Когда заводишь ребенка, каждое утро посвящаешь ему.

Раньше я, открыв глаза, несколько минут нежилась в постели и первым делом брала телефон, чтобы проверить, не пропустила ли каких-то новостей, пока спала. После этого я выпивала чашечку кофе и принимала душ, заодно обдумывая планы на день.

Теперь, с появлением Эмми, меня спозаранку вырывает из кровати ее плач, и я, не успев даже сбегать в туалет, начинаю суетиться вокруг дочки. В спешке меняю ей памперс, переодеваю, кормлю. Закончив с материнскими обязанностями, я понимаю, что опаздываю на работу, и буквально на бегу привожу себя в порядок.

Вот почему я так ценю воскресенья. Это единственный день за всю неделю, когда я ощущаю хоть какой-то покой. По воскресеньям, едва Эмми просыпается, я беру ее к себе в кровать. Мы лежим рядом, я слушаю, как она лопочет, и мне абсолютно некуда спешить.

Иногда — как, к примеру, сейчас — Эмерсон вновь засыпает, а я подолгу смотрю на нее, думая, какое это чудо — быть матерью.

Я беру телефон, фотографирую дочку и уже собираюсь переслать снимок Райлу, однако что-то меня удерживает. Нет, я совсем не скучаю по бывшему мужу, но в такие моменты мне бывает грустно из-за того, что он сейчас не с нами, да и я никогда не приобщусь к их совместным забавам. Нет ничего лучше, чем обожать свое дитя на пару с человеком, который участвовал в его создании, так что я постоянно отсылаю Райлу фотографии и видео. Но вчерашний вечер выбил меня из колеи, и общаться пока не тянет. Лучше приберегу снимки для более мирных времен.

Чертов Райл.

Развод — сложная штука. Вышло даже тяжелее, чем я предполагала. Когда замешан ребенок, процесс становится в миллион раз запутаннее. Вроде как надо всю оставшуюся жизнь контактировать со второй стороной. Вы либо находите способ отмечать дни рождения ребенка совместно, либо как-то договариваетесь о раздельных вечеринках. А еще составляете план, кто и когда проводит время с ребенком, — согласовываете график отпусков, конкретные дни недели, а иногда и часы.

Нельзя по щелчку пальцев распрощаться с бывшим мужем или бывшей женой. Вы теперь связаны. Навеки.

Мне предстоит всегда считаться с Райлом, и, честно говоря, я уже устала жалеть его, переживать о его чувствах. Сколько еще мне ждать, чтобы ревность Райла поутихла? Когда сообщить ему, что я встречаюсь с Атласом, — если, конечно, у нас что-то получится? Долго ли мне строить личную жизнь с оглядкой на бывшего?

Вибрирует телефон. Это мама. Прежде чем ответить, я тихонько соскальзываю с кровати и ухожу в гостиную.

— Привет!

— Можно я сегодня заберу Эмерсон?

Забавно, как с появлением внучки все мамино внимание переключилось на нее.

— У меня все хорошо. Спасибо, что спросила. А у тебя?

Я знаю, что мама обожает Эмми точно так же, как и я. Когда Эмерсон исполнилось шесть недель, мама начала сидеть с ней по нескольку часов в день, пока я работаю. Недавно малышка даже у нее ночевала — первая ее ночь вдали от меня с тех пор, как она родилась. Эмми уснула в маминой квартире, и никто из нас не захотел ее будить, поэтому я вернулась за ней утром.

— Мы с Робом сейчас в твоих краях, можем забрать ее минут через двадцать. Пойдем в ботанический сад. Думаю, Эмми понравится прогулка. А тебе, я уверена, не помешает отдых.

— Да, конечно. Пойду ее переодену.

* * *

Через полчаса раздается стук в дверь. Я впускаю маму и Роба в квартиру. Мама устремляется в гостиную, прямиком к Эмми, которая лежит на своем напольном матрасике.

— Привет, мам! — иронично напоминаю я о себе.

— И кто у нас тут маленькая модница? — воркует мама, взяв Эмми на руки. — Это я ей купила такой костюмчик?

— Нет, вообще-то он перешел от Райли. — Очень удобно, что у девочек разница в полгода. Мы почти не тратимся на дочкину одежду, ведь того, что отдает Алиса, более чем достаточно. Все вещи в отличном состоянии — сомневаюсь, что на Райли хотя бы дважды надевают один и тот же наряд.

Сейчас на Эмми костюмчик, в котором Райли красовалась на свой первый день рождения. Я рада, что этот комплект в конце концов достался Эмми, очень уж он умилительный. Это розовые легинсы с узором из зеленых арбузов и зеленая кофточка с длинными рукавами и розовым куском арбуза на груди.

Почти все, что не досталось от Райли, купила моя мама, включая синюю курточку, которую я надеваю на Эмми сейчас.

— Куртка не сочетается с остальным… — сетует мама. — Где розовая?

— Розовая уже мала. Ладно тебе, Эмми только годик. Какая разница, что там с чем сочетается.

Мама вздыхает, и по ее взгляду я понимаю, что моя дочь сегодня вернется домой в новой курточке. Я целую Эмми в щечку, и мама устремляется к выходу.

Я протягиваю Робу сумку с детскими вещами, которую он вешает на плечо.

— Может, я понесу Эмми? — предлагает он.

Мама крепче прижимает внучку к себе.

— Лучше я. — Обернувшись ко мне, она добавляет: — Вернемся через два-три часа.

— А поточнее?

Обычно мы договариваемся лишь примерно, но сейчас я подумываю узнать, какие планы у Атласа. Не пообедать ли нам вместе, раз уж у нас двоих выходной, а дочку у меня забирают?

— Я напишу. А что, ты куда-то идешь? — интересуется мама. — Я думала, ты предпочтешь выспаться.

Я не решаюсь сказать ей, что, возможно, улизну на свидание. Иначе буду отвечать на вопросы, пока не закроется ботанический сад.

— Да, я, скорее всего, вздремну. Телефон отключать не стану. Веселой вам прогулки!

Мама выходит из квартиры в коридор, однако Роб задерживается.

— Главное, припаркуйся на том же самом месте, — подмигивает он мне. — Иначе она заметит, и расспросов не избежать.

Роб явно понимает меня лучше, чем мама.

— Спасибо, что предупредил, — отвечаю я шепотом.

Едва закрыв дверь, я бросаюсь к телефону. Я так спешила проводить Эмми, что не проверяла сообщения с тех пор, как позвонила мама. На экране пропущенный от Атласа.

Я чувствую радостное предвкушение. Надеюсь, он не занят. С помощью селфи-камеры я проверяю, как выгляжу, а затем перезваниваю Атласу по видеосвязи.

Когда он впервые вот так позвонил, я пришла в смятение, а теперь мне вполне комфортно. Я всегда рада его видеть. Мне нравится разглядывать, во что он одет и где находится. Нравится его мимика во время разговора.

Едва раздается сигнал, что на звонок ответили, я улыбаюсь. Атлас поднимает телефон к лицу, и, присмотревшись, я понимаю, что кухня за его спиной какая-то незнакомая. Белая, хорошо освещенная. Непохожа на ту, где я побывала около двух лет назад.

— Доброе утро! — Атлас улыбается, однако выглядит уставшим, словно только что проснулся или, наоборот, клюет носом.

— Привет.

— Как спалось? — интересуется он.

— Хорошо. В кои-то веки. — Прищурившись, я пытаюсь рассмотреть интерьер. — Ты сделал на кухне ремонт?

Атлас оглядывается, затем вновь смотрит на меня.

— Я переехал.

— Ничего себе! Когда?

— В начале этого года. Продал дом и купил новый, ближе к ресторану.

— Как здорово. — Ближе к ресторану — это ближе ко мне. Интересно, далеко ли мы теперь друг от друга? — Ты что-то готовишь?

Атлас демонстрирует кухонную стойку. Там сковорода с яичницей, нарезанный бекон, блинчики и… две тарелки. А рядом — два стакана с соком. Внутри у меня все леденеет.

— Как много еды, — комментирую я, пытаясь скрыть нахлынувшую ревность.

— Я не один, — говорит Атлас, вновь появляясь на экране.

Должно быть, разочарование написано у меня на лице, поскольку он сразу добавляет:

— Нет, Лили. Это не то… — Он неловко усмехается.

И хотя смущенная улыбка очень ему идет, меня она ничуть не убеждает. Тогда он поворачивает телефон так, чтобы я увидела, кто стоит рядом. Понятия не имею, кто это, но явно не любовница.

Это мальчик.

Он безумно похож на Атласа и смотрит прямо на меня такими же, как у Атласа, глазами. У него есть сын, о котором я не знала? Что вообще происходит?

— Она думает, что я твой сын, — говорит мальчик. — Ты ее напугал.

Атлас поскорее подносит телефон к лицу.

— Он мне не сын. Это мой брат.

Брат?

Атлас вновь показывает мне своего гостя.

— Поздоровайся с Лили.

— Да ну.

Атлас вздыхает и бросает на меня извиняющийся взгляд:

— Он тот еще паршивец.

И это про младшего брата!

— Атлас! — возмущаюсь я.

— Он сам знает, что паршивец.

Мальчик рядом с Атласом смеется. Мол, не волнуйся, это наш братский прикол. Я все еще растеряна.

— Не знала, что у тебя есть брат.

— Я тоже, — подхватывает Атлас. — Узнал вчера, после нашего свидания.

Я вспоминаю вечер. Когда Атлас получил сообщение, я сразу поняла: что-то его обеспокоило, но я и не предполагала семейную драму. Вот, видимо, и объяснение, почему его мать пыталась с ним связаться.

— Похоже, тебя сегодня лучше не отвлекать.

— Погоди, не отключайся, — просит Атлас. Он выходит из кухни в соседнюю комнату, закрывает дверь и садится на кровать. — Печенье будет готово минут через десять, а пока можем поболтать.

— Ого. И блинчики, и печенье. Завидую твоему брату! У меня на завтрак был кофе без молока.

Атлас улыбается, но глаза у него серьезные. Должно быть, при брате он притворялся веселым, а теперь, со мной наедине, ему сложнее скрыть беспокойство.

— Где Эмми? — спрашивает он.

— Мама забрала ее на несколько часов.

Осознав, что у нас обоих выходной и я не с Эмми, Атлас разочарованно вздыхает.

— Значит, у тебя сегодня свободный день?

— Не бери в голову. Мы же двигаемся постепенно, помнишь? И ты ведь не каждый день узнаешь, что у тебя есть младший брат.

Он проводит рукой по волосам и вновь вздыхает.

— Это он совершал набеги на мои рестораны.

Я даже подскакиваю от удивления. Мне нужны подробности.

— Мать звонила, чтобы узнать, не вышел ли он со мной на связь. А я как дебил заблокировал ее номер.

— Ты и понятия не имел… — Все это время я стояла в гостиной, но для такого разговора лучше присесть. Я иду к дивану и с помощью держателя устанавливаю телефон на подлокотнике. — А брат о тебе знал?

Атлас кивает:

— Да. Думал, что и я о нем знаю, поэтому и вымещал злость на моих ресторанах. Из-за него я изрядно потратился, но в целом он хороший парень. Точнее, я вижу у него потенциал таким стать. Как и я, он много натерпелся от матери, и только богу известно, как это на него повлияло.

— Мать тоже сейчас у тебя?

Атлас мотает головой.

— Я пока не говорил ей, что нашел его. Хотя мой друг-адвокат посоветовал с этим не тянуть. Иначе у нее появится козырь в суде.

В суде?

— Ты хочешь получить над ним опеку?

Атлас без раздумий кивает.

— Другого выхода я не вижу. Я помню, как она обращается с детьми. Джош подумывает о том, чтобы разыскать отца, но Тим еще хуже, чем моя мать.

— А какие у тебя права как у старшего брата? Они вообще есть?

— Мне нужно от нее согласие на то, чтобы Джош жил со мной. Я бы на это не рассчитывал. Она откажет только для того, чтобы меня позлить… — Атлас тяжело вздыхает. — Если брат останется с ней, он пропал. Он непримиримее, чем я в его годы. Злее. Боюсь подумать, во что выльется эта злость, если он не обретет хотя бы малейшую опору. Хотя кто сказал, что я с ним справлюсь? Вдруг сделаю ему только хуже?

— Не сделаешь, Атлас. Сам знаешь.

Он отвечает проблеском улыбки.

— Тебе легко говорить. Ты-то спец по воспитанию детей.

— Я искусно притворяюсь. А вообще-то понятия не имею, что делать. Да и любой родитель так же. У нас у всех синдром самозванца. Остается только импровизировать.

— Это и утешает, и пугает одновременно, — говорит Атлас.

— Ты сейчас одной фразой описал родительство.

Он делает глубокий вдох, затем выдох.

— Думаю, мне пора обратно — убедиться, что парень не вздумал опять меня ограбить. Я позвоню позже, хорошо?

— Хорошо. Удачи тебе с братом.

То, как Атлас одними губами произносит «пока», выглядит дико сексуально.

Завершив звонок, я падаю на кровать и вздыхаю. Обожаю чувство, которое накатывает после общения с Атласом. Даже такой внезапный и скомканный разговор заряжает меня энергией, окрыляет, делает счастливой.

Жаль, я не знаю точно, где Атлас живет. А то заехала бы к нему с обнимашками, как он заезжал ко мне. Мне за него и тревожно, и радостно. Даже не представляю, каким одиноким он себя чувствовал все эти годы без семьи.

А этот бедный мальчик? История Атласа повторилась, как будто их матери не хватило одного неприкаянного ребенка.

Мой телефон оживает: новое сообщение. Убедившись, что это Атлас, я улыбаюсь. А оценив количество текста, улыбаюсь еще шире.

Спасибо тебе за то, что утешаешь меня и придаешь сил. Всякий раз, когда я сбивался с пути, ты была моим маяком. Даже если не собиралась светить в мою сторону. Я очень тебе благодарен. Мне тебя не хватало. И мне точно стоило тебя поцеловать.

Я дочитываю, прижав ладонь к губам. Эмоций так много, что я даже не знаю, как их выразить.

Джошу повезло, что у него есть ты.

Пару секунд спустя Атлас ставит реакцию-сердечко. Я отправляю вдогонку:

И да. Тебе правда стоило меня поцеловать.

Атлас и на это ставит сердечко.