Пока шёл суд, по городу незаметно расползались слухи. Сначала об этом упомянула Фризия – детские помощницы в школьном дворе шептались о том, что какая-то девушка, которая чуть не погибла по вине нерадивого регулятора, подала в суд на него и на весь Комитет по проживанию. Потом, когда Эйна на минутку забежала к Мелии выпить чаю, они с Орсином тоже восторженно пересказывали ей разговоры, которые Орсин слышал на работе.

Только теперь Эйна поняла, почему в зале суда, где на первых заседаниях не было других зрителей, кроме них с Альфией, с каждым днём появляется всё больше незнакомых лиц. Приходили в основном приезжие – работники, которым посчастливилось попасть во Вторую зону. Они почтительно пропускали Эйну к лучшим местам – в первом ряду, сразу за её защитниками.

На очередном заседании, когда Эйна устроилась на скамейке, сняла пальто и пыталась стряхнуть с него нерастаявшие снежинки, Главный Судья сказал, что все свидетели истца уже опрошены, он составил своё мнение об их показаниях, и теперь готов выслушать свидетелей ответчика.

Первым он вызвал официального представителя Комитета по проживанию – того самого, который на первом заседании заявил, что у них слишком много работы, чтобы тратить время на такие пустяки, как этот суд. Винкас обернулся к Эйне и шепнул: «Отвечает за профессиональную компетентность – следит за тем, чтобы все регуляторы хорошо работали. Будет рассказывать о работе Стафена». Эйна кивнула и посмотрела на Главного Судью, который уже начал говорить:

– Случаются ли в вашей практике ситуации, когда человек лишается права на проживание во Второй зоне?

– Да.

– Что рекомендуется делать в таких ситуациях?

– Подать запрос на выезд и возвращение в ту зону, откуда он прибыл.

– Сколько дней на это требуется?

– Около двух недель.

– Значит, человек должен подать запрос заранее. Как он может узнать заранее, что лишится права на проживание?

– Обычно так бывает, если заканчивается срок действия договора. Тогда дата известна заранее.

У Эйны складывалось впечатление, что свидетель нарочно затягивает разговор – делает вид, что не до конца понимает, чего от него хотят. Будь она на месте судьи, её бы это уже начало раздражать! Но Главный Судья с невозмутимым видом задавал новые вопросы:

– Бывают ли случаи, когда человек лишился права на проживание внезапно и не мог знать об этом заранее?

– Да.

– Как должны поступать ваши сотрудники?

– Это зависит от ситуации. Они должны руководствоваться Законом и действовать так, чтобы не нарушать его.

– Какие рекомендации содержатся в тексте Закона?

Эйна заметила, что свидетель начал потирать рукой подбородок и щёку, как будто это помогало ему подбирать нужные слова. Иногда он опускал руку, начинал говорить, снова замолкал и тёр лицо, потом опять говорил:

– Закон рекомендует… – Пауза. – Учитывать обстоятельства. – Пауза. – Всегда нужно их учитывать. – Пауза. – Бывают экстренные случаи. – Пауза. – Тогда документы оформляются сразу, на месте.

– Принято. – Главный Судья кивнул и что-то записал. – Теперь ответьте, что должен был сделать Регулятор Стафен после того, как сообщил Эйне Семь пятьсот тридцать семь о потере права на проживание во Второй зоне.

Свидетель начал ёрзать на стуле и вертеть головой. Он смотрел то на защитников ответчика, то на Главного Судью, то на Судебных Регуляторов, сидевших с другой стороны от судейского стола. Потом тихо сказал:

– Он должен был оформить ей разрешение на выезд и возвращение в Третью зону.

Эйна с изумлением услышала, как в зале захлопали. Она обернулась и увидела, что люди смотрят на неё и улыбаются. Альфия сегодня не смогла прийти, а с Тревером и Винкасом можно будет поговорить только в перерыве, поэтому Эйне не у кого было спросить, что происходит. Неужели все эти зрители пришли сюда только для того, чтобы её поддержать? Они на её стороне? В груди разлилось приятное тепло. Хоть Эйна и успела привыкнуть к вниманию, пока работала старостой и представителем Четвёртой зоны, но там внимание проявляли люди, которые её знают! А здесь – десятки тех, кого она даже никогда не видела!

Главный Судья приподнял руку, и шум в зале стих.

– Скажите, что сделал Регулятор Стафен вместо этого.

– Сообщил в Комитет по охране порядка, что через сутки нужно вывезти Эйну Семь пятьсот тридцать семь за пределы города и оставить в Безлюдных землях.

– Значит, он нарушил Закон. У него была причина так поступить?

Свидетель растерянно пожал плечами:

– Я не знаю… Наверное, он не понял, что должен делать.

– У нас есть показания истца и свидетеля, что Регулятору Стафену напомнили о его обязанности. Если он не догадался сам, то после напоминания должен был сделать, что требуется. Верно?

– Да.

– Значит, Регулятор Стафен намеренно не выполнил свою обязанность. В ваших правилах предусмотрено, что делать в случае ошибки регулятора?

– Нет. Каждая ошибка рассматривается отдельно, и по ней принимается решение.

– Когда главе Комитета по проживанию стало известно об этой ошибке?

– Не могу сказать! Я не получаю отчёты об ошибках, это не моя ответственность.

Главный Судья поблагодарил этого свидетеля, отпустил его и вызвал следующего. Эйна вздрогнула, услышав имя, и повернулась на стук каблуков. По проходу шла Лива. Она не смотрела по сторонам, и Эйна перевела дух: ей вовсе не хотелось встречаться глазами с той, которая её чуть не погубила.

Всё, что спрашивал Главный Судья, ему уже было известно – показания Ливы уже читали вслух на одном из заседаний. Она только повторила их. В конце прозвучал главный вопрос:

– Как вы считаете, услышанный вами разговор доказывает, что Эйна вступила в связь с сыном своих хозяев?

Лива замялась и взглянула на юристов Комитета по проживанию. Наверняка они прорабатывали с ней эту ситуацию, но Лива, похоже, забыла правильный ответ. После недолгой заминки она нерешительно сказала:

– Ну… Я думала, что да. Поэтому рассказала Госпоже Иделе.

– Думали тогда? А сейчас думаете так же или что-то изменилось?

– Я… Не знаю… – Эйна, всё это время смотревшая на защитников ответчика, заметила, как один из них кивнул Ливе, и её поведение изменилось. Она заговорила громко и сердито: – Я не обязана была знать все подробности! Это не моё дело! Я только доложила моим хозяевам! Это был мой долг перед ними!

Главный Судья что-то записал, потом спросил:

– Если бы вы в тот момент знали, что ошибаетесь, вы бы поступили так же?

Лива опять ответила не сразу – и опять только после того, как обменялась взглядами с защитником:

– Да! Я же сказала, это мой долг – докладывать хозяевам о любых подозрительных случаях!

После этого Ливу отпустили, и Эйна вздохнула с облегчением: если бы Главный Судья спросил, почему Лива больше не работает в семье Два сто пять, она могла сказать, что Альфия ей угрожала, а это бы не пошло на пользу делу. Эйна ждала, кого вызовут следующим. В это время к судейскому столу подошёл один из судебных регуляторов и что-то тихо сказал. Главный Судья объявил:

– Заседание окончено. Следующий свидетель не явился по повестке. Жду вас во второй день следующей недели, в двенадцать часов.

Зрители не спешили расходиться, они как будто ждали Эйну. Она, поглядывая на них, наклонилась к Треверу и Винкасу, которые собирали свои бумаги.

– Вы знаете, кто сегодня не явился?

– Госпожа Идела. Главный Судья хотел сначала поговорить с ней, а потом вызвать Кортана и устроить им очную ставку. Если бы Госпожа Идела пришла, то кто-нибудь из регуляторов съездил бы за Кортаном к нему на работу и привёз его сюда. Надеюсь, завтра всё получится.

– Почему вы так думаете? Ведь Госпожа Идела может вообще никогда не прийти!

– Не может! Она уже два раза пропускала заседания, на которые её приглашали. Если пропустит ещё раз, у неё будут неприятности – Главный Судья отправит охранителей к ней на работу. Вряд ли ей захочется, чтобы её увели под конвоем на глазах у подчинённых!

Эйна кивнула и уже хотела уйти, но краем глаза увидела, что зрители всё ещё стоят в проходе, и шепнула:

– А почему они не уходят? Что им от меня надо?

Винкас весело улыбнулся:

– Ты теперь знаменитость! В городе только о тебе и говорят! Ещё увидишь – скоро тут будет не протолкнуться! Иди, пообщайся с поклонниками!

Эйна вздохнула, велела себе не волноваться и повернулась к толпе.

Тревер не ошибся: сразу после начала следующего заседания Главный Судья пригласил Госпожу Иделу. Эйна пожалела, что ей некого взять за руку, чтобы успокоиться – Альфия опять не пришла. Но это и к лучшему! Эйна понимала, что Госпоже Иделе было бы неприятно видеть в зале суда свою работницу. Эйна не решалась поднять голову, чтобы случайно не встретиться глазами с бывшей хозяйкой. Поэтому она сидела, слегка наклонившись вперёд и разглядывая свои поношенные ботинки – всё те же, в которых она прошла через Безлюдные земли. «Сегодня же куплю новые, – подумала Эйна, и эта мысль её немного развеселила. – Надо же, какая ерунда лезет в голову в такой важный момент!»

Сначала Главный Судья задавал вопросы об Эйне и о том, как она работала.

– К её работе у меня не было никаких претензий, – спокойно признала Госпожа Идела. – Она отлично справлялась. Именно поэтому я решила заключить с ней договор на пять лет. Для этого я отправила письмо в Комитет по проживанию. Я просила, чтобы ей дали разрешение на долгий срок.

Эйна заметила, что Госпожа Идела не говорит «Эйна», а только «она». Как будто ей неприятно произносить имя бывшей работницы.

– Почему вы отозвали свой запрос?

– Кухонная помощница Лива рассказала мне о связи детской помощницы с моим сыном.

Эйна вздрогнула. Даже теперь Госпожа Идела построила фразу так, чтобы избежать имён. Не только Эйны, но и Кортана!

– Лива рассказала вам, что именно она слышала?

– Да.

– Вы были абсолютно уверены, что Лива всё поняла правильно?

– Да. Что тут можно не понять! – Голос Госпожи Иделы изменился, стал раздражённым.

– Вы не допускали, что у Кортана и Эйны просто дружеские отношения?

– Какая разница! – Госпожа Идела заговорила громче. – Он ходил к ней домой! И собирался пойти снова! Мне всё равно, что они там делали! Он скомпрометировал нашу семью! – Она повернулась к зрителям и осеклась.

Эйна не ожидала, что такая холодная и сдержанная женщина выйдет из себя, да ещё при посторонних. Но Госпожа Идела быстро взяла себя в руки, хотя лицо оставалось напряжённым, а голос слегка дрожал:

– Простите. Это личное дело нашей семьи. Мне неприятно говорить об этом при всех.

Главный Судья кивнул:

– Принято. – Он отложил в сторону листок, по которому зачитывал вопросы, и взял следующий. – Вы знали, что происходит, когда житель Второй зоны отзывает такой запрос?

– Приблизительно. Знала, что после этого мне придётся искать новую детскую помощницу.

– Вы знали, что будет с Эйной, когда она лишится работы и потеряет право на проживание во Второй зоне?

– Нет. Меня это не интересовало. Пусть этим занимается Комитет по проживанию.

– Хорошо. У меня больше нет вопросов к свидетелю. Защитники ответчика, у вас есть вопросы?

– Да, Господин Главный Судья, – ответил один из защитников и повернулся к Госпоже Иделе. – Свидетель, скажите, вы знали, к чему приведут ваши действия?

– Я уже сказала: знала, что мне придётся искать новую работницу.

– Вы не поняли мой вопрос, я уточню. Вы знали, что в такой ситуации работник сразу теряет право на проживание, и у него нет в запасе времени, чтобы подать заявление о возвращении на прежнее место жительства?

– Нет, не знала! Меня это вообще не касается. У меня другая профессия, я не обязана знать, как работает Комитет по проживанию!

Защитник растерянно оглянулся и посмотрел на своего коллегу. Эйна заметила, как тот слегка пожал плечами.

– Спасибо. Вопросов больше нет.

Главный Судья посмотрел на Тревера и Винкаса:

– Защитники истца, у вас есть вопросы?

– Нет, Господин Главный Судья.

– Свидетель, вы свободны. Объявляю десятиминутный перерыв!

Судебный Регулятор вывел Госпожу Иделу из зала, и Эйна вздохнула с облегчением: больше не надо отводить глаза и прятаться за спину Винкаса. Но у неё остался важный вопрос:

– Господин Тревер, а что будет с Кортаном? Вы говорили, что Главный Судья хотел провести очную ставку! Что Кортана должны были сегодня привезти в зал суда, чтобы он встретился с матерью!

– Это не понадобилось. Главный Судья решил, что ему и так всё ясно.

– Что именно? Как вы узнали?

– Мы с ним говорили вчера. Ему было непонятно, почему Госпожа Идела сначала не поговорила с Кортаном, прежде чем отзывать запрос. Он предполагал, что это может проясниться на очной ставке. Но сегодня по её поведению он всё понял. Её на самом деле не волновало ни мнение Кортана, ни твоя дальнейшая судьба, поэтому очная ставка с Кортаном ничего не добавила бы к её словам. А с точки зрения Закона она ничего не нарушила: как она и сказала, твоим делом должен был заниматься Комитет по проживанию. В этом она права.

– А что это значит для нас? Это хорошо или плохо?

– Это хорошо! – Тревер огляделся, наклонился к Эйне и тихо сказал: – Я думаю, защитники ответчика надеялись свалить на Госпожу Иделу часть вины. Если бы из её ответов следовало, что она сама хотела причинить тебе вред, то Регулятор Стафен мог бы этим воспользоваться. Он бы утверждал, что просто выполнял волю такой уважаемой гражданки. Но у них не получилось.

– То есть они делали вид, что защищают её интересы, а на самом деле пытались свалить на неё вину? – недоверчиво спросила Эйна.

Тревер развёл руками:

– Вот так работают некоторые юристы! – Заметив, как Эйна поморщилась, он добавил: – Нет, мы с Господином Винкасом так не поступаем. Мы ведём дела честно.

– Да. Я знаю. Альфия поспрашивала кое-кого уже после того, как она меня с вами познакомила – хотела убедиться, что вам можно доверять. Она говорит, вас все очень хвалят!

– Спасибо. Но ты не расслабляйся, впереди ещё много сложностей.

Перерыв закончился, Главный Судья занял своё место за столом, наступила тишина.

– Приглашаю ответчика, главу Комитета по проживанию Господина Ригнера Четыре двести двадцать девять.

Эйна повернулась к проходу и увидела, что десятки зрителей вместе с ней ждут нового участника. Судебный Регулятор провёл к столу для дачи показаний высокого худощавого мужчину с короткими седыми волосами, яркими глазами, тонкими чертами лица. Он показался бы Эйне очень красивым, если бы она просто встретила этого человека на улице. Но здесь – зная, что он её противник в судебном деле, – она невольно почувствовала к нему неприязнь.

– Как давно вы возглавляете Комитет по проживанию? – спросил Главный Судья.

– Девять с половиной лет.

– Что входит в ваши обязанности?

– Назначаю ответственных за каждое направление работы. Проверяю их отчёты. Принимаю решения в спорных случаях.

– Какие случаи считаются спорными?

– Когда в Законе нет прямого упоминания сложившейся ситуации.

– Часто такое бывает?

– Нет. Довольно редко, несколько раз в год.

– Как вы узнаёте о таких случаях?

– Есть установленный порядок отчётности. Если регулятор встречает ситуацию, о которой не сказано в Законе, он подаёт мне заявление с пометкой «спорно», прилагает копии документов, я рассматриваю дело и принимаю решение.

– Сколько времени это занимает?

– По-разному бывает. От одного часа, если дело срочное, до нескольких дней.

– Какие дела считаются срочными и кто это определяет?

– Срочными считаются спорные дела, когда документы нужно оформить немедленно. Тогда регулятор ставит на заявлении ещё одну пометку – «срочно» – и сам приносит ко мне в кабинет все документы. Это обязанность регуляторов – оценивать срочность дела.

– Значит, если бы Регулятор Стафен счёл дело Эйны Семь пятьсот тридцать семь спорным и срочным, то он подал бы вам заявление и мог бы уже через час получить ваше решение?

– Возможно. Не могу сказать с уверенностью. Полагаю, у Регулятора Стафена были причины не считать этот случай спорным. Поэтому он принял решение сам, без меня.

– Как вы считаете, он принял правильное решение?

– Возможно. Не могу сказать с уверенностью. У меня нет времени разбирать все дела, которыми занимаются мои регуляторы.

– Принято. Теперь я хотел бы обсудить с вами обязанности регуляторов. Вы готовы ответить на мои вопросы?

– Да. – Господин Ригнер кивнул, но Эйне показалось, что его голос дрогнул.

– Давайте рассмотрим такую ситуацию: хозяева работника хотят оформить для него пятилетнее разрешение на проживание. Как это делается?

– Они подают запрос в Комитет, один из регуляторов рассматривает документы и вызывает работника на приём. Там собирается комиссия из трёх регуляторов, они проводят собеседование с работником и совместно принимают решение.

– В каких случаях комиссию не собирают, а решение принимает только один регулятор?

Господин Ригнер задумчиво оглядел зал, как будто пытался выбрать формулировку, которая не настроит присутствующих против него.

– Только в тех, когда отпала необходимость в сборе комиссии.

– По каким причинам она может отпасть?

– Обстоятельства могли измениться. Например, стало известно, что работнику больше не требуется долгосрочное разрешение. Это бывает, когда кто-то передумал – или хозяева, или работник.

– Если передумали хозяева, то как они сообщают об этом в Комитет?

– Отправляют ещё одно письмо. Просят аннулировать запрос, который отправили раньше.

– Часто такое случается?

– Не могу ответить. Мы не ведём статистику таких случаев.

– Принято. Расскажите, что происходит после того, как запрос аннулирован.

Теперь Эйна уже не сомневалась, что Господин Ригнер нервничает. Край стола загораживал нижнюю часть его фигуры, но по тому, как двигались плечи, Эйна догадалась, что Господин Ригнер сцепил руки и энергично растирает пальцы.

– Это же очевидно… Если хозяева передумали, значит, работник плохо справляется. Он им больше не нужен. Значит, у него нет причин оставаться в нашей зоне. Поэтому его разрешение на проживание тоже аннулируется.

– Это определяется Законом или внутренними правилами Комитета по проживанию?

Ригнер закашлялся – ненатурально, словно хотел выиграть время. Потом сказал:

– Внутренними правилами.

– Расскажите подробнее, какие возможны варианты и кто принимает решение.

– Вариантов всего два: разрешение на проживание либо аннулируется, либо нет. Решение принимает тот регулятор, который получил запрос.

– Я правильно понимаю – ваши правила допускают оба варианта? То есть Регулятор Стафен мог не лишать Эйну Семь пятьсот тридцать семь права остаться во Второй?

– Да, мог. Но он принял другое решение.

– Хорошо, теперь давайте обсудим, что следует из такого решения. Если утрачено право остаться, то работник покидает Вторую зону. Сколько времени ему даётся?

– Если нет разрешения на проживание, то необходимо покинуть зону в течение суток.

– Каким способом такой человек покидает зону?

– Улетает на авионе в зону прежнего проживания.

– Что ему требуется, чтобы улететь? – спокойно продолжал задавать вопросы судья.

Эйна внимательно следила за тем, как он подводит Господина Ригнера к главному: к ошибке – или преступлению? – Регулятора Стафена. И вот этот момент наступил, Ригнеру пришлось сказать то, чего ждали судья Никлан, защитники Эйны и она сама:

– Требуются документы на выезд, в которых указан крайний срок пребывания во Второй зоне и место назначения – зона прежнего проживания.

– Кто оформляет такие документы?

– Комитет по проживанию. Тот регулятор, который выдал разрешение на проживание.

– Оформление документов на выезд – это его обязанность? Или он имеет право не делать это?

– Как вам сказать… – Господин Ригнер переводил глаза с судьи на своих защитников и на зрителей. – Насколько мне известно, в Законе не описана именно такая ситуация. Поэтому я не могу сказать с уверенностью, что есть единственное верное решение…

– То есть вы допускаете, что решение Регулятора Стафена было верным?

– Да. Допускаю. Возможно, оно было верным.

В зале послышались возмущённые возгласы. Эйна обернулась, глянула через плечо и радостно подумала: «Сколько у меня сторонников! Пришли меня поддержать, им не всё равно!»

Главный Судья велел соблюдать тишину, голоса стихли.

– Я правильно вас понял – вы допускаете, что решение не оформлять документы на выезд было верным, даже с учётом того, что из-за этого Эйну Семь пятьсот тридцать семь отправили в Безлюдные земли?

– Не могу сказать с уверенностью…

– Принято. Глава Комитета по проживанию не уверен в том, как должны действовать его подчинённые.

– Постойте! – Господин Ригнер вскочил. – Это не так! Я уже давно на этой должности! Ко мне не было никаких претензий!

Но Главный Судья, не глядя на него, велел Судебному Регулятору вывести Господина Ригнера из зала, а сам собрал свои бумаги и объявил очередной перерыв.

После перерыва Тревер обернулся к Эйне и тихо сказал:

– Приготовься. Сейчас будет самое неприятное.

У Эйны противно заныло в груди. Суд тянулся уже третью неделю, она так устала от этих перепадов настроения: только успокоишься и решишь, что всё идёт удачно, как выпадает следующая сложность, и снова надо концентрироваться и прилагать усилия, чтобы не наделать ошибок! Но теперь надо выдержать последнее испытание – встречу с человеком, который легко и без сомнений отправил Эйну умирать в Безлюдных землях.

В это время Главный Судья сказал:

– Приглашаю ответчика, сотрудника Комитета по проживанию Стафена Девять пятьсот сорок шесть.

Эйна вцепилась ладонями в край деревянной скамейки. Ей показалось, что в зале стало очень жарко – она вспотела, платье прилипло к спине, – а потом сразу очень холодно. Эйна обхватила себя руками, чтобы унять дрожь. Дождалась, пока стихнут шаги, подняла голову и посмотрела на стол для дачи показаний, куда провели Регулятора Стафена. Он сидел вполоборота к зрителям, надменно приподняв подбородок и глядя прямо на Главного Судью.

– Вы работаете регулятором в Комитете по проживанию?

– Верно.

– Что входит в ваши обязанности?

– Провожу собеседования с приезжими. Выдаю временные разрешения на проживание.

– Только это? Или что-то ещё?

Регулятор Стафен закашлялся, как будто хотел обдумать ответ.

– Это моя основная обязанность, но есть дополнительные.

– Расскажите о них, пожалуйста.

– Когда заканчивается временное разрешение, работник должен подать заявление на продление. Я рассматриваю его документы и принимаю решение, продлевать или нет.

– Что ещё вы делаете? – терпеливо продолжал спрашивать Главный Судья.

– Ещё… – Стафен замялся, приподнял брови, посмотрел наверх, словно пытался вспомнить, что он делает на работе. – Бывает, что хозяева работника хотят оформить ему долгосрочное разрешение на проживание. Не на один год, а на пять лет. В таких случаях я получаю от них запрос, собираю комиссию, и мы совместно рассматриваем документы.

– Бывают ли случаи, когда комиссия не даёт долгосрочное разрешение?

Стафен опять задумался. Эйна понимала, что он отлично знает ответы на все вопросы, но зачем-то тянет время. Может быть, он просто хочет, чтобы судье поскорее надоело его слушать.

– Не могу сказать с уверенностью. – Эйна отметила, что Стафен использует ту же формулировку, что и его начальник; наверняка им так посоветовали их защитники. – Я работаю уже двенадцать лет. За эти годы всякое бывало. Наверное, кому-то мы отказывали, если документы были не в порядке.

– Что происходит дальше – после того, как вы отказали?

– В случае отказа работник может оставаться во Второй зоне, пока не закончится временное разрешение. За две недели до этой даты он должен подать заявление – запрос на выезд. Это позволит ему вернуться в ту зону, из которой он прибыл. Тогда я оформляю такие документы, и через две недели работник их получает и уезжает.

– Могут ли хозяева подать запрос, а потом отозвать его?

– Да. У них есть право передумать.

– Правильно ли я вас понял… – Главный Судья опустил глаза к своему блокноту и прочитал вслух: – В случае отказа работник может оставаться во Второй зоне, пока не закончится временное разрешение?

– Нет! – воскликнул Регулятор Стафен. – Это не так! Это другое! Это если комиссия ему отказала! А если хозяева передумали – не может!

Главный Судья кивнул и спокойно сказал:

– Принято. Тогда расскажите, что происходит, если хозяева передумали.

– Как вам сказать… – Стафен растерянно вертел головой, словно пытался разглядеть подсказку на лицах своих защитников или Судебных Регуляторов. – Но ведь это значит, что такой работник больше не представляет ценности для нашего общества! Он должен покинуть Вторую зону!

– Как ему это сделать? Ведь у него нет в запасе двух недель, чтобы заранее попросить разрешение на выезд. Как у вас принято поступать в таких случаях?

Эйна увидела, что Стафен часто задышал, на лице появился лёгкий румянец, тонкая прядь волос, свисавшая на лоб, взмокла и прилипла к коже.

– Знаете, я не припомню такого! А я ведь уже много лет на этой должности! Может, такое и бывало… Что я могу сказать… Заявление подать всё равно надо! Если я увижу, что до срока осталось меньше двух недель, я могу оформить документы на выезд быстрее. Это не запрещено Законом! Я могу проявить сочувствие к работнику, пойти ему навстречу! Сделать то, что не обязан!

Главный Судья что-то записал у себя на листке и переспросил:

– Я правильно понял – вы не обязаны оформлять документы быстрее?

– Да, правильно!

– Значит, если вы этого не сделаете, работник останется без документов на выезд и не сможет вернуться в свою зону?

– Всё верно.

– И что с ним будет?

Стафен ещё больше покраснел, но старался говорить спокойно:

– Он ведь не имеет права остаться здесь. Его следует выслать.

– Вы имеете в виду, что его надо вывезти за пределы Второй зоны и оставить в Безлюдных землях?

В зале зашумели ещё сильнее, чем во время выступления Господина Ригнера. Эйна не стала оборачиваться, но её лицо расплылось в улыбке. Как же приятно, что её судьба небезразлична незнакомым людям!

Главный Судья поднял руку, зрители замолчали. Но Стафена как будто разозлило их недовольство. Он горделиво вскинул голову и сказал с вызовом:

– А что ещё делать с теми, кто преступил Закон?! Такие люди не должны находиться среди нас!

Эйна посмотрела на Главного Судью. Его лицо исказила гримаса, которую Эйна не смогла объяснить для себя: то ли у судьи внезапно заболели зубы, то ли он вспомнил что-то очень неприятное, то ли ему так противен Стафен, что хочется покончить с этим делом как можно быстрее.

– Регулятор Стафен, скажите, как часто вы перечитываете полный текст Закона?

Стафен удивлённо приподнял брови, повернулся к своим защитниками, мельком глянул на зрителей и сказал:

– В мои служебные обязанности не входит перечитывание Закона.

– Принято. Тогда скажите, когда вы читали его в последний раз.

– Я… Я не знаю! Думаю, что при поступлении на работу!

– То есть двенадцать лет назад. Скажите, вы помните все статьи и пункты, которые касаются разрешений на временное проживание?

– Думаю, да!

– Сейчас я вам зачитаю статью сорок восемь тридцать один Б, пункт восемь. Если у приезжего работника возникает необходимость срочно покинуть зону, в которой он находится по временному разрешению на проживание, то сотрудник Комитета по проживанию обязан в срочном порядке оформить ему документы на выезд для возвращения в зону, из которой он прибыл. На оформление документов отводится двадцать четыре часа. По истечении этого времени работник должен прибыть с вещами на лётное поле и ждать ближайшего рейса в свою зону. – Главный Судья немного помолчал и спросил: – Вам известен этот пункт?

В зале опять зашумели, Эйна снова оглянулась и увидела, что многие смотрят на неё и улыбаются, а некоторые приподнимают руки, сжав пальцы в кулак, – наверное, хотят сказать: «Всё будет хорошо!»

Стафен больше не мог сдерживать свой страх. Эйна заметила, что он дрожит, щёки побледнели, а когда он заговорил, голос срывался, и Стафен то и дело прочищал горло:

– Кхм… Этот пункт… Да, думаю, он мне известен… Кхм…

– Как вы считаете, что подразумевается под необходимостью срочно покинуть зону?

– Кхм… Я считаю, это какие-то экстренные обстоятельства… Например, когда по состоянию здоровья… Или, может, хозяева передумали содержать работника.

– Ответьте, пожалуйста: можно ли считать экстренными обстоятельствами ситуацию, когда работник внезапно лишился права на проживание в зоне?

– Нет! Это совсем другое! В Законе говорится о добропорядочных гражданах! А не о тех, кто разонравился хозяевам! К ним Закон не относится!

– Благодарю за ответы. Я ещё не закончил с вопросами ответчику. Объявляю десятиминутный перерыв, – сказал Главный Судья и вышел из зала.

Стафена тоже увели, а Эйна перевела дух и посмотрела на Тревера и Винкаса.

– Всё отлично, не переживай! – улыбнулся Винкас. – Ещё немного!