Это случилось на следующий день после празднования десятилетия Стасика. Накануне Анжела Суханова допустила стратегическую ошибку: позвала аниматоров, а также, разумеется, братцевых немногочисленных дружков прямо домой и устроила торжество в саду, ведь уже значительно потеплело. Да пусть бы хоть лето началось в конце марта – делать такого было нельзя! Группировка бесноватых детей довела Аню до полного опустошения, увенчавшегося побегом в кафе. Компанию она себе не нашла, даже Ника укатил к маме в Киев, но вот прорву денег потратила. И устала, будто не книжку за столом читала, а разгружала вагоны.

И такая напасть – аккурат на заре её столь коротких каникул после самой сложной четверти в жизни! Когда бы отдыхать и отдыхать, дышать полной грудью да лелеять планы отмщения в тишине у родных пенатов.

Что ни говори, а превратить Анины будни в ад кое-кому удалось сполна. Право, если Евгения Витальевна возненавидела соперницу и хотела добиться ответного чувства – у неё получилось. И представься принцессе Авелилона случай сделать обидчице гадость, она бы его не упустила. Только случаев таких не было.

А теперь ещё и в обители домашнего уюта враги.

Маленькие демоны громили жилище до полуночи: с заходом солнца детей пришлось пустить внутрь, потому что потеплело всё же не глобально. Вот они-то всему и виной! Не будь Аня такой злой и вымотанной, она вела бы себя осмотрительнее.

Стоило Соньке схватить с прикроватного столика в комнате наслаждающейся долгожданным покоем сестры Священный камень Авелилона, и безалаберная принцесса сразу поняла: быть беде. Лучший вариант: она его отбирает, Соня поднимает ор, прибегает мама, проводит следствие, в результате которого приходится причину показать, Анжела допытывается, что это, и Аню выгоняют из семьи за воровство ювелирных изделий, после чего она попадает на пиратское судно и начинает производить на островах Средиземного моря гашиш65. И всё сие, заметьте, вариант лучший.

Кинувшись к Соне с кровати, принцесса Авелилона мысленно уже сушила свой первый урожай конопли и мониторила рынки сбыта.

Разумеется, отдавать диковинную штуку Сонечка не согласилась. Аня воспользовалась возрастным преимуществом и вцепилась в неудобные острые выступы, Соня с остервенением ухватилась за другую часть камня. Перед новоявленным наркоторговцем предстала иная картина: сейчас они отломают отростки, магия вырвется наружу и снесёт пол-Днепропетровска, а потом к воронке на месте их дома будут возить экскурсии со всего света. Или артефакт просто потеряет силу, Салли превратится в бешеную фурию и загрызёт Аню своими огромными клыка…

– Отдя-я-я-я-я-я-яй!!! – верещала Соня, краснея от натуги и уже собираясь пустить в ход слёзы, когда Аня практически разжала её побелевшие пальчики, освобождая переливчатые выступы. Предчувствуя поражение, Соня отчаянно рванула добычу, и тут принцесса Авелилона уверилась, что судьба наркоторговца – действительно весьма неплохая версия развития её жизни, и при возможности выбора она, вполне вероятно, склонилась бы к ней.

Воздух знакомо поплыл вокруг Сони, и на ней материализовался сарафан в горошек со всей атрибутикой, только соответственно уменьшенной. Сестрёнка охнула, оступилась на каблуках босоножек и шлёпнулась на попу, ошеломлённо сдирая с лица маску и осматривая себя (надо признать, без испуга).

Во всём этом был один-единственный плюс: камень Соня выпустила и, кажется, вовсе забыла о нём.

Аня замерла перед девочкой, глаза которой разгорались ярче и ярче. Сейчас явится мама – и всё. Даже если она не придёт немедленно, в любом случае – всё. Соня расскажет. «Нужно быстро раздеть её, – мелькнуло в голове, – тогда никто не поверит».

– Ма-а-а-а-а-а-ама-а-а-а-а-а-а! – взвизгнула сестрёнка, но Аня ухватила её за локоть и сориентировалась настолько молниеносно, что сама потом пришла в шок от подобной оперативности. Связалась с Тутэллой, попросила открыть Ворота, а Соне пообещала показать новое чудо. Но Анжела уже спешила на зов, и Аня почувствовала себя Штирлицем на грани провала, юркая в светящийся квадрат, прежде чем родительница поднялась в комнату.

– Что это, Ваше Величество?! – потрясённо спросила Тутэлла. Утопая в клубах тумана, она взирала на Аню и застывшую с разинутым ртом Сонечку у той на руках. На пол в белую поволоку упала матерчатая воинская маска. – Разве это не ваша земная сестра? – тише добавила страж Врат.

Аня поставила Соньку на ноги. От потрясения та замолчала.

Сердце в груди колотилось со страшной скоростью.

– Сестра. И она как-то воспользовалась Священным камнем! Схватила его и…

– Это возможно, только если она сама – потомок жителей Авелилона, – уверенно сказала Тутэлла.

– Хоцу к маме! – включилась Сонечка. – Бомой! Аня, бомой!

– Погоди. Побегай тут, смотри, как интересно. Тутэлла, это моя сестра, дочь мамы и папы. Исключено.

– Иначе никак.

С минуту они сверлили взглядом друг друга.

– А просто впитать его силу она не могла? – просительно уточнила Аня.

– Нет, Ваше Величество.

– Получится собрать всех воинов сюда на совет быстро, не тратя ни секунды в моём настоящем? Она позвала маму, и та сейчас придёт, а нас нет.

Тутэлла зажмурилась, что-то прикидывая. Соня принялась хныкать, испуганно озираясь, и сжала Анино колено.

– Я выпущу вас одну, убедите родительницу, что затеяли какую-нибудь забаву, где нужно друг друга искать. Это объяснит отсутствие ребёнка и позволит выиграть немного времени.

Она раскрыла те же Ворота, и Аня выскользнула в них, успев услышать, как начинает реветь Сонька.

Вот же кладезь неприятностей! Потомком она может быть только в случае, если Августа избрала для своего дитя чрево женщины, предки которой когда-то ушли из Храма Луны в большой мир. Или совпало, что на выбранной женщине женился мужчина с такими предками. Если выяснится, что мама или папа – Лунные воины, им, выходит, грозила колоссальная опасность от резиноворуких демониц! Но нет, это же просто абсурдно.

Хотя, если мама – вариант с папой и рассматривать даже глупо! – окажется воином, ей ведь можно и нужно будет всё-всё рассказать. Это снова их сблизит. Ага, и старшая родственница станет запрещать бороться с врагами: опасно, все дела…

Мама – Лунный воин. Мама!

Как Салли за столько лет могла проглядеть подобное?!

Бред какой-то.

Размышляя таким образом, Аня блестяще осуществила хитроумный план Тутэллы. Сказала, предварительно оценив Анжелу и представив на ней сарафан в горошек, что они с Соней играют в прятки, и когда предполагаемая соратница ушла, Тутэлла впустила Аню обратно в Ворота. Через золотистую дымку провела к остальным. Очень многие товарищи уже собрались за этот короткий период. Кристина развлекала Сонечку какой-то нехитрой считалочкой. Другие перешёптывались.

Не хватало пары человек, которых быстро вырвать из реальности не удалось из-за присутствия посторонних. На их транспортировку понадобилось немного драгоценных, ввиду критической ситуации, минут.

Последней, к удивлению Ани, Тутэлла привела Ханну. Но та сама пояснила:

– Мне требовалось отыскать сие.

И дунула в лицо Соне порошком, который зажимала в ладони. Девочка охнула от неожиданности, чихнула и стала оседать на туманном полу, проваливаясь в сон. Жаклин сняла жакет, и крошку уложили на него. Густые клубы покрывали Соню почти полностью. Хорошо, что фанатик чистоплотности не видит, как разлёгся, «где ходят ногами».

– Надобно устроить здесь некую обстановку, – протянула Ханна. – Коль уж мы теперича регулярно видаемся, может статься, будем и проводить в сём месте весьма протяжённую пору. Я поразмыслю над этим.

– У нас есть над чем подумать и без того! – перебила Аня. И начала докладывать о случившемся, а потом озвучила свои рассуждения.

Поднялся жуткий гвалт, основанный на извечных «кто виноват?» и «что делать?», причём первому, то есть причинам невероятного происшествия, уделялось сейчас куда больше внимания.

Салли категорически отрицала возможность принадлежности Анжелы или Саши Сухановых к потомкам жителей Авелилона. Но признала, что такая возможность – объяснение, в сущности, единственное. Это вызвало в голове кошки когнитивный диссонанс, и она впала в ступор.

Тем временем Натали устроилась со своим волшебным зеркалом в кисельной пелене поодаль и принялась вглядываться незрячими глазами в отражение сводчатого потолка Ворот и что-то нашёптывать, то и дело пробегая пальцами по подёрнувшейся рябью поверхности. Салли вышла из оцепенения и уселась рядом, с восхищением наблюдая за манипуляциями. Остальные продолжали пререкаться и строить гипотезы одна безумнее другой.

– Ребёночка Анжелы могли перепутать в роддоме с потомком, – фантазировала Селена. – Я видела такое в ток-шоу. Почему нет?

– Могли прилететь инопланетяне и совершить подмену, – подхватила Маргарет, подражая кошке. – Я в молодости снималась в фильме с таким сюжетом.

– Я серьёзно! – вознегодовала Селена.

– А почему тогда Салли не замечала в Соне чары всю её жизнь? – встряла Кристина.

– Инопланетяне…

– Уймись, Маргарет, не до шуток!

– Мама может быть очень далёким потомком, – не сдавала позиции Аня. – Сила в ней ничтожно мала, вот Салли и проворонила. Августа потому и выбрала именно…

– А что, если Аня оставила в родовых путях своей матери колдовской след? – перебила Маргарет. – На этот раз я серьёзно!

– Это что же, и Стас?.. – испугалась Тина.

– Давайте заранее оговорим, что мы его в Лунные воины не принимаем! – всполошилась Аня. – Если в нём есть волшебство, его нужно изолировать во спасение человечества!

– Невозможно заразить младенца магией через родовые пути, принцесса, – возмутилась Жаклин. – Это бред сумасшедшего!

– А что, много было случаев, дорогая, когда дети появлялись на свет столь же необычным способом, как наша Аня? – включилась в дискуссию Евгения Витальевна, бросив на принцессу Авелилона недовольный взгляд. – Я с некоторых пор стараюсь вовсе не употреблять слово «невозможно».

– Но это невозможно!

– Давайте подумаем лучше, как теперь быть, – вмешалась Кристина, – Она слишком маленькая, чтобы что-то понять и сохранить в тайне.

– Она маленькая, – задумчиво повторила Евгения Витальевна. – Если снять боевой костюм и перенести в реальность, скажем, в постель, где девочка проснётся от порошка Ханны, она посчитает увиденное красивым сном. А у нас будет несколько дней.

– Всё не так просто, – возразила Жаклин. – Если она не развоплотится, а лишь скинет сакральное облачение, будет действовать сила. Она с ней выносливее любого человека, не говоря о том, что может случайно применить свой дар, а мы даже не знаем его форму. Это выплывет наружу.

– Нужно сыскать возможность обуздать её умения, – протянула Ханна. – Надобен некоторый срок, однако я приноровлю что-нибудь. До того же не остаётся иного, кроме как прибрать одежды и не покидать дитя ни на миг.

– А если это вовсе не она? – спросил Ника. – А что-то вроде клона, подобного тому, что делал наш первый общий враг из Стаса, Аниного брата?

– Ведь Салли не чувствовала в ней волшебства, – согласилась с версией Тина, – а должна была.

– Салли не чувствовала ничего и в тебе, пока ты не коснулась Священного камня, – напомнила Аня.

– Ибо Её Высочество потеряла способности в будущем и не владела ими вовсе до того, как начала питаться от источника в былом, – ответила на это Тутэлла.

– Кстати, о перемещениях во времени, – вставил Ника, – почему бы в виде исключения не открыть Ворота в прошлом, прежде чем Сонечка взяла камень, и не предотвратить этого? А нам там рассказать всё, чтобы мы искали причины?

– Я не позволю менять минувшее, Ваше Величество, – потупилась Тутэлла. – Вы не понимаете, о чём попросили. В таком случае мы все фактически перестанем существовать и не сможем ни о чём поведать. Манипуляции со временем очень сложны.

– Но ты же спрятала в прошлом Тину, – заметила с недовольством Маргарет. – Это тоже вмешательство!

– Сие было предопределено, – непреклонно отрезала Тутэлла. – С Её Высочеством вышла временная петля. А здесь другое. Нельзя менять состоявшееся.

– Но вот заглянуть в него можно, – раздался издалека торжествующий голос Натали. – Идите сюда! Зеркало отвечает на мой вопрос.

Все ринулись к ней и столпились вокруг артефакта. Ханна подняла правую руку – блеснуло серебряное колечко с россыпью крошечных сапфировых точек, колдовское стекло вспорхнуло с колен Натали и зависло над одной из закрытых арок Ворот, словно небольшой телевизор.

Застывшая, подёрнутая рябью картинка дрогнула, стала чёткой и ожила.

В зеркале отражалась больничная палата. Люди в белых халатах готовили к операции лежащую на столе измученную женщину, уже одурманенную наркозом.

– Мама! – с содроганием воскликнула Аня и поёжилась. – Это, видимо, день, когда родилась Сонька. Маме делали кесарево сечение, мы тогда очень перенервничали. Но при чём?..

Она умолкла на полуслове. Все, кто находился по ту сторону, замерли, будто время остановилось. На секунду показалось, что изображение просто заело, но внезапно в дальней части палаты из воздуха соткался и начал расти непонятный многоцветный шар. Когда он достиг размеров среднего человеческого роста, оттуда, как из двери, вышла невысокая молодая женщина в простеньком синем платьице по колено.

Нельзя было не узнать в ней Тину: кроме отсутствия претензионной одежды, коей будущая дочь Ани стала отдавать предпочтение в прошлом, в ней почти ничего не изменилось – всё такая же миниатюрная и хрупкая, но с печатью усталости и тоски на повзрослевшем осунувшемся лице. Эта посуровевшая взрослая Тина была беременна на последних месяцах – она поддерживала левой рукой свой огромный живот.

Тина-из-зеркала покинула шар и сделала несколько шагов к операционному столу. Она оперлась о клеёнчатую подстилку, плотно сомкнув покрасневшие, набухшие веки, и стояла недвижимо, как и околдованные люди в палате. Потом решительно распахнула глаза и протянула перед собой ладони. Её живот начал опадать, черты исказила судорога, а во вспышке радуги, на секунду ослепившей невидимых зрителей, возник крошечный младенец – синеватый и сморщенный, нездоровый на вид. Тина застыла с ребёнком, потом нервическим рывком протянула его акушерке, а та механически приняла.

Тина-из-зеркала что-то прошептала. Очертания помещения покачнулись. Стрелки настенных часов переместились вперёд, на простынях и медицинских инструментах осели бурые пятна, живот бесчувственной Анжелы также уменьшился, и на его сметанно-белой коже появился свежий горизонтальный шрам, уродливо измазанный зелёнкой.

Тина-из-зеркала, не отводя глаз от новорождённой девочки в обтянутых латексом пальцах медсестры, подняла правую руку, на которой сверкнуло кольцо с продолговатым лазурным камнем.

Внимание всех присутствующих обратилось к нему.

– Не произошло ничего странного, – дрогнувшим, но решительным голосом произнесла Тина-из-зеркала. – Вы извлекли ребёнка и сделали всё, что требуется. Не запоминайте необычного в этой палате.

Врачи ожили. Они завершали операцию, которой не было, не замечая тихо плакавшую Тину. Ребёнка уже взвешивали и осматривали акушерки.

– Софи, я и папа очень любим тебя, – еле слышно выдавила Тина, почти не размыкая бескровных губ, – просто так нужно. Нужно, нужно, нужно…

В этот момент за её спиной воздух прорезала полоска раскрывающихся Ворот Времени. Из них в палату вышел незнакомец.

Невысокий, хорошо сложённый, с растрёпанными волосами, немного не достающими до плеч. Его неестественно голубые глаза с поволокой сверкали, будто из них готовы сорваться слёзы. И оттого казались глубокими, очень выразительными. На миг эти удивительные глаза расширились, оторопело озираясь. Одет вновь прибывший был в хитон, напоминающий римскую тогу, но со шнуровкой и испещрённый арабесками затейливого узора. Самое диковинное в его облике – небольшой конусообразный рог, выбивающийся из каштановых волос чуть выше лба. Заострённый и мутно-чёрный.

Тина-из-зеркала оглянулась и поморщилась, а растерянность гостя сменилась ироническим пониманием.

– Как же всё просто, – с долей язвительности обронил он и усмехнулся.

– Что ты здесь делаешь? – устало выдохнула Тина-из-зеркала.

Он ещё раз растянул уголки губ в угоду какой-то своей мысли и посмотрел вбок – получилось, что прямо на собравшихся по другую сторону магического экрана воинов. Горькая гримаса исказила черты вновь.

– Столько лет, – пробормотал неизвестный, – столько лжи… Пойдём, Аля. Нужно поговорить.

Молодая женщина не двинулась, в её лице ничего не изменилось. Но гость уловил незримое – и насмешливое выражение слетело, словно маска. Он порывисто шагнул и обнял её за плечи, прижимая вздрагивающую голову к груди.

– Почему? – шептала Тина-из-зеркала. – Почему я должна оставлять здесь нашего ребёнка? – А потом вдруг резко отпрянула от утешителя. – И что тебе нужно от меня сейчас?!

– Прости… Я же не знал… Пойдём, жемчужинка. Пойдём. Так надо, действительно надо. Верь в это.

– Я не понимаю… не хочу…

– Пойдём. Тебе нужно отвлечься от этого.

– Отвлечься, Эрру? Ты предлагаешь мне отвлечься? Как можно просто забыть, что твою дочь отрывают, отбрасывают в далёкое прошлое? Это мой ребёнок. Наш ребёнок. Тебе-то легко… Что тебе? Она же не частичка твоего тела и твоей души. Все эти девять месяцев… дни и дни я думала только об этом.

– Не говори, что мне легко, – побледнел собеседник. – Особенно сейчас.

Он решительно протянул руку и сжал её пальцы.

– Анжела позаботится о Соне, ты знаешь. Ты же росла рядом с ней. Ты и я всегда были рядом с ней.

– Это не то… всё не то… Пошли! – внезапно с остервенением сказала Тина-из-зеркала и схватила за руку собеседника, дёрнув его к зияющему прямоугольнику. – Прочь, я не могу здесь больше оставаться!

И они скрылись в Воротах Времени, которые сомкнулись следом. Врачи заканчивали свои дела. Зеркало Натали стало медленно потухать и померкло, отражая теперь только взволнованные лица Лунных воинов.

Воцарилась тишина.

– Невероятно, – прошептала Аня, первой нарушая молчание. – Немыслимо. Ведь я всё поняла правильно? Моя сестра – не мамина дочь, она, выходит, будущий ребёнок Тины? Тины и этого рогатого парня? Её подкинули в прошлое, в мою семью, так же как её мать? То есть не так. Куда более диким способом! Творец небесный! При чём здесь моя мама? Что случилось с её ребёнком? Ведь она же была кем-то беременна!

– Мне показалось, это дурман, – не шевелясь произнесла Натали. – Сложилось такое впечатление. Загово́р, чтобы оправдать появление младенца.

– Да, родители не планировали Соню, – прошептала Аня, – но мама и про первую беременность узнала на пятом месяце. Хотя… – она осеклась, – мама твердила, что предохранялась, когда они с папой решали, оставлять ли третьего ребёнка. Я подслушивала их разговор. Господи! Она, эта взрослая Тина, ведь сама нарочно так сделала!

– Такое ощущение, что её заставили, – отметила Жаклин.

– Да как это вообще возможно?! – вмешалась Кристина. – Ведь она даже не через Ворота Времени вышла в эту палату! Зачем помещать своего малыша в прошлом? Ещё и так извращённо! Да и каким образом можно создать видимость беременности?

– Создать видимость, положим, несложно, – дрогнувшим голосом возразила Селена, пребывающая в состоянии глубокого шока. – Есть масса путей, подобных тому, как мы околдовали всех воспринимать Их Высочество кузиной Их Величества. Но что вынудило Их? Натали, когда это будет? То есть я имею в виду, из какого времени Их Высочество в твоём зеркале?

– Откуда же я могу это знать?

– Надо полагать, чтобы забеременеть, ей сначала нужно родиться, – обронила Евгения Витальевна. – Значит, эта проблема нас не коснётся раньше чем через пять сотен лет.

– Вовсе не факт! – перебила Селена. – Да Им там может быть всего восемнадцать! И никак не больше тридцати. Их Высочество начнут так выглядеть через пять-шесть лет, здесь, в этом времени! Нам следует остерегаться того субъекта с рогом. Вы заметили, на пальце Их Высочества нет кольца! Может, именно потому…

– Радикально, – хмыкнула Маргарет. – Отсылать внебрачных детей в прошлое и обманом подкидывать в чужие семьи.

– Прости, Тиночка, – стушевавшись, перебил Ника. – Мы – бесчувственные свиньи, все мы. Развели диспут, будто тебя тут и нет… Тина, ты ведь не в курсе, кто может быть этот парень?

– Это Эрру, – внезапно сказала выявленная виновница, совершенно не участвовавшая в дискуссии, – мой принц. Я никогда не говорила вам о нём. Я…

Она не сводила взгляда со спящей в отдалении крошки, наряженной в воинский сарафан.

– Что ещё за принц, Ваше Высочество?! – в ужасе воскликнула Селена. Тина невесело усмехнулась.

– Мой принц. Он появился сам, давно, я была совсем ребёнком.

– В нашем замке?! – опешила кошка.

– Во мне самой. Он живёт в глубине меня, в моём Внутреннем мире. Я придумала его. А он стал реален. Принц обретает очертания, когда я бываю одна. Появляется наружу. Никто не верил в него, ни ты, ни мои дуэньи. И я перестала убеждать. Не обижайся. Это моя тайна. Эрру мой самый близкий и родной, я люблю его. Я знала, что когда-нибудь у нас будут дети… Когда я вырасту… Через много лет… Мы поженимся с принцем, и у нас получится семья. Но это… что значит всё это?

– Что вы имеете в виду под «стал реален»? – гневно прошипела Селена. – Вы уже сейчас общаетесь с этим… этим человеком?! Ваш воображаемый друг – этот мужчина? Он существует на самом деле? Был в нашем замке? Ведь это же невозможно! Я требую немедленной встречи с ним и объяснений! Вы же сами видели, что он подлец. Ох, много лет… Ваше Высочество, вам давно следовало рассказать мне! Это возмутительно.

– Я пыталась когда-то. Ты назвала меня фантазёркой. Никто не верил. И я не могу сама его позвать, – тихо добавила Тина. – Эрру приходит, когда считает нужным. Но я передам ему.

– Почему вы не показывали его мне? – с досадой и недоверием спросила кошка.

– Так вышло, – потупилась Тина. – Это был мой секрет. Наш с принцем секрет. Я познакомлю вас. Когда смогу. Он хороший. Очень-очень хороший, уверяю тебя, уверяю вас всех! Эрру тоже будет Лунным воином. Мы уже обсуждали с ним это, просто всё не было случая его вам представить. – И она снова перевела растерянный взгляд на скрытое туманом тело ребёнка. – Но что нам делать пока… с… с ней, с… Соней?

– Переодеть, – решила Натали и подошла к Аниной сестрёнке. – Принесите какие-нибудь вещи из нашего времени, – велела она и начала ощупью развязывать сзади на спящей корсет.

– Нужно ещё остричь ногти, – отметила принцесса Авелилона, – и найти способ сделать их естественного цвета. Живительное кольцо может убрать дырки в ушах?

– Следует внимательно отнестись к деталям, – кивнула Натали. – Девочку необходимо привести в прежний вид хотя бы визуально и уложить в постель. Пока Ханна не подберёт способ дезактивировать силы, не спускайте с неё глаз. А не то это всё очень плохо кончится.

* * *

В ближайшую неделю, благо как раз тянулись весенние каникулы и хоть не надо было ходить в школу, Аня и Тина во всей полноте оценили сложность своего положения. Проблема была не в воспоминаниях Сони: она и сама считала их сном. Но девочка крошила игрушки, сдавливая их в кулачке, прыгала на невообразимые расстояния и желала демонстрировать это маме; она, протестуя против чего-то, сломала Ане запястье, сжав его своими крошечными пальчиками. Та чуть сознания не лишилась от боли. Спасибо, Ханна исцелила руку, а заодно и начинающуюся простуду, синяк на коленке, ноющий зуб и даже бледные, едва заметные полоски на груди – отметины от когтей Духа Справедливости. Все болячки без следа пропали.

Но, хоть здоровье и стало отменным, жизнь Ани и Тины превратилась в кромешный ад. Столь изматывающий, что у принцессы Авелилона даже толком не было времени поразмышлять о том, что они узнали. Следовало не отходить от Сони, не оставлять её с мамой. Это было странно и, разумеется, не укрылось от Анжелиного внимания. Она, правда, отнеслась к девочкам с благодарностью. Мама вела войну с бабушкой Кларой и решила, что ей помогают, показывая, что с младшенькой можно справиться без посторонних. Да и сама поднадзорная была счастлива: обычно она хвостиком следовала за Аней и Тиной, а те пытались отделаться любыми способами. Теперь сёстры тенями скользили по пятам.

Однако Соня есть Соня. Даже довольная сложившейся ситуацией и старающаяся быть милой, она оставалась юным чудовищем с невыносимыми замашками. Чего стоит только патологическая брезгливость! Не дай бог сесть на её кровать или подуть на еду. Тина дошла до того, что уже злилась на саму себя: как можно было допустить такое перевешивание собственного ребёнка на свою же юную шею? Это при том, что Соня увлеклась игрой в дружных сестёр и прекратила нарочно пакостить.

Потом высшие силы сжалились, и Ханна нашла в подвале гипнотизирующий амулет. То святое утро избавления Аня запомнила надолго. Было воскресенье, тридцатое марта. На следующий день начинались школьные занятия, осложнявшие наблюдение за Сонечкой в разы. Сестрёнка ещё спала, а принцесса Авелилона планировала с Салли сигнальные действия и уже всерьёз подумывала разыграть ангину, когда поодаль в комнате пространство прорезал святящийся прямоугольник Ворот, и из него вышла невероятно важная Ханна.

– Сие зовётся Вампирьим оком, – вместо приветствия объявила она, демонстрируя отшлифованную каплю янтаря на цепочке. Внутри застыл продолговатый лазурный камешек. – Я сподобилась им околдовать Тутэллу отжиматься от пола. Где дитя? Следует опробовать.

– Соня спит, – просияла Аня. – Пошли со мной.

За спиной Ханны выглянула из Ворот крайне недовольная страж, потирающая запястья.

Аня приоткрыла дверь на лестничную площадку. С кухни внизу доносился шум воды и звяканье посуды. Процессия прошмыгнула в комнату Сони.

«Дуй наверх», – отправила принцесса Авелилона будущей дочери по передатчику.

К тому моменту, когда Тина поднялась, Ханна уже сидела на краю кровати и махала у лица спящей крошки своей находкой.

– Пробудите её не зело резво, – велела колдунья.

Аня принялась поглаживать Соню по руке. Через какое-то время девочка открыла глаза, и тут же стала водить зрачками за качающимся артефактом. Смотрелось жутковато.

– Развоплотись, – велела Ханна спустя несколько минут.

Наверное, получилось. Во всяком случае, воздух вокруг Соньки знакомо поплыл, а клетчатая пижама оказалась надетой поверх платьица, в котором неделю назад малышка схватилась за Священный камень. Ханна продолжала качать амулет, пока Аня и Тина осторожно раздевали и снова одевали очарованную.

– Хвала небесам, – прошептала принцесса Авелилона, обнимая высвобожденную домашнюю одежду. – Пойдёмте отсюда скорее, не дай бог, мама придёт.

– Ханна, милая, спасибо! – В сердцах Тина обхватила отшельницу вокруг пояса. – Ты даже не представляешь… Мы уже тут выть начали! Спасибо-спасибо-спасибо!

– Полноте, – смутилась спасительница. – Сокроемся поскорее, покуда новых бед не нажили. А к ночи, ежели желаете, заглядывайте в гости на мой остров. Тутэлла могла бы всех собрать на малое пиршество.

– А я как раз познакомлю вас с Эрру, – просияла Тина. – Я говорила с ним, мы условились, что он снова придёт этим вечером.

– Вот и славно.

– А это нам теперь не нужно ни за кем следить? – с лёгким недоверием добавила Аня. – Это мы можем сейчас взять и пойти куда-то? Боже, счастье-то какое! Ханна, спасибо! До вечера. Позвоню Нике. Нет, пойду, куплю джинсы. А потом… Творец небесный, сколько у меня накопилось дел!

Около полуночи, до которой принцесса Авелилона ничего не успела толком, Лунные воины собрались при помощи Ворот на острове Ханны для победного праздника и долгожданной встречи с загадочным принцем.

Аня уже немало знала о нём по рассказам будущей дочери. Неся караул, они часто обсуждали эту тему. Тина говорила об Эрру всегда шёпотом. И очень собственнически. Но с нежной любовью в голосе и туманом в глазах. Как о мечте – личной, сокровенной и пока не сбывшейся.

А ещё она не упоминала о нём при кошках. Потому что Селена казалась готовой на убийство.

Теперь с Эрру познакомились все.

Но в первую очередь Аню поразил остров Ханны.

Размером, наверное, с четверть её родного Днепропетровска, этот невидимый для простых смертных кусок суши дрейфовал вдоль побережья в западной части Индийского океана. Почти всю территорию занимали густые джунгли. Высокие кроны тропических деревьев зловеще качались на фоне заката. Именно так Аня восприняла эту местность впервые – пугающей и недоброй.

Невдалеке от берега возвышалась махина за́мка, или даже скорее целого города. Каменные колонны с лепниной, башни и башенки, мёртвые бойницы и поверх всего, словно паутина, – ползучий плющ, местами зелёный, но чаще высохший, корявым каркасом охватывающий стены, будто клеть.

Замок и его территория смотрелись очень древними и какими-то неживыми. Не́когда великолепные просторы поддались неумолимому времени. Кусты в вазонах, изгороди и клумбы разрослись и одичали или увяли; вымощенные брусчаткой дорожки укрывали листья, земляные подтёки и крошево щебня; статуи, каменные арки, беседки – всё выглядело старинным и забытым, покинутым. Дождь и солёный морской воздух изъели лики изваяний, литые скамьи раздирала ржавчина.

Та же атмосфера запустения властвовала и внутри.

В исполинской громаде стоял полумрак, её освещали негаснущие огарки, керосиновые горелки и – там, где Ханна, видимо, привыкла проводить большую часть своего досуга, – электрические лампы, шнуры которых тонули в вазочках и пиалах, мерцающих синеватой маслянистой жидкостью. Эта субстанция вырабатывала тут электричество.

Почти всюду лежал толстый слой пыли: она целыми клубами укрывала шикарные ковры, попорченные молью, картины и полки, огромные шкафы, наполненные самыми невообразимыми предметами. В сырых внутренних помещениях царила вечная духота.

Зато уголок, где обитала хозяйка, наоборот, радовал: светло и сухо, обстановка, хотя немного истрёпанная и старомодная, сверкает чистотой. В ней чувствовалось изящество, однако в убранстве присутствовал некоторый сумбур.

Но своих гостей Ханна проводила в широкий зал с дубовым столом на сотню персон в центре. Эта территория явно нечасто удостаивалась внимания. И хотя спёртый воздух Ханна быстро сделала свежим и приятным, для чего зажгла принесённые из своих запасов лампадки с благовониями, а полумрак разогнала десятками толстых свечей, которые, повинуясь ей, зависли в метре над полом, не причиняя ни малейших неудобств, так как не выделяли ни воска, ни копоти, – в комнате всё ещё было неуютно. Со стен взирали лица каких-то людей в старинных одеждах, золотые и деревянные статуи слепыми глазами смотрели в потолок. Гобелены с поджарыми остроухими псами слегка покачивались от сквозняка.

В этом внушительном помещении Тина, после краткого отчёта и последующего распития ящика шампанского, принесённого Маргарет, представила друзьям своего загадочного возлюбленного.

За неведомое количество лет, разделявшее его теперешнего с героем из зеркала, субъекту этому не суждено было измениться внешне. Он выглядел точно таким же, каким предстал в колдовском отражении.

Эрру оказался молчаливым и застенчивым. Многие годы, сколько он себя вообще помнил, единственным живым существом, с которым контактировал этот человек, являлась Тина. Но был ли Эрру человеком?

Странным вышло это знакомство.

Тина уверяла, что выдумала своего принца от одиночества и её фантазии воплотились в реальность. Сам Эрру забыл, что было до замурованного замка принцессы. По крайней мере утверждал, что это так.

Селене он не нравился. Наверное, она просто злилась, что Тина столько лет скрывала его присутствие. Винила в открытой гаданием ситуации. Или подозревала что-то, расстраивающее её как хранительницу и няньку несовершеннолетней девочки. Аня и сама угадывала за взглядами Тины и Эрру недозволенное. Но что может быть недозволенным для запертых на безвестный срок пленников? К тому же им предначертано остаться вместе – доказательство этого целую неделю ежечасно и с самозабвением издевалось над Аней столь виртуозно, что отрицать его полноправность нельзя.

Теперь Эрру стал счастливым обладателем новенького передатчика, и Тина, впрочем, как и все остальные, получила возможность связываться с ним, даже находись тот в её Внутреннем мире.

Что же всё-таки за создание этот принц, наделённый, судя по всему, немалой магической силой таинственного происхождения? Он мог материализовать предметы из воздуха, летать, перевоплощаясь в крылатого единорога, скрываться во Внутреннем мире человека или животного, вселяясь в него золотистым облаком. О том, что такое Внутренний мир и как он выглядит, Эрру толком рассказать не сумел.

Но для себя Аня определила этот мир как мечту. И записала вечером в перенесённом в вордовские документы дневнике: «Мы – Лунные воины, жившие когда-то на Луне. Моя кошка разговаривает. У меня есть будущая дочь, поселившаяся со мной в прошлом. Принц, крылатый пегас, обитает в её мечте. Одна из моих соратниц управляет огнём, другая – водой, ещё одной подвластна земная твердь. Нам доступен коридор Времени, и мы подружились с его стражем. Сколько ещё параллелей с мультфильмом о Sailor moon я должна найти, прежде чем сойду с ума? Или пойму, что это случилось со мной давно, ещё когда впервые заговорила Салли? А убедительность происходящего – не свидетельствует ли она в пользу моего помешательства?..»

Почему-то Аня опасалась обсуждать с кем-то свои наблюдения и подозрения. Она пересматривала дурацкий (боже, каким же увлекательным он казался в детстве!) сериал, укрываясь от Тины и Салли с Селеной с тяжёлым папиным ноутбуком в ванной.

Историю о воинах в матросках, по которой впоследствии нарисовали популярное аниме, придумала японка Наоко Такэути в 90-х годах минувшего века. Она, если верить википедии, всё ещё живёт в Токио. Не стоит ли пообщаться с этой женщиной? И не лежит ли в её столе та самая стопка бумаги, уничтожение которой может стереть из реальности существующий мир вместе с его прошлым, настоящим и будущим?

Но нет, это же слишком бредово.

Всё, чем огорошивала жизнь, конечно, далеко не буквально повторял мультфильм. Тина не влюблена в Нику, всё вовсе наоборот, враги совершенно другие… Почти другие. В одном из сезонов о приключениях Лунных воинов бытовые предметы заражались коконами демона и превращались в монстров. Чем не Соединяющие Зеркала резиноворуких гадин? Но Евгения Витальевна не живёт при монастыре, и деда у неё нет, хотя вот маниакальное поведение Кристины в школе – совершенно как у Ами66. А Жаклин с Натали слишком напоминают Харуку и Мичиро… Но в аниме никто и близко не походит на Ханну с Маргарет, например. А кучи персонажей оттуда нет среди подлинных Лунных воинов.

«Чёрт, как же падки люди на самообман и самовнушение», – рассердилась на себя Аня. Даже если бы совпадений было всего пять или шесть – уже стоило бить тревогу! Особенно памятуя «пророчество» русалки Аланы.

Нет, рассказать кому-то обязательно нужно.

Она долго перебирала варианты.

Перед Никой не хотелось показаться дурочкой, Евгения Витальевна, Жаклин и Натали на смех поднимут. Ханне поди объясни, что вообще такое мультипликация. Маргарет несерьёзная. Салли тут же созовёт совет.

Аня попробовала поговорить с Кристиной, но та, оказывается, никогда не смотрела аниме, и принцесса Авелилона бросила эту затею.

Оставалась Тина. Ей-то однажды вечером Аня и вывалила свои соображения.

Эффект получился неожиданным. Вместо того чтобы впасть в задумчивость и обеспокоиться, Тина превратилась в фанатку Sailor moon. Она накупила кучу наклеек, тетрадок и блокнотов, скачала все серии и, как ребёнок, радовалась каждой новой параллели.

И ещё Тина не посчитала всё это странным. Она заявила, что в жанре фэнтези писали, снимали и рисовали безмерное множество самых разных вещей. И неужели Аня не в шутку считает, что эти смешные японские уродцы похожи на них? Мангу к мультику создавали тысячу лет назад! Да, это прикольно, Тина не спорит, но она с ходу назвала два десятка сюжетов, где встречались или будто списанные с друзей герои, или подобные события. Велела не валять дурака. И, если где увидит, обязательно купить ей в школу дневник с Малышкой и Гелиосом на обложке.

Нельзя сказать, что Аня совсем уж успокоилась, но идею собирать товарищей и выдавать им эту историю, чтобы услышать уже не столь добродушные комментарии, оставила вовсе. Тем более вскоре любые второстепенные проблемы и проблемки полностью перекрыла Большая Неприятность.

Она переплюнула даже школьный ад Ани: то был туз, а, оказалось, в колоде Козней Судьбы существует ещё и джокер.

В начале лета у Сухановых завелась фрекен Бок67.

Во всяком случае, дети прозвали сию почтенную даму именно так. Дело в том, что мама наконец-то капитально поссорилась с бабушкой Кларой. Постоянное присутствие папиных родителей ежегодно обострялось к лету, ибо они оккупировали землю под огород и самозабвенно воевали с жарой и насекомыми. Грядущий урожай ни прибыльным, ни полезным назвать нельзя – дай бог собрать столько же, сколько посажено. А количеством вылитой на здоровые продукты отравы, пожалуй, поскупились бы опылять свои товары самые злокозненные распространители овощей и фруктов.

Наличие же в доме и около него людей, которые Смотрят-с-Осуждением, неумолимо вело к катастрофе.

Холодная война с бабушкой и дедушкой кипела уж не первый год – от самого переезда из квартиры. Отношения портились всё больше. А теперь, когда бывшую комнату для гостей заняла Тина, они ещё и спать укладывались на диванах в гостиной, что окончательно разбудило в маме зверя.

В итоге разразилась буря. Бабушка с дедушкой демонстративно съехали к себе и разговаривать с невесткой больше не желали. И всё бы хорошо – Аня тоже от них страшно уставала, – но теперь нарисовалась проблема с маленькой Сонечкой. Если Стасик ещё худо-бедно мог прожить без взрослых (есть где-то в радиусе, скажем, Аня – и хорошо, коль компьютер работает), то достаточного для трёхлетнего ребёнка времени мама сейчас не имела. Аня и Тина дальше играть роль заботливых сестёр отказались. А Анжела в детстве нянчила тётю Жанну и ещё тогда зареклась заставлять отпрысков приглядывать друг за другом. Да и с сентября всё равно школа, так что испортить Ане и Тине лето – выход только краткосрочный. Плюс племянницу вообще нужно от потрясений беречь.

На семейном совете решили нанять женщину, которая будет следить за Соней, Стасиком и порядком. А тут ещё на Анжелу свалился заказ на строительство большого загородного комплекса. После чего искать стали помощницу, которая согласилась бы жить с Сухановыми по будним дням.

И такая вскоре нашлась. Мама считала её очень и очень удачной, Стас, Аня и Тина – возненавидели, Соня пока держала нейтралитет.

Для старенькой, но бойкой Елизаветы Афанасьевны мама отгородила и превратила в комнатушку часть подсобного помещения в бельэтаже, совмещавшего в себе функции гардеробной, гладильной и прачечной. И оная Елизавета Афанасьевна там прочно окопалась, после чего начала прибирать к рукам дом.