– Сонька, но это же не по-настоящему! – пыталась убедить Аня, теряя терпение.

Трёхлетняя девочка только что дослушала историю «Пряничного домика» из иллюстрированной книги сказок, которую приволокла вчера бабушка Клара. Идея поедания пылящихся посреди леса конфет в глазах малышки заранее обрекла Жана и Мари на мучительную смерть от дизентерии, но и ведьму, чьё жилище подверглось вандализму, сестрёнка, в отличие от Ани, не жаловала.

– Ты гупая! Тям зе доздь и звели, и птици, и внутли сталуха, оня потеет, ходит ногами и… ой, а где она деляет а-а? – От очередной страшной мысли Соня аж присела. – Фу-у-у-у-у!

– Софа!

– Отцепись от ребёнка, если у него паранойя, – послышался из-за перегородки, отделяющей Анин стол от основной части комнаты, тонкий голосок Тины, самозабвенно разбиравшейся с угловатым народонаселением посредством бензопилы на территории «Злого города45». – Это же ты стала читать ей такое. Взяла бы лучше истории Амильга́ммона.

– Кого?

Ожесточённые щелчки на полминуты прекратились – Тина что-то подсчитывала.

– Нет, стоп, – клавиатура загрохотала с новой силой, – он ещё даже не родился. Ей должна понравиться Памела Трэверс46. Или Милн47. Они прекрасны. И достаточно гигиеничны.

– Сонь, может, настала пора «Мастера и Маргариты»? – внезапно воодушевилась Аня. – Я с детства обожаю эту книгу. Мне в пять лет мама прочитала её первый раз. И я просто влюбилась!

– Ей только три исполнилось, – возразила Тина, но Анна Суханова уже понеслась вниз по лестнице в библиотеку, недавно превращённую в комнату «кузины».

Из затеи ничего путного не вышло, так что любимые главы принцесса Авелилона с удовольствием озвучивала уже не брезгливой коротышке, покинувшей их, а засевшей за монитором будущей дочери. Выкурить ту всё равно не представлялось возможным. Хотя в «наследство» от Карасёвой Тине достался собственный ноутбук, она почему-то считала его неудобным для игр, что было достаточным поводом занимать стационарный компьютер в Аниной спальне. А виртуальные забавы стали для иммигрантки из другого времени настоящей манией: она ворчала, что, имейся такие в её замке, жить там было бы куда проще, и почти забросила сон, отдаваясь новому увлечению.

Впрочем, Аня это сносила стоически, сама с интересом подключаясь к баталиям. Но особенно она любила разгадывать вместе с Тиной квесты48. А стрелялки – это однотипно. Кроме того, подруга всегда была тем человеком, который сидит за клавиатурой, что делало совместное прохождение чего-то по типу GTA49 довольно скучным.

Постоянное присутствие девочки из грядущего в буднях принцессы Авелилона быстро вошло в норму. Тина настолько органично вписалась в окружающую её будущую мать действительность, будто всегда была её неотъемлемой и обязательной частью.

Прошло всего два месяца с тех пор, как они узнали о существовании друг друга, а вообразить жизнь иначе уже ирреально.

Тем более сейчас Ане как никогда требовалась поддержка. С началом семестра выяснилось, что у неё есть активно действующий личный враг, причём убивать этого противника нельзя.

Неизвестно, что там Евгения Витальевна наплела Нике во время их последнего разговора, но если до появления ещё не рождённой дочери из будущего она как-то держала лицо и показательно насмешничала над внезапными отношениями принцессы Авелилона с её теперь экс-кавалером, то осознание серьёзности их союза превратило её в подлинную фурию. С паскудным характером. И ситуация с воскрешением Карасёвой ничуть её не вразумила.

Свои вновь испортившиеся отметки по английскому языку Аня считала форменным беспределом. Ведь она владеет им, также как любым прочим! Классный же журнал теперь кажется оксюмороном50. Раньше она всегда придумывала, как заполучить высокие баллы, если что-то не давалось. Этим, как правило, занималась Людмила Васильевна. Нужно было купить бумагу, краску или пять горшков герани – и любые трудности разрешались. Нынче потребность в озеленении кабинета иняза Аней отпала категорически. Но она сама легко пишет любую контрольную! Однако же оценки стремятся к нулю.

Евгения Витальевна проявляла макиавеллиевское коварство. Она умудрялась уличать принцессу Авелилона в незнании знаемого досконально предмета так, что никто со стороны не мог ничего заметить. Меняла задания и упражнения, придиралась к помаркам, влепила соратнице неуд за тематическую контрольную, потому что она не смогла описать сюжет «Дженни Герхард51» – но ведь не из-за проблем же с языком!

Кроме того, с чудны́ми конфетами не всё было так гладко. Например, просто заговорить как угодно они не позволяли: мозг «переключался» онлайн, если сталкивался с конкретными примерами. Когда следовало что-то перевести, Аня заучивала строки по-русски, потом прокручивала в голове шекспировский монолог Гамлета, который вызубрила в оригинале, и начинала вспоминать предложения из задания – уже по-английски. Разумеется, всё это затруднительно делать быстро и с ходу, чем Евгения Витальевна безбожно пользовалась. К тому же невозможно легко определить, на каком языке вообще с тобой разговаривают, что также на руку мерзавке.

Это до такой степени бесило принцессу Авелилона, что она снова взялась прогуливать – и стало только хуже.

На этом злопыхательница не остановилась. Ограничивать Анины проблемы узким радиусом своих уроков она явно не намеревалась. Евгения Витальевна внезапно свела тесную дружбу с директором школы, который преподавал 10-му «Б» алгебру и геометрию, и указала невзначай, что все успехи Ани Сухановой по его предметам – заслуга Кристины Прошиной. С тех пор они стабильно получали разные задания даже на дом.

Больше не выходило вволю пропускать занятия. Это обязательно вызывало скандал – и всегда вроде бы случайно.

Что за детский сад развела эта взрослая женщина, боевой товарищ? И, чёрт возьми, Аня – её принцесса!

Салли и Кристина полагали, что всё верно. То есть не травить соперницу, конечно, а вынуждать учиться прилежно. Они не видели в таком поведении ничего плохого или вероломного, впрочем, как и связи с Никой вовсе.

Жаловаться ему самому на то, что из-за озлобленной экс Аня уже не может списывать математику и прогуливать школу, казалось до обидного глупым.

И маме рассказать нельзя, потому что Аня всё ещё малодушно таила от родительницы свой роман, хотя он оставался возмутительно платоническим. А значит, и о ревнивой бывшей Ники не упомянешь.

В сложившихся обстоятельствах принцессу Авелилона худо-бедно понимала только Тина, но она считала подобные «книжные» жизненные ситуации прекрасным и увлекательным проявлением существования в социуме. Любые общественные дела сейчас были для неё в новинку, волновали и восхищали.

Для Ани же стало сюрпризом, что люди вообще способны на подобное.

И всё же с Тиной обсуждать эту тему удавалось без желания убивать. С ней, оказалось, можно легко говорить о чём угодно.

Во всяком случае, Ане. Второй будущий родитель был не столь успешен во взаимоотношениях с дочерью.

Ника очень старался. Он начал перемежать свидания семейными прогулками втроём, пока Тина это дело не пресекла. Они успели побывать вместе в цирке, в парке аттракционов и на детском спектакле в театре Шевченко. Проблема заключалась в том, что Ника Тину раздражал.

– Он же уверен, что обо всём знает, как правильно! – взорвалась будущая дочь уже после второго семейного уик-энда. – У тебя железные нервы!

– Это довольно мило, даже трогательно, – пожала плечами Аня.

– Трогательно? Да он осуждает каждую нотку индивидуальности вокруг! Помнишь парня с офигенским кислотным ирокезом? Ты не заметила, как он на него посмотрел и как увёл нас в сторону? А в прошлое воскресенье, ты помнишь, что он сказал о номере акробатов? Что он неприличный, ведь в цирке полно детей, а их воздушный танец не пойми на что похож? А когда он сделал замечание матерившейся девушке? Незнакомой девушке! А наша перебранка из-за той парочки – афроамериканца и белой женщины с чернокожим ребёнком? Он же до сих пор считает, что это недопустимо! Мы два часа спорили, но он не услышал ни одного довода – ни твоего, ни моего. Наверное, Ника просто бог богов в постели, если ты всё это терпишь и станешь его женой!

Аня густо покраснела, так и не сознавшись, что о данном качестве её будущего папы не имеет пока ни малейшего представления.

Тина не придумывала грехи Ники: непонятная Аниной натуре консервативность и глубокая убеждённость в своей правоте были его неотъемлемыми чертами. Но они и делали его самим собой. Потому Аня была готова закрывать глаза на эти аспекты. Ника верил в то, что существует правильное и неправильное, для него не было компромиссов. Но правильным среди прочего будущий муж полагал благородство, самоотверженность, борьбу со злом, смелость, защиту своих друзей и простых смертных, помощь ближним, чистую любовь к Ане. Рядом с ним она чувствовала себя спокойно, умиротворённо. Когда принцесса Авелилона просто смотрела на Нику или слышала его голос, внутри расправляло крылья счастье, губы растягивала улыбка, а глаза начинали сиять. Он действовал на неё так ещё до того, как они стали парой. И потому Аня прощала ему всё, что ненавидела в других. В Нике оно превращалось в достоинства, в индивидуальность. В нём она любила это, как и всё остальное. Чувство, к которому раньше принцесса Авелилона относилась с недоумением, завладело всем её существом. Рационализм разводил руками. Он вовсе не пропал, просто в данном вопросе не имел значения.

Тина же стоически терпеть то, что её бесило, долго не собиралась. После «Покатигорошка52» в театре будущая дочь четыре раза подряд «не смогла» именно в те дни, которые Ника отвёл на семейные прогулки. Он искренне недоумевал. Аня прикрывала подругу, оправдывая тем, что той не хватает времени, чтобы успеть попробовать всё, чего бедолага была лишена в заточении. В результате целое свидание ушло на предостережения и просьбы присматривать за Тиной, как бы та «чего лишнего не попробовала от воодушевления».

Ане казалось, что в свои неполные тринадцать Тина куда взрослее неё, и подобные опасения – чистой воды глупость. Но он говорил всё это своим чарующим бархатным голосом, и становилось вовсе не важно, что именно звучит. Хотелось просто находиться рядом. Пусть он даже тысячу раз не прав. Тем более Ника тревожился, потому что возомнил себя обязанным исполнять роль отца девочки-подростка. Аня же решила, что матерью станет крошке, которую родит через пять сотен лет. А Тине будет подругой. И, порой, сообщницей.

Будущему мужу также следовало относиться к ней, как к рядовой соратнице. А не забивать голову воспитанием, обязательствами и переживаниями.

Последний раз Ника и Тина виделись в минувшую среду, потому что она не могла не пойти на его двадцатый день рождения. Там пришлось общаться, тогда как на тренировках в Храме Луны она концентрировалась только на боевых искусствах. Застолье взыскательная гостья окрестила унылым, а в довершение они ещё и поругались, когда Тина посетовала на отсутствие новых врагов, с которыми мечтала сразиться, и именинник отметил, что ребёнка Лунные воины в состоянии оградить от борьбы со злом, если то снова проявится.

Конец вспыхнувшей перепалке, грозящей перерасти в скандал, положила Натали, порекомендовав не накликивать лишние неприятности и ориентироваться по ситуации, если уж они начнутся. Ане тогда показалось, что Ника перегнул палку – она была всецело на стороне возмущённой до глубины души Тины. Ребёнком она её уж никак не воспринимала, и мысли от чего-то ограждать будущую дочь у Ани не возникало. Она считала Тину совершенно равной.

Но, разумеется, иногда на принцессу Авелилона по тому или иному поводу всё же находила досада. Например, если накануне до глубокой ночи она развлекала мелкую вреднющую сестрёнку, пытаясь наладить с ней дипломатические отношения, и даже положила на алтарь этого подвига ценные дары в виде гордости своего детства – масштабного Подводного мира из бумаги, над которым корпела многие годы; а потом до четырёх часов утра читала вслух будущей дочери Булгакова, отвлекаясь на её сражение с компьютерными злодеями. Если всё было так – не очень-то приятно проснуться от настырного щёлканья клавиш.

Аню разбудило именно это. И чувствовала она себя почему-то так, будто накануне впервые напилась водки, причём приговорила по меньшей мере ящик. Аня с му́кой уткнулась в подушку и застонала.

– Кто здесь? – шевельнув похожим на наждачку языком, поинтересовалась она на всякий случай. Голос прозвучал тускло.

– Я, – откликнулась из-за шкафа-перегородки Тина.

– Здо́рово, – прохрипела страдалица. – Который час? Почему ты в моей комнате и мешаешь спать?

– Уже десять. Мне нужен компьютер.

О, это отличный довод!

– И я ведь выключила звук, – добавила Тина.

Аня промямлила что-то, не способная объяснять сейчас невозможность здорового отдыха под аккомпанемент клавиатуры.

Почему так плохо-то? Вчера она ничего такого не делала. В школе было только два урока, всё остальное время посвятили поздравлению мальчиков с наступающим двадцать третьим февраля. Да, после она выпила за гаражами пару стаканчиков шампанского с одноклассниками. Но потом ещё весь вечер играла с Соней, ибо решила стать хорошей сестрой. Сначала читала сказки, затем они потрошили Подводный мир, благостно пожертвованный малявке в наследство. Когда-то Аня выреза́ла морских жителей и рисовала для них в линованных тетрадках города и сёла – теперь огромная коробка с барского плеча перешла Соньке, впавшей от этого в бурный восторг.

Аня скосила глаза на пол – так и есть: всё в рыбках, русалочках и мелкой нарезанной ерунде. Никто не потрудился прибраться. Аня тоже не может: она сейчас умрёт по какой-то непонятной причине. Кажется, от обезвоживания.

Треть бутылки шампанского не могла вызвать такой эффект!

Мученица попыталась встать, но ныне она была живым воплощением Стёпы Лиходеева53, на похмельных мытарствах которого вчера прервала чтение Тине своей любимой книги.

Что же это такое?

В любом случае нужно спо́лзать за жидкостью – иначе не избежать летального исхода.

Аня сволокла закутанные в одеяло ноги, свесила их с кровати. Тяжёлые, будто глыба. Веки налиты свинцом, кожа какая-то обветренная, заскорузлая, словно стала покрываться коркой. Аня сглотнула пересохшим ртом. Перемёрзла вчера на улице?

Исцеляющее кольцо Ханны ведь помогает от ангины? Позовите её срочно! Но сначала пить…

Аня неверной рукой стянула одеяло в сторону и онемела, уставившись на свои колени. Впрочем, если бы она увидела их, ничего страшного не случилось бы. Простуду даже и без Ханны вылечить можно. С шизофренией посложнее.

Ибо коленей-то как раз не было. Вместо них, имелся хвост. Рыбий хвост. Её нижние конечности превратились в серебристо-зелёный чешуйчатый хвост. Огромный, с двумя широкими полупрозрачными плавниками на конце. Через них просвечивался ковёр и бумажные русалочки Подводного мира.

– Ой, – только и вышло промямлить на первых порах.

На какое-то время Аня оторопела, уставившись на эту неожиданность.

На ощупь хвост оказался шершавым. Проводить по нему неприятно: изнемогающая без влаги чешуя причиняет боль. Она попыталась оттянуть край кожи, где ниже живота стартовала анатомическая аномалия. Дохлый номер: всё приросло намертво.

– Х… Э… А… Ч… Я, – выразила свои чувства новоиспечённая амфибия.

– Что? – спросила Тина из-за стенки. – У тебя рожки выросли?

Аня вздрогнула и резко дотронулась до макушки – рожек, к счастью, не обнаружилось. Но и без них достаточно вполне! Всё кругом плыло.

Потом почему-то накатил приступ веселья. Она откинулась на спину и подняла хвост над собой. Он был громоздкий и очень тяжёлый.

– Зелёненький какой, – захихикала Аня. – А где мои ноги?

– Ну что там?

Недовольная Тина высунулась из-за перегородки, и её челюсть медленно поползла вниз.

– Что это? – просипела она севшим голосом.

– Мне плохо.

– Что это? – с обвиняющими нотками повторила Тина, вставая со стула и указуя на проблему перстом.

– Ха-ха!

– Надо позвать воинов, нет, сначала найти Селену… и Салли… и… закрой это, Анжела ведь ещё не уехала!

– Я сейчас умру, – сообщила в ответ Аня и потеряла сознание.

Очнулась она оттого, что кто-то вылил в лицо стакан воды. Приоткрыла глаза. Вокруг стояли все её друзья-воины. И выглядели они рассерженно-озадаченными. От хлорированной жидкости по коже расползался зуд.

– Что вы здесь делаете? – слабо полюбопытствовала Аня и тут заметила нефритовое безобразие, покоящееся на одеяле, после чего непечатно выругалась. – Мне плохо.

– Откуда ты сие взяла, ma cher54? – деловито поинтересовалась Маргарет.

– Давайте восстанавливать факты, – беспомощно предложила Тина. Она выглядела растерянно. – Ты ничего не… Так не бывает.

Аня помахала хвостом из стороны в сторону. Это лёгкое проявление иронии – максимум, на который она оказалась способна.

– Ладно, бывает, – признала очевидное будущая дочь. – Но это уму непостижимо!

– Это не может быть просто так, – взволнованно сказала Натали, проводя руками над чешуёй, но не касаясь её.

– Да, это знак небес, – прошептала Аня. Сейчас как никогда люди вокруг поголовно казались идиотами. – А то, что я буду императрицей острова, это не может ли означать, что я им правлю из океана? – вдруг озарило принцессу Авелилона.

– Нет, Ваше Величество, – скривилась Тутэлла. – Я не помню, но… это ведь случится нескоро.

– Мне понадобится много времени для адаптации. Вот почему я прожила пятьсот лет! – продолжала Аня с внезапной паникой, которая даже ненадолго поборола дурноту. – Русалки ведь того… много живут. Сейчас хвост вырастет и у Ники…

– Во имя Милитты, принцесса, прекратите нести чушь! – возмутилась Жаклин. А суженый позеленел в тон своему напророченному приобретению. Выглядел он совершенно обескураженным.

– Должно быть нормальное объяснение, – вторила Тутэлла.

«Пожалуй, только изолированный от действительности человек может искать такому нормальное объяснение», – подумала Аня.

– А если… вы что-то… съели, Ваше Величество? – спросила Селена. Сидящая рядом с ней на пододеяльнике Салли молчала, вперив в хвост своей подопечной застывший и полный отчаяния взгляд.

– Конечно, она что-то съела, – сердито буркнула всегда немного раздражённая Жаклин. – От этого у неё срослись ноги!

– Она вечером ела то, что и все, – припомнила Тина. И опасливо обозрела свои конечности.

– Все! – Аня вдавила неприятность в матрас и подскочила. – Где все? Вы столпились в моей комнате! Где мама, бабушка, Соня, Стас?

– Никого нет, – успокоила Тина. – Анжела уехала на стройку, бабушка гуляет с мелюзгой, недоумка с девяти утра след простыл, Саша ещё в командировке.

– А… на вас никто не нападал? – перебила Натали.

– Маленькая стайка упитанных розовых слоников, – тихо выдохнула Аня.

– Что?!

– Ничего. Пытаюсь шутить. А вообще, меня сейчас стошнит.

– Тазик, – пробормотала Тина, – нужен тазик.

– Сдаётся, ей надобно в воду, – с некоторым интересом отметила Ханна. – Наличествует у вас вместительная лохань?

– Пойду наберу ванну, попробуем её туда перенести, – пролепетала Тина.

Ника сжал пальцы возлюбленной, присаживаясь рядом на постели.

– Нужно сделать её прежней, – простонала Кристина. – Тётя Анжела ведь к вечеру вернётся! Если даже утащить Аню через Ворота сейчас, выиграем мы максимум день, потом начнутся большие неприятности.

– Я могла бы изыскать способ обернуть русалку человеком, коль кольцо не помогает, однако с течением времени, – протянула Ханна. – Вот только… нам ведь неведома причина, по коей таковое сладилось.

– Давайте узнаем её быстрее, – сказала принцесса Авелилона, насчитав на потолке целых восемь люстр. А ведь там ни одной не было.

Всё плясало перед глазами, несуществующие осветительные приборы размножались, обретали форму и тут же во что-то мутировали. Возвратилась Тина. Становилось хуже и хуже.

Когда Ханна и Маргарет исчезли под красным зонтом, она опять отключилась.

* * *

Аня очнулась на каком-то скользком возвышении под водой и не сразу сообразила, что может спокойно дышать. Но после полуминутной отчаянной попытки всплыть стало ясно, что физически она здесь чувствует себя куда лучше.

Было темно, течение подняло ил, который кружился мутной пеленой. Скалистое дно усеивали серый песок и камешки. Болотного цвета водоросли росли неровными пучками, вдали виднелись утёсы. В бесконечную высь уходили многие тонны воды. Но давление не причиняло дискомфорта, и в плоского ската Аня превращаться не спешила.

Она выпрямилась, осматриваясь по сторонам.

Довольно жутко. Очень глубоко и от этого мрачно. И холодно. Озноб пронизывал до костей. Но в этой среде всё не застилала слабость, и Аня трезво оценила ситуацию.

Легче не стало, скорее, наоборот. Следовало не паниковать, но разве сохранишь спокойствие в таких условиях? И никого рядом. Да её могут вообще никогда не найти! Передатчик остался на прикроватном столике, вокруг ни души. И слава богу: мало ли что тут плавает. Вдруг акула…

Если б не вопиющая реалистичность, Аня держала бы пари – это сон. Но что делать? Куда…

Продолжая оглядываться, она внезапно заметила странное существо, которое скользило неподалёку. Но не акулу.

Это была женщина. С туловищем, головой, волосами, руками… и рыбьим хвостом. Точь-в-точь как у Ани, только синим. Словно ожившая морская красавица из сказки. Аня прищурилась и замахала.

Русалка остановилась, точнее, перестала плыть и тоже посмотрела на неё. А потом приблизилась, с силой опуская и поднимая диковинную часть своего тела. И сказала на чистейшем русском языке:

– Вы меня звали?

Оторопевшая принцесса Авелилона кивнула. Это точно не из-за жреческих конфет. Аня готова была поклясться: дивная амфибия говорит по-русски.

– Зачем? – после короткой паузы учтиво осведомилась русалка, рассматривая мокрую ночнушку Ани, скрывавшую четверть хвоста и колышущуюся в воде. Её собственную грудь стягивали две половинки ракушки, как в мультике Уолта Диснея.

– О… Ты… вы… Где мы находимся? – выдавила бывшая homo sapiens. Изо рта вверх унёсся рой пузырьков.

– Недалеко от Атлантики, – понимающе пояснила русалка и указала куда-то ладонью. – Королевство там, плыть недолго. А в ту сторону – Рыбье.

– Рыбье? – моргнула Аня, а затем спросила осторожно: – Ты… ты русалка?

Новая знакомая немного изменилась в лице.

– Как бы да, – ухмыльнулась она с обескураженной ироничностью. – Я что, похожа на краба?

– Нет, – справедливо признала Аня. – Но… откуда ты взялась?

– Я плыву в королевство. Вы потерялись? Тут недалеко моя медуза, я могу…

– Не здесь! – со стоном прервала Аня. – Кто ты такая?

– Принцесса Ала́на, – представилось диковинное создание.

– Принцесса чего? – подняла бровь Аня.

– Атлантики. А вы откуда?

– Из Днепра.

– Днепр?

– Да, город такой. – Аня помедлила. – На суше.

– А-а… – протянула амфибия и улыбнулась довольно глупо, после чего начала медленно отплывать назад. – Давайте я вызову вам медузу.

– Послушай, ты что, настоящая русалка?

Стало очевидно, что эта ундина её побаивается.

Упускать, возможно, единственное похожее на себя существо явно не следовало, а принцесса Алана определённо решила удалиться.

– Постой, мне нужна помощь! – Аня подалась вперёд. И выяснила эмпирическим путём: одним сильным взмахом хвоста можно преодолеть весьма внушительное расстояние.

Тело рвануло прямо на русалку, которую она в панике ухватила за руку. И тут обеих накрыло какой-то белой слепящей волной.

На секунду всё кругом утратило краски, но потом вновь приобрело нормальные очертания.

И Аня едва не убилась.

Не было воды. Она, причём абсолютно сухая, сидела на ветке раскидистого зелёного дерева. И с этой самой ветки чуть не свалилась от неожиданности.

Вцепившись похолодевшими пальцами в растрескавшуюся кору, Аня осторожно огляделась.

Дерево на берегу бурного моря. Здесь тепло, но неспокойная поверхность перекатывается серыми валами, пенясь злыми гребешками. Невдалеке за песчаным пляжем – глухой лес, а внизу на тусклом крошеве ракушек – её новая знакомая русалка.

– Как мы здесь очутились? – сердито спросила она, с подозрением глядя на Аню.

– Самой чертовски любопытно, – проворчала та, пытаясь удобнее умоститься. Тяжёлый неповоротливый хвост грузом тянул вниз. – Где мы сейчас, ты не знаешь? – на всякий случай уточнила она.

– Нет. – Русалка внимательно осматривалась.

– Но зато ты знаешь, где мы были, – продолжала Аня. – Мы что, были в море?

– Нет, мы плавали в облаках! – огрызнулась дивная амфибия. – Разумеется, мы были в море, где же ещё быть двум русалкам?

– Я не русалка, – простонала Аня. Принцесса Алана окинула её уничтожающим взглядом. – Ах, это, – поняла Аня, покосившись на огромное зелёное опровержение. – Это вовсе не то, что ты подумала!

– А что же? – Из леса донёсся странный и жуткий вой, по небу с пронзительным карканьем пролетел ворон. Алана вздрогнула. – Отвечай, как мы сюда попали? – обозлилась она.

– Не смотри на меня, – в свою очередь возмутилась Аня, – я ни при чём! Я сегодня вообще куда-то попадаю совершенно спонтанно. Послушай… ты сказала, что ты русалка, объясни мне, что это значит?

– Это значит, что у меня одна голова, две руки и плавники, – процедила Алана. – Как и у тебя. – Она оценивающе смерила расстояние от себя до воды.

– Да нет же! – воскликнула Аня в ответ. – Я не русалка! Я сегодня утром в неё превратилась.

Опять повисла пауза.

– И кем ты была? – наконец полюбопытствовала Алана. – Камбалой?

– Человеком!

– У-у-у, здорово, – скривилась новая знакомая. – И как ты оказалась посреди океана?

– Где?!

– Посреди океана. Там, откуда мы угодили сюда.

Среди туч пронёсся какой-то странный предмет, но он был высоко, и собеседницы не разобрали, что это.

– Так ты живёшь в океане? – допытывалась Аня. – Одна?

– Да, в гордом затворничестве. Я радиоактивная, и вокруг меня все вымерли.

– Чего?

– Ничего. Я живу в Атлантике. И конечно, я там не одна.

– Существуют другие русалки? И почему же вас до сих пор не нашли?

– Кто не нашёл?

– Никто не нашёл. Люди. Как это возможно?

Алана не успела отпустить ничего колкого. Пытаясь сесть побезопаснее, Аня заметила прикованного к стволу дерева крупного мохнатого зверя. И от неожиданности вскрикнула.

– Оно нас не съест? – забеспокоилась принцесса Авелилона, придя в себя.

– Оно спит, – заметила Алана и подалась назад, подтягиваясь на руках по песку подальше от животного – её хвост оставил на берегу глубокую борозду. – Что оно такое?

– Больше всего похоже на кота-мутанта. Наверное, это ягуар или что-то подобное. Мне здесь не нравится! Нужно выбираться. – Вопрос о том, что выбираться следует в Днепропетровск, а не в Атлантику, она решила пока не поднимать. – Ты… почему ты говоришь по-русски?

– Как? – прищурилась подводная туземка.

– Вот так. Откуда ты знаешь этот язык, эти слова?

– Все знают эти слова, – голос Аланы сочился снисходительной злой иронией, – на них общаются. Это называется коммуникация.

– И ещё много терминов, странных для жителя моря, ты употребляешь, – добавила Аня. – А раз ты на это способна, очень вероятно, что и с этим барсом, или кто он там, можно побеседовать. А он здесь дольше, чем мы, ведь он привязан, но спокойно спит. Значит, может понимать, где мы. Эй! Рысь!

Аня сорвала с дерева гроздь желудей и запустила в животное.

Оно потянулось, зевнуло. Обе русалки застыли, наблюдая за происходящим. Абориген неестественно дёрнулся и встал на задние лапы, после чего вразвалочку зашагал вокруг ствола здоровенного дерева, к которому его приковывала массивная цепь цвета золота. Она проворачивалась с неприятным шорохом и волочилась за чудны́м созданием.

Аня попыталась окликнуть представителя местной фауны, но он не реагировал, однако разомкнул клыкастую пасть и действительно начал говорить, говорить по-русски, но, казалось, сам с собой:

– Дела давно минувших дней, – завёл зверь приятным баритоном, декламируя размеренно и с выражением, – преданья старины глубокой. В толпе могучих сыновей, с друзьями, в горнице высокой Владимир-Солнце пировал; меньшую дочь он выдавал за князя храброго Руслана…

– Что оно несёт? – спросила Алана.

– …и мёд из тяжкого стакана за их здоровье выпивал, – ошарашенно процитировала Аня хором с животным. Это была не рысь и не ягуар – это был кот, огромный учёный кот.

Она замерла и с ужасом перевела взгляд с дивного существа на раскидистое дерево, потом на море.

– Это дуб, – вслух ахнула Аня. – Это кот. Ты русалка. О боже, он же читает стихи из «Руслана и Людмилы»!

– Откуда?

– Есть такая сказка. Только русалка в ней должна сидеть на ветвях, а ты на берегу.

– Зато ты на дереве.

– Как мы попали в книгу?! – взвыла Аня.

И ударилась в панику. Её новая знакомая, наоборот, выглядела спокойной и деятельной.

– Для начала стоит посмотреть, что там под водой. Нас каким-нибудь природным явлением выкинуло на сушу – всего-то-навсего. Воронка колоссальной силы… Мы были на большой глубине, это странно. Но всё же.

– Ты что, не понимаешь? Это поэма Пушкина!

– Не городи ерунды. Нас выбросило на остров извержением вулкана или чем-то подобным. Понятия не имею, где мы, но нужно просто спросить у кого-то в море. Деньги у тебя есть?

– Какие деньги?! Не видишь, всё происходит по сюжету сказки!

– Я не знаю такой сказки, – отрезала Алана. – Если не прекратишь нести чушь, оставлю тебя на дереве и сама поищу течение в Атлантику.

– Ерунду городишь ты! – разозлилась Аня. Потом попыталась взять себя в руки. – Я… очень плохо помню это произведение, но русалка там больше не упоминалась, кажется. Что будет, когда история закончится? – пролепетала она. – И как же мы могли сюда угодить? Ты была в море, я тоже там появилась…

– Появилась?

– Я проснулась дома. Говорю же, я вовсе не русалка! Я была человеком, с ножками вместо хвоста!

– Слушай, человек с ножками, ты хочешь вернуться со мной в Атлантику?

– Я хочу вернуться в Днепропетровск.

– Тогда прощай. Тут наши течения расходятся.

– Стой! Хорошо, давай вернёмся для начала в Атлантику. Как?

– Сейчас я превращу нас в людей, ты попробуешь слезть, и мы доберёмся до воды, – выдала Алана, и у Ани отвисла челюсть. – Не удивляйся и не вздумай кому-нибудь донести. Я нашла этот камень очень давно и иногда применяю для исследований. Постарайся не убиться с непривычки – использовать ноги совсем несложно.

– Я умею использовать ноги!

– Вот и отлично, – быстро согласилась Алана. – Только в порыве энтузиазма не покалечься. Я не сразу научилась на них плавать, а ты довольно высоко сейчас.

Алана вынула из мешочка, висевшего на её талии, какой-то предмет и направила вверх. Жар и покалывание разлились от коленей, чешуя будто плавилась в кожу, оседала, обтягивая кости ног, и вот те разделились. Аня оказалась в своей ночной рубашке и с полным набором милых, родных конечностей.

– Здорово! – воскликнула она, подскакивая с бодростью и ловкостью, явно удивившими Алану.

Ближе к основанию ствола Аня определила самую прочную на вид ветку и пробралась к её краю, спрыгнув на песок подальше от поэтичного кота. Кто знает, чем этот бард тут питается… Алана, обнажённая ниже пояса, стояла на песке, с задумчивостью глядя на Аню.

– Или ты уже раньше превращалась в человека, – произнесла она, – или твоя безумная история – правда. Но люди пугливые, не верят в колдовство и всё такое. Простой человек на твоём месте себя бы так не вёл. Если ты не русалка, то кто?

– Человек, но необычный. Не впервые попадающий в дикие истории, хотя эта – круче всего прочего.

– Нас вынесло на какой-то остров. Не нервничай.

Аня тяжело вздохнула.

– В путь, – деловито велела Алана и, виляя нагими бёдрами, направилась к морю.

– Погоди! Это плохой план! Куда ты хочешь плыть?

– Вниз, пока кого-то не встретим. – Алана остановилась по щиколотку в воде. – Ты, конечно, можешь оставаться здесь.

Кот медленно читал середину первой песни «Руслана и Людмилы». В конце концов, нужно же хоть что-то делать. А быть тут одной совсем не улыбалось.

Аня ступила в ледяную волну и поёжилась.

– Прости, но существование русалок для меня звучит невероятно. Прежде чем плыть невесть куда, расскажи мне об этом королевстве, – попросила она.

– Оно называется Атлантика, – хмыкнула Алана, уверенно устремляясь в пучину и снова доставая свой странный камень. Таким тоном объясняют, что небо находится над головой, а огонь – штука горячая.

– Да, и это затонувшая Атлантида, – буркнула Аня. Она зашла только по колени и содрогалась от холодных брызг.

– Нет. Какая ещё Атлантида? Это город. – Алана осела – её ступни, плеснувшие по воде, снова стали плавниками.

– И что там? – не сдавалась Аня. – Рыбки есть?

– Ты как будто с луны свалилась! – вспылила Алана.

– По сути, так и было. А вот откуда в твоём лексиконе устойчивые выражения русского языка? Где ты взяла такой камень? С помощью чего-то похожего, наверное, и я превратилась в русалку.

– Возможно. Или ты выпила какое-то зелье. Что ты пила?

– Чуть-чуть шампанского. И много чая. Ты знаешь, что такое чай?

– Водоросли, заваренные кипятком.

– А как вы под водой что-то кипятите и завариваете?

– Ты какая-то бесноватая, право. – Алана нацелила в неё артефакт, и горячо любимые ножки снова покрылись чешуёй. Аня плюхнулась с высоты собственного роста, правда, чуждая стихия уже не казалась отталкивающей и противной.

– Эй! – возмутилась она. – Ладно, к чёрту. Что ещё в этой Атлантике? Прямо мультик про Ариэль.

– Ну… Огромное королевство расположено посреди океана, – Алана взяла Аню за локоть и увлекла за собой, – стоит там миллионы лет. В нём живут все морские обитатели. Или в нём, или в окрестных сёлах и деревнях. Я принцесса Атлантики, старшая дочь короля. А с тобой я встретилась недалеко за городом, и потом мы попали сюда. Я задремала на медузе, и меня отнесло к Рыбьему. Не сразу поняла, где нахожусь, потом увидела тебя и… и вот, – понуро закончила она, обводя рукой неживописную флору Лукоморья55.

Здесь было совсем пусто, только липкие водоросли да ил. Ни следа подводных существ – сказочных или обычных. Алана деловито заработала плавниками, устремляясь вглубь. Аня последовала за ней.

– Это дурная тактика – плыть просто вперёд. Или вниз – куда мы там плывём? – завела принцесса Авелилона, когда окончательно выдохлась от непривычных движений. Прошло около часа, а пейзаж ничуть не изменился. Они теряли время – и Аня начала всерьёз переживать по поводу своего исчезновения из дома. Когда же найдётся выход? – Вдруг мы вообще никого не встретим? – продолжала она, нагоняя русалку.

– Не может во всём море никого не быть. Кто-то разумный рано или поздно попадётся.

– Мы по дороге умрём с голоду!

– Найдём что-то съестное. У тебя другие идеи? Телепортироваться я не умею.

– Не лучше ли исследовать сушу?

– Зачем? – моргнула Алана. – Что там можно найти?

– Персонажей сказки, которые объяснят, что происходит.

– Опять ты со своей сказкой, – окрысилась русалка. – Это идиотизм! Рыбы не попадают в сказки.

– Хорошо. Давай пойдём на компромисс. Возвращаемся обратно и ждём, когда кот закончит. Поэма короткая. Пока осмотримся на суше, может, встретим кого-то и сможем посоветоваться. Если нет, я согласна плыть на поиски Атлантики, потому что всё равно не знаю, что делать в этом случае. И разве здесь под водой всё так, как ты ожидала? – весомо прибавила она.

– Ладно, договорились, – кисло протянула Алана.

– Отлично.

Аня задрала голову. Поверхность моря даже не различалась в вышине.

– Лучше по диагонали, – вздохнула русалка. – Сюда, – указала направление она.

Принцесса Авелилона уже стала подозревать, что они заблудились, когда вдали наконец-то засеребрилась поверхность воды. Вынырнули. Дуб с золотой цепью едва различался на утёсе, холодный ветер обжигал лицо. Вместе с Аланой Аня, уже уверенно, направилась к берегу.

Русалки всплыли на песчаной отмели невдалеке от могучего дерева. Аня прислушалась и различила за плеском волн слова кота:

– …и скрылась от меня навек богиня тихих песнопений, – проговорил он. И умолк.

Сильно забилось сердце.

– Кажется, это, – начала она, но тут дыхание перехватило и их опять накрыло белой волной, – конец, – успела шепнуть русалка.

Пелена отступила и сменилась темнотой. И ещё накатила ужасная всеобъемлющая усталость – физическое изнеможение во всём теле. Аня ощущала разом каждый нерв, каждую точечку своего организма, который вопиял о том, что последние несколько лет без перерыва разгружал вагоны угля.

Принцесса Авелилона застонала. В сыром помещении со спёртым воздухом, где она оказалась, стояла кошмарная вонь. А вот мрак не был кромешным: медленно в нём очерчивались силуэты беспорядочных предметов, громоздких тюков и развешанных тряпиц.

– Алана! – испуганно позвала девушка. А она снова была девушкой, с ногами.

Никто не откликнулся.

Аня встала и стукнулась макушкой о деревянную балку. От духоты голова шла кру́гом, перед глазами прорезались сиреневые искры.

Ощупью, путаясь в складках юбок, Аня попыталась пробраться к узкой полоске света, виднеющейся вдали. Путь заграждали какие-то вещи, вёдра и мешки, за которые цеплялась страдалица.

Наконец она добралась до деревянной двери. Пришлось навалиться всем весом, чтобы заставить створку с трудом податься вперёд.

Аня очутилась в грязной, пропахшей прогорклым салом комнате, напоминающей кухню из фильмов о старине. Массивные столы были заставлены чугунными казанами и исполинскими сковородами, чёрными от сантиметрового слоя сгоревшего жира. На разделочной доске высилась большая гора рыбьей требухи – над ней жужжали многие дюжины здоровенных зелёных мух. Какие-то пучки и связки овощей, сушёных грибов и прочей снеди свисали с потолка, побуревшего от копоти.

Аня подбежала к запылённому окошку и уставилась на заросший дикий сад с единственной ухоженной клумбой. Там пестрели сочные кроваво-алые тюльпаны.

На какое-то время она застыла в полном оцепенении, из которого вывели гулкие тяжёлые шаги и с силой распахнутая дверь.

– Прохлаждается здесь, бесовка! – гневно проревел грубый женский голос, и Аня имела удовольствие с недоумением уставиться на его обладательницу.

Огромная бабища в парчовом платье с кринолином взбешённо взирала на неё узкими заплывшими глазёнками. Её красное лицо исказилось от ярости, а многочисленные подбородки колыхались в такт гигантскому бюсту, вмещённому в неистово затянутый корсет.

– Наряды девочек не выглажены, обеденный стол не прибран! Где ты шляешься, дрянь?! Надумала всё испортить? Я задам тебе, ещё увидишь! Дай только срок! Велю Тому отходить тебя розгами до полусмерти. Марш за дело, что ты вылупилась на меня, мымра?!

– Я, – что-то нашёптывало Ане: не стоит задавать этой бабе идиотских вопросов, – я уже иду, – неловко выдавила она.

– Ты болтаешь своим мерзким языком, а не идёшь! Ступай немедля выглаживать платья для бала.

– Хо… хорошо. – Аня беспомощно посмотрела на бабищу. – А… куда… где они?

– Ты у меня спрашиваешь?!

Махина с неправдоподобной скоростью перевалилась к ней вместе с волной убойного запаха пота и отвесила Ане такую затрещину, что та покачнулась и осела на грязный липкий пол.

– Дай только срок! – прогрохотала громадная женщина и, размашисто ступая, покинула кухню.

Прижимая трясущуюся руку к затылку, Аня всхлипнула от ужаса и безысходности. Потом с трудом обыскала зловонные обноски, в которые была одета, но в карманах обнаруживалось всё что угодно, кроме столь необходимого Священного камня. Голова звенела от удара.

Хорошо всем остальным Лунным воинам: они могут перевоплощаться без атрибутики, их сила всегда и везде с ними.

Где же Аня теперь? Как всё это вообще возможно? Снова неведомый враг. Бабища говорила о бале – опять, небось, художественный сюжет. Интересно, это только Аня оказалась в сказках или другие воины тоже? В любом случае выбираться придётся самой. Должен же быть какой-то способ.

Опасливо озираясь, она высунулась в коридор.

Стоит найти загадочные платья или убежать куда глаза глядят. В этом кошмаре нет даже Аланы. С упрямой русалкой было спокойнее: всё же живой товарищ по несчастью. А тут…

Аня заглянула в ближайшую дверь – судя по всему, за ней столовая: тёмная, затхлая, совершенно безлюдная. Над неубранными объедками неаппетитных кушаний роятся полчища насекомых.

Внезапно Аня ощутила острый приступ голода – но от вида разорённого стола начинало мутить.

– Эй ты, дурёха! – раздался откуда-то сверху тонкий истеричный возглас. – Сей же миг ступай сюда! Мой туалет похож на кучу тряпья, ты видала, который час? Всё доложу маменьке!

На площадке лестницы Аня различила силуэт тощей, как жердь, дылды с паклей начёсанных волос, похожих на мохнатую кору пальмы.

И почла за лучшее пойти на зов. Она стала осторожно подниматься по крутым ступеням.

– Что ты плетёшься как черепаха?! – взвизгнула жердь, гневно искривляя некрасивое узкое лицо. Она бесцеремонно схватила Аню за запястье, на котором и так чернели огромные застарелые синяки, и поволокла в душную комнатушку, где на покрытом скатертью трюмо высилась груда шёлка и лент.

– Мигом! – прошипела жердь и скрылась, хлопнув дверью.

Аня уставилась на многоярусное платье. То, чем его следовало выглаживать, стояло на подобии мангала, в котором тлели красные угольки.

– О господи, – простонала принцесса Авелилона. Не было никаких шансов справиться с задачей.

Она попятилась в коридор и неслышно соскользнула вниз по лестнице. На кухне имелся выход наружу – и он оказался незапертым.

Вечерело. Со двора пахнуло студёным воздухом. Оглядевшись, Аня сняла с гвоздя дырявый плед, провонявший псиной. Ничего похожего на обувь обнаружить не удалось, и как была босиком, она по мёрзлой земле побежала через сад к забору.

За просёлочной дорогой начинался лес. Вдалеке у подъездных ворот какой-то старик возился с тройкой лошадей, впряжённых в громадную карету.

Аня быстро пересекла тропу и ступила под сень деревьев, удаляясь от изуверского дома.

Если это очередная сказка, значит, нужно, как было в Лукоморье, просто дождаться её завершения. Но как долго? Сколько она отсутствует дома? Уже настал вечер? Вернулась мама? Что Тина ей скажет? А что делать Ане, когда с завершением этой начнётся новая история, потом ещё. И ещё. И ещё. Как вырваться из этого безумия, как она вообще в него попала? Может, Аня всё-таки спит? Ночь пройдёт, наступит утро, она очнётся в постели без всяких рыбьих хвостов и кинется целовать оккупировавшую компьютер Тину…

Холод в лесу пробирал до костей, пугающие звуки наполняли темноту. Здесь, под прикрытием густых крон, было уже совсем сумеречно. Где-то вдалеке завыл волк.

Аня не чувствовала ног. Сколько она идёт по лесу и куда? А если это не сон? А если сказка… если сказка не кончится?

Принцесса Авелилона остановилась и закуталась плотнее в куцый плед, тряся задубевшими ступнями. Хотелось сесть и заплакать. Через пару минут она поступила именно так.

Аня ревела долго, пока не стали болеть опухшие глаза и воспалившееся горло. А потом случилось и вовсе уж нечто кошмарное: сухая жилистая рука с выступающими на морщинистой коже синими венами клешнёй впилась в её плечо.

– Попалась, красотка! – прокряхтел злой старческий голос.

Едва не лишившаяся чувств от ужаса, Аня узнала деда, возившегося с лошадьми во время её бегства.

– Ох и повеселимся мы с тобой нынче, молодка! – Старик держал, словно в тисках. – Нас ждёт чудный долгий вечерок.

Он дёрнул её с места и, как пушинку, поволок за собой.

– Барыня гневались так, как я на веку своём не помню. Оне с барышнями уехали ужо, на сегодня ты легко отделалась. Но уж я выдеру тебя, подготовлю к завтрему. Ух, куколка моя!

Аня попыталась вырваться, применяя боевые приёмы, отточенные в Храме Луны, но сухопарый хромой старик обладал необъяснимой силой.

– Отпустите, – взмолилась она. – Скажите, что не нашли меня в чаще!

Мучитель разразился каркающим хохотом.

– Ага, как же, – и он больно ущипнул Аню пониже спины, – так и поступим, что за вопрос? Девка-дура ещё глупее, чем я разумел!

Скоро в просветах деревьев показалась дорога и знакомый забор.

Старик втащил Аню в садик и втолкнул в слабо освещённый сарай. По крайней мере, там было тепло, но ужасно воняло чем-то сгнившим и разложившимся.

Старик запер дверь и повернул к Ане своё уродливое лицо. Он был беззубым и кривым на один глаз. Здоровый горел недобрым огнём.

– Вот это мы позабавимся, молодка. – Гад ступил к осевшей на соломенный пол Ане и внезапно ловко задрал её потрёпанные и латаные юбки. – Эх, будь я помоложе! – с досадой гаркнул мерзавец и своими артритными узловатыми пальцами впился в Анино бедро.

– Пошёл вон! – взвизгнула она и лягнула похотливого хрыча правой ногой.

– Ах ты дрянь! – охнул тот. – Ну я задам сейчас жару! Лучше б те поласковее быть да ублажить дядюшку Тома. Ну, погоди!

Он рванул Анины лохмотья за ворот, и хлипкие швы, не выдержав, обнажили несчастную.

– Красота! – причмокнул негодяй. – Вот сейчас я тебе устрою.

Схватил пучок розог и начал неистово стегать Аню по плечам, лицу, груди и спине.

Убегая, она забилась в угол, но истязания продолжались.

Нескоро успокоился этот хромой сатир, а когда он оставил Аню, та была почти при смерти.

– Посидь теперь тут да подумай, – брякнул на прощание дед. – Барыня вернётся и устроит тебе что послаще. Бывай, молодка! – Швырнул орудие экзекуции на пол и удалился, не забыв запереть дверь.

Она истерически рыдала. Никакой это не сон и никакая не сказка! В сказках не бывает блудливых стариков, и такого тоже быть не может.

Всё тело горело, кожа покрылась кровоточащими рубцами. Жгучая боль не отступала, к тому же раскалывалась голова и голос сел от холода и завываний.

Внезапно розоватое свечение прорезало мрак сарая, и в нём, как апофеоз ужаса и абсурда, перед Аней предстало странное и страшное создание.

Карлица, не достающая и метра ростом, толстая, словно шарик, на столбоподобных коротеньких ножках; круглое личико светилось душевностью и спокойствием инквизитора, из-за спины, за оборками пышного короткого платья, виднелись трепещущие прозрачные крылышки. В руках она держала длинную палку с сияющей звездой на конце.

Аня онемело воззрилась на это явление.

– Золушка! – торжественно изрекла карлица, улыбаясь с многозначительной важностью. – Тётушка пришла, чтобы исполнить твою самую сокровенную мечту.

– Золушка? – прохрипела Аня. – Золушка?! – почти выкрикнула она затем.

– Да, моя милая крестница. Я пришла…

– Помогите же мне! – горячо перебила принцесса Авелилона. – Я не Золушка, меня зовут Аня, я попала сюда из другого мира, моя самая большая мечта – вернуться туда. Помогите мне, вы же волшебница! Помогите мне в этом, если желаете добра!

– Милое дитя, горе помутило твой разум. Но всё пройдёт. Сегодня ты будешь счастливой: радуйся, Золушка, ты едешь на бал, о котором так долго грезила твоя душа.

– Я не хочу на бал! Я хочу вернуться в Днепр.

– Всё будет хорошо, – уверила карлица и взмахнула своей палочкой.

Боль, холод и усталость мгновенно исчезли. От блаженного ощущения Аня стерпела даже тяжёлое платье, сковавшее её тело. Волосы собрались в высокую сложную причёску, туго стянул рёбра узкий корсет, ступни изогнули изящные хрустальные туфельки, удивительно удобные и тёплые.

С обречённостью Аня наблюдала, как, повинуясь карлице, распахиваются двери сарая, вырастает в экипаж огородная тыква, в лакеев – полевые мыши.

– Но помни: ровно в полночь волшебство иссякнет. Карета снова превратится в тыкву, платье – в лохмотья. Веселись, но не забывай: ты должна уйти до боя часов.

Карлица не слушала мольбы и возражения, она заботливо, но властно усадила Аню в архаический транспорт, и лошади пустились карьером.

В карете попытавшуюся предаться размышлениям Аню замутило. Трясло и качало просто нещадно, и адов корсет к тому же впивался в кожу. Казалось, они не прибудут никогда. Вскоре Аня мечтала об одном: чтобы поездка окончилась, а там будь что будет. Хоть бы и утренний гнев злой мачехи из сказки о Золушке. Впрочем, она не собиралась убегать от прекрасного принца: решила вычеркнуть этот эпизод точно так же, как глажку платья для тощей сестрицы. Пущай сразу женится – и посмотрим, что дальше, лишь бы эта бешеная езда прервалась.

Но она больше часа не заканчивалась. Полевой кучер игнорировал крики, угрозы и просьбы. За окном несущегося со скоростью спортивного автомобиля экипажа мелькали деревья с кустами, и только тяжёлая жёлтая луна висела неподвижно. Аня уже поверила, что сойдёт с ума или так и умрёт в этой треклятой тыкве. Когда дьявольское изделие наконец остановилось, будущая королева была полумёртвой от тошноты и усталости.

Она выпала из душной пыточной машины и окунулась в свежий воздух, вскруживший голову похлеще любого алкоголя.

Некто в бархатной ливрее – то ли бывший грызун, то ли местный придворный – подхватил её и едва живую увлёк вверх по бесконечной лестнице, освещённой факелами.

Аня очнулась в огромном бальном зале, наполненном светом и шумом. Сияние ослепило, музыка оглушила. Но она быстро привыкла к этому и начала приходить в себя.

Следовало придумать какой-то план. Нельзя же вечно кочевать из книжки в книжку. А ведь всё как раз к этому идёт. Ну женится на ней сейчас местный наследник, а потом белая волна – и проснётся крошечная принцесса Авелилона в ореховой скорлупе, да пустится в длинный путь к очередному принцу, блуждая по рукам разномастной живности.

– Аня! – крикнул кто-то в самое ухо новоиспечённой Золушке.

Боже, как ласкает слух это простое сочетание звуков!

Русалка Алана, совершенно лишённая рыбьих атрибутов, стояла перед ней в шикарном платье, вся увешанная драгоценностями, сверкающими в блеске свечей.

В порыве радости Аня схватила её за плечи.

– Ты здесь! Господи, ты здесь! Как же я рада! Что… что с тобой было?

– О-о, – туманно протянула Алана и заговорщически сощурилась, – пойдём скорее, я познакомлю тебя с Мирлифлором.

– С чем?

– Дурочка, это наследный принц королевства. Я повстречалась с ним утром. Долгая история.

– Точно, мне нужно познакомиться с принцем, – вздохнула Аня, – по сюжету он должен на мне жениться.

– Мирлифлор? – вытаращила глаза Алана. – Жениться? На тебе?

– Да, здесь будет так. Мы с тобой оказались в истории о Золушке. В прошлый раз мы были в Лукоморье, поэме о «Руслане и Людмиле» Пушкина, а теперь в «Золушке», э… не знаю, кто её написал. Может, она народная56. Неважно. Вопрос в том, как это вообще возможно и как нам выбраться отсюда. А ещё я так и не придумала, из какой же сказки ты сама.

В этот момент озадаченная Алана оживилась и замахала кому-то. От пышно разряженной толпы отделился статный молодой человек в парадном белом мундире, высокий и красивый, как греческий Аполлон.

– Мирлифлор, знакомьтесь, это моя подруга Аня, – представила Алана. – Мирлифлор, наследный принц.

Наследный принц взирал со смесью растерянности и восхищения, он даже поклонился с опозданием, неподобающим дворцовому этикету. Принц выглядел настолько смущённым и оторопелым, что было жалко смотреть.

– Простите, – начал Мирлифлор неверным голосом, – я… со мной что-то творится, сам себя не пойму. Вы… Сегодня поразительный день. Я, кажется, схожу с ума… Анна, вы прекрасны, вы чарующе прекрасны… и Алана… Что же это? Анна, откуда вы?

– Да так.

Музыка смолкла, и по бальному залу раскатился первый из двенадцати гулких ударов башенных часов.

– Полночь, – произнесла принцесса Авелилона. – Не удивляйтесь, сейчас я предстану перед вами жуткой замарашкой в ужасающих лохмотьях.

– О прекрасная Анна, вы не можете выглядеть скверно, даже если надеть на вас рубище. Вы останетесь самой…

На этой части фразы часы прогремели последний раз. Аня неуклюже оступилась, почувствовав, как слетела с ноги одна из хрустальных туфелек, и в голубом искристом свете её бальное платье растаяло, сменившись старым и – это было кошмарно неловко – отчётливо зловонным тряпьём. Волосы рассыпались по плечам, но зато хотя бы следы побоев и усталость не возвратились.

Толпа охнула и подалась в стороны так, что Аня в своём эксцентричном наряде, Алана и принц Мирлифлор, сравнявшийся цветом лица с белизной мундира, остались в центре широкого круга. Кто-то вскрикнул, некая дама осела на́ руки кавалера, лишившись чувств. Из застывшей публики донёсся возмущённый возглас: «Золушка!», который перебил другой, визгливый и обвиняющий:

– Ведьма!

В этот миг Аня в ужасе поняла, что допустила фатальную ошибку.

Её грубо схватили и поволокли прочь. В сутолоке незадачливая героиня заметила только растерянные глаза Аланы и принца Мирлифлора, нагнувшегося, чтобы подобрать вычурную обувь. Потом один из стражников ударил её по затылку, и Аня в который раз лишилась сознания.

* * *

Голову наводняют фантасмагорические образы. Золотую волну, наполняющую энергией мрак вокруг колоссальной сферы Вселенной, нагоняет другая, чёрная и безжизненная. Всё затвердевает и гибнет. А где-то в глубине начинает движение к сердцу мира мысли короста чёрного абсолюта, заполняя собой безграничность уже внутри замкнувшихся в мёртвой скорлупе просторов реальности.

Аня видит свою комнату: разобранная смятая постель, ковёр усыпан пухлыми тетрадями и аппликациями. И вдруг воздух густеет, собирается сначала в тонкие руки со сведёнными судорогой пальцами, а потом и в корпус женщины, словно выныривающей туловищем из пространства. Она стонет, хватается за горло. Волосы закрывают лицо.

Женщина протягивает дрожащие скрюченные пальцы к окну, у которого на радиаторе лежит книга в синей обложке с графическим профилем Пушкина на обороте.

– Ты слишком спешишь, – произносит страшный, пустой и мёртвый голос у неё за спиной.

Неизвестная отшатывается, почти проваливается в пространство: и вот только искажённое безграничным ужасом лицо очерчивается на фоне расписанной Анжелой Сухановой стены.

– Помнишь, как ты защищала свою старшую, когда ей грозила опасность? Просила о помощи. Всех, кого могла. И тебе помогали, – продолжает бестелесный леденящий глас, и в районе двери сгущается дымная тень с полыхающими зелёным пламенем очами. – Не вынуждай меня их защищать. Защита нашего уровня – мошенничество. Она нарушает природное течение. Порождает таких, как я. Цикл становится длиннее. И мучительнее. – Голос делается холоднее и будто бы тяжелеет, добавляя: – Ты знаешь. Он всё равно завершится.

Выныривающая из пространства фигура уже видна с торсом и руками, проваливающимися в структуру пола. По лбу смертельно испуганной женщины стекает крупная капля пота. Её губы искривлены.

– Давай договоримся с тобой, Вик, – продолжает дымная тень. – Не вмешивайся. Тогда останется маленький шанс. Что цикл завершится иначе. Мы же не можем знать, мы только предполагаем. Сии чада способны погибнуть раньше. Раньше, чем ты боишься. Хотя не буду скрывать, что возлагаю на них большие надежды. Но они уже сделали немало. Открыли мне глаза. На мою миссию. На завершение моего цикла. Вдруг конечный результат окажется не их заслугой? Мы ведь не можем знать. Зреть будущее, даже в проекции, не дано и мне. Нам с тобой останется надеяться, каждой на своё. Но если ты вмешаешься, – тень подаётся вперёд, и пылание зелёных огней становится ярче, – вслед – только ради равновесия, Вик! – вмешаюсь и я. А под моей защитой, поверь, эти уникальные чада прогресса не погибнут прежде нужного. Ты можешь понаблюдать природный цикл, а можешь внести коррективы. Выбор за тобой. Вы с мамой постоянно вносите коррективы. И не очень довольны последствиями. Может быть, пора остановиться? Поглядеть, что получится? Обещаю в таком случае не соваться в это. Но выбор за тобой. Я иду на уступки. Я тебя предупреждаю. Решай, Вик. Решай сама.

Комната и говорящие таяли в пробуждающемся сознании Ани. Испарялись из памяти…

В сыром каменном помещении, где она очнулась, стояла ужасная духота. Принцесса Авелилона лежала на деревянных нарах, прикреплённых к стене ржавыми петлями. Слабый свет факела пробивался через прутья решётки в запертых дверях. Голова гудела, отчаянно хотелось пить и есть.

Она села и осмотрелась. В стоящем на полу кувшине обнаружилась цвёлая горьковатая на вкус вода, показавшаяся пленнице небесным нектаром. Напившись, она нашла корку чёрствого хлеба, обгрызенную мышами. Наплевав на нормы санитарии, Аня умяла корку в один присест.

Прекрасно, вместо свадьбы с принцем её ещё, чего доброго, сожгут на костре. Оригинальные инновации в классическом сюжете.

От осознания того, насколько реалистичны все ощущения в этих сказках, Аню при мысли об аутодафе57 обуяла паника. Это ж надо было на глазах у толпы…

Она бесконечно долго просидела в этом каземате. Один час перетекал в другой, усугубляя обстановку дома. Аня успела вспомнить всю свою жизнь, грозящую бесславно окончиться в невесть какой художественной вселенной. Что будет, если она погибнет тут? А если она от этого по-настоящему умрёт? Или, может, она уже умерла? Вдруг после смерти человек попадает в измерение выдуманных миров? Что сейчас с её семьёй, с воинами?

Одиночество, тоска, скука и голод мучили Аню.

Сколько ужасных вещей на самом деле писали люди! Коли даже невинная байка о Золушке превратилась в такой кошмар, что станется с ней в какой-то действительно жуткой истории? Если вообще суждено попасть куда-то после того, что сделают с ней здесь.

Что же будет?

Может, местные власти решили уморить ведьму в заточении?

Прошло очень много времени до того, как открылась тяжёлая дверь. Зато на её пороге были не люди с вилами, а принц Мирлифлор и Алана.

– Хвала небесам! – вскричала Аня.

– Здравствуйте, Анна, – начал принц. – Простите за все эти неудобства. Я пришёл спасти вас. Я… я объясню. Мы в затруднительном положении. А я сам не понимаю, что со мной. Много лет я не мог выбрать себе невесту из сотен принцесс и красавиц, а затем в один день всем сердцем полюбил двоих – вас и Алану. Я не знал, что мне делать… Однако вам грозит опасность, и есть лишь один способ усмирить гнев отца и народа. Прекрасная Анна, вы будете моей женой?

– Да, – обречённо выдохнула она.

* * *

Брачную церемонию организовали за пару дней. Аня старалась не думать о том, что происходит дома с мамой. Может быть, из книжек можно выбраться так же, как и из Ворот Тутэллы – в тот день и час, когда в них угодил? Иначе придётся заставить стража отправлять её в прошлое, как Тину. Другого способа вернуться к полноценной жизни попросту не существует!

Аня продолжала упрямо верить, что сможет к ней вернуться.

Она знала от Мирлифлора, что ойкумена здешних краёв обрывается неизведанным океаном на северо-востоке, ледяной пустыней на юге и песчаной «долиной смерти» далеко на западе. Она вмещает двадцать семь королевств, три из которых – островные, открытые купцами не так давно. Карты, которые она попросила у своего наречённого, не имели к материкам Земли ни малейшего отношения.

Алана самоотверженно помогала своей невольной подруге готовиться к свадьбе. Они подолгу беседовали, когда оставались одни. Бывшая русалка теперь не спорила с безумной правдой о том, что они обе попали в выдуманные людьми истории – утром перед балом, пока принцесса Авелилона ссорилась с Золушкиной роднёй, она обследовала все прибрежные к королевству Мирлифлора просторы и не обнаружила под водой ни одной разумной рыбы. Теперь экс-амфибия вместе с Аней недоумевала, как такое получилось. И ещё принцесса Авелилона была убеждена, что сама Алана – тоже персонаж некой сказки, во что последняя поверить отказывалась. Впрочем, Аня такого сюжета не припоминала. Русалка описывала свою жизнь, но на это не указывало ни одно из известных произведений. Кроме разве что…

– Ты упоминала о селе Рыбьем, – после ужина накануне свадьбы напомнила Аня, у которой мелькнула внезапная догадка, настолько невероятная, что именно это и помешало предположить подобное раньше, – самом близком к королевству. А Атлантика начинается не… с небольшого ли сада, который переходит в тронный зал, где в центре на огромной ракушке сидит старый водяной с синим хвостом и белой бородой, а в следующем зале – оркестровая ложа?

– Что же ты морочишь мне голову, будто никогда не была в Атлантике? – возмутилась Алана. – Разумеется, так.

– Творец небесный! – ахнула Аня. – Ты не из сказки!

– Конечно, я не из сказки, – хмыкнула Алана.

– Ты из моего Подводного мира! – с жаром перебила Аня. – Мои тетрадки! Бумажные тетрадки, где я рисовала и вырезала обитателей моря и их королевство, начало скопировано с компьютерной игры! Я описываю тебе их.

– Бумажные тетрадки?

Если Ане когда-нибудь доведётся разговаривать с помешанными, нужно будет взять на вооружение этот тон.

– И тогда понятно, – она проигнорировала весь спектр иронии Аланы, развивая своё озарение, – почему ты знаешь мой язык, почему в твоём лексиконе столько странных для моря слов и почему твой мир так похож на человечий деталями! Но это же немыслимо. Ещё невозможнее Пушкина и фольклора!

– Прости, я не верю, что живу в бумажных тетрадках.

– Однако это факт, – безапелляционно заявила Аня. Скепсис существа, помогающего привести в порядок туалет будущей королевы из сказки о Золушке, поистине восхищал. – Но этот факт ещё больше озадачивает, – продолжала Аня. – Можно бы представить, что коллективное бессознательное миллионов людей одухотворило придуманные истории, но мой Подводный мир – это уж слишком.

– Ещё как слишком, – кивнула Алана.

Мирлифлор был и печален, и счастлив в дни приготовления к свадьбе. И ещё они с Аланой часто куда-то пропадали вдвоём на долгие часы. В это время Аня имела возможность вдосталь поразмышлять. Например, о том, что будет дальше. Ведь сказка о Золушке завершается свадьбой, а откладывать её нельзя.

В канун брачной церемонии Аня и Алана крайне волновались. Последняя не отходила от Мирлифлора – тот, безнадёжно влюблённый в них обеих, не верил в Атлантику и Днепропетровск, как и в своё литературное происхождение. Он строил планы, и Ане почему-то казалось, что морская подруга в них посвящена куда больше неё самой.

Настал час венчания. У алтаря седобородый священник обручил Аню с принцем Мирлифлором, провёл обряд и наказал молодожёнам поцеловаться. Аня заметила, как сидящая в первом ряду среди гостей Алана отвернулась, а принц склонился к своей супруге, приподнял вуаль и приник тёплыми губами к неподатливым Аниным.

Отстраниться он не успел – белая пелена накрыла всё происходящее, смешала краски и ощущения, а потом так же стремительно и внезапно отступила, и покоящаяся теперь на полу Аня смогла оглядеться.

Боже, опять! Тёмная комната. Судя по всему, часть квартиры, но нежилая. Кругом полно коробок и старой мебели. Аня, одетая в махровый халат поверх ночной рубашки с кружевами, сидит прямо на паркете. Перед ней раскрыт альбом коричневой кожи. Сверху чьё-то фото и засохшие лепестки розы.

Больше в помещении никого нет.

Принцесса Авелилона с глухим стоном пролистала папиросную бумагу и обнаружила, помимо фотографии и цветка, обгорелую школьную тетрадь в клеточку и какой-то весьма потрёпанный документ. «Сберегательная книжка» – значилось на голубоватом картоне с синим гербом СССР. Внутри косым малопонятным почерком вписано незнакомое имя и сумма вклада в рублях. Стоит печать. Документ очень правдоподобный. Но он древний. Вот и дата – аж 1933 год.

Аня уставилась на папку.

Потом обозрела книжные полки. Многие авторы из школьной программы. Странно. Здесь писатели, настоящие, такого не может быть в сказке. Неужели Днепропетровск?

Аня вскочила на ноги и распахнула единственную в комнате дверь – обыкновенную, выкрашенную белой краской. Вышла в старомодный коридор. Жилище походило на квартиру бабушки Клары и дедушки Гены. Принцесса Авелилона осмотрелась. Быстро нашла светлую гостиную и подбежала к окну.

Люди в сквере. Обычный двор.

– Может, это не сказка, а… например, мультфильм? – вслух пробормотала Аня и позвала на всякий случай: – Алана!

Никто не откликнулся. В задумчивости она сходила в тёмное помещение и принесла кожаную папку. Вытряхнула всё и ещё раз внимательно изучила. Потом открыла тетрадь. Почерк мелкий и неразборчивый, всех стараний хватило лишь на то, чтобы прочитать первое слово на странице – «…тьма…» – дальше вовсе не ясно. А обугленный низ осы́пался.

Она прошлась по квартире, некоторое время глядела на улицу. Отыскала шкаф с вещами и, сверившись с внешним видом прохожих, переоделась в целомудренное платье. У входной двери валялись туфли впору и даже женская сумочка с деньгами – старыми рублями с символикой Советского Союза. Минуты три Аня пялилась на них в недоумение, потом вышла в освещённый чистый подъезд и спустилась по лестнице.

Было жарко. Все спешили куда-то, не обращая внимания на Аню.

– Простите, – остановила она сутулую женщину. – Какой это город?

– Москва, – удивилась незнакомка, бросая едкий любопытный взгляд, но почла за лучшее всё же удалиться.

Принцесса Авелилона бездумно шла вместе с толпой, озираясь по сторонам и силясь определить, где она очутилась. Можно было бы предположить, что это действительно просто Москва. Впрочем, неясно, что лучше – оказаться в очередной сказке или в далёком городе за сотни километров от Днепропетровска. Хотя, если бы связаться с Тутэллой… Стоит найти телефон и попробовать позвонить домой. Только вот интересно как: наизусть Аня не помнила ни одного треклятого номера, кроме своего собственного.

И ещё эти деньги в сумке. Она не знала, как выглядят российские рубли, но купюры внушали большие сомнения. Зачем на современных деньгах писать «СССР» и рисовать Ленина? Одежда прохожих тоже не радовала, как и машины на проезжей части – словно из музея ретроавто. Ни одной иномарки. А потом принцесса Авелилона даже узрела среди автомобилей конный экипаж. Навряд ли туристический. Не было ярких вывесок и магазинов, ни один человек вокруг не разговаривал по мобильному телефону. Однако обвинение в ведьмовстве при дворе принца Мирлифлора остановило Аню в её порыве уточнить у кого-нибудь, какой сейчас год.

И тут случилось невероятное.

В парке Аня приметила Алану.

Она с трудом узнала бывшую русалку в клетчатом длинном платье и шляпке. Но рассмотрев, бросилась навстречу – Алана в свою очередь метнулась к ней.

– Хвала Тритону! – воскликнула она. – Я ничего не могу понять: Мирлифлор пропал, всё изменилось. Где мы теперь, куда подевался дворец и как найти Мирлифлора?

– Забудь о Мирлифлоре, эта сказка кончилась, – перебила Аня. – Но началось что-то другое. Не могу определить. Да, в сущности, это и неважно. Мы должны что-то предпринять, выбраться отсюда, это замкнутый круг, бесконечная череда сюжетов. Мы застряли в выдуманных мирах.

Мимо них двигалась длинная похоронная процессия – много мрачных, одетых в чёрное людей.

– Хоть убей, не знаю, что это может быть за книга, – снова протянула Аня. – Всё такое настоящее. Если я ошиблась и теперь это не придуманные истории…

– Хоронят Берлиоза Михаила Александровича, – произнёс внезапно позади них гнусавый голос.

Аня дёрнулась, как от разряда тока, и стремительно обернулась к сидящему на лавочке огненно-рыжему приземистому человеку в полосатом костюме. У него были непропорционально широкие плечи, левый глаз скрывало бельмо, как у жрицы Натали, а изо рта торчал огромный и кривой, похожий на собачий клык, жёлтый зуб.

– Да, удивительное у них настроение, – продолжал сей субъект, – везут покойника, а…

– Азазелло? – с ноткой сомнения перебила прищурившаяся Аня.

Рыжий изменился в лице: его самоуверенное ленивое спокойствие словно ветром сдуло.

– Откуда вы…

– Азазелло! – Аня даже подпрыгнула на месте от восторга. – Алана, я поняла, где мы! Это мой любимый роман.

– Маргарита Николаевна, я недоумеваю… – молвил их новый знакомый, но Аня перебила опять:

– Милый, милый Азазелло, выслушайте меня, пожалуйста, прошу вас! Мне… нам нужна помощь! Умоляю, я знаю, кто вы и чего хотите58. Но я не та, за кого вы меня принимаете. И я готова молить вашего повелителя вернуть меня домой!

– Вы обескураживаете меня, Маргарита Николаевна, – панически пробормотал Азазелло. – Не думал, что что-то способно удивить меня здесь.

– Такова жизнь, – философски отметила Аня, разводя руками. Наконец-то она чувствовала себя на твёрдой почве. Её слова воспринимали, а сюжет был знаком до мелочей. – Я продолжу обескураживать вас, но спрошу, можем ли мы пропустить волшебный крем, полёт на щётке, купание в озере с прочими частями ритуала и сразу обратиться к вашему властелину? Дабы не осталось неясностей. Это здорово, что вы слышите то, что я говорю, не то что эта крёстная фея – полено поленом.

– Фея? Э… да… вероятно… полагаю… ввиду чрезвычайных обстоятельств… мы можем пренебречь ритуалом. И в любом случае до его начала есть время. И… пойдёмте, раз так, пойдёмте.

– Со мной ещё Алана, – спохватилась принцесса Авелилона. – Я не могу оставить её, Алана столь же нуждается в помощи, как и я. Алана, наш друг Азазелло сейчас доставит нас к кумиру моего детства.

– Кумир вашего детства, Маргарита Николаевна?

– Эта история настолько длинная и невероятная, что я бы предпочла рассказать её лишь однажды. И я Анна Александровна, кстати.

– Извольте. Возможно, вам ведомо и то, куда следовать?

– Квартира № 50 по улице Садовой, 302-бис, – не удержалась Аня. – Нет, я понятия не имею, как пройти туда, – покаянно добавила она.

Двигаясь за озадаченным проводником под руку с Аланой по просторам советских улиц тридцатых годов, по удивительной вселенной Михаила Булгакова, Аня давила в себе сожаления о том, что отказалась пройти весь сюжет по плану, но на свой манер, прожить его так, как многократно играла в воображении. Но тогда она рисковала увлечься калейдоскопом и увязнуть в сценарии, не успев попросить о помощи. Кто знает, какие персонажи ждут их с Аланой в очередной вымышленной реальности и какие им там отведут роли.

Дверь квартиры № 50 на уверенный стук Азазелло открыла нагая и модельно стройная рыжая Гелла в кокетливом кружевном фартучке, золотых туфельках и белой наколке в волосах. Незагорелую шею уродовал толстый багровый шрам. На очаровательном лице застыло недоумение.

– Не поддаётся объяснению, – отмахнулся Азазелло, пропуская своих спутниц в большую тёмную переднюю.

Аня огляделась в полумраке с трепетно бьющимся сердцем. На спинку стула, точно такого же, какой она помнила в кухоньке уже покойной прабабушки Гали, был наброшен внушительный плащ, на подзеркальном столике лежала длинная шпага с поблескивающей рукоятью, три другие стояли в углу, а на оленьих рогах висели береты с перьями.

Пара человек в старинной милицейской форме прошлась по диагонали и скрылась в какой-то двери, слепо глядя по сторонам.

Проигнорировал их и Азазелло, который вопросительно кивнул вглубь коридора. Гелла подняла бровь и тоже склонила голову. Из другой комнаты высунулся тощий человек в треснувшем пенсне.

– Здравствуйте, Фагот, – не стерпела Аня. Стёклышко звонко стукнуло о паркет и покатилось к плинтусу, Азазелло побелел и почти сравнялся цветом кожи с мертвенной Геллой, а потом указал Ане на гостиную.

Просторный покой освещался через цветное витражное окно. В громадном камине в этот тёплый весенний день пылали дрова. Но жарко нисколько не было, даже наоборот: тут витала приятная погребная сырость. На тигровой шкуре сидел, благодушно жмурясь на огонь, чёрный котище Бегемот, скорее похожий на молодую упитанную пантеру повышенной волосатости, но всё же поменьше пушкинского барда. Посреди стола, покрытого церковной парчой и уставленного пыльными пузатыми бутылками, на золотом блюде тревожили воображение куски сырого мяса, присыпанные перцем. Пахло ладаном.

Живой Воланд, поднявшийся навстречу Ане и Алане с низкого дивана, оказался непередаваемым. Пожалуй, именно таким, какого принцесса Авелилона рисовала в своих детских фантазиях – мудрое и всеведущее создание, символ справедливости. И понимания.

Аня смотрела с восхищением и даже сделала почтительный реверанс – в меру скудных познаний в сфере этого искусства. Вышло не особенно ловко.

– Мессир! – начала она, совершенно не обращая внимания на пару правоохранителей, с невидящими глазами вошедших в комнату следом за ними и разошедшихся по углам. Эти люди говорили, бесшумно двигая губами, что-то искали и явно не замечали всех тех, кого спокойно зрели Аня и Алана. – Мессир! Вы мой кумир с пятилетнего возраста. Долгие годы вы были отцом всех моих кукол. Я расскажу вам невероятную, наверное, даже для вас, историю…

Она пустилась в своё дикое, невообразимое повествование, словно в омут. Если он не сможет поверить и помочь – идею добиться содействия от персонажей завладевших ею сюжетов можно оставить. Она говорила в такт понимающему – воистину понимающему! – покачиванию головы Воланда.

Он не перечил. И даже будто знал, что она скажет дальше.

– Не скрою, таинственная Аннэт, – резюмировал Воланд, когда группа милиционеров, беззвучно ругаясь, уже покинула ювелиршину квартиру, – Москва на сей раз подготовила для меня немалый сюрприз. Но я в силах выручить вас. Так уж вышло, что в этом мире моей власти нет границ и пределов. И я могу отправить вас туда, куда вам будет угодно. Но есть условие.

– Какое? – дрогнувшим голосом спросила Аня.

– О котором вы не смеете даже мечтать, – странно улыбнулся здешний князь тьмы. – Я помогу вам, если этой ночью, нарушая все традиции, вы будете моей королевой.

* * *

«Только не забыться!» – звенело в сознании Ани, словно тревога. Это было сложно. Ибо она не всегда узнавала сюжет. Героев – да. Но не всё прочее. Они с Аланой оказались в просторной ювелиршиной квартире в обеденный час дня, предшествующего Великому балу. Территория ещё не изменилась, но комнаты помещения дышали таинственностью и вызывали восторг.

Перед принцессой Авелилона предстали воплощения любимых персонажей. Вся свита Воланда. Она смотрела на этих существ с трепетом, они же на неё – с явным любопытством.

Аня эпатировала: задавала миллион вопросов, показывая свою осведомлённость. Взялась помогать Гелле готовить к прожарке мясо и даже вызвалась открыть дверь пришедшему пытать счастье киевскому дядюшке покойного Берлиоза и пожаловавшему вслед за ним буфетчику59.

Потом закусывали потрясающе вкусным шашлыком, который жарил прямо над огнём Азазелло. И долго-долго они с Аланой слушали удивительные истории далёких времён. День пролетел так быстро.

Полночь приближалась, пришлось спешить. Когда об этом объявили, за водоворотом событий принцесса Авелилона пропустила детали.

Квартира переменилась. Пространство поистине бесконечное тонуло в полумраке. И сквозь него, словно через врата, Аня окунулась в сюжет бессмертного романа.

Происходящее мало отличалось от содержания главы «Бал у сатаны». Только принцесса Авелилона то и дело роняла фразы, которыми ошеломляла свиту Воланда. Вспоминая целые фрагменты, она комментировала некоторых гостей и чуть не устроила на лестнице свалку, помиловав Фриду60, едва губы той коснулись её уже порядком распухшего колена61.

Она удивительно быстро освоилась со своей непривычной наготой62. Сложность была в другом: просто читать о потоке гостей – одно, встречать их – совершенно иное. Казалось, нарядные господа и обнажённые дамы не иссякнут никогда, а ступени, конца которым не видно, не опустеют. Казалось, Аня упадёт в обморок и всё испортит. Казалось, эта полночь растянулась на века63…

По абзацам и страницам Анна Суханова добралась до финальной части Великого бала полнолуния. Неживая от усталости, послушно хлебнула крови барона Майгеля из черепа Берлиоза64. И колдовской напиток действительно, будто исцеляющее кольцо Ханны, вернул силы, а разом с ними и способность к восприятию.

Фрачники и женщины на глазах распались в прах. Тление охватило зал, над ним потёк запах склепа. Всё сужалось и изменялось. Колонны растаяли, угасли огни, и не стало никаких фонтанов, тюльпанов и камелий. И вот Аня очутилась во мраке скромной передней ювелирши.

Из-под одной из дверей пробивалась узкая полоска света.

– Бал кончен? – прошептала она очень тихо. Первые минуты после безграничной полуночи воспринимались сакральными, будто тишину нельзя тревожить и нарушать.

– Да, таинственная Аннэт, – проговорил незримый Воланд, и лёгкая ткань его плаща задела её плечи. Аня вздрогнула.

– И что… теперь? – едва слышно спросила она.

– Вы вольны требовать свою награду.

– И вы сможете вернуть меня домой? Ведь там не ваши владения, властны ли вы над этим?

– Я могу очень многое, таинственная Аннэт, – с иронией хмыкнул голос, перемещаясь вокруг неё. И вдруг в этой кромешной темноте Аня почувствовала присутствие человека прямо перед собой. Куда ближе, чем это было необходимо. – Как отец всех ваших кукол, – произнёс Воланд в самые её губы.

Аня успела приподнять их уголки в робкой улыбке до того, как он приник к её устам властным, хозяйским поцелуем. Дух захватило, словно всё наполнилось этим человеком. Этим… существом. Воплотилась детская мечта. В Аниной голове Маргарита всегда оставалась с Воландом. Другого развития сюжета она не принимала.

Никто и никогда не целовал Аню так. Они слились неразрывно. Ничего не осталось более. Не стало «до» и «после». Она отдалась этому единению, растворилась, перестала мыслить, быть собой. И время растянулось в ещё одну бесконечную полночь.

– Мне не нужно больше кукол, мессир, – выдохнула принцесса Авелилона спустя целую вечность безмерного мгновения и нехотя, через силу немного отстранилась. Сердце бешено стучало.

– Ну что вы, от такого не бывает кукол, – коснулся её уха сатана этого удивительного мира. – Пойдёмте, таинственная Аннэт. Нас уже ждут.

* * *

Воланд распахнул перед Аней двери маленькой комнатки, где собрались все её новые друзья, включая Алану. Гелла накрывала ужин на небольшом столе, Коровьев и Азазелло, сняв фраки, сидели подле. Бывшая русалка устроилась на одеялах, с ухмылкой рассматривая продырявленную пулей пиковую семёрку.

– Вы снова с нами, алмазная донна! – воскликнул Коровьев.

– А мы уж истосковались тут по вас, королева Аннэт, – шутовски отметил Бегемот, показываясь из-под кровати, весь в золотистых блёстках.

Воланд, тяжело ступая, прошёл между стульями и креслами, опустился на постель. К нему вернулись некоторая грузность и неповоротливость, совершенно не ощущавшиеся там, в темноте передней. Аня, шатаясь, приблизилась к столу и оперлась на него. Коровьев накинул на её обнажённые плечи длинный чёрный плащ. А Воланд поманил к себе и показал, чтобы села рядом.

– Вас очень измучили? – обронил он с тенью улыбки.

– О нет, мессир, – чуть слышно ответила Аня, чувствуя, как по щекам растекается румянец.

Воланд молча поднял рюмку и чокнулся со своей королевой. Смело проглоченный спирт пробудил в ней волчий голод, ведь с предсвадебного пира у принца Мирлифлора Аня не ела ничего, кроме пары кусков сочного мяса за обедом.

Она ужинала, наблюдая воочию одну из своих любимых сцен. Но книга неумолимо близилась к финалу, и в нужный момент, хотя уходить вовсе не хотелось, Аня робко произнесла:

– Когда мы попробуем… вернуть нас домой?

– Попробуем, Анна Александровна? – хмыкнул Воланд. – Мы не будем ничего пробовать.

– Пробовать! – отозвался Бегемот. – Если королева желает что-то попробовать, тут я всегда к её услугам. Любые ощущения, переживания. На самый взыскательный вкус! Чего желает попробовать королева в праздничную ночь, такого, что она ещё не испытала?

– Молчи, – приказал ему Воланд и обратился к Ане: – Вы уже покидаете нас, таинственная Аннэт? Так возьмите же это от меня на память.

И он вынул из-под подушки небольшую золотую подкову, усыпанную алмазами.

– Нет-нет-нет, с какой же стати? Я даже не Маргарита!

– Вы хотите со мной поспорить? – ухмыльнулся сатана.

Аня протянула руку и приняла подарок.

– Это всё… спасибо вам. Я сегодня была очень счастлива. Благодарю вас всех. Вы герои моего детства. А вам, мессир… отдельное спасибо. Я буду скучать по вам, если… удастся отправить нас куда следует.

– Удастся, таинственная Аннэт. Не переживайте на сей счёт. Долгие прощанья – подлинная пытка. Так что в добрый путь! Рад оказать услугу, равносильную вашей.

Он простёр ладонь, и Аня почувствовала удушье. Комната подёрнулась пеленой, очертания новых друзей смазались – и только глаза Воланда, пустые и чёрные, сияли двумя агатами.

– Хвала Тритону, мы возвращаемся к себе! – успела произнести Алана, и вдруг страшное осознание пронзило затуманенный мозг новоявленной Маргариты. Она даже попыталась остановить князя тьмы, но окружающее окончательно заполнилось мутно-белым, сползло, словно расплавленный воск, и Аня, как была, в длинном плаще плюхнулась в холодную воду.

Алана взвизгнула. Принцесса Авелилона задохнулась от неожиданности и больно стукнулась головой о чугун ванны, в которой почему-то очутилась. Потом приподнялась, схватившись руками за бортики, и резко оглянулась. Алана восседала в биде, неуклюже раскинув босые ноги. Они находились на третьем этаже дома Сухановых. За небольшим окошком под потолком смеркалось. Свет не горел.

– Опять сказка?! – возмутилась экс-русалка.

– Нет, – простонала Аня, вставая и морщась: мокрая ткань облепила тело. – Просто я не попросила… не сообразила… – Золотая подкова выпала из кармана и звучно стукнулась о чугун. – Блин.

Она выбралась и прошлёпала к двери, повернула замок и включила свет.

– Веди себя тихо, – взмолилась принцесса Авелилона, хватая с умывальника полотенце и помогая Алане подняться. – Меня не было около пяти дней. Даже боюсь представить, что тут творится. Я так надеялась, что вернусь в то же время, но, когда я попала в Подводный мир, было утро.

Мокрый плащ плюхнулся под ноги. Аня быстро надела халат и протянула второй обнажённой подруге. Потом достала из ванной подкову, вынула затычку и затолкала мокрую ткань поглубже под основание.

– Умоляю, не шуми, – попросила она, протирая пол. – Тут я найду способ отправить тебя домой, обещаю. Господи, только бы они придумали что-то для мамы…

Аня не могла даже представить, что удовлетворило бы Анжелу, если старшая дочь пропала на пять дней. Может, чары способны хотя бы сымитировать её голос по телефону, и кто-то догадался до этого? Друзья должны, должны были как-то всё уладить!

Она повернула замок и приоткрыла дверь. Было тихо. Свет на лестнице не горел. Оставляя мокрые следы, принцесса Авелилона сбежала на один пролёт и поманила за собой Алану. Распахнула дверь в свою комнату и щёлкнула выключателем. На прикроватной тумбочке у пустой чашки и россыпи фантиков лежало зеркальце передатчика. Облегчённо выдохнув, Аня подскочила и схватила его. Бумажные русалочки и рыбки, которыми был усеян пол, прилипали к ступням.

Она настрочила сообщение для Тутэллы.

Стоящая в дверях Алана с любопытством осматривалась. Стоило Ане нажать на отправление, как воздух прорезала полоска Ворот. Сказочная знакомая шарахнулась на площадку лестницы.

– Всё в порядке! – бросилась к ней принцесса Авелилона. – Пойдём скорее! Не бойся.

– Вы целы, Ваше Величество? – спросила Тутэлла. – Входите, все переживают.

– Мама, – перебила Аня, – что вы сказали маме?!

– Чьей? – удивилась страж, впуская обеих в коридор и закрывая портал.

– Моей! Меня не было пять дней!

– Там на семь с половиной часов позже, чем вы исчезли, – уведомила Тутэлла, кивнув на арку. А потом бросила золотой туман. – Я получила сообщение с вызовом отсюда, когда мы вошли в Ворота. Тина сказала, что вашей мамы не будет допоздна, а бабушка решит, что вы ушли, пока она гуляла с ребёнком, и я отправилась за вами. Кто это?

– Алана. Нам нужно придумать, как отправить её домой.

И Аня увлекла экс-русалку в дымку.

– Милая! – бросился к принцессе Авелилона Ника. – С тобой всё в порядке?!

Аня зарделась в его объятиях, уткнула будущему мужу в шею покрасневшее лицо. Память ещё будоражил поцелуй с Воландом.

В открывшемся за телепортационным облаком отрезке коридора нашлись все боевые товарищи. Кристина, Маргарет, Ханна, кошки и Тина с Натали сидели на утопающих в тумане красных подушках, Жаклин и Евгения Витальевна стояли. И все таращились на Аню и неведомую девушку в банном халате.

– Тутэлла сказала, что прошло семь с половиной часов, а мы были в сказках около пяти дней, – объявила принцесса Авелилона. – Что здесь случилось?

– В сказках? – фыркнула Евгения Витальевна. – Это что ещё значит?

– Хорошо, что вы принесли подушки, – вздохнула Аня, опускаясь в туман. – Это очень долгая история. Алана, располагайся, пожалуйста.

* * *

– …и я почему-то оказалась в ванне дома, – завершила свой, лишённый ненужных подробностей, рассказ принцесса Авелилона. – Прямо в воде.

– Ты оттуда исчезла, – пояснила Тина. – Сначала отрубилась в кровати. У тебя стала очень шершавая кожа. Ханна думала, ты высыхаешь. Я набрала ванну, и Ника тебя отнёс. А минут через десять ты просто растаяла в воздухе.

– Мы переполошились, – подхватила Селена.

– Натали собралась поработать с зеркалом и найти тебя, – продолжила Салли. – Мы вошли в Ворота, чтобы забрать артефакт из квартиры, да и вообще не терять время.

– А когда Тутэлла впустила Жаклин с зеркалом и закрыла портал, пришло от тебя сообщение из твоей комнаты в девятнадцать двенадцать, – подытожила Крис.

– И я пропустила очень важную встречу, – добавила Маргарет. – Потому что Тутэлла отказывается потом выпускать меня днём!

– А вы получили сообщение из будущего? – удивилась Аня. – Почему в то время?

– Когда вы его отправили, оттуда оно и пришло, – разъяснила Тутэлла. – Я всегда получаю от вас вызовы из будущего. Если закрываюсь в коридоре, а кто-то остаётся снаружи, сразу же приходит сообщение. А когда я растворяю Ворота в нужной точке, это становится для меня настоящим.

– Вы не могли очутиться в сказках, принцесса, – уверенно сказала Жаклин, – такое невозможно. Скорее всего, вам только показалось, что вы в книжной истории.

– В последней всё совпадало вплоть до имён персонажей, – скривилась Аня. – Уверяю, это были воплощённые сюжеты.

– Может быть, гипноз? – предположила Тина.

– Или кто-то притворялся героями, – добавила Кристина, – преследуя свои цели.

– А Алана – шпионка, – хихикнула Маргарет.

– Алана – жертва обстоятельств! – возмутилась Аня. – И мы должны найти, какие Ворота ведут в Подводный мир.

– Который вы нарисовали? – поджала губы Жаклин.

– Мы многого не знаем об устройстве вселенной, сестра, – примирительно возразила Натали. – Мне стоит спросить у зеркала, где принцесса была, как мы и собирались. Вдруг оно подскажет и способ вернуть её подругу в сказку, – немного шутливо добавила она.

– Я не из сказки, – кисло напомнила русалка. – Я просто хочу домой.

Слепая жрица занялась зеркалом. Склонилась над ним, и поверхность подёрнулась рябью.

– То есть ты всё-таки считаешь, что это не постановка и не гипноз? – допытывалась Тина. – Хотя тебе кажется, что прошло пять дней.

– Мне не кажется! – начала злиться Аня.

– Милая, мы всё выясним, – успокоительно пообещал Ника.

– Хорошо, предположим, что ты права, – не унималась Тина. – Но подборка аховая! Ничего общего. Эти сюжеты вообще ничто не объединя… минуточку.

– Что такое, Ваше Высочество? – спросила Селена.

– Подводный мир, «Золушка», Лукоморье, «Мастер и Маргарита», – перечислила Тина. – Ну-ка выпустите меня на минутку в Аниной спальне. Заодно проверю, всё ли в порядке дома, и маме позвоню.

Из золотой дымки минут через семь Тина вернулась со стопкой тетрадей Подводного мира, увенчанной сборником сказок Шарля Перро, потрёпанным романом Булгакова и синим томиком Пушкина.

– Всё это – книги, которые были в спальне, – сообщила она. – Помнишь, ты позавчера подзабыла строку стихотворения и взялась искать «Руслана и Людмилу», – обратилась она к Ане. – Ещё разворошила книжный шкаф у меня в комнате, и Анжела ругалась. Она в норме, задерживается на работе. Бабушка отчитала, что мы смылись и трубки не берём. Они на кухне с Соней, бабушка не заметила, что я из комнаты звоню. Здесь есть история о Золушке, – добавила Анина будущая дочь, постучав ногтем по «Французским сказкам».

– Это вовсе ничего не объясняет, – процедила Жаклин, наблюдая за тем, как Алана с интересом листает разрисованные тетрадки.

– Кажется, принцесса права и сказочные миры существуют, – подала голос Натали. – Зеркало отражает их. В реальности.

– Дай взглянуть, – подошла к ней страж.

Она какое-то время всматривалась в меняющееся изображение, потом кивнула, бросила золотой туман и скрылась почти на десять минут.

– Я расспрашивала Тутэллу о её возможностях, – сообщила Натали. – Она умеет отыскать выход из этого коридора в любой уголок Вселенной в любом времени, если увидит визуализацию. Мы найдём твой дом и вернём тебя, – пообещала она Алане.

– Только места? – заинтересовался Ника. – А человека по фотографии Тутэлла отыщет?

– Отыщет время и место, где была сделана фотография. Но не позволит посещать прошлое. Вот, Алана, взгляни. Эта… комната тебе знакома?

Русалка подалась вперёд со своей подушки, нависла над зеркалом и радостно взвизгнула.

– Моя спальня! Ты – крутая ведьма, – уважительно похвалила она.

– Спасибо, – улыбнулась старшая жрица.

Поднялись золотые клубы. Из них вышла удивлённая Тутэлла.

– Просто немыслимо! – объявила она. – Спросите меня, возможно ли такое, и я вам скажу – нет! Это не сказки, это четыре полноценные вселенные, – добавила она. – Точно не сгенерировавшиеся сейчас – у них не только настоящее и будущее, но и прошлое – не семичасовое, и не пятидневное. У одного из миров оно, представьте себе, длиннее, чем у Галактики I-го измерения, хотя она должна быть первична! Но даже не это самое несообразное! У двух вселенных иной ток времени! Я не встречала такого ни в одном из тысяч миров III-го измерения, это невообразимо!

– Что значит измерение? – сумел вставить в спич Ника.

– Измерение… пространства, Ваше Величество, – воодушевлённо начала, но быстро запнулась Тутэлла. – Как же объяснить? Их всего три. В I-м живёте все вы, его территории между собой связаны, оно – единый простор. Во II-м измерении, также цельном, вовсе пусто: там нет ничего. А в III-м находятся все иные миры. Они обособлены, замкнуты. На самом деле их объединяет Город Снов, в каждом уголке III-го измерения есть выход туда – зачастую никому не известный. Эти микрокосмы существуют локально, они могут быть бесконечно огромны, как Галактика I-го измерения, или безмерно малы. Они бывают спаяны с I-м измерением или же нет, сцеплены точечно плавающими порталами или взаимосвязаны. В зависимости от того, что это за край. III-е измерение безгранично, там, при наличии силы, можно создавать новые широты любого размера. Выходы во все измерения и все времена этих измерений есть здесь, в коридоре Времени и Пространства. Вы… выглядите так, будто ничего не поняли. Почти все вы.

– Откуда взялись измерения, дорогая? – полюбопытствовала Евгения Витальевна.

– Я не знаю. Просто так есть.

– Может быть, всё, что сочиняют люди, генерируется в III-м измерении? – предположила Салли.

Тутэлла нахмурилась.

– Если так, миры бы брали начало от момента, когда их придумали. А в самой колоссальной вселенной, где подводные просторы, прошлого в разы и разы больше, чем у Земли! Это значит, что она возникла раньше, чем Галактика I-го измерения! Выходит, даже сама нумерация неверная… Микрокосм, где дерево и говорящий зверь, отдалённо похожий на Салли, невелик. У него очень короткое прошлое, вот его могли создать относительно недавно. Ещё две вселенные – вовсе нонсенс! В них, и поверьте: я не шучу, всё происходит в двадцать четыре раза быстрее, чем везде. У мира, в котором зеркало отразило дворец, есть история в несколько столетий, а у второго, из которого я видела отражение с видом на город, она в семь с лишком тысячелетий, и была бы соразмерна вашей Галактике, если бы не ускоренный ток!

– Я не замечала, чтобы в «Золушке» и Булгаковской Москве всё было быстрее, – удивилась Аня.

– Разумеется, Ваше Величество. Но там в секунду успевает произойти столько, сколько в иных микрокосмах за двадцать четыре. Вы не восприняли этого, как не воспринимаете, что всё, происходящее в закрытом коридоре Времени, укладывается в один миг. Но арки Ворот ведут туда только каждую двадцать четвёртую секунду. Их день эквивалентен часу повсюду. Потому вам и кажется, что вас не было пять суток. Однако… всего этого просто не может быть.

– Если предположить, что выдумки людей как-то воплощаются в этом III-м измерении, – подала голос Кристина, – почему Аня попала именно в начало описанных авторами событий? Я правильно понимаю, что оно не в прошлом, то, где была Аня, а соответствует нашему времени?

– Да, – немного смутилась Тутэлла. – Но это всё равно не могло быть создано недавно. Невозможно сымитировать минувшее.

– Кроме того, куда-то должны были бы деться те, кто жил там до Ани, – продолжала Крис. – Как минимум родственники Золушки заметили бы подмену, да и Азазелло из свиты сатаны навряд ли просто обознался.

– Ну меня же воспринимают Карасёвой все, кто её знал, – парировала Тина.

– Кристина права, не могут книжные сюжеты в мирах с длинной историей начаться именно в это время, если они действительно существуют давно, – согласился Ника.

– Они существуют давно, Ваше Величество!

– Может быть, кто-то создал и прошлое, – предположила Натали. – Сейчас.

– Прошлое нельзя создать. Оно было раньше.

– Поспорим, дорогая? – закусила удила Евгения Витальевна. – Вот если ты наплюёшь на правила и откроешь Ханне Ворота где-то в безграничной пустоте III-го измерения, но не сейчас, а те, что в неё ведут триста лет назад, и Ханна там своим крутым колечком создаст такую же подушку, как создала тут для нас перед тем, как Аня нашлась, разве подушка не появится в том мире во все последующие года?

– Нельзя вторгаться в произошедшее! – ахнула Тутэлла. – Именно потому, что подушки всё это время не было, её и нельзя создавать! Вмешательство позволительно только в случае временной петли!

– Чисто допустим, – подняла руки англичанка. – Она появится?

– Нельзя менять произошедшее! Я бы никогда такого не разрешила!

– Тутэлла, не кипишуй, просто ответь на вопрос, – попросила Тина.

– Никто вовек такого не делал! Но… да, должна появиться. Как же иначе, если её сотворить раньше.

– И, если кто-то умеет создавать из воздуха не только подушки… – внушительно присовокупила Евгения Витальевна. – Скажем, Анин недоброжелатель, способный сотворить Духа Справедливости или напитать чарами утопленницу.

– И он сделал… четыре вселенные? – охрипшим от волнения голосом выдохнула Натали.

– Он ведь даже мог Духа создать не двести лет назад! – воскликнула Кристина. – Если может перемещаться во времени! Мог создать его сейчас, просто двести лет назад!

– Вы говорите о каком-то лютом апокалиптическом кошмаре, – с нотками злой паники оборвала Тутэлла. – Никто не перемещался по коридору! Я – страж всех Врат Пространства и Времени! Я здесь, чтобы не допускать подобного! Эти вселенные существуют издревле, говорю вам!

– Может, о них просто стало известно авторам книг? И те их описали? – примирительно предположила Салли. – Сами того не поняв? Увидев во сне, скажем?

– Это не объясняет того, что сюжеты стартовали этим утром, – возразила Кристина.

– А тут не может быть просто временных петель? – спросила Аня. – Если враг сейчас захотел создать вселенные в прошлом и сделал это, не могли ли они существовать от своего начала на самом деле? Как с Лунными воинами будущего бок о бок сражалась взрослая Тина, хотя они только потом отправили маленькую принцессу в минувшее. Или я неправильно понимаю суть временных петель?

– Правильно. Но никто не перемещался по коридору! – припечатала Тутэлла.

– Можно провести эксперимент, – отметила Евгения Витальевна и подхватила самый толстый из принесённых Тиной томов, на ходу перевоплощаясь в воина. Затем сжала обложку рукой, и бумага вспыхнула. – Проверяй, дорогая, – велела она Тутэлле в ответ на недоумевающие взгляды присутствующих, – всё ли на месте.

Страж скрылась и появилась снова только спустя четверть часа, глубоко шокированная.

– Ничего, – осипшим голосом сообщила она. – Врат, которые вели в микрокосм этой сказки, не стало. Вообще, даже в прошлое. Там пустое пространство. Прошлое исчезло. Этого не может быть!

– Это же хорошо, – подбодрила Тина. – Значит, никто не переносился во времени без тебя. И всё создали сейчас, по книгам. Для Ани.

– Наш противник сотворил четыре вселенные! – прошелестела Жаклин. – Одна из которых больше, чем реальная! И ты говоришь, что это хорошо?!

– Лучше, чем если бы он мог ещё и фиксить под себя то, что было, – развела руками Тина. – Не сделает хотя бы, чтобы мы вообще не родились.

– Но это немыслимо, – шептала Тутэлла. – Как он мог сотворить прошлое?

– Она, – отметила Кристина. – Вероятнее всего, она. Дух Справедливости говорила о женщине, помните?

– Дух Справедливости и со своим полом разобраться не могла, – парировал Ника.

Все притихли.

– Удивительно, – бормотала Алана, увлечённо листавшая Анины тетрадки с аппликациями. – Такое чувство, будто наш быт попытался изобразить малолетний рыбёнок. – Она подняла глаза. – Вы что-то напутали. По крайней мере последние триста четырнадцать лет Атлантика существовала постоянно. Я сама это помню. И уверяю: есть водяные и русалки, которые авторитетно докажут, что королевство стояло на морском дне и десятки веков назад!

– Булгаковские москвичи и подданные Мирлифлора тоже ведь не считали себя сотворёнными недавно, – рассеянно возразила Аня. – Тутэлла нашла прошлое у каждого из миров. Похоже, такое же длинное, как предполагал автор книги. Мой Подводный мир, наверное, берёт начало от возникновения жизни. «Мастер и Маргарита» должны соотноситься с библейской хронологией, это было бы логично. А у сказок всё покороче. Но каждый тамошний житель будет думать, что у него имелось минувшее.

– Однако, если целая вселенная, включая былое, пропала, едва книгу уничтожил огонь, вывод очевиден, – резюмировала Натали. – Наш противник колоссально опасен. Его могущество необъятно разумом.

– А что это за сказка? – запоздало спросила Алана, указывая на кучку пепла.

– «Золушка», – ответила Тина.

Бывшая русалка вздрогнула, плотно сомкнув губы.

– И все погибли? – наконец всё же выдавила она.

– Даже самого пространства толком не стало, – кивнула Тутэлла, – там ничего.

– Вы только что уничтожили чужой мир? – гневно уточнила Алана уже лично у Евгении Витальевны.

– Но ведь он подложный, дорогая! – попыталась оправдаться учительница. – И нам нужно было убедиться.

– Тогда и я, по-вашему, подложная? – воскликнула Алана, прижимая к груди Анино детское творчество. – И вы просто возьмёте и оборвёте жизни многомиллиардного населения, существовавшего века, никому не мешая? Вы не имеете права!

– Да не было никаких веков!

– В том-то и нонсенс, что были, – запричитала Тутэлла. – А сейчас прошлое сгинуло так, будто его и не существовало. Кто-то умеет уничтожать прошлое!

– Наверное, только подложное, – предположила англичанка и продолжила защищаться, обращаясь к Алане: – Дорогая, их не существовало ещё вчера.

– Это бред сумасшедшего! – накинулась на неё Алана. – Но даже пускай и так – а если и ваша Галактика лежит где-то толстой папкой бумаги? И кому-то прилив нашепчет бросить её в кратер подводного вулкана?!

– Наш мир подлинный! Этому есть масса доказательств.

– У меня тоже есть масса доказательств, что мой дом настоящий. И ещё десять минут назад масса вещей подтверждала подлинность родины Мирлифлора! Вы просто убийцы!

– Мы не станем жечь Подводный мир, – попробовала успокоить её Аня. – Мы же не станем?

– Этим вселенным не место в реальности, – неуверенно протянула Жаклин.

– Убивать никого нельзя! – безапелляционно решил Ника, бросив на Евгению Витальевну осуждающий взгляд, и та покраснела до корней волос, стиснув зубы от злости. – Кто бы ни создал вселенные, их наполняют разумные живые существа. Уничтожить их было бы так же омерзительно, как… как взять и избавиться от незапланированного ребёнка, – с содроганием закончил он.

– Я чувствую от этих поделок нешуточную ауру, – прибавила Натали, положив ладонь на выпавшего из стопки анимешного ската. – Ника и принцесса правы. Давайте не будем торопиться и разместим оставшиеся книги и тетради в Воротах.

– Но вы уже уничтожили мир Мирлифлора, – прошептала Алана. – Просто взяли и уничтожили.

– Прости, дорогая, – нехотя выдавила Евгения Витальевна. – Пожалуй, я поспешила.

Алана только скривилась.

– Как могу я быть уверена, что вы не сожжёте и мою жизнь к тигровым акулам?

– Мы обещаем тебе, – снова вмешалась Аня. – Даём слово Лунных воинов. Прости нас.

* * *

– А всё ж таки это чертовски невероятно!

Тина и Аня уже были вдвоём. Последняя подошла к окну своей комнаты и устремила невидящий взгляд на улицу. Сил дальше обсуждать случившееся не осталось. Алана отбыла в Атлантику со слезами и проклятиями. Евгения Витальевна отплёвывалась ядом. Могущество неведомого противника потрясало, как и масштабы произошедшего.

Аня не успела проникнуться к быту сказки о Золушке большой симпатией и потому с трудом осознавала катастрофу. Но ведь русалка права: а вдруг и их реальность где-то кто-то ради эксперимента возьмёт да и превратит в горстку пепла?

Но, откровенно говоря, принцессу Авелилона беспокоило и смущало вовсе не открытие, что их, а может быть, и лично её коварный недоброжелатель способен творить целые вселенные. Теперь, когда вокруг не было шумных друзей, перед мысленным взором предстал бал у сатаны и его будоражащее завершение. Не изменила ли Аня сегодня отношениям с Никой, пусть и на очень короткий миг? Короткий… тогда он показался целой вечностью. Но ведь это была другая вселенная, совсем другая. Сказочная. Из иного, как разъяснила Тутэлла, измерения.

Да и принц Мирлифлор ведь тоже поцеловал Аню после свадьбы.

Она тут же отчитала себя за малодушную подтасовку фактов. Лобзания принца несравнимы с произошедшим в тёмной гостиной ювелирши. Воспоминания о тех минутах вызывали краску стыда. И сладострастное, преступное, подлое упоение. Теперь с этим придётся жить. Жить с Никой. Ещё несколько лет ожидая от него чего-то подобного. Если будущий муж вообще способен подарить ей нечто похожее, хотя бы просто похожее на этот всего лишь поцелуй. Даже потом, когда она станет совершеннолетней и суженый прекратит строить из себя благородного джентльмена. Способен ли он… сможет ли милый, любимый и бесконечно дорогой Ника зажечь в ней такой же огонь? Не спокойное гармоничное счастье, которое окутывало рядом с ним, а именно страсть. Кою, оказывается, принцесса Авелилона ещё никогда не ощущала.

Какие страшные мысли.

Что же она натворила?

Аня помотала головой. Она вообще вышла замуж за другого, и теперь он хладнокровно испепелён вместе с Сонькиной книгой сказок. Аня стала вдовой придуманного принца. Стоит ли накручивать себя из-за одного поцелуя с булгаковским сатаной? А то, что при этом на ней не было одежды, так это ничего не значит – она весь вечер в таком виде принимала толпу гостей.

Хотелось верить, что Ника не читал «Мастера и Маргариту». Принцесса Авелилона была убеждена, что его бы шокировал даже просто дресс-код Великого бала полнолуния. И уж точно никогда и ни за что ему нельзя открывать прочих подробностей.

Аня чувствовала себя виноватой. Колоссально виноватой.

От размышлений отвлекла Соня: отыскав сестёр, чтобы показать свои открытки-аппликации, она весьма кстати напомнила о том, что на календаре двадцать третье февраля. Аня же заказала столик, чтобы поздравить Нику! А ещё нужно отдать Стасу диск с новенькой стрелялкой и отправить SMS папе.

Поспешно выходя из комнаты, Аня заметила на ковре пропущенную Тиной бумажную рыбку – нужно будет отдать Тутэлле. И невольно поморщилась, небезосновательно предвидя бурю, которую вскоре устроит Сонечка, требуя назад подаренный накануне Подводный мир, ныне обосновавшийся в Воротах.