Полина

— Утро доброе, — весело говорит мне Ветров, когда мы встречаемся в коридоре.

Семь утра, понедельник. Я только приехала, он, уже переодетый, шастает по коридору, спорю, успел проведать своих пациентов после выходных.

Окидывает меня быстрым взглядом и довольно улыбается.

Мия забрала Нину не слишком поздно, поэтому я отлично отдохнула и выспалась. Невольно поддаюсь влиянию босса и улыбаюсь в ответ. Просто утро, начало недели, нас ждут новые свершения. Почему бы не побыть любезной?

Илья подмигивает, и я, забывшись, улыбаюсь шире.

— Здравствуйте, Илья Викторович! Вижу, у вас прекрасное настроение. — Смотрю ему в глаза.

Он замедляет шаг и останавливается рядом со мной.

Неделя ежедневного общения дала плоды — я перестала видеть в нем угрозу. Мы вместе пережили множество побед и одно поражение. Он по-прежнему мужчина, который со мной развелся, но при этом он… профи, и он не желает мне зла. Мы делаем общее дело и достаточно взрослые, чтобы оставить личные обиды за стенами больницы.

— Отличное. У тебя, вижу, тоже, — произносит Илья.

Его открытый добрый взгляд действует двояко. Кое-что, кажется, за стенами БСМП оставить все же не удается.

Сплошные дежавю. Когда он отстраненный и холодный — мне спокойно. Он просто босс, жесткий, но справедливый. А вот когда он улыбается.

Мы очень близко — между нами меньше метра. Все его внимание сосредоточено на мне. Его проницательные глаза, его поза. При этом мы по-прежнему обсуждаем настроение, с которым проснулись. По отдельности проснулись. Возможно, с другими партнерами. Я была одна, но он этого знать не может.

— Ужасно соскучилась по работе, — сообщаю я.

И это правда. Только по работе. Не по нему.

— Я тоже, — соглашается Илья и быстро облизывает губы.

Меня током пронзает от его слов и этого движения. Угроза.

Внутри возникает острая потребность выставить руки перед собой. Не трогай меня! Я столько сил потратила, чтобы разрешить другому дотронуться до себя. Тебе больше нельзя! Никогда.

Зря я расслабилась: он все еще для меня опасен!

Делаю маленький шажок назад, он делает широкий шаг вперед, словно забыв, где находимся. Мы всего лишь шли по коридору в разные стороны и поздоровались. Почему я чувствую, будто попала в ловушку?

Он смотрит на меня.

— Все выходные провела с Ниной. — Отвожу глаза в сторону. Не оправдываюсь, лишь рассказываю о своих делах. А потом заговорщически добавляю: — Вымоталась! Сидеть с детьми очень энергозатратно.

— Сколько ей уже? Шесть? — спрашивает Илья с любопытством. Загораживает проход. Кажется, он вообще никуда не спешит.

— Почти семь!

— А у тебя нет ее фотографии? Мне интересно посмотреть.

— Да, сколько угодно!

Я быстро открываю галерею на телефоне и показываю ему кадров двадцать, чтобы он уж точно убедился, что наша девочка самая красивая. Интерес Ветрова меня не удивляет: он спас Нине жизнь. И лишь потом, когда развожу биксы по операционным, до меня доходит, что он мог бы посмотреть в соцсети Мии, там этих фотографий миллион.

Сегодня плановых операций нет, Ветров знакомится с поступившими пациентами, изучает карты, рассказывает, что будем им делать. Дает ценные указания ординаторам, проводит планерки. И все такое прочее, в чем ему совершенно не нужна медсестра.

Мы лишь иногда пересекаемся в коридорах больницы, но он очень занят, да и я не просто так тут разгуливаю.

Жду вторника. Не для того, чтобы законно постоять рядом с ним. Я люблю свою работу, и раз за разом складывать салфетки мне скучно.

* * *

Во вторник ночью Ветров не приезжает. Мое первое ночное дежурство за последние две недели, когда его нет.

Вроде бы все как обычно. Скажу даже больше — замаячил наконец шанс отдохнуть. Мои смены коллеги начали тихо ненавидеть, потому что начальство в лице зава вечно торчит где-то поблизости. Илья может нагрянуть в любой момент дня и ночи! Не то чтобы кто-то хотел вести себя излишне расслабленно, но все же без руководства дежурить спокойнее.

И вот его нет. Сбылась мечта коллектива: время свободное — что хочешь, то и делай. Ночь, тишина.

Но как-то пусто сразу. Не слышно его голоса. Когда иду по коридору, не щемит в груди от мысли: что, если случайно встретимся? Вдруг тоже вышел прогуляться? Может, говорит с кем-то из персонала? Или заглянет на чай с другими врачами? Я давно устыдилась того, что в прошлый раз набросилась на него из-за кружки. Это такая мелочь! Он спас Веру, не мешкая ни секунды, а я пожалела посуду.

То и дело выглядываю из окна, ищу глазами знакомую машину на парковке — все тот же «прадик», что у него был раньше, правда, год свежее. Ветров не изменяет своим вкусам.

Он приезжает в половине седьмого утра. Я недавно проснулась, стою с чашкой кофе у окна. Илья выходит из машины, читает что-то в телефоне, потом резко вскидывает глаза и смотрит на меня. Долго смотрит, секунды три. Он еще не зашел на территорию больницы, и мы не начали играть в субординацию.

Потом кивает, и я в ответ делаю приветственный взмах рукой.

Нам надо поговорить о прошлом. Мне кажется, я почти готова к этому, мы ведь так и не расставили окончательные точки. Во время той последней встречи я сказала, что люблю его, он ответил, что ему нужно время, сколько — он и сам не знает. Но много.

Нам нужно встретиться на нейтральной территории и без нервов, слез и обвинений спокойно обсудить прошлое и окончательно отпустить друг друга. Я больше не могу вздрагивать при каждом его появлении. И, как бы там ни было, заслуживаю честности.

Мне следует набраться смелости и сказать ему об этом.

В среду, на первой же операции, пока раскладываю «БДСМ-инструменты», слышу прямой вопрос от зава:

— Чего грустим?

— Вчера с подругами встречалась, до сих пор осадок. Все время об этом думаю, в голове кручу.

— Что случилось? — оживляется анестезиолог. Поболтать о личном — его самое любимое.

— До того как я решила стать медсестрой, я училась на экономе в СФУ. Завела там подруг, иногда мы видимся.

Вот вчера как раз был такой день.

Беру пинцетом салфетку, наношу на нее дезинфицирующее средство.

— Как у них дела? — спрашивает Ветров, нахмурившись над пациентом. — Полин, захвати больше площади. У меня какое-то странное предчувствие.

— Конечно. — Обрабатываю операционное поле по спирали. — У Олеси все нормально, хочет открыть свой фитнес-клуб, копит деньги. Пока не замужем и не собирается. Галка беременна третьим. Мы думали, Влада придет, но она снова не смогла.

— Почему? — спрашивает анестезиолог, будто знает, кто такая Влада.

— Снова лежит в клинике, лечится от наркозависимости. Галка общалась с ее родителями, вроде бы дела у нее не очень. — Поджимаю губы. — Так грустно. Я просто… помню ее до этой всей дряни. Она была классной раньше. Мы вместе часто ходили на вечеринки.

— У нее никогда не было тормозов, — вздыхает Илья. — К сожалению.

— Раньше все это казалось игрой. Мы ни о чем плохом не думали, просто искали способы сбежать от скуки.

— У нас тут уж точно не до скуки, Поля, — вклинивается второй хирург, усмехнувшись.

— Да. Слава богу, что я здесь, а не там, с ней. Не понимаю, почему отец давал мне так много денег и вообще не контролировал их расход. Все готово, Илья Викторович, можете начинать.

— Медицина сама выбрала тебя, Полина, — говорит Илья, приступая к работе. — Она не отпускает нужных ей людей. У тебя не было выбора.

— Был, — упрямо заявляю. — И сейчас он тоже есть. Мне кажется, некоторые люди рождаются со стержнем внутри, а некоторые его лепят сами. Вот я — точно слепила. Раньше я была пустой.

— Пустой ты не была никогда, — перебивает Илья. — Скальпель. И заряди сверло спицей Киршнера. И… чуть внимательнее, Поленька.

Я быстро киваю, переключаясь на работу. Немного краснею из-за «Поленьки», чуть улыбаюсь его досаде от того, что не прочитала его мысли.

Чуть позже мы с Ильей зачем-то переглядываемся, и я понимаю, что личный разговор придется еще немного отложить.

Именно Ветров прекратил наши отношения. Не приехал, а затем развелся. И еще раз все это переворошить, узнать причину. Услышать даже самое простое: «Я тебя разлюбил». Не могу. Не сегодня. Я дважды принимала наркотики, и каждый раз Илья оказывался рядом. Его любовь была намного лучше того, что я чувствовала под кайфом, и я выбирала его снова и снова. Он крепко держал меня в реальности, пока я не создала внутри себя этот у пресловутый стержень и не схватилась за него изо всех сил.

Сейчас меня с места не сдвинешь: у меня четкие ориентиры, я крепко стою на ногах. Но раньше когда я летела вниз, именно Илья меня ловил и держал на руках.

Пятница, половина пятого вечера. Я заканчиваю заполнять журнал в сестринской. Скоро приедет Сергей, и мы отправимся ко мне. Я быстро погуляю с Газировкой, после чего мы выдвинемся на турбазу. Завтра рано утром там будет ждать вкусный завтрак и теплоход. Последний повезет нас на экскурсию по красивым местам, а потом в какой-то крутой загородный клуб-ресторан. Планируется банкет, танцы и все прочее. Впереди насыщенные выходные!

Я заканчиваю рутинную работу и чувствую себя очень взрослой. Мне двадцать пять, у меня есть профессия, хороший мужчина, с которым мы вот-вот сделаем следующий шаг. Я сказала сестре, что возьму Нину в другие выходные, а не в эти. Стойко выдержала ее получасовое нытье по этому поводу и не чувствую вину. Сегодня я выбрала себя и свою личную жизнь.

Внезапно дверь в сестринскую открывается без стука, и к нам заглядывает Ветров. Запыхавшийся, глаза бешеные. Я подскакиваю на месте — он явно забежал не за чаем. Девочки быстро подбираются и с перепугу здороваются с завом в который по счету раз за день.

— Полин, ты еще не ушла! Отлично. К нам везут строителя, упал на штырь. Ты мне будешь нужна.

Вспыхиваю! Сережа уже выехал, мой рабочий день закончился. Я выбираю личную жизнь.

— Так я домой уже, Илья Викторович. Половина пятого! А… в каком плане на штырь упал? Это такая метафора? — Это такая травма, — объясняет нетерпеливо. Илья явно недоволен тем, что я ухожу.

— Его что, прям со штырем везут?

— Ага. На мигалках. Будем в операционной убирать сами. Я пошел готовиться.

— Стойте! Так он живой, что ли?

— Ну конечно, живой! Чего бы его к нам везли? Я такое впервые вижу. Длинный железный штырь вошел через бедро и вышел возле лопатки. — Он показывает руками расстояние.

— Как в кино.

— Так ты со мной или против меня? Вряд ли такой случай еще представится, решайся быстрее. Они в пяти минутах.

— Я… у меня важные планы, я не могу.

Теплоход. Банкет. Праздник. Красивое платье. Я вчера специально купила платье.

— Уверена? Ты мне нужна, Поля. — Он смотрит на меня серьезно.

Сережа. Корпоратив. Новый шаг. Уютные отношения. Будущее. Сережа. Сережа…

— Д-да, я… уверена… — говорю нервно. А саму аж лихорадит!

Он лично за мной зашел — это фантастика.

Ветров пожимает плечами, дескать, дело твое. Нетерпеливо припечатывает ладонью по косяку и уходит.

Каждый день мы принимаем решения. Простые и не очень. Выбираем между личной жизнью и работой, между тем, как правильно, и как мы хотим сами. По-настоящему хотим. Всем сердцем.

Из этих решений состоит наша жизнь. Их нельзя избегать, от них опасно прятаться. Боже, да мы и есть совокупность этих самых решений! То, кем мы являемся. То, к чему стремимся.

Я не знаю, была ли я когда-то пустой. Очевидно, что с бывшим мужем на этот счет у нас разные мнения. Но я знаю точно, что помогаю спасать людей, а не лечусь от ломки в хосписе, проклиная мать, отца и окружение.

Строителя мы встречаем на первом этаже и сразу катим в противошоковую.

Я смотрю на Илью и могу только представить, сколько мыслей у него в голове. Предельно сосредоточен. В глазах ³⁰⁷ уверенность и решимость.

Кожу покалывает. Кровь то закипает, то стынет в жилах. Дух захватывает! «Скорая» довезла мужчину до нас живым, и мы уж точно за него поборемся.