Илья

Смотрю, как она танцует. Не отрываясь.

Переплетает над головой руки, плавно двигает бедрами. Хана мне.

Мы в модном ночном клубе, сегодня вечер пятницы, впереди два выходных. Я женат всего четыре месяца и чувствую себя самым везучим человеком на свете.

Полина танцует. Мы отмечаем день рождения подружки моего приятеля, но в действительности именинницу знаем плохо. Я уже успел забыть, как ее зовут, да и вряд ли узнаю в лицо завтра. Мы с женой скорее воспользовались законным поводом вырваться из дома и повеселиться. Три шота подряд, и она отправилась покорять танцпол.

Вообще никого не замечаю вокруг. Сижу у барной стойки так, чтобы видеть именно Полину. Она красиво двигается под музыку в коротком платье, волосы распущены. Безумно хороша. Настолько, что я начинаю поглядывать на часы в ожидании, когда уже поедем домой.

— Илья, это Макс, — слышу голос Игоря, моего приятеля и по совместительству парня именинницы. Игорь кивает на человека, стоящего рядом. — Макс тоже учился в Питере, сейчас работает в частной клинике. Вы с ним не пересекались? — Он ударяет меня по плечу, дескать, общайтесь. — Макс, это Илья, я тебе о нем рассказывал. Будущее нашей травматологии.

Я протягиваю руку, с трудом отрывая глаза от Полины. Знакомлюсь.

В ходе короткой беседы выясняется, что мы и правда проходили ординатуру в одной и той же больнице, только в разное время. Он старше на шесть лет. Его тоже после окончания учебы направили в ссылку почти на пять лет. В общем, находится много общих тем.

Минут пятнадцать мы болтаем, вспоминая годы учебы.

— О, а ты проходил у Берестнёва тест на лоха? — спохватывается Макс. — Или он отменил его к тому времени?

Я моментально понимаю, о чем речь, и смеюсь в голос.

— Не отменил! Это ж его главная фишка. Проходил, конечно.

За это мы выпиваем по стопке текилы.

— Прошел? — задает вопрос Макс, прищурившись.

— Да. А ты?

Так, тест на лоха по Берестнёву, рассказываю: это когда ты после меда идешь учиться уже на хирурга. Ошалевший от счастья и всего, вокруг происходящего. Первая операция. Стоишь и смотришь, сжигаемый изнутри восторгом от атмосферы и осознания собственной крутости. За плечами шесть лет учебы, диплом, знания… В какой-то момент Берестнёв поднимает глаза и говорит:

— Продолжай.

Ни с того ни с сего тебе вдруг вручают два конца нитки, торчащих из раны живого человека, и требуют завязать узел. И ты понимаешь, что реальная работа в больнице — это ни фига не сессия. Здесь нужно в любой момент времени быть готовым ко всему. Никто не будет предупреждать заранее, объяснять очевидное, хвалить за то, что должно происходить само собой.

Первый узел — это еще полбеды. Самое сложное — второй. Если он получился хорошим, дальше расслабляешься.

Если вяжешь качественно и быстро, то сможешь делать это и дальше. А если начнешь тупить и медлить — мои поздравления, ты лох. В следующий раз тебе предложат попробовать месяцев через шесть-восемь.

— Да, разумеется, — отвечает Макс, слегка помедлив.

Мы опрокидываем стопки. Я снова смотрю на Полину, как раз начинается новая песня.

Узлы мы со Славиком тренировались вязать еще в школе по книжке. Сейчас с этим проще: куча обучающих роликов на ютубе. Половина из которых, правда, полная фигня, но есть в общей массе и пара десятков вполне приличных. В студенчестве я тренировался шить чуть ли не ежедневно и к ординатуре делал это отлично. Как же я болел хирургией! Много-много-много часов на нее потратил без сожаления. Большую часть своей жизни.

К Полине подходит какой-то мудак и пытается флиртовать. Она отворачивается, я напрягаюсь.

— Красивая девица, — оценивает Макс, прослеживая мой взгляд. — Заметил, как ты пялишься. Мой тебе совет: лучше поспеши, а то уведут.

— Это моя жена, — говорю я, приподнимая руку и показывая кольцо на пальце.

Слезаю с высокого барного стула, потому что этот придурок на танцполе не понимает «нет» и снова пытается приобнять Полину. Та останавливается, говорит ему что-то резкое и надменное. Показывает кольцо на пальце, быстро разворачивается и идет в мою сторону. Я уже сделал несколько шагов навстречу, раскрываю объятия.

Придурок следует за ней, но осекается, напоровшись на мой взгляд. Проваливай, иначе хана тебе.

Он мешкает, сомневается. Тем временем Поля обнимает меня, а я прижимаю ее к себе. Она целует меня в шею, потом приподнимается на цыпочки и тянется к губам. У ее помады какой-то ягодный приторный вкус, но мне нравится. Все в ней нравится.

— Все хорошо? — спрашиваю обеспокоенно.

— Да, привязался вот. Я ничего не делала плохого, просто танцевала.

— Я знаю. Не бойся, я присматриваю.

— Больше не хочу танцевать.

— Предлагаю еще выпить и отправиться домой.

Она кивает. Продолжает обнимать меня, когда мы возвращаемся к барной стойке. Я забираюсь обратно на стул, и она устраивается у меня на коленях. Все время обнимает, ластится. Мы с Максом травим байки с учебы, и она звонко смеется.

Она так естественно и органично вписывается вот в эту среду — красивая, яркая. Вокруг толпа расслабленных молодых людей. Веселье, смех. Я здесь, конечно, чужой. Да и не пью обычно, это сегодня у меня выходной. Зимний сезон травматологов в этом году особенно насыщенный, кругом гололед, люди падают. К концу января я тупо устал и позволил нам отрыв. С трезвой же головой в подобных заведениях находиться дольше получаса невыносимо.

— Я хочу тебя, — шепчет Полина мне на ухо.

Музыка звучит громко, и Полю не слышит никто, кроме меня, но пульс все равно разгоняется — мы говорим о сексе, когда вокруг толпа людей.

Прижимаю ее к себе крепче, незаметно провожу ладонью по груди. Она это чувствует и устраивается поудобнее на моих коленях, слегка при этом поёрзав. Внутри столько любви к ней и обожания, что я готов убить любого, кто ее обидит.

— Я хочу тебя, — снова шепчет Полина. — Поехали домой, трахнешь меня. Я хочу сзади и сильно. Илюш, я хочу сильно. — Она касается языком мочки моего уха. Влажно ее облизывает.

Знаю, что за нами наблюдают, тот же Макс сидит в полуметре. А я не люблю открытой демонстрации чувств. На мой вкус — это пошло. Но моя жена — девятнадцатилетняя девочка, импульсивная и в моменте пьяненькая.

Мы едва сдерживаемся, пока едем в такси. Всю дорогу обнимаемся и целуемся. Когда заваливаемся в квартиру, пульс не просто ускоренный — он бешеный.

На ходу скидываем верхнюю одежду, спешим в спальню. Толкаю Полину на кровать, стягиваю с нее колготки вместе с трусами. Она хохочет в голос, раздвигая ножки. И я кидаюсь на нее. Задираю платье и зацеловываю живот. Обвожу языком пуп. Жадно ласкаю ниже. Припадаю к клитору, облизываю и посасываю нежную кожу. Она уже такая влажная, что хоть прям щас бери и трахай. Но я обожаю ее целовать везде. Полина ерошит мои короткие волосы, прижимает мое лицо к себе. Жарко стонет.

— Да, да, боже, Илья. Вот так еще! О нет, я сейчас просто умру. Я просто умру сейчас!

От вкуса и запаха — дурею. От ее стонов и вовсе голову сносит. Мы вместе живем чуть больше года, а я все поверить не могу, что эта девушка моя. Что меня выбрала. Полина крутится — знаю, что она хочет жестко, но я просто не могу остановиться. И лишь когда понимаю, что она кончает, отрываюсь от ее промежности.

Полина сворачивается клубочком и постанывает. Я быстро тянусь за презервативом. Пальцы покалывает от нетерпения. Она там такая мокрая, горячая, жаждущая. Я безумно хочу ее наживую. Сейчас мне кажется, что, трахнув ее вот так, без резины, можно и умереть со спокойной душой. Но это как в операционной, мало ли чего хочется. Есть правила. Ей только девятнадцать.

— Как ты хочешь? Поленька?

Она встает на четвереньки и прогибается в спине, демонстрируя идеальную попку. Осыпаю ее поцелуями и поднимаюсь на коленях. Направляю член и замираю.

Она заманчиво крутит бедрами, которые я ощутимо поглаживаю. Шлепаю. Полина сама насаживается на мой член и начинает осторожно двигаться, постанывая. Я не шевелюсь.

Она насаживается глубже и замирает. Тогда я, на кураже и тоже под алкоголем, совершаю резкий толчок. Она ахает. Утыкается лицом в подушку.

— Нравится?

— Да…

Совершаю еще один толчок. Полина стискивает пальцами простыню. Я обхватываю ее бедра крепче и начинаю двигаться. И она стонет. Так страстно и искренне, что внутри меня все полыхает.

Я трахаю ее, пока она снова не кончает, на этот раз ярко и долго. Чувствую ее бесконечные спазмы.

— Капец, какая ты горячая. Просто капец мне.

Вытаскиваю член, сдергиваю хренов презерватив. Полина поворачивается ко мне, и я кончаю на ее грудь, живот. Она вся розовая, возбужденная. Меня от удовольствия разрывает на части. Какое-то первобытное и дикое в голове: моя-моя-моя. Полина кидается на меня, обнимает руками и ногами. Мы снова жадно целуемся, заваливаясь на кровать, и катаемся, пропитываясь друг другом.

— Боже, как я тебя люблю. Как я люблю тебя, Илюш. Мой единственный, мой навсегда, — шепчет она словно в дурмане. Все еще дрожит от оргазмов и трется об меня у клитором, продлевая наслаждение. Это безумно приятно.

— Я тебя люблю, Поленька. Моя девочка. Моя жена, — тоже шепчу ей в губы, а потом снова ласкаю ее язык, облизываю. Как можно быть такой вкусной везде? Прижимаю ее к самому сердцу.

— У нас вся жизнь впереди, да?

— Да. Я люблю тебя больше жизни. Больше всего на свете.

— После своей работы, — шутит она, расслабленно улыбаясь. — Но меня устраивает почетное второе место. Даже не сомневайся.

Я смеюсь. Опоздание на свадьбу она мне никогда не забудет.

Открываю глаза и смотрю в потолок. Утренний стояк болезненный после таких снов, я опять провалился в воспоминания. Просыпаться, в общем-то, и не хочется, но будильник сигналит под ухом. Нащупываю и выключаю его. Целую минуту позволяю себе полежать, чтобы выровнять дыхание и привыкнуть к мысли, что упустил вот это вот все, что у меня было с Полиной.

Реальность окутывает тупой серой безнадежностью. Мне тридцать пять, у меня есть работа. Надо вставать и ее работать.

Иду в душ, потом поспешно одеваюсь. Вот-вот должна прийти Аня — я обычно встречаю ее при полном параде. Несмотря на то что наши родители дружат всю жизнь и мы общались, даже когда жили в разных странах — проводили вместе отпуска, созванивались, — некоторая неловкость между нами существует. Мы разнополые. Работать у мужчины дома девушке, особенно незамужней, всегда немного неудобно. Я не даю и малейших поводов. Смущение — последнее, что мне нужно в отношениях с няней моего сына.

На минуту заглядываю в детскую — Жека спит. Улыбаюсь, рассматривая довольное личико. Его появление стало мне большим уроком и… раньше я думал, что наказанием. В то время я не подозревал, что так сильно полюблю его. Заботиться о сыне оказалось не так тяжело, как я представлял себе изначально.

Быстро осторожно целую сына в лоб и выхожу из комнаты, плотно закрываю дверь. Он проспит еще минимум час.

Встречаю Аню на пороге, тут же начинаю поспешно обуваться. Она о чем-то хочет поговорить, но я очень спешу.

— Если не срочно, может, вечером? Не хочу опаздывать.

— Да, конечно. Ничего срочного, — говорит она. — Ты просто… ты следи за ним лучше, когда вы гуляете с Полиной и ее собакой. Вдруг покусает.

— Не беспокойся, Газировка никогда не укусит, тем более ребенка. Я ручаюсь за эту собаку.

— Я бы не была так уверена.

Через минуту я забываю о страхах Ани. Прощаюсь с ней и выхожу из квартиры. Прогреваю машину и жму на газ.

Полина уже ждет меня.