуюся в джунгли капибару – та так и покатилась с каменных ступеней помоста, когда Жаклин выпустила верёвку, и едва не сшибла Нику, выбравшегося из вспомогательного лаза.

Потом промолвило:

– Вы кто такие?

– Так вы Мэлоди знаете? – не сдавалась Мэри-Лин.

Существо помедлило и снова кивнуло.

– Тогда нам с вами нужно поговорить! – Тут младшая Алэн стушевалась, осознав, что взяла на себя роль парламентёра, хотя совсем не готовилась. – В общем, я – одна из Лунных воинов, – ринулась в путаные объяснения она. – Мы все – Лунные воины, вот. Вам, конечно, неизвестно кто это.

– Неизвестно.

– Это такая… группка людей. Которая… которая спасает мир. Ну, вы понимаете.

– Не понимаю, – вставила Смерть, перехватывая свою косу и опираясь на неё, как на посох.

– Это неважно, – махнула руками Мэри-Лин. – Короче, так. Ваша подруга похитила нашу. Чтобы забрать у неё кровь.

– Ах вот в чём дело! – оживилась леди в саване, сообразив, кажется, что-то и испытав облегчение. – Ясненько. Видите ли, смертные, у неё крыша поехала. Я талдычу: ничего не получится, но она меня не слышит. Чё делать, не знаю. Вы хотите, чтобы я помогла вашей подруге слинять?

– Да нет, мы её уже освободили, – смешалась Мэри-Лин, – Мэлоди и не заметила. Но мы опасаемся… мы беспокоимся… мы как бы собирались узнать, почему вы не желаете ей успеха и что может произойти, если она воскресит этого своего любовника.

– Да не воскресит она его! – в сердцах выдохнула Смерть из-под савана. Капюшон угрожающе качнулся. – Мутотень выйдет, – пробормотало порождение Ада, поводя головой и оглядывая присутствующих из-под низко нависшей чёрной ткани. – Мэл решительно спятила. Подружилась со мной – повезло. А дальше, что хочешь может встретиться. Мэл не шарит, как действовать сейчас, но обязательно дочитается и до этого в своих треклятых книжонках! Кровь того, кто не рождался, нужна для обращения к незыблемым материям, и, мне кажется, материи эти не просто пошлют её на все четыре стороны. Её прикончат, как и этого долбанного Володю. Ваша освобождённая… реально не появлялась на свет, что ли? Или Мэл хватается за соломинку?

– Она… да, она родится попозже, – сказала Мэри-Лин, несколько обескураженная эмоциональным спичем. – Она из будущего. В этом времени сейчас ей быть не следует.

– Будущее? Это как так?

– Мэлоди намеревается проникнуть в V-е измерение за розами? – вмешалась Ханна. – Тебе ведомо, как совершить сие с помощью крови того, кто невозможен нынче?

– Ничё не понимаю, – протянула владыка мёртвых. – Как так из будущего? И что ещё за розы такие?

– Это единственный способ воскресить погибшего подобно богу русов, – пояснила Натали, делая шаг вперёд. Отблески факелов плясали в её белёсых слепых глазах.

– Мэл ищет незыблемое, об измерениях даже не заикалась. Да и напутали вы что-то: их три всего.

– А вы уверены? – сощурилась Тина. – Мы тоже хотим вернуть подругу из Субфлуминэ.

– Я не понимаю, о чём ты, смертная, – повторило существо с нотками досады, – но опомнитесь! Вы такие же сдвинутые, как Мэл! Нельзя нарываться на такие неприятности. Нельзя воскрешать того, кто двинул кони и сгинул. Кого уже нет ни на земле, ни в Раю, ни в Аду, ни в Чистилище! Призраки не крякают без следа, они всегда где-то есть. Но эта душа не проявилась в моих Скрижалях. Возможно, она распалась, Мэл трындит, что такое бывает – хоть я и не сталкивалась. И всё же, пусть фантом даже целен, там, где он находится, его что-то держит. Что-то неизвестное. И ворошить такое – самоубийство. Маманя Мэл уж сгинула, не оставив души – но она не вняла этому предостережению! Смертные вечно взывают ко мне, чтобы надурить судьбу, чтобы воскресить своих покойников. И поверьте, ещё ни разу это не принесло ничего хорошего для них самих.

– Но вы, выходит, всё же удовлетворяли их просьбы? – поймала её на слове Бэлла.

– У меня не всегда есть выбор! – рявкнула Смерть, будто её уличили в преступлении. – Но с этим Володей я пас.

– Не изволила бы ты отрекомендовать меня Мэлоди? – спросила Ханна. – Она наш враг, и мы не смеем сношаться с ней напрямую. Но ты могла бы явить нам содействие, дабы мы потолковали с ней.

– Чтобы вы подстрекали её?!

– Чтобы мы указали ей верный путь, и она не оступилась на обманчивом напрасно, – отрезала Ханна. – И споспешествовала нам также в наших исканиях.

Владыка усопших долго ломалась. Она оказалась редкостной перестраховщицей и паникёршей. Мэри-Лин пришлось применить все приёмы и рекомендации, которые она успела изучить за семестр на факультете психологии. И скрепя сердце Смерть всё же представила Лунных воинов подруге.

Услышав о причине их интереса, Мэлоди стала очень внимательна. Весть о мисс Салин вызвала в ней ликование, потеря одной из Книг Знаний – приступ отчаяния.

Они беседовали в том полутёмном зале, где обыкновенно работал враг. Сюда после опасливых, перемежаемых предостережениями, разъяснений Смерти, все воины вышли знакомиться.

– Я никогда ничего не встречала о Субфлуминэ, но безликие пишут свои свитки на закодированном наречии и, по сути, мне доступно так мало, – с глубокой задумчивостью сообщила Мэлоди. – А вот в V-м измерении жили вроде мои далёкие предки.

– Да их же три! – вмешалась в дискуссию Смерть. – Говорю тебе.

– Нет-нет, милая, – покачала головой Мэлоди. – Я слышала о V-м измерении наверняка. Тамошний край назывался миром… каких-то существ… то ли пегасов, то ли единорогов, то ли мантикор. Не помню. О том не осталось почти никаких записей, и как вернуться туда – я не знаю.

– Кровь нужна тебе не для этого? – уточнила Тьма.

Мэлоди покачала головой.

– Кровь девочки, которая не может существовать, – это компас, который укажет путь к всесильным, незыблемым. Тем, кто может абсолютно всё. А значит, и вернуть его. Ведь это – малость. Для всех, кроме меня.

– Она не шарит, как искать своих всесильных, – махнула рукой Смерть. – К счастью.

– Это компас, – повторила Мэлоди, доставая из-за ворота обмотанную верёвочкой колбу. – Но он никуда меня не ведёт. Я жду знак. Ощущение, прозрение. Может быть, сон. И ничего не приходит.

– О всесильных написали безликие? – уточнила синьора Буйо. – Что именно ты нашла? Мы можем взглянуть?

Мэлоди замотала головой.

– Мне нашептала это кликуша. Когда отчаяние чуть не затопило меня, в неё вселилось нечто, и оно говорило со мной устами сумасшедшей. Найди девочку, которая не рождалась, но может родить, которая не рожала, но растёт подле своей дочери. Кровь её укажет путь к незыблемым силам, способным на что угодно. И заклинание, которое нужно произнести. Хорошо, что я его запомнила – старуха потом ни сном ни духом не ведала, о чём судьба поведала мне, используя её тело. Сначала я не была уверена, что это не бред. Кликуша постоянно несёт околесицу. Но впервые она говорила связно и логично, по делу, да не отрывочными фразами, а складно. Надиктовала мне сложное заклинание. Словно в трансе. Это было так ей несвойственно, что я схватилась за призрачную надежду, начала разбираться. И действительно отыскала в записях безликих девочку, которая существовать не может! Единственную в своём роде. А заклинание наполнило кровь, которую я у неё взяла, светом. Если девочка есть, если чары сработали, значит, что-то вселилось в старуху, чтобы подсказать мне путь. Только вот компас не ведёт никуда. Наваждение отпустило помешанную. Я в тупике. А вы говорите…

Мэлоди умолкла, погружаясь в размышления.

– Вы говорите, он не растаял в вечности, не исчез, не распался на новые формы. Говорите, он, его душа – в конкретном месте, неделимая, прежняя. И туда же попадут все, кто погиб без возможности реинкарнироваться. А значит, и все, кого отравили Прелаты, все они там. Искать дверь в V-е измерение… бороться за розы с неведомым порождением Силы… Это может быть так долго… так безмерно долго. А может, и вовсе бессмысленно.

– Но сие единая стезя, – уверила Ханна, – коли б твоя затея с кровью нашей подруги была воплотима, мисс Салин огласила бы нам и её.

– Ты права, – глухо произнесла Мэлоди. А потом подняла взгляд от пола. – Может быть, мне только хотелось верить, что кликуша говорила дело. А может, кровь привела к вам, чтобы вы раскрыли мне глаза. Спасибо. Так близко. Все эти годы… Но я должна была попробовать, чтобы убедиться, ведь так? Теперь это не станет моей виной. А путь один!

Она взволнованно вскочила.

– Мэл, что это ты затеяла? – встревожилась Смерть.

– Одэтта… Сейчас… сейчас, минуту.

Она кинулась к столику, выхватила клочок чистого пергамента и принялась торопливо писать на нём что-то, разбрызгивая чернила на книги и тогу. Затем метнулась к Смерти.

– Держи, милая, просуши его как следует.

Владычица усопших растерянно сжала бумажку сквозь ткань савана. А Мэлоди стиснула её неестественно худые плечи и улыбнулась счастливо и благоговейно.

– Ты же помнишь, где взять главный компонент? Придётся тебе варить его самой. Прости. Спасибо вам всем! Он извинит мне, что я не могла больше ждать. Он устал, устал уже тогда. Он бы не перенёс, что снова нужно начинать сначала. Он извинит, извинит мне, что я не вернула ему жизни, но мы будем вместе! Скорее, скорее, пока я не перерешила…

И она, бросив на камни треснувшую колбу с Тининой кровью, подёрнулась дымкой, обернулась облачком и помчалась куда-то в сторону, в боковой коридор.

– Что делается?! – в ужасе воскликнула Ханна. – Спешим, не то не уразумеем, как она орудует! – Друидесса впилась жадным взглядом в вытекающую на пол из разбитой ёмкости багровую лужицу. – Мы долженствуем повторить всё! Это может быть путь, даже коль она не постигла сама! Бантик, куда шельма подевалась? Что делает?

– Мэлоди никогда не знала, где именно душа бога русов и почему она там оказалась. Теперь, когда она поняла, что душа эта в Субфлуминэ и попала туда из-за яда, которым травили Прелаты, когда поняла, что всякий, попробовав этот яд…

– Стопорите её! – дико закричала Смерть. – У неё же может быть эта отрава! Она же порешила всех смертных, что ею пользовались!

– Показать Ворота, ведущие в спальню Мэлоди? – спросила Бантик. – Она там.

Она действительно была там: лежала на полу, устремив в сводчатый потолок застывшую улыбку. Губы блестели от чего-то чёрного и маслянистого, на ниточке тёмной слюны свисал из уголка приоткрытого рта кусочек стекла от разгрызенной ёмкости.

Смерть завертела головой – и у слепого окна очертился полупрозрачный призрак Мэлоди. Точная копия живой, но нематериальная, парящая в воздухе над полом – прямо как Аня когда-то в замке Бэллы и Мэри-Лин.

– Не переживай, Одэтта, я всё тебе написала, – молвило бестелесное создание, – будешь сама варить эликсир. Прощай, милая, прощайте, друзья мои! Спасибо вам! А мне нет места там, где нет его.

– Подожди, – выпалила Тьма, – объясни толком, что за незыблемые всесильные? Какое заклинание тебе нашептала кликуша?

– Может быть, мне примерещилось всё, – отмахнулась Мэлоди с блаженной улыбкой.

Внезапно в воздухе завихрились невесть откуда взявшиеся песчинки, множащиеся в смерч. Воины отпрянули – и вовремя. Стремительным прыжком на Мэлоди из круговорота тенью бросилось что-то огромное. Человекоподобный ящер схватил душу когтистыми лапами, словно она имела плотность, и таким же скачком метнулся обратно в смерч, тут же развеявшийся. Всё заняло не более десяти секунд.

– Что за?!

– Это ведь был прихвостень Габриэллы, нет? – уточнила Евгения Витальевна, спустя пару минут всеобщего молчания.

– Больфая яселица! С больфым хвостом! – закивала Соня, тараща глаза.

– Эрру, – медленно соображая, пробормотала Мэри-Лин, переводя взгляд на остывающее тело Мэлоди, – что, ты говорил, делала валькирия, прежде чем воспылала к тебе страстью и познала интернет?

– Стерегла воду в реке от воров, – прищуриваясь, ответил Тинин принц. – Воров не было, были только ящеры, приносившие реке в жертву иных.

– Субфлуминэ, – добавила Красота, костяшками пальцев вытирая почему-то обильно кровоточащий нос. – Под рекой152.

– Валькирия стерегла реку с Ядом Веков? – подытожил Ника. – Выходит, так?

– Целая река Яда Веков?! – в ужасе ахнула Кристина.

– Река Веков течёт в мёртвом II-м измерении, – сообщила Бантик. – Её воды – отрава, поражающая не тела, а души так, что они уже никогда не смогут воссоединиться с живой плотью. Могильные ящеры отдают Реке тех, кто потерял возможность к перерождению в каком-либо виде. Там безвозвратно умершие обретают последний приют.

– И под сей рекой душа Маргарет! – воскликнула Ханна. – Мы долженствуем сыскать её! Ты ведаешь, как попасть во II-е измерение?

– Если ты хочешь повидаться с Маргарет путём самоубийства, – ледяным тоном отрезала Бэлла, – можешь просто поцеловать Мэлоди в её хладные уста. И ящеры с ветерком доставят твою душу к искомому водоёму. М-м-м… ядоёму.

– Мы можем опустить в реку фотокамеру, растворить по картинке Врата, – не сдавалась Ханна.

– И забрать душу оттуда, где ей положено быть? – спросила Натали. – От других, ей подобных, в мир, где она навсегда останется призраком?

– Надобно достать розы, – опустила голову Ханна. Но потом опять оживилась: – Ежели предки Мэлоди обитали в V-м измерении, следует сыскать здесь, в сей библиотеке, как возвратиться на их вотчину.

– Искать в библиотеке, – повторила Чёрная Вдова, глядя куда-то себе под ноги. – Да. Нам следует изучить эту библиотеку. Я помогу тебе.

– Что нам делать с ней? – просипела Кристина, кивая на Мэлоди. – Нужно её… похоронить?

Жаклин подошла к трупу и, склонившись над ним, осторожно собрала в сотворённую кольцом Мелочей стеклянную баночку вязкую чёрную слюну покойной.

– Что это? – вдруг спросила младшая жрица.

Тело Мэлоди порастало… цветами. Тут и там кожу с набирающей обороты стремительностью пробивали всходы неведомых растений. Или, скорее, сама кожа свёртывалась в стебельки и бутоны. Подол тоги начал опадать, и что-то зашевелилось под ним. В стороны из-под ткани метнулась стайка неизвестных пушистых зверьков. Евгения Витальевна взвизгнула, Соня захлопала в ладоши. От во́рота покойной отделились и вспорхнули бабочки.

– Что за чертовщина? – попятился Ника.

– Не имею представления, – отозвалась парящая в воздухе Бантик, листая свою книгу.

Смерть стояла, словно завешанный покрывалом манекен, не реагируя на происходящее. Странное явление заканчивалось – и вот на месте тела Мэлоди осталась только поросшая диковинными растениями сиреневая ткань.

– Глупая Мэлоди, – произнесла вдруг невесть откуда взявшаяся старуха в мятой засаленной тоге, выглянувшая из-за двери. Потом стукнула узловатым заскорузлым пальцем по древку стальной косы застывшей изваянием властительницы усопших. – А ты тужить повремени, грешница. Тужить годика через полтора примешься.

– Уйди, карга чокнутая! – с досадой и отчаяньем гаркнула на неё Смерть, выходя из оцепенения. – А то с собой заберу!

Старуха прытко юркнула во мрак коридора.

– Всё пропало, опять всё пропало. У меня ничего не осталось, – отчаянно повторяла Одэтта. – Глупая Мэлоди…

– Что это за бабулька была, дорогая? – попыталась, выждав внушительную паузу, разрядить обстановку Евгения Витальевна. – Не та ли самая кликуша?

– Да, это тронутая из родни Мэл, – глухо отозвалась распорядительница покойных. – Бродит тут блаженной, но её имени пока нет в моих Скрижалях. Некоторым отведено до обидного много… А я теряю всех и всё.

– Может, вы снимете капюшон? – участливо предложила Тина. – Не очень-то удобно вот так говорить.

– Я не могу поднять капюшон, – раздалось из-под плотной ткани. – Взглянувший в лицо Смерти никогда не проснётся. Вы же не хотите отбросить копыта?

– Неть-неть! – испугалась Сонечка и для верности зажмурилась.

– Смертей на сегодня достаточно, – пробормотала Кристина.

– Чтобы показывать лицо, мне нужен эликсир, который варила Мэл. Его осталось так мало… так кошмарно мало… Мне… пора отчаливать, смертные, – продолжила она, – возвращаться к делам. В Новой Англии153 эпидемия, заберу души прямо сейчас, что им куковать полстолетия. Нужно отвлечься. Без Мэл мне остаётся только работа.

– Она вроде дала тебе рецепт эликсира, – напомнила Красота, рукавом отирая с лица следы крови: багряные пятна всё равно уже испортили кофточку. Впрочем, это, наверное, могут убрать Ханнины кольца. И где это так ушиблась неуязвимая бессмертная?

– Что с того? – огрызнулась царица мёртвых. – Я не смогу его варить. Даже не знаю, что из этого те коричневые фиговины, которые я ей когда-то накопала в полях Лопбури154. А тут с десяток строк. И ни слова не понятно.

– Дай, я посмотрю, – попросила Тина. Смерть безнадёжно запустила руку в складки савана и протянула листок с просохшими чернилами, сжимая его пальцами сквозь материю. Тина прищурено прочитала бумажку. – Полагаю, всё это найдётся у Ханны. И я вполне могу готовить для тебя такую штуку, если, – она помедлила от дерзости внезапной своей мысли, но всё же выпалила на одном дыхании: – если ты согласишься стать Лунным воином!