А потом Женя пошел, моментально завладев всеобщим вниманием! Впервые, в одиннадцать с половиной месяцев. Он уже делал попытки раньше, причем неоднократно, но боялся и опускался на четвереньки.

А тут оторвался от стула и проследовал к стоящему рядом Илье, будто так и надо. Мы с Викторией Юрьевной как раз с азартом перетирали косточки его биомаме, закрывшись на втором этаже дачи, когда Илья всех позвал. Побежали смотреть! Женя сделал несколько шагов в мою сторону и схватился за мои ноги. Безумно гордый тем, что освоил новую возможность. Я опустилась на корточки и уважительно ахнула, Жека засмеялся. Он всегда хохочет, когда корчу перед ним рожицы. Аж повизгивает! Я не удержалась и от всей души обняла ребенка.

Пошел Женя как-то сразу деловито и правильно. Почти не падая. И с этой самой минуты окончательно перестал ползать.

Поэтому всю следующую неделю сидеть в коляске он отказывался категорически. Наши с Ильей спины не разгибались.

В среду мы с мелким засранцем весь вечер ходили за ручку по квартире туда-сюда. Илья отчалил утверждать смету с прорабом, а мы с Жекой остались дома отдыхать.

Перед тем как уйти, Аня посмотрела на меня недоверчиво, но спорить не осмелилась и покорно отправилась к себе домой. Я не знаю, в каких там облаках витает Илья, но мы с его подругой детства вряд ли когда-то найдем общий язык. Разве что змеиный — пошипеть друг на друга за его спиной.

По идее, она должна радоваться тому, что ее рабочий день наконец-то стал нормированным. На этом тему и закроем.

В какой-то момент, примерно в четверг или пятницу, я отчетливо поняла, что не хочу лететь с Мией ни в какую Турцию.

Не знаю, что повлияло. Выходные на даче и теплота Ветровых. Наставительные слова небезразличной Виктории Юрьевны. Сам Илья, который продолжал все свободное время уделять мне. Его глаза, когда он шептал, что скучает. Его объятия и заверения, что больше всего на свете ему нравится проводить время втроем: я, он и Жека. Ну и деловитый мальчик, конечно, который каждый день выдавал что-то новое, и за этим было занимательно наблюдать.

Мы с Ильей сходились. Медленно, осторожно, но неотвратимо. Он по-прежнему не давал мне возможности вдохнуть-выдохнуть, атакуя каждую мою незанятую минуту. Заполняя собой, своим вниманием. Разговорами или страстью. Я зажмуривалась и делала шаги вперед. Наобум!

Понимая, что в любой момент могу оступиться, сорваться и ухнуть вниз. Слишком сильно перед ним открыться и получить в ответ удар. Предательство. Еще что-нибудь не менее болючее. Я… все понимала, конечно. И раны мои никуда не делись. Но я шла за ним. И в детские магазины шла. И на сайт — выбирать цвета стен и штор. И в кулинарию, где заказала шикарный торт ко дню рождения голубоглазого нагулянного создания. Который так сладко засыпал в моих объятиях, внимательно слушая вольные пересказы «Колобка» и «Курочки Рябы». Шла и ничего не могла с этим поделать.

В выходные мы с Ильей слетали в Питер. И это были самые яркие два дня за последние годы! Мы сняли гостиницу. Днем Илья выступал на конференции, я в красивом платье сидела в зале и пыталась его смешить. Зав был непроницаем, но пару раз хищно прищурился в мою сторону, а в самом конце речи — подмигнул. Потом мы гуляли, обнимались, ужинали вдвоем и занимались любовью, разумеется. Целую ночь.

Женя остался у бабушки с дедушкой, поэтому даже не пришлось названивать Ане. Мы шикарно провели время. В какой-то момент я осознала, что скучаю по Жеке. Быстро прогнала, конечно, от себя эту нездоровую мысль.

Но потом в шутку поделилась ею с соседкой, Тамарой Витальевной.

— Никогда не думала, что буду тосковать по чужим детям! — рассмеялась я, когда мы в воскресенье вечером вместе гуляли с собаками.

Уставший после прогулки Женя покорно сидел в коляске и наблюдал за происходящим.

К сожалению, мы с Тамарой Витальевной редко виделись в последние недели. С Газировкой или гулял Илья, или мы уезжали куда-нибудь. На сегодня у Ветрова была запланирована встреча с друзьями. Он заявил, что будет бухать. С самолета сразу в бар. «Вау, вау!» — изумилась я.! Он заверил, что вернется не позже одиннадцати. Я вызвалась побыть с Жекой при условии, что мы будем на моей территории.

— Пойдем-ка чайку попьем, девочка моя, — вкрадчиво ответила Тамара Витальевна. И нахмурилась.

— Да я с ребенком. Давайте завтра?

— Ничего страшного. Он нам не помешает.

Поначалу я не придала значения ее приглашению. Ну попьем и попьем, подумаешь. За годы нашей дружбы мы вот так чаевничали сотню раз. Купила вафель и отправилась в гости. Тамара Витальевна, как обычно, чуть ли не с порога засыпала меня вопросами.

— Вы были правы, — ответила я. — Ко мне он приехал.

— Твой бывший муж.

— Да. Приехал, присматривался долго, наблюдал. Постепенно входил в мою устоявшуюся жизнь. Ну и в тот момент, как у нас с Сережей наступил разлад, он начал активно действовать.

И я рассказала ей про Женю, про наши странные отношения с Ильей. Про свои страхи насчет няни. Про то, что решила отказаться от поездки в Турцию. Женя сидел у меня на коленях, перебирал бусы и с удовольствием жевал кусочки банана.

— Мия, конечно, будет верещать, — продолжила я. — Но это исключительно потому, что она планировала оставлять на меня Нину и тусить. Ничего страшного, проведут время вдвоем. Там анимация отличная, а Нина уже взрослая. У нас один большой двухкомнатный номер. Я просто не могу сейчас уехать, — заканчиваю мысль. — Не представляю, как от него оторваться. После пяти лет разлуки две недели кажутся бесконечными.

— Ну ты и дура, — развела руками Тамара Витальевна.

Можно было бы решить, что соседка шутит, утрирует, подкалывает меня, но, когда я посмотрела в ее округленные глаза, сразу стало понятно: она просто в шоке от моих поступков.

— Почему дура? — спросила я настороженно. Откусила вафлю.

— Дура форменная! Опять хочешь плакать? — Она бросила взгляд на Женю, который запихал в рот очередной кусочек лакомства.

— Думаю, теперь все будет иначе. — Интуитивно я обняла его покрепче.

— Конечно, иначе! Теперь он будет заниматься своими делами и по бабам скакать, когда ты его отпрыска развлекаешь. Сколько раз он тебе его уже скидывал?

— Да немного, просто так получалось. У него есть няня.

— Молодая симпатичная няня, которую обожает вся семья. Я запомнила. Незамужняя. Готовая в любой момент запрыгнуть в койку к другу детства. Сколько ей лет? Тридцать три? Тридцать пять?

— Я вас умоляю! У нас полбольницы девчонок готовы запрыгнуть к нему в койку, и что теперь? — намеренно утрировала я, начиная ощетиниваться.

— А то, что он и рад дровишек подкинуть. Ждет, когда ты уже не выдержишь и скажешь: «Давайте от нее откажемся, я сама сяду дома борщи варить», — в ее голосе нет ни грамма сомнений.

— Я не собираюсь так говорить.

— Он знает, что Аня тебе не нравится, но не увольняет ее.

— Илья просто не может доверить сына чужому человеку. — Когда я произнесла эти слова вслух, сама поняла, насколько неубедительно они прозвучали. — Вы считаете, он благодаря мне хочет сэкономить денег? — уточнила, приподняв брови.

— Конечно. Сейчас еще тебя в декрет отправит, и сядешь дома навечно. Ни карьеры, ни работы, ни права выбора. Я пообщалась с ним пару минут и уже поняла — высокомерный эгоцентричный тип. Бежать от такого надо!

— Все они эгоцентричные! Но как-то ведь женщины решаются на декрет. Я… вообще-то, я бы хотела однажды родить своего собственного малыша, — призналась, прижимаясь подбородком к белобрысому затылку Евгения.

— Решаются, когда мужья не подкидывают им сюрпризов.

— Но.

— Полина, ты вообще в своем уме? Зачем тебе это надо? Ты молодая, здоровая, красивая. У тебя вся жизнь впереди. Сколько Ветров должен тебе привезти детей, чтобы ты одумалась?!

— Он больше не будет, — невесело рассмеялась я собственной глупой шутке.

Тамара Витальевна меня выручала тысячи раз. Она не тот человек, которому я хоть когда-нибудь смогла бы нагрубить. Но наш разговор как-то незаметно вырулил уж совсем в обидную сторону.

— Давно ли ты дрожала от страха у меня на кухне, когда он появился! Клялась-божилась, что никогда! Что ни за что! Он тебя по стенке размазал. И что в итоге? Стоило ему подмигнуть — и Полина тут как тут. Постель — пожалуйста. Бесплатная няня — запросто. Красивая, умная, добрая. С квартирой.

— Я люблю его, — ответила, что-то совсем смутившись. — Я всю жизнь его люблю. Его одного.

— И он этим пользуется. Тобой все пользуются, добрая ты душа. Сестра твоя прибабахнутая только и рада, что Нину скинуть. Бывший муж заглядывает, когда нужно по-быстрому напряжение снять. Пару букетов притащил — ты и растаяла. Богом клянусь, я никогда в жизни не видела настолько наивных людей, как ты, Полина!

— Я тоже так думала, как вы говорите. Про Илью. Но на самом деле он одумался.

— Чего?! — прогремела она.

— Блин, не могу сейчас подобрать нужное слово. Вы на меня давите, и я растерялась! Ему было плохо без меня, личная жизнь тоже не сложилась. И он приехал, просто чтобы дать нам второй шанс. Мы оба наломали дров в прошлом.

— Другую дуру такую не нашел, ага, — кивнула она на Женю. — Вот и нарисовался.

— Перестаньте меня так называть, пожалуйста! Я не дура. Я… очень долго думала. Мне действительно хорошо с ним. Мы вот только с самолета, так классно отдохнули в Питере. И слетаем еще потом.

Тамара Витальевна склонила голову набок.

— У нас будто… семья, — добавила я.

Соседка приподняла брови. Долила себе чайку и взяла вафлю.

— Вот именно, что «будто». Ты ему сказала, что у тебя больше никого не было?

— Нет, это не его дело. Да он и не спрашивал. Это неважно!

— Съезди в Турцию. Только не в качестве бесплатной няни для Нины. А для себя самой. Закрути там роман, отведи душу! Попробуй с другим мужчиной. И если тогда, после возвращения, бывший муж все еще будет казаться тебе богом… вот тогда я поверю в ваши чувства.

— Изменить Илье? Сейчас, когда мы только-только помирились? Вы с ума сошли.

Женя, конечно, еще совсем малыш, но мне не понравилось, что мы обсуждали при нем его отца в подобном свете. Пора было уходить. Но почему-то я не могла двинуться с места. Тамара Витальевна будто озвучила мои самые потаенные страхи.

— Ветрову об этом докладывать необязательно. Вы пока не женаты. Ты сама сказала, что все еще размышляешь. Тебе полезно будет — чтобы не думала, что только у Ветрова, прости господи, член есть. Которым он, между прочим, других баб оприходовал только в путь. — Она кивнула на Женю, и я быстро закрыла ему ушки.

— Не надо, он все запоминает.

— Главное, чтобы запомнила ты. Давай, положи к ногам своего кобеля отпуск, положи свою жизнь. Пусть он строит блестящую карьеру, пусть тусит-развлекается. За его детьми смотри, за его больными родителями.

— Я, пожалуй, пойду. Если бы знала, что вы так отреагируете, ничего бы не рассказывала.

Поспешно встала и начала собираться.

— Подумай над моими словами, Поля. Жалко мне тебя, хорошая ты девка. Трудно тебе. Стараешься, работу эту тяжеленную ворочаешь. А сама — словно дворняжка. Пытаешься быть хорошей, чтобы любовь заслужить. Будто считаешь, что недостойна ее от рождения. Никому не нужная.

— Спасибо за мнение. Но я так не считаю! До свидания! — рявкнула я и закрыла за собой дверь.

Поспешила в квартиру. Женя не доел банан и обиженно всхлипывал. Чисто по-человечески я его прекрасно понимала: перед ним на тарелочке положили лакомство, он хотел все съесть. Настроился. А ему не позволили.

Я уже знала, что за этим последует, и торопилась достать ключи. А они все не попадались под руку. Евгений раскрыл рот и закатился в молчаливой истерике, аж губы посинели. Сделал вдох и начал орать на весь подъезд!

Тамара Витальевна открыла дверь и смотрела на меня, пока я копошилась в сумке с тяжелым ребенком на руках в поисках ключей. Смотрела с жалостью, и меня это бесило. Так бесило, что я едва сдерживалась, чтобы не послать ее!

Женя выкручивался и вырывался. Я обняла его покрепче, прижала к себе, залетела в квартиру и поспешила к холодильнику.

— Сейчас поищем! Поищем еще банан! Боже, они закончились! Прости, малыш. — Опустив его на пол, я развела руками. — Прости, маленький, я куплю! Хочешь, прямо сейчас сбегаем с тобой?

Женя рыдал так, будто я его ударила. На кухню прибежала взволнованная Газировка и посмотрела на меня вопросительно. Я села рядом и тоже начала тихонечко плакать.

Я не хочу быть дворняжкой. Не хочу заслуживать любовь. Иногда мне кажется, что я вся состою из любви, которая будто никому не нужна. Я так много могу отдавать! Каждый день! Но… как горько даже допускать мысль, что мною просто пользуются.