Когда закончилось последнее заседание Совета зон, делегатов отвезли на автобусе в Гостевой дом и дали им час на сборы. Эйна быстро сложила в сумку одежду и купленные подарки, проверила, не забыла ли что-нибудь в шкафу и в тумбочке, подошла к окну и отдёрнула шторы. Внизу – непривычно далеко, потому что в Четвёртой зоне Эйна уже привыкла к низким одноэтажным домикам с мансардами, – раскинулся город, сверкающий огнями. Свет ярких фонарей отражался в зеркальных окнах, и Эйна не могла разглядеть, какие окна освещены изнутри, а какие просто сияют из-за отражений.

В одном из этих домов живёт Крия. Прямо сейчас она собирается на прогулку, и её новая помощница подаёт ей комбинезон, сапоги, шапку. Какое у неё настроение? Может, зря Эйна вчера устроила эту встречу – только разволновала бедную девочку. А с другой стороны, без Крии Эйна не смогла бы передать записку Альфии и поговорить с ней о Кортане. Эйне было немного стыдно перед Крией за то, что ради своих личных интересов Эйна не посчиталась с чувствами ребёнка. Уже не первый раз Эйна оказалась в ситуации, когда совесть и моральные принципы диктовали одно, а эгоизм и личные интересы – другое.

Эйна вздохнула: как всё было бы просто, если бы два года назад у неё не возникла безумная идея уехать из Третьей зоны! Тогда бы Эйна спокойно работала мастером на фабрике, окружённая давними знакомыми и своими подругами по приюту. Возможно, влюбилась бы в какого-нибудь мастера или работника. Может, даже захотела бы родить ребёнка. Как Астая и Торлан. Но что толку думать об этом!

В дверь комнаты постучали.

– Эйна Семь пять три семь! Вас ждут в автобусе!

«Чуть не опоздала! – подумала Эйна. – Опять замечталась!»

Подхватила сумку и побежала на улицу. У крыльца стоял автобус, делегаты столпились у его открытой двери, разговаривали, смеялись. Эйна поднялась в салон, уселась на свободное место и повернулась к окну. Ей хотелось напоследок полюбоваться мощными стволами старых деревьев вдоль улиц, зелёными островками травы вокруг каждого дерева, нарядными витринами больших магазинов. Когда ещё Эйна сюда вернётся, да и вернётся ли? Мало ли что может случиться до июня!

Автобус медленно проехал по центральным улицам, потом – быстрее, потому что там было меньше машин, – промчался по окраинам, где стояли дома попроще, потом миновал промышленные районы и остановился у павильона перед лётным полем.

Когда все пассажиры автобуса поднялись в авион, там уже сидело несколько человек —жители Второй зоны, которым именно в этот вечер понадобилось куда-то лететь по делам. Делегаты заняли свободные места. Эйна заметила, что вместе с ней в авион вошли представители только трёх зон – Третьей, Четвёртой и Пятой. Тем, кто участвовал в Совете зон от Второй, ехать никуда не надо, они живут прямо здесь. А про представителей Первой зоны Эйне рассказали, что они полетят домой позже, на собственном авионе.

Сотрудница лётной компании начала проверять по своим спискам, все ли собрались и кого где высаживать. Пока она выкрикивала имена и родовые номера, Эйна попыталась сосчитать, сколько делегатов улетает из Второй. У неё получилось двадцать восемь человек из трёх зон. И ещё девять командировочных.

Вся эта суматоха немного отвлекла Эйну от мыслей о Кортане. Она запретила себе думать о нём прямо сейчас, пока не закончилась её деловая поездка. Велела себе дождаться момента, когда она просто будет одна, никто не будет на неё смотреть и она сможет дать волю слезам. Поэтому в авионе Эйна предалась мыслям о полётах. Прилетала во Вторую зону она дважды, а вот улетала отсюда впервые. Было бы приятно сначала сделать посадку в Третьей зоне, чтобы Эйна смогла хотя бы с высоты увидеть свой бывший город. Но сотрудница лётной компании объявила, что первая посадка будет в Четвёртой зоне, и только потом в Третьей, а потом в Пятой, которая дальше всего.

В авионе Эйна украдкой посматривала на представителей Третьей зоны. Она хотела бы передать с ними письмо своим друзьям, но не решила, как это сделать. Прошло полтора года, за это время всё могло измениться, она не знает ничьих адресов. Можно написать Дарителю Кириану на адрес школы и попросить его сообщить, например, Торлану или Сармату, что у Эйны всё хорошо. Но Эйна постеснялась обращаться с такой просьбой к незнакомым людям. Ей уже не раз говорили, что личная переписка между зонами разрешается только в особых случаях. А если передавать письма вот так, без разрешения – это может привести к неприятностям. И пока Эйна мучительно раздумывала, можно ли подвергать риску кого-то постороннего, авион пошёл на посадку.

– Четвёртая зона, – объявила сотрудница. – Двенадцать пассажиров должны покинуть наш авион. Остальным желаю приятного продолжения полёта.

На лётном поле делегатов встретили Санат и его помощник. Они предложили всем остаться до утра в Гостевом доме:

– Время позднее, ехать далеко. Может, вам лучше выспаться в Первом, а утром поедете по домам?

Некоторые согласились, но Эйна не захотела.

– Санат, мне нужно домой. Кто-нибудь может меня отвезти?

– Конечно. Мой помощник. Завезёт по пути Лиату в Четвёртый и Беркса в Одиннадцатый, а потом к тебе.

Эйна поблагодарила, попрощалась со всеми и села в машину к помощнику. Его автомобиль был обыкновенный, привычного вида – с закрытой кабиной, мягким трёхместным диваном сзади и двумя удобными креслами спереди. Эйна откинулась на высокую спинку, закрыла глаза и притворилась, что спит. Ей не хотелось разговаривать ни с Лиатой, которая сидела рядом, ни с Берксом, ни с водителем. Но и сосредоточиться на своих мыслях не получалось: Эйна слышала, как её попутчики обсуждали с помощником Саната конференцию, рассказывали о Второй зоне, шутили.

Иногда Эйна приоткрывала глаза, чтобы понять, далеко ли ещё ехать. Вот они въехали на Первое кольцо и повернули налево, к Четвёртому посёлку. Лиата, выходя из машины, весело сказала:

– До встречи! Счастливо добраться!

Хлопнула дверца, машина повернула на радиальный проезд и через некоторое время оказалась на Втором кольце. Одиннадцатый посёлок был совсем рядом, Беркс тоже вышел. Водитель замолчал – решил не тревожить Эйну, раз уж она спит. Долго ехал по Второму кольцу, миновал ещё два посёлка, пока нашёл подходящий радиус, и вскоре зарулил в Семнадцатый. Остановился на главной площади.

– Эйна, ты спишь? Приехали!

Эйна сделала вид, будто она только что проснулась. Открыла глаза, сонно прищурилась, даже зевнула. Потом сказала:

– Что, уже? Так быстро?

– Тебя довезти до дома? Или отсюда дойдёшь?

– Спасибо! Дойду, тут недалеко!

Водитель вышел из кабины, обошёл машину и открыл дверь. Помог Эйне взвалить на плечо сумку. Эйна подняла воротник пальто, натянула шапку на лоб и быстро пошла к дому. Поднялась в свою квартиру над школой и хотела сразу броситься на кровать, но потом вспомнила: утром дети придут в школу, надо их предупредить, что уроков не будет. Написала записку: «Простите, вернулась домой поздно ночью, сегодня не выйду на работу». Прикрепила на дверь школы. Потом написала на другом листке: «Пожалуйста, не будите меня, мне надо выспаться». Эту записку повесила на дверь квартиры. И только потом заперлась, плотно закрыла ставни на обоих окнах, сняла дорожную одежду и легла.

Уткнулась лицом в подушку, закричала: «А-а-а-а-а-а!»

Подумала мимоходом: «Соседи могут услышать. Да какая мне разница!» До следующего вечера Эйна так и пролежала на кровати – не ела, не пила. Пару раз в дверь тихо стучали, она не отвечала. Пару раз под окном раздавались детские голоса:

– Дарительница Эйна! Вы дома?

На это она тоже не отвечала. Все эти долгие часы она думала о Кортане, иногда отвлекаясь на мысли о Крии. Сердце сжималось от боли, когда Эйна вспоминала бедную девочку, которая потеряла любимых людей – и саму Эйну, которую воспринимала как старшую сестру, и своего брата Кортана, которого она обожала.

Когда думать о них становилось совсем невыносимо, Эйна усилием воли заставляла себя переключиться на кого-то другого. Очень сильное впечатление на неё произвёл разговор с Альфией. Может быть, у неё наладятся отношения с тем, кого она любила в юности. Похоже, они оба оказались однолюбами – так никого больше и не нашли. Но, думая о них, Эйна понимала, что в этом больше жалости к самой себе и попыток заглушить свою боль, чем настоящего сопереживания, и от этого ей становилось ещё хуже. И тогда она снова возвращалась в мыслях к Кортану. Его выслали не из-за мелочи – ложного доноса, – как Эйну. А из-за серьёзного поступка, на который он решился ради Эйны.

Она схватилась за голову и громко застонала: от боли, от жалости к Кортану и к себе, от стыда. Больше всего Эйну мучило то, что Кортан рискнул своей жизнью ради неё, а она вряд ли смогла бы на такое решиться ради него.

Значит, он смелее и лучше Эйны.

После двух бессонных ночей Эйна взяла себя в руки. Постояла под холодным душем – ещё в приюте, когда была ребёнком, она заметила, что это помогает взбодриться, – привела себя в порядок и спустилась на первый этаж, в школу. Открыла дверь, сорвала свою позавчерашнюю записку, села за стол. Вскоре начали собираться дети. Они так искренне радовались встрече с Эйной, так весело улыбались, задавали так много вопросов, что Эйна ненадолго забыла о своей беде. Учебный день пролетел быстро, Эйна не успевала думать о Кортане. Когда все разошлись, Килик сказал:

– Эйна, пойдём к нам? Мама пирог испекла!

Эйна согласилась, Аниша и Халим набросились на неё с расспросами. Хоть они и знали, что Эйна почти год жила во Второй зоне, сейчас им было интересно узнать её свежие впечатления. Ведь теперь она смотрела на всё со стороны, глазами жителя Четвёртой.

О Кортане Халим не знал, Эйна говорила о нём только Анише. Поэтому сначала Эйна делала вид, что ездила туда только ради Совета зон, по делу. Ну, заодно и встретилась кое с кем из старых друзей. А после обеда и чая с пирогом, когда Халим ушёл прогуляться с друзьями, а Килик начал делать домашнее задание, Аниша сказала:

– Может, пойдём к Лесии? И Гияру позовём.

По дороге Эйна не стала ничего рассказывать, только отмахивалась: «Потом, потом». А когда подруги расселись на низкие мягкие пуфики в уютной комнатке Лесии, Аниша спросила:

– Ну как, ты повидалась с Кортаном?

– Нет! – выпалила Эйна и разрыдалась.

– Почему? Что случилось? Он тебя разлюбил?

Эйна помотала головой и проговорила сквозь слёзы:

– Хуже!

– Как это? Что может быть хуже? – удивилась Аниша.

– Он в Шестой зоне!

В комнате стало тихо. Только всхлипывания Эйны нарушали тишину. Лесия поставила чайник, и вскоре к плачу Эйны добавилось шипение закипающей воды.

– За что? Как это случилось? – спросила Гияра.

Лесия принесла низкий столик, поставила на него четыре чашки, налила всем ароматного ягодного чая. Эйна сделала несколько глотков, прежде чем немного успокоилась и смогла говорить.

– Он, когда узнал про меня, взял машину на работе, подделал выездные документы и поехал в Безлюдные земли меня искать…

Подруги изумлённо смотрели на Эйну.

– Какой смелый! – восхищённо сказала Аниша. – И как сильно он тебя любит!

– Смелый, но безрассудный, – перебила её Гияра. – И что было дальше?

– Его поймали. В машине был маячок – это такой приборчик для слежения. Охранители приехали, забрали Кортана, отправили в Дом смирения. Потом его судили и отправили в Шестую зону.

– Ты знаешь, в чём конкретно его обвинили? – спросила Гияра.

Из четверых подруг только она, как и Эйна, окончила школу и во время учёбы много раз читала текст закона: его нужно было знать почти наизусть, чтобы сдать экзамен по устройству общества.

– Да, мне Альфия рассказала. Было три обвинения: подделка документов…

– Ну, это мелочь. За такое не высылают!

– Ещё порча государственного имущества…

– А что, машина сломалась в степях?

– Да, там же дорог нет. А он на обычной машине поехал, не на вездеходе.

– Это тоже мелочь. Должны были присудить возмещение ущерба, и всё. А что третье?

– Нелояльность, – мрачно закончила Эйна, и Гияра надолго замолчала.

Потом вздохнула и неуверенно сказала:

– Это, конечно, очень плохо… Но, может, есть какие-то способы обжаловать приговор?

Эйна помотала головой.

– Альфия сказала, что у Кортана были очень хорошие адвокаты. Но ничего не смогли сделать. Там у них эта нелояльность – страшное преступление. У моих знакомых в семьях такое уже бывало. И в Третьей зоне, где я выросла, тоже высылали людей. Моих родителей… – Эйна опять разрыдалась.

Аниша обняла её, погладила по спине:

– Ну, не плачь, дорогая…

Хотя никаких слов утешения придумать не смогла. Тогда Лесия достала с верхней полки шкафа жестяную коробку и поставила на стол.

– Смотрите, у меня тут засахаренные вишни, я сама приготовила. Думаю, нам сейчас нужно съесть что-то очень вкусное, чтобы настроение поправить.

Эйна положила в рот одну ягодку, раскусила – и удивлённо приподняла брови.

– Вот это да! Я таких десертов даже во Второй зоне не пробовала!

– Значит, в жизни всё же есть что-то хорошее? – улыбнулась Аниша.

Но после этих слов Эйна опять нахмурилась и чуть не заплакала. Поэтому Аниша быстро добавила:

– Зато мы теперь точно знаем, что Кортан тебя так любит, что рискнул своей жизнью ради тебя!

Это и правда было приятно услышать. Но Эйна не удержалась:

– Лучше бы не жизнью рисковал, а сделал, как ему Альфия предлагала. Подождал бы немного и оформил командировку в Четвёртую зону. Тогда бы мы с ним уже давно были вместе…

Возразить на это было нечего, и подруги только молча вздыхали и грызли кисло-сладкие вишни.

Едва дождавшись выходного, Эйна оделась потеплее, вывела из-под навеса велосипед и отправилась в Первый, чтобы встретиться с Зейдом. Ей не терпелось поговорить с ним об Альфии и передать записку. Пока Эйна ехала мимо унылых зимних полей и сырых от частых дождей заборов, она размышляла о том, почему её так тянет к Зейду. Они ведь едва знакомы, а она спешит к нему так, будто он её лучший друг. К концу пути Эйна успела перебрать с десяток версий и остановиться на одной, которая показалась ей самой правдоподобной.

Зейд – это ниточка, связывающая Эйну с Альфией. А Альфия – это ниточка к Кортану. Вот и получается, что разговоры с Зейдом позволяют Эйне мысленно перенестись в прошлое. В те счастливые времена, когда совсем недалеко от Эйны, в другом конце коридора, сидела в своём кабинете Альфия, просматривала документы, выходила поговорить с доставщиками заказов, проверяла работу домашних помощников, раздавала распоряжения.

Рассказывая об этом Зейду, Эйна как будто бы ненадолго оказывалась там, в той квартире, где в нескольких метрах от детской жил Кортан. И даже когда его самого не было дома, перед глазами у Эйны стояла его комната, которую она видела всего один раз. Большая карта города на стене, кровать с брошенной недочитанной книгой, яркий свет фонарей за окном.

Добравшись до Первого, Эйна пересекла главную площадь и повернула на знакомую улочку, ведущую к главной механической мастерской. Ворота были закрыты, и Эйна сердито нахмурилась: «Сегодня же выходной! Как я не сообразила! Где я теперь найду Зейда?»

Она слезла с велосипеда и растерянно вертела головой. Куда ехать?

Рядом с ней остановилась старая поцарапанная машина, водитель высунулся в окно, крикнул:

– Что, срочная поломка? Нужен механик?

– Нет. То есть да! То есть механик нужен, но ничего не сломалось! То есть… – Эйна поняла, что окончательно запутала водителя, и сказала: – Я Зейда ищу! Ты его знаешь?

– Знаю! Мою развалюшку только он чинить умеет! – Водитель засмеялся и любовно похлопал руль своей видавшей виды машины. – Давай за мной, я медленно поеду!

Он двинулся вперёд с такой скоростью, чтобы Эйна легко могла следовать за ним. А через пару кварталов притормозил, высунулся в открытое окно и махнул рукой в сторону:

– Вон его дом!

– Спасибо! – крикнула Эйна и подъехала к калитке.

Она была не заперта. Выложенная камнем дорожка вела к крыльцу аккуратного белого домика – такого же, как домик Эйны и как большинство жилых домов в Четвёртой зоне. По два окна в обе стороны от входа, небольшой балкончик прямо над крыльцом и по одному маленькому окошку в мансарде по обе стороны от балкона.

Эйна закатила велосипед на крыльцо, чтобы он не намок, если польёт дождь, и постучала. В глубине дома послышались шаги, и Зейд открыл дверь.

Увидев Эйну, он сразу понял, что у неё есть новости об Альфии. Зейд так разволновался, что даже не поздоровался. Молча кивнул и посторонился, пропуская Эйну в дом. Помог ей снять пальто, подождал, пока она размотает длинный шарф и положит вещи на столик у входа.

– Холодно! Чаем угостишь? – спросила Эйна, не дождавшись, пока Зейд сам догадается это предложить.

Пока он возился с чайником и разливал чай, Эйна смотрела на него. Зейд часто дышал, отводил глаза. Эйна пыталась понять, что он чувствует. Что она сама чувствовала бы, если бы кто-то приехал к ней с новостями о Кортане? Конечно, хотела бы поскорее всё узнать! И она начала говорить:

– У меня всё получилось, я видела Альфию. – И вдруг, неожиданно для себя, Эйна выпалила: – Ты её любишь?

Зейд изумлённо посмотрел на неё, а потом – кажется, тоже неожиданно для себя самого – честно ответил:

– Да.

– Прости, что спросила. Для меня это важно.

И только после этого Эйна отдала ему записку, а потом подробно рассказала Зейду о своей встрече с Альфией. О том, как сильно Альфия разволновалась, увидев письмо Зейда. И о том, как она растерялась, когда Эйна предложила ей написать ответ. И о том, что Альфия пообещала написать длинное письмо к следующему приезду Эйны, к июню.

Зейда переполняли чувства, и Эйна, глядя на него, хорошо понимала, как надежда сменяется отчаянием, а отчаяние – верой в то, что ещё не всё потеряно. Ей самой эти метания были хорошо знакомы.

– Ты напиши ей ещё одно письмо, тоже к июню, и я отвезу!

– Но что писать? Я же уже рассказал о себе!

– Неужели тебе нечего ей сказать после стольких лет разлуки? Да просто расскажи, как ты о ней думал все эти годы. Как вспоминал ваши лучшие дни. Как спрашивал себя, будет ли у вас шанс увидеться ещё раз.

Зейд махнул рукой, опустил глаза.

– Да ну, какой там шанс… Она же во Второй. Мне туда не попасть.

Эйна задумалась. Ей хотелось как-то поддержать Зейда, но что она могла ему сказать? Обмениваться письмами три раза в год – это, конечно, лучше, чем ничего. Но разве этого достаточно?

– А может, Альфия потом сменит работу, чтобы у неё были какие-то командировки? Или даже получит направление на работу в Четвёртой зоне!

– Зачем ей это… – мрачно сказал Зейд. – Она с таким трудом отсюда вырвалась!

– Ну, нет! Ты не прав! – возразила Эйна. – Вырваться она хотела не одна, а вдвоём с тобой! Если бы она знала, что ты тут останешься, она бы и сама, может, не уехала!

– Хотелось бы верить… Но теперь-то уж что… Ничего не изменить.

Эйна так и не придумала, как его подбодрить. А Зейд больше не хотел говорить об этом, он решил сменить тему и спросил, встречалась ли Эйна ещё с кем-то во Второй зоне.

В прошлый раз она коротко упомянула, что там остался её жених – это помогло Эйне убедить Зейда, что ей знакомы его чувства, и именно поэтому он решился передать письмо для Альфии. Но тогда Эйна ещё ничего не знала о Кортане и рассчитывала увидеть его, когда поедет во Вторую зону.

А теперь, после страшной новости, от вопроса о Кортане Эйна расплакалась. Зейд удивился. Налил ей воды и молча ждал, пока Эйна немного успокоится. Ей было неловко: ведь она как будто пришла поговорить с Зейдом об Альфии, а на самом деле её намного больше волнует собственная история. Хоть Эйна и понимала, что ничего плохого в этом нет – свои раны болят сильнее, чем чужие, – ей казалось невежливым вот так открыто это показывать.

Но когда она начала говорить, остановиться уже не смогла. Рассказала всё без утайки: и как её выслали из-за доноса кухонной помощницы, хотя в доносе была лишь крошечная частичка правды, и как Альфия потом пыталась остановить Кортана и уговаривала его искать законный способ поехать в Четвёртую зону, и как Кортан её не послушался.

А после того как Эйна упомянула о Шестой зоне и обо всём, что знала о ней от своих друзей в Третьей, Зейд совсем расстроился.

– Я тебе очень сочувствую! Но как тебе помочь – даже не представляю.

– Видишь, – вздохнула Эйна, – у вас с Альфией хоть какой-то шанс есть. Хотя бы переписка! А у меня – совсем ничего.

Зейд положил руку ей на плечо.

– Не отчаивайся! Ты уже столько всего преодолела! Делала такие вещи, которые ещё ни у кого не получались. Может, ты и теперь что-нибудь придумаешь?

– Что тут можно придумать…

– Не знаю. И ты пока не знаешь. Но не сдавайся! Должен же быть какой-то выход! Ищи его.

Они попрощались, Эйна села на велосипед и, пока ехала по чистым улицам Первого, где в выходной почти не было машин, мысленно повторяла слова Зейда: «Должен быть выход. Не сдавайся. Ищи».