Разочарование в Кортане Эйна считала катастрофой. Всё, что давало ей силы жить в последний год – мечты о любимом человеке, – потеряло смысл. Да, Эйна его нашла и даже спасла, но это уже не тот, кого она любила. Чтобы смириться с этим, Эйне нужно было время. Она не могла вот так сразу сказать себе: «Всё кончено. Я его больше не люблю».

Эйна решила подождать ровно месяц. Заставила себя не думать о Кортане, и у неё это получилось: первым делом она взялась составлять новую программу обучения для детей. Потом изменила структуру занятий со взрослыми. Потом решила упростить обязанности старосты и пересмотрела систему ведения записей – в будущем это поможет сэкономить время. А на очередном собрании старост в Первом Эйна вызвалась помочь другим посёлкам открыть начальные школы. Для этого ей пришлось каждый день ездить в соседние посёлки, и это отлично отвлекало от тяжёлых раздумий.

По вечерам, уже ложась спать, Эйна с удивлением отмечала: «А я ведь сегодня ни разу не вспомнила о Кортане!»

Но чем ближе подходил срок, который Эйна сама себе назначила, тем чаще она возвращалась к прежним мыслям. Она и сама до конца не понимала, чего именно ждёт от Кортана. Что он должен сделать, чтобы вернуть её уважение? Какое решение должен принять? Так и не придумав, что она хочет услышать, Эйна позволила себе положиться на интуицию – она и раньше так делала в сложных ситуациях. «Разберусь по ходу дела. Почувствую, правильно ли всё идёт или нет».

А для себя Эйна составила вот такой план: если ей понравится решение Кортана, то она специально выделит время в своём расписании, чтобы помочь ему найти место в новой жизни, и сделает всё, что сможет. А если ей покажется, что он так и не взял себя в руки, то Эйна снимет с себя всю ответственность за его будущее. Скажет ему, что уже выполнила свой долг перед ним – вытащила его из Шестой зоны, и теперь они квиты. Возможно, после этого Эйна даже поможет Кортану получить документы в Четвёртой зоне – ведь сам он здесь никого не знает, у него ничего не получится без Эйны, – но на этом их отношения закончатся.

Однако в последний момент всё пошло не так, как Эйна задумала. По дороге в охотничью хижину, где Эйна собиралась окончательно решить, что делать дальше, она засмотрелась на птиц, метавшихся над верхушками деревьев, отвлеклась и наехала на толстый сук, который почему-то лежал прямо на тропинке. Наверное, сломался и упал прошлой ночью, во время грозы с сильным ветром. Вездеход подпрыгнул и накренился. От неожиданности Эйна разжала руки и вылетела на траву, а мотор взревел и заглох. Несколько минут Эйна смотрела на небо и видела, как наверху вертится паутина из чёрных веток, окутанных лёгкой дымкой первой зелени. Потом закрыла глаза, а когда снова открыла, деревья больше не двигались, и Эйна поняла, что у неё просто кружилась голова, а теперь всё прошло. Она села, потёрла ушибленную ногу и вскрикнула: оказалось, что с ногой всё в порядке, а вот рука болит слишком сильно для простого ушиба.

«Забавно, – подумала Эйна, хотя на самом деле ничего забавного в этом не было, и от боли Эйна чуть не плакала. – Сначала я Кортану руку сломала, а теперь по пути к нему и сама получила перелом».

Собравшись с силами, Эйна встала, подошла к вездеходу, но завести его так и не смогла. И снова, морщась от боли, подумала: «Забавно. И вездеход опять не заводится, как тогда. Для полной симметрии теперь я должна оказаться под арестом из-за попытки спасти Кортана». Но это уже совсем не казалось забавным, и Эйна помотала головой, чтобы избавиться от картины, промелькнувшей у неё перед глазами.

Немного отдохнув на сиденье вездехода, Эйна пошла пешком. Не прошло и часа, как впереди показался охотничий домик. Над крышей поднималась струйка дыма, вкусно пахло едой. Кортан жарил мясо. Дверь была распахнута, Эйна поднялась на крыльцо, покачнулась и едва успела опереться о стену. Кортан выбежал к ней, провёл внутрь, уложил на лавку, застеленную толстым одеялом.

– Что случилось? – встревоженно спросил он.

– Рука, – выдохнула Эйна. – Я с вездехода упала. И он не заводится.

Кортан осторожно осмотрел руку.

– Сидеть можешь? – Помог Эйне сесть, засунул ей за спину несколько подушек, принёс ведро с холодной водой. – Опусти руку, так будет легче.

Подождал, пока Эйна устроилась на лавке рядом с ведром и почувствовала себя немного лучше – холодная вода и правда смягчила боль.

– Что с вездеходом? Где он?

– Там, на тропинке… – Эйна махнула здоровой рукой в сторону леса.

– Сиди здесь, я скоро вернусь.

Кортан повозился в углу домика, где на деревянном столе были свалены какие-то железяки, с грохотом что-то побросал в переносной ящик с ручкой, вышел. Уже стоя на пороге, вернулся, придвинул к лавке стол, налил воды в кружку, положил еду в миску:

– Ты пока поешь и попей.

Пока его не было, Эйна осмотрелась. Домик выглядел намного лучше, чем в прошлый раз. Кортан покрасил рамы и дверь, сколотил из досок и кольев кое-какую мебель, насобирал в лесу кореньев и прошлогодних ягод и развесил на верёвке рядом с печкой. «Наверное, с Тарием встречался, – подумала Эйна. – Сам бы не справился».

Мясо с травами и ягодами оказалось вкусным, Эйна с удовольствием поела, несмотря на боль, и даже задремала, откинувшись на подушки, но продолжая держать больную руку в воде. Её разбудил шум мотора. «Починил», – подумала она сквозь сон.

Кортан вошёл в домик, легонько тронул Эйну за плечо.

– Ну как ты? Очень больно?

– Терпимо. Думаю, не хуже, чем тебе – когда я тебя булыжником по руке шарахнула! – У Эйны хватило сил, чтобы улыбнуться.

– Давай я тебя отвезу к Гияре. Я же ничего не понимаю в переломах.

Эйна кивнула. Кортан помог ей забраться за заднее сиденье вездехода, запер дверь домика, сел за руль и медленно повёз Эйну в Семнадцатый.

В посёлке Кортан ещё не бывал. В Четвёртую зону он попал примерно два месяца назад, но всё это время провёл сначала у Тария, потом в охотничьем домике. Не успел познакомиться ни с кем, кроме Тария и Гияры. Эйна понимала, что это не может продолжаться вечно – Кортан должен будет или уйти из Четвёртой, или получить разрешение на проживание. Но уходить ему некуда, а чтобы остаться, нужно включиться в жизнь посёлка и найти себе такое занятие, которое позволит ему тут жить. Эйна так и не успела придумать, как это всё устроить, но вмешался случай – и вот Кортан впервые едет туда, где его могут увидеть люди.

Сидя за спиной Кортана, Эйна крепко держалась за него здоровой рукой – совсем как он, когда они ехали из Шестой зоны. Кортан вёл вездеход очень осторожно, сбавляя скорость перед кочками, чтобы Эйну не трясло. Лесная тропинка вывела их на радиальную просёлочную дорогу, идущую к Третьему кольцевому шоссе, и Эйне пришлось подсказывать Кортану, куда ехать.

Она боялась встретить знакомых – ведь тогда пришлось бы объяснять, кто это сидит за рулём и откуда он тут взялся, – а из-за сильной боли Эйна сейчас не готова была вести такие беседы. К счастью, начал накрапывать дождик, и люди разошлись по домам. По пустым улицам посёлка Кортан доехал до дома Гияры, стоявшего в конце переулка. Никто из соседей не выглянул в окно, заслышав шум мотора – к Гияре то и дело заезжали друзья, да и Эйна на этом же самом вездеходе часто заглядывала к подруге.

Кортан подъехал к самому крыльцу, помог Эйне слезть с сиденья и вместе с ней поднялся по ступенькам. Дверь была не заперта – наверное, Гияра кого-то ждала. Она вышла навстречу гостям и удивлённо замерла на пороге комнаты.

– Что случилось? – Эйна молчала, и Гияра повернулась к Кортану: – Что с ней? Почему она такая бледная?

– Кажется, руку сломала, – ответил он.

Эйна только кивнула. Говорить не хотелось, её вполне устраивало, что всё решается само, без её объяснений. Гияра усадила Эйну за стол, осмотрела руку, слегка прикасаясь пальцами к тому месту, где уже появился отёк. Эйна только морщилась и изредка вскрикивала.

– Точно не могу сказать, но перелома я не нашла. Похоже, просто сильный ушиб.

Гияра открыла подвесной шкафчик, достала баночки с сушёными травами, велела Кортану нагреть воду. Эйна, откинувшись на высокую спинку стула, молча наблюдала за их суетой. Гияра вытряхнула в котелок содержимое нескольких баночек, подлила туда жидкого масла из бутыли. По комнате поплыл резкий запах какого-то растения, но Эйна не узнала его. «Потом спрошу, что это было, – подумала она, прикрыв глаза и пытаясь не заснуть».

Пока мазь остывала, Гияра заварила обезболивающий чай и заставила Эйну выпить. Вскоре боль прошла, и Эйна почувствовала, что может нормально разговаривать.

– А что мне дальше делать? Долго с этой повязкой ходить?

– От тебя зависит. Если не будешь ничего делать этой рукой, то уже через неделю поправишься. Тебе бы отлежаться сейчас. Надо, чтобы кто-то за тобой поухаживал…

Гияра сделала паузу, отвернувшись к котелку и накладывая готовую мазь в глиняную миску, как будто чего-то ждала. И Кортан не упустил свой шанс:

– А я на что? Эйна, давай ты пока поживёшь у меня! Там не так уж плохо! Готовить я уже научился, тебе самой вообще ничего не надо будет делать. Согласна?

– Да, – ответила Эйна раньше, чем успела обдумать это неожиданное предложение.

Конечно, у неё дома намного комфортнее, чем в охотничьей хижине. Но если кто-то увидит Кортана, придётся как-то объяснять его появление, а Эйна пока не знала, что скажет жителям Семнадцатого. А прятать его от посетителей, которые наверняка захотят её навещать, она тоже не хотела. Поэтому самый простой выход – прямо сейчас уехать вместе с ним.

– А как же школа… – начала Эйна, но сразу же придумала решение: – Надо написать объявление, что меня не будет несколько дней. И попросить Тария иногда приезжать в посёлок. Поработать старостой. А то мне неловко опять Дильяна от работы отрывать. Как ты думаешь, Тарий согласится? – спросила она у Гияры.

– Думаю, да. Сама к нему заедешь?

– Да, мы с Кортаном съездим. Завтра утром.

Когда Гияра намазала Эйне руку и забинтовала, она подробно объяснила Кортану, как менять повязку, вручила ему остатки мази и травы для лечебного чая, и они ушли.

– Сначала ко мне. Возьму свои вещи и оставлю объявление в школе, – сказала Эйна.

Пока ехали к её дому, она чувствовала, как колотится её сердце. Совсем не так она представляла себе первый визит Кортана в её новый дом. Но теперь уж ничего не поделаешь. Эйна дала ему ключ, а сама просто стояла на крыльце и смотрела, как он отпирает дверь. Вот они вошли в школьные комнаты на первом этаже. Эйна пыталась представить, какими видит их Кортан. Чисто, красиво, детские рисунки на стенах, растения в горшках. Вот они поднимаются по скрипучей лестнице к Эйне в мансарду. Уютно, все вещи лежат на своих местах, удобное кресло с мягкими подушками, вязаное покрывало на кровати, полки с книгами.

– Это ведь не хуже, чем моя квартира во Второй зоне, да? – с вызовом спросила Эйна.

– Лучше, – спокойно сказал Кортан. – Там у всех работников были одинаковые квартиры. А здесь у тебя всё особенное, твоё. Мне нравится.

Эйне было приятно это услышать. Она улыбнулась, достала из шкафа большую матерчатую сумку и неловко побросала туда одной рукой всё, что ей понадобится в гостях у Кортана. Потом написала объявление о том, что школа будет закрыта – левой рукой, большими печатными буквами, – а потом посмотрела на Кортана и спросила:

– Почему ты это делаешь? Зачем тебе лишние заботы?

– А ты не понимаешь? Может, это мой единственный шанс вернуть твоё уважение. Буду стараться изо всех сил! – И он улыбнулся. Так, что Эйна на секунду увидела в нём прежнего Кортана.

В охотничий домик они вернулись поздно, Эйна из последних сил цеплялась за Кортана, сидя на вездеходе, а он одной рукой удерживал руль, а второй прижимал к себе её локоть, чтобы Эйна не упала, если задремлет. Кортан подъехал к низкому крылечку, провёл Эйну в дом, быстро приготовил ей постель на широкой лавке, где она сидела несколько часов назад, опустив руку в ведро с водой. Эйна устроилась поудобнее, и Кортан укутал её одеялом. Придвинул два стула к лавке, и Эйна, уже проваливаясь в сон, успела подумать: «Это чтобы я не упала на пол ночью».

Утром Эйна проснулась от боли: случайно придавила ушибленную руку. Открыла глаза и с удивлением уставилась на бревенчатую стену. Перевела взгляд дальше, до угла комнаты, и ещё дальше. И только тогда вспомнила, что она у Кортана. А он сам? Где он? Эйна села на лавке и осмотрелась: в домике никого нет, но печка растоплена, и в котелке уже закипает вода.

За дверью послышался шум, на пороге появился Кортан – принёс в большом ведре воду из ручья.

– Уже не спишь, – отметил он. – Хорошо! Сейчас чай заварю, позавтракаем.

Пока травы настаивались в ковшике, который тут использовался вместо чайника, Кортан быстро смешал муку с птичьими яйцами и водой и поджарил несколько лепёшек. Эйна с интересом наблюдала. Это было так непохоже на ту жизнь, в которой они с Кортаном почти каждый день завтракали вместе – в нарядной столовой, за столом с белоснежной скатертью и тонкой фарфоровой посудой, а Лива подавала еду и уносила грязные тарелки. Вспомнив Ливу, Эйна поморщилась и прогнала это воспоминание – оставила перед внутренним взором только стол, где между ней и Кортаном сидела его младшая сестричка Крия.

А потом Эйна поймала себя на мысли, что такой Кортан нравится ей не меньше, чем тот аристократ из Второй зоны, которого она полюбила полтора года назад. И сразу испугалась: ещё ничего не решено! Может, они скоро расстанутся! Нельзя к нему привязываться! К счастью, Кортан стоял к ней спиной, возился со сковородкой и не заметил, как менялось лицо Эйны.

А когда он повернулся, Эйна уже стояла рядом с лавкой и пыталась засунуть ноги в ботинки, не помогая себе руками. Кортан улыбнулся:

– Возьми галоши! Мне Тарий их дал, вон стоят, у двери!

Эйна обрадовалась: ей не хотелось, чтобы Кортан ещё и ботинки ей надевал.

– Кстати, куда это ты собралась?

– В туалет! – с вызовом сказала Эйна.

Сейчас ей почему-то показалось, что это неловкая ситуация. В охотничьем домике туалета нет, и пока она здесь живёт, ей надо будет постоянно уходить в лес и искать там укромное место. Хотя всего пару месяцев назад, когда она везла Кортана сюда из Шестой зоны, они точно так же по очереди отлучались по своим делам в лес, и Эйну это совсем не смущало. Но Кортан просто кивнул, и ей стало легче – не хватало ещё, чтобы он попытался шутить или стал обсуждать с ней, как она собирается снимать штаны одной рукой.

После завтрака Эйна попросила Кортана отвезти её к Тарию. На этот раз ехали не так медленно, как вчера – в ярком солнечном свете Кортан хорошо видел все неровности на дороге и успевал чуть поворачивать, чтобы вездеход не подпрыгивал.

Тарий с сочувствием посмотрел на забинтованную руку Эйну, а потом неожиданно рассмеялся, повернувшись к Кортану:

– Это ты ей так отомстил за свой перелом?

В первую секунду Эйна хотела обидеться, но когда посмотрела на спокойные лица Тария и Кортана, вдруг почувствовала такое тепло в груди, что обижаться расхотелось. Она ясно осознала, что эти двое всегда придут ей на помощь, что бы ни случилось. Эйна чуть не расплакалась. Вот так же она могла бы рассчитывать на своего отца, если бы он был жив.

Глотая слёзы, Эйна отошла к столу и сделала вид, что рассматривает какие-то железяки, которые Тарий чинил перед их приездом. Немного успокоившись, она сказала:

– Тарий, у меня к тебе просьба. Можешь несколько дней побыть старостой вместо меня?

Он ответил не сразу. Перевёл взгляд с Эйны на Кортана и обратно, хмыкнул, потом спросил:

– А что, старосте нужны обе руки? С повязкой не сможешь работать?

Эйна почувствовала, что краснеет, и посмотрела на Кортана. Он всё понял и объяснил за неё:

– Работать-то Эйна сможет, но нужен кто-то рядом, кто будет о ней заботиться. Ну, знаешь – накормить, напоить… Подать, принести. Здесь я могу Эйне помогать, а к ней домой мне пока нельзя.

– Почему? – спросил Тарий с таким видом, будто действительно не понимает.

Кортан приподнял брови и развёл руками.

– Мы ещё не готовы.

– Что ж, тогда готовьтесь! Не волнуйся, Эйна. Заменю тебя. Недели тебе хватит, чтобы поправиться?

– Надеюсь! Спасибо!

На обратном пути Эйна вспоминала слова Тария. Он как будто что-то не договаривал. Как будто чего-то ждал и от Кортана, и от неё. Возможно, Кортан ему что-то рассказывал, пока они жили вместе, и теперь Тарий думает, что Кортан и Эйна всё ещё собираются пожениться, как тогда, полтора года назад.

«А мы собираемся?» – спрашивала себя Эйна, но ответа у неё не было.

За те несколько дней, что Эйна провела в домике Кортана, они как будто заново узнали друг друга. По вечерам, укладываясь спать на своей лавке и прислушиваясь к поскрипыванию половиц – Кортан устроил себе кровать на ящиках у входной двери, за дощатой перегородкой, – Эйна размышляла о том, как удачно она упала с вездехода и ушибла руку! Ведь если бы не это, как они с Кортаном нашли бы время так много и так откровенно разговаривать? Сейчас ей казалось, что все её сомнения и вся неуверенность в своих чувствах объяснялись только тем, что они с Кортаном отвыкли друг от друга. И самым верным решением должно было стать именно такое: найти время, чтобы целыми днями говорить обо всём подряд. Заново знакомиться.

Правда, Эйна понимала: слова «найти время» относились только к ней. За год, проведённый в Четвёртой зоне, она так привыкла к тому, что постоянно занята чем-то важным, что ей даже не приходило в голову высвободить несколько дней для Кортана. Это было её ошибкой, которая чуть было всё не разрушила. Но теперь, благодаря счастливой случайности, всё может наладиться!

По утрам Кортан занимался домашними делами: растапливал печку, приносил воду из ручья, подметал пол самодельной метлой, заваривал чай, жарил лепёшки, мыл посуду в жестяном тазу. Эйне нравилось смотреть на Кортана. Она ничего не говорила, лишь изредка отвечала на его вопросы – какие травы положить в чай и сколько лепёшек она съест. И всё это время у Эйны в голове быстро прокручивались мысли: «Что я сейчас чувствую? Почему мне так приятно на него смотреть? Почему от его голоса у меня бегут мурашки по телу?»

Эйна как будто постоянно выставляла оценки: Кортану, себе, своим чувствам. И не могла не видеть, что оценки получаются высокие. И боялась думать, что это значит.

После завтрака они обычно шли гулять в лес – без цели, без планов, без часов. Это было ново и непривычно – и Эйна, и Кортан уже давно не имели возможности бездумно и беззаботно делать, что захочется. Во время прогулок они безостановочно говорили. Сначала только рассказывали друг другу, как провели последний год. Но вскоре Эйна заметила, что Кортану недостаточно перечислять события, у него накопилось так много важных мыслей, что он больше не может молчать. И Эйна стала просто слушать.

Ей было легче: здесь, в Четвёртой зоне, у неё сразу появились хорошие подруги, с которыми она всегда могла поделиться тем, что её волнует. Поэтому она не носила в себе тяжкие переживания, а рассказывала о них подругам, получала слова утешения и успокаивалась. А Кортану было не с кем обсуждать всё, что его угнетало. В Шестой зоне он так и не завёл друзей. Он жил в палате с мелкими мошенниками и ворами, и у него не возникало желания обсуждать с ними свои мысли.

А ему так хотелось выговориться! Его мучили не только сожаления о разрушенной благополучной жизни и о потере Эйны. Он был в отчаянии из-за разлуки с любимой сестрой, тосковал по своей интересной работе, страдал из-за непоправимого разлада с родителями, испытывал ненависть к Ливе. Постепенно, шаг за шагом, Кортан всё это рассказал Эйне. Она слушала очень внимательно, это всегда было её сильной стороной – Эйна умела полностью погружаться в чужую историю, ярко представлять себе ощущения рассказчика, а потом, вынырнув из этого воображаемого мира, предлагать новые и неожиданные решения.

Вот и сейчас, когда Кортан описывал всё, что с ним случилось, Эйна смотрела на события как будто бы из двух разных точек: изнутри, глазами Кортана, и снаружи, глазами стороннего наблюдателя. И со стороны видела больше, чем мог заметить Кортан. Но пока ещё не была готова сформулировать это. Решение маячило перед Эйной, но она пока ещё не могла облечь его в слова. Ей нужно было время.

Кроме размышлений о том, как помочь Кортану, Эйна успевала подумать и о себе – когда его рассказ переходил на более простые вещи, например на работу в столярной мастерской в Шестой зоне. Эйна постоянно задавала себе один и тот же вопрос: какие чувства у неё вызывает этот человек? Только ли благодарность за то, что он пытался её спасти? Только ли ностальгию по прошлому – ведь Кортан остался единственным в её окружении, кто был свидетелем её счастливой жизни во Второй зоне? Только ли родственные чувства из-за того, что он брат Крии, а Крию Эйна любила как сестру? Но каждый раз у Эйны получались разные ответы. То ей казалось, что между ними с Кортаном нет ничего, кроме благодарности и общих воспоминаний. То появлялось ощущение, что это всё мелочи, а главное – что Кортан именно тот человек, который ей нужен.

О чём бы ни шла речь, Кортан почти всегда переводил разговор на свою вину. Эйна только теперь поняла, насколько глубоко в нём засело это чувство и насколько сильно оно мешает ему двигаться дальше.

– Не могу себя простить, – повторял Кортан снова и снова. – Если бы я не сорвался тогда в степь вслед за тобой, а послушался бы Альфию, то мы с тобой давно были бы вместе. Как мы и хотели…

Эйна не сразу нашла нужные слова. И даже когда нашла, заговорила медленно и осторожно, словно опасаясь ошибиться и нечаянно убедить Кортана в том, что он не напрасно себя винит:

– Это не ты виноват, а система. Мы же понимаем: отправить человека на верную смерть по доносу, пусть даже правдивому, – это бесчеловечно. Но мы же люди. Мы не должны с таким мириться. И ты не смирился. Ты попытался всё исправить. Это не преступление, а очень смелый поступок.

Кортан недоверчиво посмотрел на Эйну:

– Ты правда так считаешь? Ты меня простила за то, что я всё испортил?

Эйна изумлённо воскликнула:

– Простила ли я тебя? Да ты вообще в своём уме? Это ты должен меня простить, а не я тебя!

После этого они молча вернулись домой и больше не разговаривали в тот вечер. А на следующий день, когда они снова отправились в лес, оба делали вид, что ничего не случилось. Кортан прислушивался к пению птиц и объяснял Эйне, как отличить жаворонка от синицы по голосам. Эйна смеялась:

– Да, я всё поняла! Но уже забыла. Через полчаса уже не смогу узнать, кто это поёт.

Кортан настаивал:

– Ну прислушайся! Это же так просто! Они же совсем по-разному поют!

Он имитировал их пение, а Эйна кивала и делала вид, что видит разницу, запоминает и учится. А на самом деле она всё это время не прекращала размышлять: «Да, это всё тот же Кортан, которого я любила. Мы вот так же обсуждали растения с ним и с Крией, как он теперь обсуждает со мной птиц. Как будто и не было этого тяжёлого года в разлуке».

Так стоит ли терять время и ждать, пока будут соблюдены все формальности? «Ведь мы могли начать жить вместе ещё год назад, если бы не пытались сделать всё по правилам!» – И тогда ничего этого не было бы: ни доноса Ливы, ни отозванного запроса Госпожи Иделы, ни высылки Эйны, ни суда над Кортаном.

Эйна сознавала, что ей жаль потерянного времени. Но сознавала и другое: за этот год они оба сильно повзрослели, стали умнее, опытнее, сильнее. Может быть, стали по-настоящему готовы к переходу на новый этап.

Заметив, что Эйна его не слушает, Кортан окликнул её:

– Эй, почему ты не хочешь смотреть на дятла?

Вместо ответа Эйна повернулась к Кортану, обняла его и сказала:

– А не пора ли нам наверстать упущенное?

Кортан смутился, и Эйна решила, что он боится понять её неправильно. Поэтому она добавила:

– Мы же собирались жить вместе, помнишь? Ты ещё не передумал?

Он как будто онемел от изумления. Потом сказал:

– Я был уверен, что это ты передумала!

Эйна улыбнулась, притянула его к себе здоровой рукой и поцеловала. Кортан ненадолго отстранился и спросил:

– А как же брак? Будем его заключать?

– Потом, – беззаботно отмахнулась Эйна. – У тебя же пока нет никакого официального статуса. Ты никто. Я буду жить с никем.

Так началась их совместная жизнь.