Далекий таинственный голос что-то нашептывал Молли, но она не могла понять, что он говорит и кто это был. В голосе была жуткая боль, это был крик человека, охваченного мукой и гневом.

Клиф продолжал ей грозить и требовать, чтобы она ушла.

— Конечно, опасно! — вдруг воскликнула она. — А почему, по-твоему, я сюда пришла? Я хочу тебя остановить!

Клиф Ястреб вздохнул. Морщины на его лице стали глубже. Молодой, здоровый, неутомимый, за последние несколько недель он сильно состарился.

— Но ты даже не знаешь, чем я занимаюсь.

— Это легко поправить.

Он посмотрел в сторону. Потом повернулся к фиолетовому шару и долго молча его рассматривал. Потом сказал:

— Мы ищем иной разум. Разум вне транзитного контакта с другими разумами интергалактической цивилизации. Рифник и я — мы создали собственный прибор, очень чувствительный. Сначала мы вступили в контакт с ребенком, потерявшимся на одной из новых планет в девятой галактике. Но самые странные создания — это блуждающие звезды.

— Что это такое?

Клиф задумчиво потрогал корку запекшейся крови под носом.

— Одиночные мыслящие звезды, — сказал он. — Не принадлежат к цивилизованному сообществу. Большинство из тех, с которыми мы связались, расположены вне галактических скоплений, на огромных расстояниях. И почему-то… — он вздохнул, пожал плечами, — большинство приходит в ярость или боится контакта с нами. Но одна, за Эксионом… — Он замолчал.

Молли вздрогнула, попыталась припомнить что-то, но мысль ускользала от нее.

Клиф увлекся, он будто читал лекцию, устремив взгляд куда-то в бесконечность.

— Все думающие машины похожи одна на другую. Будь то мозг человека, скопление фузоритов, разумное солнце или электронный робот. У всех мыслящих существ есть средства ввода информации — от органов чувств и до декодирующих устройств или плазменных сенсоров. Есть устройства хранения информации — магнитные субстанции, нейроны или вращающиеся электроны. Есть решающие устройства — синапсы, электронные или транзитные матрицы. И у всех должно быть устройство вывода — конечности, сервомашины, плазменные эффекторы.

Он задумался, прислушиваясь к гудению энергополей и далекому вскрикиванию энерготрубы.

— Дальше, милый. Как ты отличаешь блуждающую звезду от потерявшегося мальчика?

Клиф Ястреб ответил не сразу. Он явно пытался соотнести присутствие девушки с тем, что собирался рассказать.

— Наша Вселенная, в ее динамическом равновесии, бесконечна. И не только во времени-пространстве, но и структурно, по сложности. — Озабоченность, боль, усталость исчезли с его лица, словно мысль, поглотившая его, поглотила и их. — Взрывающиеся галактики, названные квазарами, были тому первым подтверждением. Они вызываются крайней концентрацией массы. Пространство сжималось в «карманы» вокруг сверхплотной сердцевины. Потом такой «карман» захлопывался, отделялся от нашего континуума.

Теперь он был полностью увлечен рассказом. Молли услышала далекие шорохи, вспомнила слита и поежилась. Неужели страшилище все еще бродит вокруг? Но она побоялась прерывать Клифа.

— Взрыв, который мы наблюдаем — результат расширения оставшейся галактической оболочки, когда она освобождается от воздействия гравитации захлопнувшегося «кармана». Замкнувшийся участок сам становится отдельной четырехмерной вселенной, которая расширяется через непрерывное создание материи и пространства, пока собственные повзрослевшие галактики не начнут сжиматься, грозя создать новые вселенные.

В пещеру вползли красноватые сумерки, смешались с фиолетовым отсветом короны золотого шара. Темнота сгущалась, и внутри пещеры уже трудно было что-то разобрать. Молли забеспокоилась, подавила вздох.

— Блуждающие звезды — в нашем континууме. Или нам так кажется. Или, может быть…

— Или ты слишком много болтаешь, — раздался чей-то голос. Молли стремительно обернулась и увидела за спиной медведеподобного мужчину с грязной рыжей бородой. Он пристально смотрел на них, стоя у входа в пещеру. В красных лучах закатного солнца вид у него был зловещий. Но куда страшнее было существо, танцевавшее рядом. Это был слит.

Клиф зажмурился, потом открыл глаза. Он вернулся к действительности. Какую-то секунду он смотрел на Молли, словно не узнавал ее. Кажется, он был просто поражен, обнаружив ее в пещере. Потом он позабыл о ней.

— Рифник, что скажешь? Сильные повреждения?

Рифник молча усмехнулся, рот у него был, словно щель между рыжими усами и неопрятной рыжей бородой.

— Весьма. Но мы еще на плаву. Что произошло?

— Я… — Он бросил взгляд на Молли. — Я проверял показания, потом услышал крик Молли…

— И забыл обо всем остальном. Понятно. Смазливое личико для тебя значит больше, чем работа.

Ястреб покачал головой.

— Я хотел уговорить ее вернуться в поселок.

— Не сомневаюсь. Поэтому и читал ей лекцию, как деткам в школе Звезды, а? — Он похлопал слита по чешуйчатому боку. — Мы это понимаем, верно?

Ястреб смотрел на рифника злобно и одновременно виновато. Потом повернулся к Молли.

— Извини, он прав. Тебе придется вернуться.

— Нет! Пока ты не скажешь, что вы здесь делаете, я…

— Послушай, девица, он тебе уже все сказал, — пророкотал рифник. — Больше тебе знать не нужно. На мой взгляд, ты уже знаешь больше, чем положено.

— Но я ничего не поняла, — настаивала Молли. — Как вы думаете войти в контакт с блуждающей звездой?

Великан-рифник затрясся от смеха.

— В контакт? Клиф тебе не все рассказал. Мы не ищем контакта, да будет тебе известно. Мы создаем собственную блуждающую звезду!

Потрясенную тишину, наступившую после слов рифника, нарушил голос Клифа.

— Это правда, Молли. Или очень близко к правде. Мы не можем прямым способом общаться с блуждающими. Мы пытались завязать контакт тысячи раз — это не в наших силах. Соло Скотт пытался добраться до одной из них — и не вернулся назад. Но мы можем… построить что-то вроде математической модели, аналога. Или маломасштабную имитацию, можно назвать и так. И через нее мы сможем с Земли связаться с ними, узнать то, что хотим узнать.

— Это же опасно! — воскликнула Молли. — Ведь блуждающие звезды предельно опасны, разве нет?

— Ты не права, малышка! — захохотал рифник. — Посмотри, разве в этой пещере есть хоть что-нибудь опасное?

Он разразился хохотом, в котором утонул даже шум работающего оборудования.

— Чтобы дуплицировать блуждающую звезду, — неуверенно продолжал Клиф, — нам пришлось воссоздать некоторые характеристики среды, которая звезду окружает. Высокое давление, температуру. Не обошлось без небольшой аварии, как видишь.

— Да, совсем небольшой, — вспыхнула Молли. — Ты едва не погиб… и я тоже, кстати!

— Вот поэтому ты и должна вернуться в Ручей. Сейчас же, пока мы…

— Замолчи! — воскликнула Молли. — Я не уйду! Я так и знала, что ты занялся опасными экспериментами, поэтому и послала Эн… неважно. Я не уйду, пока ты не прекратишь опыты!

— Невозможно. Я отведу тебя домой.

— Нет!

— Великий Альмалик! Что на тебя нашло? Я не могу тебя здесь оставить. Ты что, не понимаешь? Почему ты не хочешь вернуться?

— Потому что я люблю тебя, идиот! — Молли зарыдала.

В пещере повисло молчание, и даже рифник ничего не сказал. Он лишь насмешливо помаргивал и усмехался в бороду.

Они стояли друг против друга — Молли и человек, которого она любила. Молчание затянулось.

— Что это… — вдруг вздрогнула Молли. — Клиф, мне страшно!

Клиф нахмурился, прислушался. Ему показалось, будто он услышал звук, который сразу ускользнул за границу слышимости.

Слит кружил на месте в проеме входа, мерцание транс-трансфлексногополя бросало отблески на черную как ночь шкуру. Рифник посмотрел на зверя.

— Девица, — пророкотал он. — Ты не ошиблась. Слит испугался. Думаю, у нас гость.