Глубоко под пещерой проходили туннели, пробитые георазведчиками древности. От основного ствола отходили ветви — разведчики надеялись обнаружить золотую или серебряную руду, но так ничего и не нашли. Десять веков туннели пустовали, пока не появился Клиф Ястреб и рифник. Они заполнили туннели машинами и приборами.

В одной из боковых галерей, в обширной подземной пещере, которую они расширили и укрепили сталью и трансфлексными полями, царили сверхвысокие температуры и давления. Воющая энерготруба качала энергию в эту полость, как в бездонную воронку, поддерживая жизнь сгустка сверхплотной плазмы. Это был инкубатор, в котором должна была зародиться жизнь нового типа.

И задуманное свершилось.

Там, в недрах, в раскаленной темноте, под огромным давлением, зашевелилось Нечто.

Оно протянуло вперед плазменное щупальце, коснулось стенок камеры, дернулось назад.

Я в ловушке, сказало Нечто само себе. Я не хочу быть в ловушке.

В следующий миг Нечто задумалось над вопросом — что значит «я…?» На это ушло несколько тысяч микросекунд — очень долгий срок в Его жизни, и лишь миг — по меркам людей, чей неведомый новому существу мир лежал за оболочкой камеры. В этот момент Клиф всматривался в индикаторы приборов, устремленный в галактики, лежащие за миллионы световых лет от Земли. В пещере выше проверял энерготрубу рифник, а слит охранял гору. Внизу, у подножия, Молли только что покинула старенький голубой электромобильчик и начала пробираться к пещере.

В этот момент плазменное существо закончило размышлять над первым вопросом и сделало вывод, достойный Декарта: «Я не знаю, что я есть такое, но я знаю, что я — нечто, способное выяснять, что я есть на самом деле».

Решение Оно принялось искать экспериментальным путем. Собрав энергию, Оно направило пучок на оболочку камеры. Удар оказался слишком сильным — Оно еще не имело инстинкта самосохранения и последствия Его мало волновали.

Оболочка была пробита.

Горячая плазма прорвалась в пещеру, гора содрогнулась, галерея была уничтожена, металлические стенки расплавились. Потом плазма умерла, и приток энергии мгновенно прекратился. Это спасло холм и всю округу от уничтожения. В пещере взрыв вызвал множество коротких замыканий, начались вторичные, менее опасные, взрывы. Молли швырнуло на камни склона, Ястреба ранило осколком, рифника бросило на колени. От боли и ярости он разразился проклятиями, призывая на помощь слита.

Но плазменное существо не погибло. Оно зарегистрировало факт катастрофы в миллиардах своих электронов спокойно, без удивления. Оно еще плохо сознавало, что живет, и смерти не боялось. Теперь его поддерживали собственные трансфлексные поля, и оно висело посреди коридора в вихрях едкого дыма и ослепительном сиянии. Оно больше не зависело от окружающей среды.

Оно было свободно.

Щупальца-зонды проникли дальше — на склон горы, коснулись потерявшей сознание Молли, заглянули в примитивные мысли слита. Изучили Ястреба и рифника, отказались от изучения мертвого камня и металла, заинтересовались жителями поселка, но нашли, что особого внимания последние не стоят. Изучив миллиарды людей, пчел, черепах, собак, дельфинов, обезьян, слонов и прочих существ, населявших Землю, оставили их в покое на предмет изучения в будущем, потянулись к Луне, другим планетам, потом изменили форму и коснулись самого Солнца.

Потом трансфлексные зонды вернулись обратно, и существо замкнулось, чтобы поразмышлять. Оно еще не могло разобраться в своих чувствах, но понимало, что они имеют определенную важность. Одни ощущения были приятными, например, контакт с Молли Залдивар. Другие — соприкосновение со звездным существом, в котором Оно еще не умело распознать Солнце — были неприятными. Слова «страх» существо не знало, иначе употребило бы именно его. На изучение собственных чувств требовалось время.

Оно замкнулось в себе и задумалось на долгие микросекунды.

Потом существо снова выпустило зонд. В окружающей среде имелись объекты, которые оно пропустило при первом исследовании. Требовалась дополнительная информация.

Оно прощупало сознание слита, на этот раз более внимательно изучая зверя, его простой конгломерат нервных клеток и электрохимических зарядных матриц. Здесь обнаружилось кое-что полезное. Поблизости находились еще более простые конгломераты. Зонд коснулся электромобильчика Молли, потом большой машины на рельсах, на которой Ястреб и рифник перевозили грунт и тяжелое оборудование. Существо исследовало разные приборы в самой пещере, постоянно ощущая присутствие другого, похожего на себя, но очень далекого собрата.

Зонды были втянуты, существо, испускавшее жар и ослепительный свет, зависло в подземной галерее. Для раздумий требовалось время. Существу хотелось разобраться в том, что происходило у него внутри, когда оно исследовало внешние объекты.

Оно еще не научилось называть эту внутреннюю дрожь «голодом».

Клиф поднял глаза от окуляров какого-то прибора в похожем на колпак кожухе и крикнул:

— Рифник, ты был прав! Раньше этого здесь не было!

Рифник спокойно кивнул.

— Вопрос — что это такое?

Молли поднялась на ноги, схватила Ястреба за руку.

— Милый, не надо, прошу тебя! Ты и так слишком далеко зашел. Лучше вызовем помощь, пока не поздно!

Он тряхнул плечом, освободил руку, но Молли отступать не собиралась:

— Клиф, пожалуйста! Я боюсь. Я почувствовала что-то непонятное, еще тогда, после взрыва. Я очень испугалась. Позволь мне вызвать Энди Квама.

Он свирепо глянул на нее.

— Квамодиана? Он на Земле?

— Я… думаю, да. Клиф, я послала ему сообщение, потому что очень беспокоилась.

Клиф отрывисто рассмеялся.

— Толстячок Энди! Ты думала, он нам поможет? — Он покачал головой. Энди Квам для него значил не больше пустого места. Он обернулся к рифнику. — Может, что-то с инкубатором? Ты был в нижних галереях?

Рифник отрицательно помотал косматой головой.

— Нет, я прошел мимо пещеры. Энерготрубы крутились в холостую, я их отключил. Но внизу что-то горело.

— Идиот! — фыркнул Ястреб.

Он быстро нажал несколько клавиш, и сразу перед ним загорелись экраны, вмонтированные в стену. Вход в пещеру, нижний уровень, скопление каких-то машин, каменная стена в конце галереи и… ничего больше. Пять оставшихся экранов показывали только белесые полосы фона.

В самой нижней пещере в дымном смерче парило новорожденное плазменное существо. Выжженные объективы камер слепо глядели на него. Существо из плазменного резервуара завершило очередной период раздумий и приступило к действиям. Новый зонд потянулся к Солнцу. Существо решило что-то предпринять перед лицом опасности, которую представляло Солнце. Существо весило примерно полторы унции. Масса Солнца — 2 на 1013 граммов, то есть треть массы Земли умноженная на миллион. Но плазменное существо не придавало особого значения этому соотношению.

Молли вздрогнула, отстранилась. У нее начали болеть ушибы, а Клиф, кажется, забыл о ее существовании. Он и этот ужасный грубиян рифник с дочерна загорелым лицом принялись орать друг на друга, тыкать пальцами в индикаторы приборов. Молли и не пыталась уловить суть спора.

Она поняла одно — случилось что-то из ряда вон выходящее. Это не обещало ничего хорошего.

От удивления она вдруг раскрыла глаза.

— Клиф! Слушай!

(За последние несколько микросекунд новорожденное создание весьма усовершенствовало свои умения и навыки. Пока один зонд тянулся к Солнцу, другой подключился к простейшему матричному устройству на склоне горы.)

— Что такое? — Клиф был в раздражении, она это понимала, но не могла заставить себя молчать.

— Там, снаружи! Моя машина — она завелась!

Все трое услышали далекий тонкий вой электромотора. Они бросились к выходу. Слит бесшумно отплыл в сторону и уставился на людей зелеными фосфоресцирующими глазами.

Электромобильчик Молли тронулся с места и покатил вверх по склону, к пещере.

За рулем никого не было.

— Спокойно, малыш! — крикнул рифник и сердито повернулся к Клифу: — Он что-то учуял. Осторожней! Мне его не удержать, если…

Но тут случилось кое-что поужаснее, чем взбесившийся от страха слит.

Сумерки заката вдруг полыхнули ярко-белым огнем, что-то ударило в гору, людей швырнуло на каменный пол. Свет померк, вспыхнул, померк, вспыхнул — и так три раза. Последний удар был самым яростным, и Молли снова провалилась в беспамятство. Погружаясь во тьму обморока, она услышала хрип рифника:

— Великий Альмалик! Нас ударило Солнце!