Полина

Экстренные операции проходят совсем не так, как плановые.

У нас нет возможности прописать пациенту диету заранее, собрать подробный анамнез и при необходимости за пару недель подключить лекарственные препараты.

Все происходит в момент. Здесь и сейчас.

Страшно только за несколько секунд до начала действий, потом уже бояться некогда. Счет на минуты.

Чем тяжелее состояние, тем короче подготовка. Привозим пациента в операционную, анестезистка буквально на лету ставит катетер, подключает капельницу.

Короткие фразы. Четкие движения. Каждый занят своим делом. Лишних людей среди нас нет.

— Какая ожидается кровопотеря? — спрашивает анестезиолог.

— Неизвестно, смотря какие органы задеты. Готовьтесь по максимуму, — командует Ветров.

— Ставим подключичный катетер.

Я слышу их диалог краем уха. Сама в это время решаю, какие брать инструменты. Останавливаю выбор на коробке с лапароскопическим набором и на всякий случай беру сосудистый.

Моюсь на операцию, дальше одеваю хирургов.

В это время анестезиолог уже закончил с подключичной и дает наркоз. Моя следующая задача — подготовить операционное поле, обложить пациента простынями. У меня нет ни одной свободной секунды.

Мы слышим разрешение от анестезиолога:

— Можете приступать.

Илья тянет руку и произносит:

— Скальпель.

Его голос действует на меня положительно. Я подаю инструмент, и операция начинается.

Мы работаем бесконечное количество времени, оно утекает сквозь пальцы, облаченные в перчатки. Работы — море! Поначалу кажется, что мы просто в нем утонем, в этом море работы, объемы пугают. В такие моменты нужно начинать и делать, чем Илья и занимается.

Я дышу через раз — случай и правда невероятный. Ближе к концу от усталости болят ноги. Чтобы отвлечься, концентрируюсь на мысли, что скоро все закончится, осталось немного… Совсем чуть-чуть. Я фантазирую о том, как буду рассказывать подробности Вере и Софье Ашотовне. И обязательно Тамаре Витальевне — она ведь любит поразительные истории со счастливым концом. Эта ее наверняка впечатлит.

Но сейчас, пока мы работаем на пределе, я снова и снова гоню от себя эти мысли. Рано. Но, боже, как отчаянно хочется рассказать об этом случае соседке! Мне очень нужна эта победа.

— Всем большое спасибо, — произносит Ветров на кураже заветные слова, и мне хочется хлопать в ладоши или обнимать всех вокруг, что я, конечно, не делаю. Он добавляет анестезиологу: — Можете забирать его в реанимацию. — И делает пару шагов назад.

Не верится, что все позади, но мы это сделали. Илья уходит готовить протокол, я заканчиваю свои задачи, после чего устраиваю себе контрастный душ, чтобы не то расслабить затекшие конечности, не то взбодриться.

Примерно через полчаса нахожу свою бригаду в коридоре, Ветров активно что-то объясняет коллегам, подзывает меня жестом.

— Там внизу телевизионщики, — говорит он. — Не уходи, сейчас пойдем давать интервью.

Ужас хватает за горло.

— Что? Я не буду, я не умею!

Пятеро мужчин смотрят на меня, и я тут же стыжусь порыва: очевидно, что интервью буду давать не я, Ветров приглашает постоять рядом. Но это тоже приятно: я часть команды, и про меня не забыли.

— Полин, твоя непосредственность умиляет, — говорит анестезиолог с улыбкой.

— Я тоже не умею, но что делать? — переводит на себя стрелки Илья таким тоном, будто с интервью начинает каждый свой день. Улыбается мимолетно.

Босс устал, но вполне доволен, а это значит, что я тоже полностью довольна своей работой.

Мы идем к лестнице, я специально отстаю, чтобы заглянуть во фронтальную камеру и убедиться, что лицо чистое.

Спускаемся по лестнице. За окном давно стемнело, адреналин все еще гонит кровь, в понедельник о нашем подвиге будет говорить вся больница!

В какой-то момент Илья резко останавливается и оборачивается. Я едва успеваю затормозить, чтобы не влететь в него. Он стоит ниже, поэтому наши глаза оказываются на одном уровне.

— Не бойся, все будет хорошо. Работа позади, постарайся расслабиться и получить удовольствие от внимания. Ты такая умница.

Я вспыхиваю.

— И ты. Ты просто вау, — выдаю, сама не понимая, как перехожу на «ты».

Мы смотрим друг на друга. Опьяневшие, слегка безумные. Он рывком тянется ко мне, я к нему… Вовремя спохватываюсь и отворачиваюсь.

Зажмуриваюсь. Он буквально в сантиметре, его дыхание касается моей кожи. Рецепторы на языке сходят с ума, потому что я будто ощущаю вкус его поцелуя. Память подсказывает, я ничего не забыла. Втягиваю в себя воздух и чувствую запах своего бывшего мужа. Кружится голова.

Илья делает глубокий вдох-выдох и отстраняется. Берет меня за руку и подгоняет идти первой.

— Не отставай, Полина, — слышу его голос.

Сердце колотится на разрыв, пока я, будто в тумане, бегу впереди него. Держусь за перила, чтобы не упасть.

Пульс продолжает частить, когда стою рядом с Ветровым перед толпой людей. Сначала я попыталась спрятаться за спинами мужчин, но врачи быстро просекли хитрый маневр и подтолкнули вперед. Я сразу за Ильей.

Ловлю каждое слово зава. Он вкратце объясняет, что произошло, что было сделано и какое на данный момент состояние пациента.

Илья проводит в больнице всю ночь — лично контролирует состояние строителя. Работа хирургов не заканчивается в операционной, они продолжают вести пациента до выписки, нести ответственность.

Я ненадолго вырубаюсь в комнате отдыха. В шесть утра меня будят посмотреть новости, утренний выпуск начинается с репортажа из нашей больницы. На сотовый тут же приходят сообщения от Тамары Витальевны:

«Полина, я тебя по телевизору видела! Ты просто обязана мне все рассказать!»

«Обязательно забегу!»

Дальше мы с девочками взахлеб обсуждаем вчерашний день. В половине седьмого я получаю сообщение от Сережи:

«Я внизу, спустись, если можешь».

Какая безумная ночь! Жизнь закружилась с бешеной скоростью, а я… я будто не поспеваю!

Поначалу не понимаю, как такое может быть. Почему Сергей не на турбазе? А как же завтрак и теплоход? Я только и успела, что записать ему голосовуху с объяснениями и извинениями, потом быстро позвонила соседке и кинулась готовиться.

Наверное, Сергей решил переночевать дома и приехать уже к самому отплытию. Это он из-за меня? Чувство стыда и вины берет в плен, мне физически больно оттого, что снова подвела этого человека. Просто не могла иначе. Там, в компании его друзей, я была бы чужой. Это нормально, понимаю, и я была готова: новый коллектив, другие интересы. Я очень далека от архитектуры, практически так же, как от атомной физики.

Да я бы издергалась! Гадала бы, как проходит операция, все ли нормально. Справился ли Ветров? Превзошел ли себя? Не подвели ли его руки? Я бы не расслабилась ни на одно мгновение. Я хотела быть там, рядом с Ильей и с командой.

Выбрала себя.

Но Сережа… он, наверное, ужасно обиделся.

Пусть я совершенно не хочу сейчас никуда ехать, но я сделаю усилие. А еще нужно срочно выбросить из головы адреналиновое безумие и неоднозначную ситуацию на лестнице. Я слышала о подобном, но никогда прежде не испытывала.

Больше такое не должно повториться.

Я быстро переодеваюсь и выхожу на улицу. Нахожу седан Сергея и сажусь на переднее сиденье.

— Привет! — говорю виновато. — Прости, пожалуйста, что так получилось. Экстренный случай.

— Срочная операция? — спрашивает Сережа довольно прохладно, но кивает понимающе.

А меня все еще штырит! Я на эмоциях!

— Ты не поверишь, что произошло! — Тянусь к телефону, открываю видео с интервью Ветрова.

Оно, наверное, уже разошлось в интернете, но я снимала с телевизора. Качество, конечно, так себе, но на ролике прекрасно видно всю бригаду, и меня в том числе. Я стою там не для красоты — я полноценный участник событий. Серьезная, сосредоточенная.

— Да я видел уже. — Сережа хмурится и отворачивается.

— Видел? Надо же! Тогда ты в курсе. Это было нечто! Мы… Сереж, прости, пожалуйста, что подвела. Просто такой случай, мы сделали невозможное! Мы так старались! — начинаю тараторить.

— Поля, ты просто медсестра! — нетерпеливо перебивает он, повысив голос.

Я тут же осекаюсь и замолкаю.

— Ты просто медсестра, — повторяет он спокойнее. — Сколько вас на смене? Девять? Десять?

— Семь.

— Вас семь человек! Ты не хирург. Это они сделали работу. Они его спасли. Ты всего лишь. Боже, ты всего лишь подаешь инструменты и салфетки!

Я молчу.

— А ведешь себя так, будто главная звезда! Ну, вот ты в телике, а мне что прикажешь делать? Хлопать тебе? — Он демонстративно аплодирует.

— Хлопать необязательно. Я… мой вклад был весом. Зря ты так.

— Да, конечно, не сомневаюсь. Сегодня мой день, Полина! Я работал три месяца над этим проектом, благодаря мне мы подписали шикарный контракт! Я убился за это время! На этом корпоративе должны объявить о моем повышении, но ты решила именно сегодня перетянуть одеяло на себя! Упал мужик на арматуру, ну и что? Без тебя этому Ветрову некому было иголку подать?

— Было кому, — говорю я. — Ты молодец, а я. Можно я пойду? Ты езжай, не хочу портить тебе праздник.

— Ты его уже испортила.

— Я не хотела. Ты прав, обычно медсестер не показывают по телевизору, наши фамилии никто не знает. Это впервые. И… мне было приятно. Очень.

— Ладно, забей. Но… пожалуйста, на вечеринке никому не рассказывай про свои операции, мужиков со штырями и прочее! Понимаешь, там будет все мое начальство. Коллеги. Они… — добавляет он, поднимая глаза, — очень важные шишки. Ты просто молчи и улыбайся, я сам все скажу.

— Скажешь, что я какая-то медсестра, даже без вышки. Верно?

— Не переиначивай. Пойми, ваш подвиг вряд ли будет интересен. У тебя красивое платье, шикарная улыбка, этого вполне достаточно.

Я смотрю на скрывающуюся за поворотом немецкую машину и поджимаю губы. Терпеть не могу, когда меня недооценивают. Я намного больше, чем платье и улыбка.

Хорошо. Мы с Газировкой заведем сорок кошек, иначе с моим тупым характером, видимо, не получится. Еще раз открываю запись на телефоне и улыбаюсь. Не могу дождаться, когда настанет день и я разошлю ее всем знакомым. Вдруг кто-то еще не видел?

Да, возможно, я тщеславна, но я никогда не буду с человеком, который не уважает мою профессию и мой выбор.

Иду к остановке и успокаиваю себя тем, что умерла бы от скуки в кругу этих архитекторов. И вообще я не люблю теплоходы — в детстве мы с Мией сто раз плавали вокруг Скандинавского полуострова.

Меня догоняет черный «прадик». Гул дизельного движка вызывает улыбку. Экологически чистый трактор! Только плуга не хватает, ей-богу!

Машина останавливается. Я поворачиваю голову и смотрю на бывшего мужа, тот тянется к пассажирской двери и открывает ее.

— Подбросить?

Его глаза полностью спокойны. Если бы в них царила буря, как ночью на лестнице, я бы ни за что к нему не села. Честное слово.

— Ты домой? — спрашиваю я, после того как пристегиваюсь.

— Да, устал. Ты в порядке?

— Все хорошо.

— То есть это считается нормальным, что твой парень может высадить тебя на дороге?

Наверное, это и правда усталость. Нервное напряжение, какое-то разочарование. Я искренне возмущаюсь:

— Кто бы говорил, а?

Илья стреляет в меня глазами.

— Допускаю, что сейчас не лучший момент, но… Полин, зачем ты всем рассказываешь, будто это я тебя бросил? — его голос звучит спокойно, но сам Илья хмурится. — Это ведь неправда.