К вечеру я истоптала все ноги. Из — за нашествия боевых магов и представителей министерства в лавках заканчивались товары, у ресторанов стремительно истощались запасы провианта, а юные леди с маменьками устроили на меня охоту — требовали устроить бал и как можно скорее, пока парни не разъехались.

А я, признаться, о горожанах и не подумала! Традицию знакомить обучающихся на балу я знала и уже поручила своим девочкам готовиться, но теперь выходило, что нужно устроить танцы и для остальных! А совместить мероприятия нереально — нет подходящего помещения.

Я отбивалась от надоедливых дамочек, решая вопросы с заказами, поставками и счетами, как вдруг очнулась.

— Чукки, — спросила у юного помощника мастера Андре, которого иногда нагло перехватывала и нагружала разными заданиями. — А подскажи — ка мне, милый друг, где можно организовать танцы для всех желающих. Парки у нас маленькие, может, лужайка какая за городом есть?

— Лужайки нет. Пляж есть, — подсказал дельную идею паренёк. — Русалки — то уже не помеха, так что можно сколотить деревянный настил и там всё устроить, а наш ресторан пригласить для обслуживания гостей. Идея наша, заказ тоже, — твёрдо сказал он.

— Я понимаю твои опасения. Ресторан мастера Нарона, безусловно, ближе, но пляж ему не принадлежит, — заметила я мягко. — Но не пригласить его мы не можем. Разделим заказ поровну, а так же сделаем дополнительные столы с платным обслуживанием от двух ресторанов — горожане и гости сами выберут, что им интереснее. Это будет справедливо. Спасибо тебе за идею.

Пришлось бежать через весь город в академию, отменять бал там, переносить его на пляж, согласовывать всё по новому кругу, выписывать из столицы погодного мага — я и сама могла бы проконтролировать погоду, но решила не жадничать, иначе в день бала разорвусь от переизбытка обязанностей. И только когда я позволила себе присесть и перекусить до меня дошло, что на пляже будут заготавливать объёмные и тяжёлые травяные подушки! Хватит ли места?

Я уже практически сорвалась измерять пляж шагами, как вдруг за столик подсел незнакомый мужчина. Действовал так, будто он в своём праве, и я недовольно изогнула бровь. Не люблю хамов. Затем прищурилась. Мужчина кого — то напоминал, но кого именно понять не могла.

Высокий шатен с цепким взглядом не был красавцем в прямом смысле этого слова, более того, его лицо хранило следы былых сражений, что для магов огромная редкость, ведь почти все раны легко излечить магией. Но исходившие от него аура власти и непоколебимая уверенность в себе буквально завораживали. Ты уже не видел ни рваной, неправильно зажившей раны над бравой бровью, ни двух некогда явно глубоких, возможно, сквозных порезов на правой же щеке.

Нет, ну я запомнила бы его, точно запомнила. Видимо, он мне кого — то напоминает. Или видела мельком в газетах, особо не обратила внимание, а в памяти отпечаталось.

Когда к нам подошёл не официант, а лично мастер Нарон и уточнил, что изволит господин министр, я задумалась ещё сильнее. Политикой вне нашего болотца — министерства образования — я никогда не интересовалась, имени почтенного господина не знала, как реагировать теперь тоже не представляла. Одно знала точно — хамить или отчитывать его за неподобающее поведение не стоит.

Внутри зрел протест, а так же желание придушить начальника стражи, который не доложил о прибытии высокопоставленного чиновника. С другой стороны, сильно подозреваю, он и сам мог не знать о визите. От портала до ресторана всего триста шагов, а значит… значит, господин министр здесь про мою душу. Иначе ничем его соседство за столом объяснить не могу. Для столь важной персоны освободили бы любой стол, а то и весь ресторан.

Подняла взгляд и поняла, что мужчина, не моргая, рассматривает меня. И ощущение, словно видит насквозь. Неприятное такое. Колючее. Я вежливо улыбнулась и… продолжила есть. Нет, ну а что ещё делать? Он ни слова не говорит, я устала и жутко голодна, а мне ещё пляж измерять и к ведьмам идти. А уже темнеет.

Хозяин ресторана вернулся с заказом министра и десятком блюд сверху. Подхалим. Однако мужчина, кажется, не особо оценил рвение Нарона ему понравиться. Молча принялся за еду.

Я вновь оказалась в идиотском положении. Вроде как я — глава города, потому должна приветствовать гостя по достоинству, возможно, провести экскурсию или сделать что — то ещё. А я даже не знаю, какое министерство он возглавляет! И имени его не знаю. И обязана ли за что — то отчитываться. Караул!

Когда он расправился с ужином и вновь обратил свой взор на меня, я вежливо улыбнулась и настроилась внимать.

— Вы терпеливы, — похвалил министр. Это была его первая фраза ко мне за весь вечер, она совершенно не соответствовала протоколу ведения официальной беседы, так что я на мгновение замялась.

— Благодарю.

И снова тишина. Его взгляд буравит мой лоб, будто пытается прочитать каждую поселившуюся внутри мысль.

— Редкое и очень ценное качество.

— Согласна с вами.

— Вы молодец, — вновь похвалил меня министр.

— Благодарю вас, — ответила вежливо.

— Не спросите, почему я вас хвалю? — удивился мужчина.

— Я сегодня сделала много полезного, так что воспринимаю вашу похвалу, как закономерный итог непростого дня, — с улыбкой произнесла я. — Но мне, безусловно, интересно… многое.

— Вы меня не узнали, — догадался он, что значит мой обтекаемый ответ.

— Каюсь, не узнала.

Лгать бесполезно. Не тот он человек, в чьём присутствии можно допустить столь досадный промах. Он много старше, опытнее и хитрее меня. Здесь свои бы позиции отстоять, не то, что выйти победителем в случае возможного конфликта интересов.

Собралась, включилась на сто процентов в разговор, позабыв о еде.

— Теодор Лалль к вашим услугам, айса Интар, — едва заметно склонив голову, как того требовали приличия, представился мужчина.

Он говорил так, словно я должна непременно знать это имя. Без приставки к фамилии, что удивительно. Словно простой смертный или…

Сглотнула. Затаила дыхание. Моргнула, приходя в себя.

— Вы… Добро пожаловать, ваша све… ваше высочество, — произнесла тихо — тихо, потому что голос подвёл. Я никогда прежде не общалась с членами королевской семьи. И не должна была! А Нарон мог бы обратиться к нему правильно, подсказать мне! Впрочем, он, наверное, тоже растерялся не меньше моего. Принц в нашем захолустье! Пусть не наследный, а третий по старшинству, но принц!

Мамочки, я ведь совершенно ничему не обучена! Где леди киф Клетус, когда она так нужна? Сейчас бы она, со свойственными ей лёгкостью и изяществом, мигом урегулировала ситуацию.

— Не беспокойтесь, айса Интар, я не задержу вас надолго. Знаю, что у вас назначена важная встреча.

О, я не сомневаюсь, что он знает обо мне всё и даже больше!

— Благодарю вас, — произнесла в очередной раз за вечер, опасаясь говорить что — либо ещё.

— Расскажите мне, пожалуйста, о том, как вы обнаружили вмешательство в магический купол, а затем о русалках. Как вам удалось их приручить, они ведь дикие и безжалостные, вы их запугали, подкупили?

— Скорее, я нашла к ним подход, ваша светлость, — заметила со всей деликатностью и принялась за рассказ.

Третий сын нашего повелителя слушал внимательно, задавал множество вопросов и, я не поняла, в какой момент допрос свернул в сферу моей личной жизни, но выложила господину министру абсолютно всё! И, что самое невероятное, не постеснялась рассказать о знакомстве с Гидеоном, моей выходке на его несостоявшейся свадьбе, а затем и о предательстве Марты. А ведь это всё — тайны за семью печатями! Не рассказала разве что о сегодняшнем дне и его открытиях — мужчина не спрашивал.

Когда очнулась и испуганно округлила глаза господин министр улыбнулся.

— Простите, айса Интар, за моё бессовестное вмешательство, — настолько обаятельно произнёс мужчина, что я растаяла. Хотя умом в этот раз понимала — магическое воздействие никуда не исчезло, напротив, усилилось. — Надеюсь, вас утешит мысль, что практически всё из вами сказанного не являлось для меня тайной. Я лишь немного скорректировал некоторые моменты. Привык полагаться на свою интуицию, а не сухие доклады.

— Я не одобряю подобное вмешательство, ваша светлость, — выдавила из себя, заставив непривычно безвольное тело выпрямить спину и приподнять подбородок. — Это неправильно. Разве я преступница, чтобы так со мной разговаривать?

Мужчина склонил голову к плечу и посмотрел на меня с ещё большим интересом, чем прежде.

— Вас удивляет, что не подчиняюсь безоговорочно? — спросила, прилагая все мыслимые и немыслимые усилия, чтобы не округлить спину, не стать вновь покорной марионеткой безжалостного министра. Я в трезвом уме и светлой памяти, и я не позволю больше так со мной играть. Хотя мне уже и скрывать — то нечего. Но всё равно! Из принципа буду сопротивляться незаконному воздействию!

Тёмные брови министра почти сошлись на переносице, разделённые лишь глубокой вертикальной морщинкой. В следующее мгновение он поднялся.

— Вы пойдёте со мной, Лейла, — велел он и, не оборачиваясь, не подавая даме руки, и более ничего не говоря, широким шагом отправился на выход.

Состроив испуганную мордашку Нарону поспешила следом, хотя страшно не хотела того делать. Идти пришлось недалеко — в гостиницу. Собственно, я туда и собиралась, только немного позднее.

Неужели он решил сопроводить меня к ведьмам? Если это так, мужества принцу не занимать. Ковен — это сила, а наша Верховная — своеобразная, амбициозная и, будем откровенны, стервозная дама. Мужчин она не жалует. К себе и вовсе никого не подпускает. Будь ты хоть трижды принц или сам король, расположения не жди. Максимум — нейтральное деловое сотрудничество.

Однако сегодня был день, который стоило назвать днём разрушенных иллюзий.

Как только мы оказались в выделенном ведьмам крыле, нас пригласили пройти в малую гостиную. Я с интересом озиралась, так как не знала, что в Форнате есть настолько роскошные апартаменты.

Верховная против обыкновения не восседала в поднятом на специальный подиум кресле, а стояла у окна и, что самое удивительное, была одна.

Дверь за нашими спинами закрылась.

— Привет, Теодор, — произнесла Верховная, полуобернувшись. — Здравствуй, Лейла.

Она сделала в нашу сторону несколько шагов и остановилась. Высокая, стройная, прямая, как палка. Роскошные рыжие волосы шёлковой волной стекали по плечам, обнимали руки, прятали её худощавое тело в огненный кокон. В глазах Верховной я не видела ни жестокости, ни злости, ни решительности. Лишь страшная нечеловеческая тоска. Боль. Сожаление.

Ничего не понимая посмотрела на господина министра. Тот молча смотрел на главную ведьму нашего королевства и, кажется, не дышал.

Да что вообще происходит?

Сделала шаг вперёд, произнесла слова ритуального приветствия, как полагалось по протоколу. Верховная тут же переключилась в свой обычный режим, подошла, положила руку на мою голову, прочитала слова заветные. Затем взяла меня за плечи, заглянула в душу.

— Совсем взрослая, — произнесла она с улыбкой. — Жаль, на моё место не попадёшь. Как ни берегла я тебя от огня, сгорела ты в нём всё равно. Иди, дитя, спасай свой город. До затмения осталось совсем мало времени.

Затмение?

Затмение! И как я не подумала?!

Через два дня Затмение Кровавой Луны, а это значит, орочьи шаманы станут во много раз сильнее, а воины — быстрее, опаснее! Я должна найти Гидеона и срочно всё ему рассказать! Или он получит этот приказ от его высочества?

Посмотрела на «господина министра».

— До новых встреч, айса Интар, — с улыбкой попрощался он, использовав традиционное обращение, а не непристойное свойское «Лейла».

Я откланялась и поспешила на почту, где написала послание Гидеону и попросила хмурого дежурного разыскать адресата всеми правдами и неправдами, но передать письмо как можно раньше.

— Угу, — грустно выдохнул парнишка, и я застыла в дверях.

— Что — то случилось?

— Ничего, леди — ведьма, ничего. Думаю, куда пойти на работу, здесь совсем грустно стало.

— Да как же грустно, если одна только я к тебе бегаю по десять раз на дню? — задала логичный вопрос, сама же неожиданно вспомнила, как в день прибытия зачаровала стойку от лишних денег, когда пацанёнок бессовестно попытался у меня их выклянчить.

— Так вы платите ровно столько, сколько положено, а мне сверху — ни копеечки.

— Так, ну это уже наглость, — разозлилась я.

— Почему это наглость? Это моя зарплата! Или вы думаете, я здесь на содержании у города? — яростно потребовал ответа мальчишка.

Я обомлела. Вот дела! Выходит, не проучила за дело мальчишку, а наказала ни за что, ещё и заработка лишила, не разобравшись в ситуации. И когда я стану более вдумчивой и основательной? Всё порхаю по верхам, по краям, упуская самое важное.

Махнула рукой, снимая заклятье.

— Зайдёшь завтра в академию, оформим тебя официально, форму пошьём рабочую, — добавила, оглядев скромный костюм мальчишки. — Но чтобы деньги с людей не брал! Неправильно это.

— Хорошо, — со слезами на глазах пролепетал парнишка. Он прижимал руки к груди и выглядел так трогательно, что я едва сама не прослезилась. А мне не положено, я ведьма! Злая и коварная… по идее. По факту только совсем другая. Будто магический огонь выжег из меня и тьму и коварство, заставив служить людям во благо.

Вспомнив о миллионе дел попрощалась с почтальоном и убежала на пляж, чтобы проверить, подойдёт ли он для проведения бала или всё же идея чересчур наивна, заодно подсказала прибывшим с первыми травяными подушками магам, где их складировать.

Я и не думала, что мои девочки так быстро справятся с заданием, однако те не подвели, ответственно отнеслись к делу. Трава была увязана должным образом и, надеюсь, смешана в правильных пропорциях. Удивительно, но приятно. Даже ощущение такое, что жизнь постепенно налаживается, входит в колею, по которой далее понесётся куда задорнее.

В академию пришла уставшая и разбитая, но довольная. В голове царил сумбур — всё же слишком много событий и знакомств, приключений и проблем.

Артошка, завидев в окошке едва переставляющую ноги ведьму, зычно велел домовым приготовить мне восстанавливающее средство и ужин, сам же прибежал, давай расспрашивать, что да как. И правда ли, что орки скоро будут у ворот.

— А ты откуда знаешь? — удивлённо спросила домового.

— Ну как же? Затмение Кровавой Луны — самый подходящий день для нападения. Защиту кто — то заблаговременно вскрыл — значит, готовился. Да и военных в городе больше, чем жителей. Какой ещё вывод я должен был сделать? — возмущённо спросил Артошка. — Ты давай, хорошая наша, пей напиток целебный, да в себя приходи. Совсем измоталась, девонька наша красная.

— Родерик вернулся?

— Нет его. И Марты нет. А девоньки почивают давно. Умаялись. Приходила мать нашего Гидеона, помогала — следила, чтобы всё правильно сделали. Магичит она знатно! — восхищённо продолжил домовой. — Одним взмахом руки вывела всю плесень в наших стенах, красота теперь. Заживём.

— Это хорошо, — произнесла я, допивая отвар. — Прости, Артошка, сил нет даже поесть. Пойду лягу.

— Нет уж! Пока тарелку чистую не увижу, не отпущу, — с родительскими интонациями выдал Артошка и сел рядышком, тут же сбавив обороты. — Давай, девонька, за маму, за папу… Сил не будет без еды.

Я машинально сделала две ложки, а потом… челюсть моя, что называется, отвисла. Бессовестный Артошка тут же сунул мне в рот ещё одну ложку густого и вкусного мясного рагу. Пришлось жевать. Только глаза теперь были навыкате.

— Догадалась, наконец, — удовлетворённо выдал домовой, вновь поднося полную ложку к моему рту, а я была так шокирована догадкой, что послушно прожевала ещё порцию.

— Откуда вы всё знаете? — спросила шёпотом.

— Да ну как, откуда? Знаем и всё. Мы же в каждом доме, в каждой светёлке, да общаемся меж собой. Только рассказывать тайны ваши права не имеем. Хорошо, ты догадалась, теперь можно… немножечко.

— Выходит, мама Гидеона…, а моя мать… Мамочки! Она ведь Верховная! — проговорила я, пытаясь осознать столь простую и вместе с тем невероятно сложную мысль.

Ну, я даю! До того замученная стала, что не поняла очевидного. А ведь маг с ведьмой не особо — то скрывались! И это его «Лейла»… Ладно я, ведьма безграмотная, аристократическим наукам не обученная, но он — то точно знает, как следует себя вести с юными леди! И ведь до чего владеет собой — понял, кто перед ним, а глазом не моргнул, надел маску «У меня всё под контролем».

Посмотрела на Артошку, который пытался всунуть мне ещё ложку рагу. И почему — то показалось, если не стану сопротивляться, получу информацию, а вредничать начну — спать пойду без дополнительных сведений. Любопытство победило. Единственное — ложку у домового забрала и начала есть самостоятельно.

— Верховная тогда Верховной не была, только метила в Ковен. Да только познакомилась с папенькой твоим будущим, влюбилась по уши, дитя понесла. А скажи она ему, что беременна, так чем дело бы кончилось? Как есть свадьбой. А ей оно надо? Ей не надо, она же Верховной всегда мечтала быть, с самого раннего детства, как сила пробудилась, да и на судьбе так написано было, — быстро — быстро, словно опасаясь передумать, затараторил домовой. — Рассталась она с магом своим, далеко от столицы уехала, дитя родила, да воспитывала, пока могла, а как стало ей время возвращаться, нашла тебе семью хорошую, слово взяла, что вырастят как родную. И ушла. Плакала долго, даже заболела. Но прошлая Верховная была дамой с характером крутым, быстро её в оборот взяла, да продвинула наверх, чтоб горевать недосуг было.

— Просто так взяла и продвинула? — спросила я удивлённо. Вот уж во что с трудом верилось.

— А там я тебе уже ничего не скажу — права не имею.

И так это сказал, что сомнений не осталось.

— Поняла я, что у той, видимо, похожая история была. Пожалела она несчастную молодую ведьму, — предположила я.

— Шутишь? — хохотнул Артошка.

— Ладно. Не пожалела, а посчитала, что ведьма с разорванной душой ничем, кроме Ковена, заниматься больше не будет, всю себя отдаст, — выдала я более разумное предположение.

— Так и случилось.

— Я их видела рядом, Артошка. Оба страдают. Я и думать не могла, что Верховная на эмоции такие способна, а уж в то, что мать она мне родная — и вовсе поверить не могу. Я и не похожа на неё. Может, выдумываю?

Домовой посмотрел на меня с таким изумлением, что я поневоле отложила ложку и отпила лечебного отвара, проглатывая неприятный ком в горле.

— Демира Будимиловна, думаешь, состоит на службе при обычной городской академии магии? — задал закономерный вопрос Артошка. — А сэр Родерик? Откуда такой полезный и уникальный фамильяр на ведьминском факультете?

— Специально для меня доставили, — прошептала, начиная чуть больше соображать. Но главное — до меня дошло, что и Марта работала на Верховную, и Родерик это знал, потому и защищал её, везде брал с собой и всячески потакал нашему общению. Не могла мама бросить меня без присмотра, не могла не помогать, не следить за успехами. Но и выдать себя не могла. У Верховной полно врагов и желающих занять её место конкуренток, они бы не погнушались использовать меня для достижения своих целей.

Покусала губы, раздумывая, как теперь жить с информацией, что я не ведьма безродная, не первая в семье, а очень даже приличных кровей, да только признавать их совсем не хочется.

— О-о, — протянула в ужасе. — А если меня отец родной признает…

— Порадуешь Матильду, — хмыкнул домовой злорадно.

— Да уж, порадую. Принцессой быть не хочу, милый Артошка. Страшно не хочу. Это ведь придётся бросить работу, заниматься благотворительностью и всякими ужасно скучными светскими делами. Может, и замуж выйти за угодного короне старого и некрасивого, неблагонадёжного аристократишку, чтобы присмотреть за его землями после скоропостижной трагической кончины. Не моё это. Не моё. Мне работа моя нравится! И Гидеон.

— Беги быстренько замуж, да не тяни с деточками, тогда не разведут вас, — дал совет домовой.

— А знаешь, мой папуля задолжал леди киф Клетус, так что здесь, пожалуй, вряд ли будет какое сопротивление, — сообразила я. И тут же расстроилась. — Или она костьми ляжет, но не даст нам пожениться, чтобы не породниться с бывшим возлюбленным.

— Да не будет она против вас играть. Сына любит сильнее жизни, раз он сказал, что ты ему нужна, она, скорее, костьми ляжет, чтобы он тебя получил, — убеждённо заверил домовой, хотя изначально отчего — то изумлённо выгнул брови.

— Звучит разумно. Ладно, Артошка, спать пойду, сил совсем нет. Как приехала в Форнат, так ни одного дня спокойно не провела, но сейчас на носу и война с орками, и роспуск русалок, и бал, и запланированные туристические мероприятия… Честно тебе скажу: бал пугает больше всего.

— Ложись спать. Утро вечера мудренее. Может, проснёшься, а части проблем уже нет, — загадочно проговорил домовой, помогая мне встать и открывая дверь. — Здорового и крепкого сна тебе, наша ведьмочка.