В прошлый раз я проверял телефон всего полчаса назад, поэтому несколько пропущенных звонков и три сообщения от Лили меня настораживают.

Пожалуйста, позвони мне.

Я в порядке, но Райл очень зол.

Он к тебе не заходил? Атлас, пожалуйста, позвони.

Черт!

— Дэрин, можешь меня подменить?

Он заступает на мое место, чтобы закончить сервировку, а я спешу в кабинет и набираю Лили. Меня сразу перебрасывает в голосовую почту. Пробую еще раз. Ответа нет.

Я уже готов бежать к машине, когда телефон наконец звонит.

— Ты цела? — выпаливаю я.

— Да, — отвечает Лили. — Я в порядке.

Я перестаю нестись к выходу и прислоняюсь плечом к стене кухни. Вдох, выдох. Сердце потихоньку восстанавливает ритм.

Судя по звукам, Лили за рулем.

— Я еду за Эмми. Хотела предупредить, что Райл слетел с катушек. Я боюсь, не объявился бы он у тебя.

— Спасибо за предупреждение. Ты уверена, что тебе ничто не угрожает?

— Да. Позвони, как только приедешь домой. Даже поздно вечером — без разницы.

Не успеваю я дослушать, как на кухню влетает Райл. Причем так шумно, что все отрываются от работы и поворачивают головы. Дерек, мой старший официант, по пятам следует за Райлом.

— Я же сказал, что приведу его! — втолковывает он незваному гостю и, взглянув на меня, разводит руками, показывая, что ничего не смог сделать.

— Я позвоню тебе по дороге домой, — говорю я в телефон.

О появлении Райла я не упоминаю. Не хочу, чтобы Лили волновалась. Едва я завершаю звонок, как Райл останавливает на мне взгляд.

Сомневаюсь, что он пришел меня поздравить.

— Это еще кто? — спрашивает Дэрин.

— Мой самый преданный фанат.

Я кивком указываю на заднюю дверь, и Райл направляется в ту сторону.

На кухне возобновляется суета; все забывают о внезапном вторжении. Все, кроме Дэрина.

— Тебе помочь?

— Не надо, — качаю я головой. — Сам разберусь.

Райл так яростно распахивает дверь, что она бьется о внешнюю стену здания.

Ну и персонаж. Я иду за ним, но как только выхожу на порог, Райл наскакивает на меня слева. Он сталкивает меня со ступенек, а когда я пробую подняться — бьет меня по лицу.

Вынужден признать, удар у него поставлен.

Вот засранец!

Я вытираю кровь с губ и встаю — хорошо, что он позволяет мне это сделать. Бой, в начале которого один из противников лежит на земле, не назовешь равным. Впрочем, Райл не похож на того, кто играет честно.

Он замахивается и наносит новый удар, но я уклоняюсь, и Райл, потеряв равновесие, падает. Поднявшись на ноги, он устремляет на меня свирепый взгляд, однако продолжать драку, похоже, не собирается.

— Угомонился? — интересуюсь я.

И хотя Райл молчит, вряд ли он опять на меня бросится. Он оправляет рубашку и злобно усмехается:

— В тот раз мне понравилось больше. Когда ты отвечал на удары.

— Я не хочу с тобой драться, — говорю я.

Он начинает ходить из стороны в сторону, тяжело дыша и уперев ладони в бока. В нем кипит столько ярости, что я даже вообразить не могу, каково в подобные моменты приходится Лили.

Временами я пытаюсь представить себя на его месте, но, как ни стараюсь, не выходит. И не выйдет, потому что даже самое тяжелое прошлое не дает человеку права избивать своих близких, которые нуждаются в защите.

— Просто скажи, зачем пришел.

Райл вытирает кровь с костяшек краем рубашки, и я замечаю, что его ладонь распухла. Похоже, он что-то крушил, прежде чем явился сюда. К счастью, Лили он не тронул, иначе не ушел бы отсюда целым и невредимым.

— Думал, я не пойму, что это твоя идея с адвокатом?

Я пытаюсь скрыть удивление. Понятия не имею, о чем он толкует. Лили обсудила свое положение с адвокатом? От этой мысли я едва не улыбаюсь, однако улыбка вконец выведет Райла из себя, ведь я и без того уже бешу его своим существованием.

Впрочем, мое молчание ему тоже не по нутру.

— Пускай сейчас ты запудрил ей мозги. Рано или поздно вы поссоритесь. А потом еще раз и еще. Может, тогда она поймет, что брак — это не цветочки с бабочками.

— Я могу ссориться с ней сколько угодно, но готов поклясться, что из-за меня она ни разу не попадет в больницу.

Райл усмехается, пытается выставить все так, словно это я веду себя нелепо. Хотя из нас двоих отнюдь не я приперся к другому на работу, не совладав с эмоциями.

— Ты даже представить не можешь, что мы с Лили пережили вместе, — говорит Райл. — И что пережил я.

Похоже, он пришел подраться, а когда не получил желаемого, решил высказать все, что наболело. Наверное, стоит отправить его к Тео. Из меня мозгоправ так себе.

Тем не менее я не хочу потом посыпать голову пеплом из-за того, что упустил возможность поговорить. Моя единственная цель — облегчить взаимоотношения Лили с этим человеком. Меньше всего мне хочется все усложнить, но пока Райл не уяснит, что он один отвечает за свое поведение, я, как и Лили, затрудняюсь найти выход.

— Ты прав, Райл. — Я киваю. — Да, ты прав. Не представляю, что тебе довелось пережить.

Я сажусь на ступеньки, давая понять, что настроен миролюбиво. Правда, если он накинется на меня, когда я сижу, сомневаюсь, что мне вновь хватит выдержки спустить все на тормозах. Я сплетаю пальцы в замок и тщательно подбираю слова, которые, надеюсь, помогут достучаться до Райла.

— Что бы ни произошло с тобой в прошлом, в результате ты стал отличным нейрохирургом, и миру необходим твой талант. Но твое прошлое — по какой-то причине — также сделало тебя дерьмовым мужем. Эта сторона твоей личности миру ни к чему. Жизнь дает нам много возможностей преуспеть. Одного мы достигаем, другого — нет.

Райл закатывает глаза.

— Какая драма!

— Я видел, как ей накладывали швы, Райл! Проснись, черт тебя побери! Ты был отвратительным мужем.

Задержав на мне взгляд, он спрашивает:

— А ты с чего взял, что справишься лучше?

— Ценить Лили, как она того заслуживает, — одна из самых простых и понятных задач в моей жизни. Я бы на твоем месте был рад и спокоен за бывшую жену.

— Рад? — с усмешкой повторяет Райл. — Спокоен? — Он подходит ближе, его гнев нарастает с новой силой. — Это из-за тебя мы больше не вместе!

Все мое терпение уходит на то, чтобы остаться на ступеньках и не наорать на него в ответ.

— Вы больше не вместе из-за тебя, Райл. Сюда тебя привели собственные гнев и кулаки. Когда вы с Лили были вместе, я в ее жизни присутствовал разве что как дальний знакомый. Повзрослей уже наконец и перестань винить меня, Лили и всех подряд в том, что разрушил ты сам. — Я встаю, мне не хватает воздуха в груди. Не знаю, сколько еще продержусь, не повышая голоса в ответ. Трудно смотреть на него и держать себя в руках, помня, как он обращается с Лили. — Черт, — бормочу я, — это пустая трата времени.

Мы с Райлом какое-то время молчим. Вероятно, он понимает, что мое терпение на исходе, поскольку я не могу больше притворяться спокойным. Я гляжу на него едва ли не с мольбой.

— Теперь это наша общая жизнь. Твоя, моя, Лили. А главное — вашей дочери. Это навсегда. Праздники, дни рождения, выпускные, свадьба Эмерсон. В эти моменты тебе будет нелегко, но ты — единственный, кто может облегчить жизнь остальным. Ты сам кузнец своего счастья, а мы, тем более Лили, тут бессильны.

Райл встряхивает головой и принимается так яростно шагать из стороны в сторону, словно намерен стереть асфальт в порошок и обнажить землю.

— Что же, по-твоему, мне сделать? Поздравить вас двоих? Живите, мол, долго и счастливо? Пожелать тебе стать хорошим отцом для моей дочери?

Он смеется, показывая, насколько абсурдна эта идея, а я со всей серьезностью отвечаю:

— Да. Именно так.

Думаю, настолько прямого ответа он не ожидал. Он останавливается и массирует пальцами заднюю часть шеи.

Я делаю шаг ему навстречу — не угрожая, я хочу объясниться спокойно, без криков. Пусть он видит, что я с ним честен.

— Я приложу все силы, чтобы Лили была счастлива, но она никогда не будет счастлива до конца без твоего принятия и содействия. А ты вставляешь палки в колеса, хотя в душе согласен, что Лили заслуживает хорошую жизнь. И Эмерсон тоже. Если хочешь, чтобы твоя дочь росла с лучшей версией матери — пожалуйста, действуй с Лили сообща. Мы все могли бы действовать сообща.

— Скажи еще, что мы теперь команда.

Опять он всем своим видом показывает, что я потерял связь с реальностью!

— Поскольку замешан ребенок, стать командой — наш единственный выход.

Райл не желает с этим мириться. Я вижу, как он морщится, затем сглатывает комок в горле. Отвернувшись, делает несколько шагов прочь — вероятно, обдумывая мои слова. Потом он вновь поворачивается ко мне, и в его взгляде немного меньше яда.

— Когда вы двое разругаетесь и Лили будет искать, к кому податься, я объедки подбирать не стану.

С этими словами Райл уходит — не через ресторан, а вдаль по переулку.

Мне только и остается, что с сочувствием провожать его взглядом. Он совсем не знает Лили.

Ни капельки не знает.

Ничто не вынудит ее искать, к кому податься. Она не бросилась за мной, когда я уехал из Мэна. Не ушла ко мне, как только развелась с Райлом. Она сосредоточилась на материнстве. И после этого Райл ожидает, что она прибежит к нему, если у нас все разладится? Как будто он — ее тихая гавань?

Тихая гавань для Лили — это Эмерсон, и только дурак может этого не видеть.

Останься Лили с ним, он всю жизнь изобретал бы новые проблемы, чтобы оправдать свои вспышки гнева.

Раньше я ему даже немного сочувствовал, однако он борется за женщину, которую, по сути, не знает, а значит, это борьба ради борьбы. Характером он очень похож на мою мать, и тут, вероятно, ничем не помочь. Придется жить, учитывая, с кем имеешь дело.

Наверное, мы с Лили так и поступим. Научимся брать от жизни максимум, периодически встречаясь с нелепым гневом Райла.

Что ж, так тому и быть. Я готов сталкиваться с этим дерьмом хоть каждый день, если каждую ночь буду засыпать рядом с Лили.

Я иду обратно в ресторан и вливаюсь в кухонную суету. Возвращаюсь к работе, словно никто меня не прерывал. Не знаю, помог ли разговор с Райлом что-то исправить, но и хуже я, по идее, не сделал.

Дэрин протягивает мне влажную салфетку.

— У тебя кровь, — он указывает на левый уголок моего рта, и я прижимаю салфетку туда. — Ее бывший?

— Ага.

— Ты все уладил?

Я пожимаю плечами.

— Не знаю. Не исключено, что он взбесится и вернется. Черт, так может продолжаться долгие годы. — Взглянув на Дэрина, я улыбаюсь. — Но она того стоит.

* * *

Три часа спустя я тихо стучусь к Лили в дверь. Я предупредил ее в сообщении, что приеду. Решил, что ей не помешают еще одни обнимашки.

Когда она открывает мне, я сразу понимаю: так и есть. Да что там, мне тоже нужны обнимашки. Как только мы проходим в гостиную, она обвивает меня руками за пояс, и я прижимаю ее к себе. Несколько минут мы не размыкаем объятий.

Наконец Лили поднимает голову и округляет глаза, рассмотрев ранку на моей губе.

— Какой же он инфантильный кретин! Ты прикладывал лед?

— Все в порядке, заживет. Губа даже не распухла.

Лили поднимается на цыпочки и целует мою ранку.

— А теперь рассказывай, что случилось.

Мы садимся на диван, и я пытаюсь вспомнить наш разговор с Райлом, хотя наверняка что-то упускаю. Выслушав мой рассказ, Лили закидывает на меня ногу и погружается в раздумья.

Долгое время она молчит, то и дело зарываясь пальцами в мои волосы. А затем смотрит мне в глаза так нежно, что у меня внутри все тает.

— Могу поспорить, ты единственный мужчина на планете, который в ответ на удар предлагает совет. — Не успеваю я ответить, как Лили кладет голову мне на колени и, глядя снизу вверх, добавляет: — По-моему, это гораздо сексуальнее, чем мордобой.

Я глажу ее по спине. И откуда такое хорошее настроение? Я полагал, что этот разговор ее только расстроит. Хотя, если подумать, все вышло не так уж плохо. Теперь Райл знает, что мы с Лили вместе, я высказал ему свою точку зрения, и оба мы отделались сравнительно малой кровью.

— Я не могу задержаться надолго. Обнимашек осталось еще минут на пятнадцать, пока Джош не заметит, что я опаздываю.

Лили приподнимает бровь.

— А «обнимашки» — это значит…

— Это значит «раздевайся скорее — осталось четырнадцать».

Я кладу ее на спину и целую, и четырнадцать минут пролетают незаметно. Точнее, семнадцать. Нет, двадцать.

Я выхожу из ее квартиры только через полчаса.