Переговоры с послом грозились затянуться. Мир на земле и на море устраивал обе стороны, камнем преткновения стала провинция Вейрит. Сетхарзим заявил, что если Ларс хочет, чтоб он напал на Феликса с севера, то император Ассурина должен оставить притязания на княжество Вейрит. Ларс же понимал, что территория этого княжества отделяет эраламские земли от Ринави, откуда везут кристаллы и другие драгоценные камни. Ему не хотелось зависеть от Ритреи, поэтому он просто отказался делить княжество. И спорили они на эту тему целый день с несколькими перерывами. В конце концов, переговоры зашли в тупик. Ларсу начало казаться, что Арадзин прислан вовсе не Сетхарзимом, а Феликсом, и его цель — потратить драгоценное время Ларса.
— Если царя Ритреи не устраивают мои условия, то я отказываюсь заключать с ним какие-либо союзы, — наконец заявил он. — Расправлюсь с эраламцами, лично приплыву в Эдрунг со всеми своими кораблями, вот тогда и будем разговаривать.
— Мы всё равно завоюем Вейрит, только вступим в войну уже, когда Феликс будет разбит, а армия вашего императорского величества ослабнет. Что уж говорить про кристаллы. Мы готовы поставлять столь ценные ресурсы только нашим союзникам.
Ларс скрипнул зубами. Он не чувствовал себя настолько сильным, чтоб длительное время держать удары и щит. Регулярные поставки кристаллов ему были необходимы.
И тут он увидел знакомого орлана.
«Ларс, если ты поклянешься, что будешь соблюдать мирный договор после того, как захватишь Эралам и не двинешься дальше, я согласен уступить тебе небольшую область Вейрит рядом с Фейрой и поставлять кристаллы».
«А на Феликса нападешь? Или так и будешь ждать, пока моя победа станет очевидной?»
«Нападу, как только твои войска перейдут Селеру».
«А где гарантии, что ты сдержишь слово?»
«Клянусь перед лицом Создателя, что не нарушу наш договор, — ответил Сетхарзим. Теперь твоя очередь».
Ларс задумался. По сути, ритреанцы совершают выгодную для себя сделку, им нет смысла нарушать соглашение. Но мирный договор означет, что ему не суждено вырезать весь род Рем. Он закрыл глаза. Быть может, ему достаточно одной жертвы?
«Я хочу голову человека по имени Лик. Ты знаешь, о ком я, Сетхарзим. Тогда у меня не будет ни одной причины нападать на Ритрею».
Орлан захлопал крыльями и издал пронзительный крик.
«Нет! Я не выдаю своих сыновей. А тебе следовало бы простить человека, который дал тебе жизнь».
Ларс скрипнул зубами. «Простить⁈ Никогда!» Значит пока он не сможет покарать мерзавца, изнасиловавшего его мать, но есть надежда, что в стране наступит мир и набеги на мирные поселения прекратятся. А если нет, так он будет считать договор недействительным.
«Хорошо, я клянусь, что буду соблюдать наше соглашение, царь Ритреи до тех пор, пока ты или твои люди его не нарушат первыми».
Птица захлопала крыльями и улетела. Видимо, у Сетхарзима закончились силы.
— Кажется, мы обо всем договорились, — ответил Ларс послу, вежливо попрощался и отправился проверять, как идет подготовка к захвату Триаполия.
Свадьба Хауга была организована в старом загородном особняке, хозяин которого бежал, едва услышав о штурме Ненавии. От храма Создателя их провожала процессия с цветами и музыкантами. Ларсу активно навязывали золоченую колесницу, но он не захотел медленно громыхать по булыжным мостовым и поехал верхом. Они миновали северные ворота, переехали по мосту, ведущему через реку под названием Лангана, и, проследовав меж виноградников, добрались до старого особняка, который Ларс подарил молодой паре в честь свадьбы.
Вокруг дома раскинулся огромный тенистый сад. В детстве Ларс иногда залезал сюда, воровал яблоки и апельсины. Собаки, охранявшие территорию, которая обычно пустовала, никогда его не трогали. Теперь он понимал — почему. Сейчас же яблони и апельсиновые деревья только зацвели, и воздух наполнялся нежным сладким ароматом.
Распущенные волосы невесты также украшали цветы, она была одета в тунику из белого шелка. Зато Хауг где-то раздобыл кожаные штаны и жилетку, повесил за спину боевой топор, а на шею бусы из клыков непонятного происхождения.
Создатель благословил молодых, и они светились от счастья.
— Как здорово, когда жених и невеста любят друг друга, — вздохнула ехавшая рядом с Ларсом Ариселла.
Всё утро служанки делали ей сложную прическу, украшали волосы множеством бриллиантовых булавок, и сейчас она с завистью смотрела на фривольную невесту.
— Ларс, а может, введем при твоем дворе моду на распущенные волосы и один слой туники?
— Чтоб мужчинам казалось, что они находятся в борделе, — вставил своё слово Руд.
Ларс рассмеялся. Ариселла сделала вид, что не замечает шутника.
— Они быстро привыкнут. У нас в Ритрее не носят такие короткие юбки: или длинные, или широкие штаны. А у вас штаны считаются неприличными, зато у некоторых женщин коленки аж виднеются!
— Я бы не возражал, если бы все они могли оборачиваться кобрами, — хмыкнул Ларс.
Его занимали совершенно другие мысли. Завтра предстояло выйти наперерез войскам из Триаполия. Ларс решил оставить в городе из магов Ариселлу, Луция, Хауга и Майю. Нужно было выдвинуться раньше отрядов из Триаполия, иначе они будут слишком долго нагонять их.
Откуда ни возьмись появилась Гликерия на вороном жеребце. Она была как обычно неотразима. Конь под ней гулял и косил выпученными глазами, раздувал ноздри. Но она умудрялась совладать с диковатым жеребцом.
Все мысли улетучились из головы Ларса.
«Если ты будешь так пялиться на неё, Майя обидится», — услышал он в голове голос Ариселлы.
«Не лезь ни в своё дело!» — шикнул он на неё, почувствовав в ответ волны обиды.
— Где ты нашла такого бешеного коня? — спросил Ларс, подъезжая к девушке. — Может, возьмешь из моих конюшен кого-нибудь поспокойнее?
— Благодарю вас, ваше императорское величество. Мне нравится усмирять этого жеребца, — произнесла Гликерия, улыбаясь так, что у Ларса помутилось в голове.
Они спешились и прошли в особняк. В огромном зале, украшенном цветами, был накрыт большой стол. Жених и невеста, вопреки всем обычаям, уселись во главе стола, а не отдельно, как это было принято в Ненавии. А императора посадили напротив. Следовавшая за ним тенью Майя, уселась по правую руку, а Гликерия заняла место рядом с ней. Ларс почувствовал, как Майя нервничает.
— Значит, завтра войска выходят из города на перехват отрядам из Триаполия?
— Да, пойдешь с нами? — весело спросил Руд.
— Если его императорское величество не будет возражать, то я предпочла бы отправиться с войсками, — сказала Гликерия.
Ларс раздумывал несколько секунд и решил, что она и впрямь будет полезней в атаке, нежели в обороне.
— А ты выдержишь несколько дней в седле?
— С вами я выдержу что угодно, мой император.
От Майи пошли волны ревности.
— А меня вы возьмете? — тихо спросила она, глядя на Ларса.
— Нет. Лучше останься в городе, ты тут нужнее.
После этой фразы от неё хлынул такой фонтан эмоций, что Ларсу захотелось встать и уйти куда подальше.
— Ваше императорское величество, вы должны произнести тост за молодых, — услышал он голос Семена.
Ларс произнес пространную речь, все выпили, и пир начался.
Эмоции Майи не давали ему покоя. «Ты ведь не темная, не сможешь себя защитить, в Ненавии тебе будет безопаснее», — сказал он ей.
Кажется, Майя немного успокоилась.
Его взгляд скользнул на Гликерию. Ларс смотрел, как она ест мясо, облизывая алые губы, и он вновь поймал себя на том, что хочет её.
В попытках отвлечься, Ларс начал рассматривать собравшихся. Многие ели и выпивали, словно в последний раз. А ведь им предстоит только первый бой, который должен закончиться победой.
— Что происходит? Почему у всех такой настрой? — спросил он сидящего рядом с Рудом Ури.
— Мы моряки, Ларс. Привыкли воевать на кораблях. Но я так верю в тебя и совершенно спокоен.
Руд встал, поднял чашу и громким разудалым голосом провозгласил:
— За нашу победу!
Моряки оживились и подхватили его тост. В зал вошли музыканты и заиграли веселую мелодию.
— Мне сказали, что в Ненавии на пирах принято танцевать, — усмехнулся Хауг. — Я сейчас покажу вам орочий танец.
Это было похоже на сражение с невидимым противником. Хауг крутился и совершал выпады с топором под музыку. Зрелище завораживало, вскоре к нему присоединился Ури. А потом вышли и остальные гости, музыканты заиграли залихватскую мелодию, и начались традиционные ассуринские танцы. К Ларсу подошла Гликерия и вытащила его за руку в общий круг. Сначала плясать казалось ему глупым и бессмысленным занятием, но вскоре он был захвачен общим весельем. Ларс то и дело касался гибкого тела девушки и все больше погружался в пьянящие эмоции.
«Выйди», — сказал он, и, чуть подождав, последовал за Гликерией.
Едва покинув зал, Ларс заозирался и услышал: «Дверь справа».
Он увидел стоявшую у окна Гликерию. Ларс прикоснулся пальцами к тунике, и она рассыпалась пеплом. Его руки скользили по нежной коже, сжали такую восхитительную пышную грудь. Гликерия опустилась перед ним на колени, и он почувствовал горячие губы на его плоти. И в этот момент в голове раздался голос: «Ларс! Ты не должен спать с темной, тем более перед походом!»
Он обернулся и увидел Ариселлу, стоящую в проеме двери. Заметив его взгляд, она ойкнула и убежала. Гликерия поднялась и направилась притворить дверь, и тут показалась Майя. Увидев Ларса в комнате с обнаженной темной, она побледнела и тоже убежала.
Ларс злобно выругался, крикнув вслед Ариселле, что выдаст её за первого встречного, обернулся и увидел хохочущую темную.
— А потом этот первый встречный превратится в обугленную тушку.
Ларс задержал свой взгляд на восхитительном теле. Нагота совершенно её не смущала.
— Я прикажу, чтоб тебе принесли другую тунику, — кинул он и вышел из комнаты.
Злой Ларс уселся за стол и залпом выпил чашу с орочьей настойкой. Затем он попытался поговорить с кем-то о предстоящих делах, но все были слишком пьяны. Руд так вообще обозвал его занудой, за что получил ментальный приказ — больше в этот вечер не пить.
Ларс злорадно понаблюдал, как приятель подносит ко рту чашу с вином и с недоумением ставит её обратно.
Ларс потихоньку вышел из особняка, тут уже было темно. Небо заволокли тучи, которых в апреле быть не должно. Придется освещать путь магическим огоньком… Не надо было отпускать Ариселлу. Неизвестно, кто может бродить за городом ночью. Сожжет ведь его царевна, а потом сама и расстроится. Он вывел из стойла коня и увидел огромного черного ворона, сидящего на двери конюшни. Казалось, что птица пристально за ним наблюдает. Красные глаза были явно различимы в темноте, а еще от него волнами распространялась тьма, словно это был не ворон, а сам демон во плоти. Он потянулся к нему сознанием, но ворон взмахнул огромными черными крыльями и растворился в ночи.
Ларс вскочил на коня и двинулся к воротам. Когда он бросил прощальный взгляд на особняк, ему показалось, что в ветвях огромного дуба он почувствовал тьму. Ларс пришпорил коня и вскоре оказался в особняке.
Зрелище, которое предстало перед ним, когда он вошел в свои покои, заставило Ларса застыть от удивления и восхищения. На подушках лежала обнаженная Карин, её тело украшали лишь множество нитей жемчуга, обвитых вокруг талии, щиколоток, запястья. Увидев Ларса, девушка фривольно ему улыбнулась.
— Что ты тут делаешь, и где Майя? — спросил он.
— Майя плачет в своей комнате, а я решила, что должна поддержать вас, ваше императорское величество, перед военным походом.
— А потом тоже будешь плакать?
— Нет, мне нечего терять, ведь я не девственница, в отличии от неё.
Первым порывом Ларса было пойти и утешить Майю, но потом он понял, что ему просто нечего ей сказать. Если бы не источник, сегодня в его постели была бы Гликерия.
Он улегся на подушки, позволяя Карин снять с него одежду.
Проснувшись утром, Ларс осознал, что светлый источник пополнился значительно слабее, чем после ночи с Майей. В отличии от неё, Карин была в него совершенно не влюблена. Получается, что для увеличения света он должен использовать влюбленную женщину. Впрочем рассуждать об этомы было некогда.
Облачившись в походную одежду, Ларс надел шлем, сел на коня и выехал на площадь, где его ждали отряды. Он решил, как обычно, положиться на силу магов, взял несколько создающих полог приборов и три сотни всадников. Остальные пусть отдыхают до подхода основных сил Феликса. Когда все собрались, провожаемые множеством людей, они выдвинулись через северные ворота в сторону Триаполия.
Император Феликс стоял на балконе своего дворца и смотрел, как лучи восходящего солнца отражаются в Фейре. Войска были готовы, ему удалось собрать рекордное количество магов и обычных людей. Даже у молодого, полного сил абсолютного мало шансов его одолеть. Но им владело безразличие. Когда-то давно Феликс не хотел захватывать Ассурин, но что оставалось делать небольшой стране, не имеющей ни выходов к морю, ни полезных ископаемых. На Фейре пиратствовали ассуринцы, со стороны гор ритреанцы постоянно совершали свои набеги. Пришлось усмирять соседей, а в процессе оказалось, что проще захватить их совсем. Ассурин пал, княжество Вейрит подчинилось ему, а у Ритреи какое-то время оставалась одна долина да гряды гор. А вот сейчас у него не осталось сил воевать. Только вот выбора у императора не было, он обязан защищать державу.
Одевшись, Феликс вышел в тронный зал и заслушал докладчиков. Всё шло как надо. Только в Триаполии творились странные дела. Три дня назад он отправил в туда приказ — готовиться к обороне города. Но сегодня оказалось, что из стен вышел большой отряд и направился на север! Творилось что-то неладное, впрочем, Триаполием он был готов пожертвовать до поры до времени, в том, что город не устоит сомнений не было. Но зачем высылать войска! Да еще и в его сторону? В том, что Авдей не мог перекинуться на сторону врага, он не сомневался. Император приказал вновь направить к нему голубя с письмом, в котором требовал объяснений.
Узнав, что в город прибыл Линдрос Нимос, Феликс приказал звать его к завтраку. Он был рад, что его старый соратник остался жив, ведь на момент захвата Линдрос должен был находиться в Ненавии.
— Прикажите подать завтрак в малой гостиной и скажите Мартине, что сегодня я её не жду.
Он с нежностью относился к своей последней наложнице, девушка не любила его, но испытывала столько благодарности за то, что он вытащил её из нищеты и дал всё, о чем только могла желать женщина, что охотно отдавала свет. Но сегодняшний разговор был не для её ушей.
Линдрос выглядел бледным, он похудел, лицо приобрело сероватый оттенок, сейчас ему можно было дать все сорок. Едва он встретился взглядом с императором, как его глаза забегали.
— Здравствуй, Линд, — поприветствовал его Феликс. — Рад видеть тебя живого. Ты прям с дороги?
— Да, ваше императорское величество, решил, что доложить обстановку важнее всего. Но… — голос Линдроса дрогнул, он вконец побледнел. — Наверное, я не вовремя, приду позже.
Феликс озадаченно поднял брови:
— Я же сам приказал тебе прийти сюда! Доложить о том, что ты видел в Ненавии действительно важно. Я не задержу тебя слишком долго. Садись и рассказывай. Заодно и подкрепишься, сейчас принесут рябчиков. Значит на момент захвата Ненавии ты был в городе?
— Да, я отправился на крепостную стену, посмотреть как там идут дела. Они действовали хитростью, их корабли не причаливали, нападавшие подошли к берегу на шлюпках и незаметно прошли в город. Первый отряд ринулся на стену, и мгновенно захватил её, среди них было несколько магов, да и остальные великолепно владели оружием…
Феликс внимательно слушал Линдроса. Тот стал еще бледнее, хотя казалось, дальше некуда, на лбу выступила испарина.
Когда Линдрос закончил свой рассказ, император произнес:
— Значит Ларс показал тебе огромное войско? Несколько десятков кораблей? Моя разведка докладывает иное. Не допускаешь ли ты мысль, что всё это была иллюзия, мой друг?
Линдрос смотрел на императора, словно пораженный громом.
— Но этого просто не может быть! Настолько четкими иллюзии не бывают!
— У меня был на службе маг, который мог создавать такое, но он погиб в горах Ритреи. А ты знаешь, что Ларса приняли императорские регалии? Значит, он незаконнорожденный сынок одного из отпрысков Сетхарзима.
Феликс встал и подошел к окну, в котором открывался великолепный вид на речной порт. Ему нравилось наблюдать за тем, как работают люди, приходят суда, ездят повозки, тащат грузы, в этом была жизнь, жизнь его империи. Он чувствовал, что Линдрос встал и направился к нему, но решил, что тот тоже хочет насладиться зрелищем.
— Что-то рябчиков не несут…
Договорить Феликсу не удалось, он почувствовал резкую боль под лопаткой и свалился ничком на ковер, в сознании померкло.
Линдрос с трясущимися руками стоял над императором, которому служил уже более ста лет. Он недолго противился неумолимому требованию в голове: «убей человека, казнившего твоего отца». Но оказалось, что это совершенно невозможно. И вот сейчас, когда он совершил убийство, навязчивый голос пропал. Линдрос, объятый ужасом, с полминуты стоял над телом. Не мелькнуло и тени мысли о том, чтоб сбежать и прятаться. И тут пришло осознание: «Я могу попытаться всё исправить!»
Он встал на колени у тела и начал медленно убирать клинок, пуская свет в освобожденное от металла место. Усилием воли удалось унять дрожь в руках и сосредоточиться. Кинжал вошел ровнехонько в сердце, но ведь перед ним маг, обладающий светлым источником! Он должен выжить. Линдрос не готов был брать на душу убийство императора, ладно бы это было его решение, а так — нет!
Неожиданно дверь распахнулась, в комнату вошел слуга с подносом и оторопел.
— Позови лекаря! — приказал Линдрос.
Слуга, побледнев, опрометью бросился вон.
Через пару минут в помещение ворвалось несколько стражей.
— Не подходить! — рявкнул на них Линдрос. — Нужен лекарь!
— Разойдитесь, — раздалось сзади.
В комнату вошел и тут же бросился к императору светлый маг-лекарь. Линдрос отодвинулся, давая ему место. Тут же вошло еще несколько магов, скрутили его, надели небируловые наручники и отвели в темницу.
Клейн вышел из портала и со вздохом опустил на землю тяжелую сумку с провиантом. Светало. Все тут же проснулись и уставились не него.
— Вы всё носитесь, профессор, — ворчливо заявил Невиран. — Никому от вас покоя нет. Не мальчик уже! Пора бы стать солиднее!
Клейн расхохотался, он гордился своим возрастом.
— Кому пора? Не мне уж точно! Не ворчите, профессор, я принес нам завтрак. Готов поспорить, что ничего вкуснее вы в своей жизни не пробовали.
Еды наложили с необычайной щедростью. Несколько окороков, восхитительно пахнущий сыр, пироги на любой вкус и три бутылки изысканейшего вина. Всё это он вытряхнул на траву и озадаченно уставился на содержимое.
— Ой, пирожки! — счастливо пискнула Уна.
Они с Даниэлем разложили всё на тарелки, а потом все приняли решение на завтрак обойтись несколькими пирогами. А остальное приберечь на вечер.
Невиран взял в руки бутылку и с почтением на неё уставился.
— Коракс, вы ограбили какой-то музей?
— Ага, — весело ответил Клейн, — пирожки тоже оттуда. И окорок выдержан столетиями, как и плесень на сыре. Такая за один год не вырастает!
Даниэль чуть было не подавился, а Уна весело рассмеялась, уминая пирог с какими-то сладкими ягодами.
«Я подозреваю, что он притащил еду из мира, не входящего в состав Конгломерата,» — услышала она в голове голос Даниэля.
Уна тут же прекратила жевать и с интересом уставилась на пирог.
— Профессор, а что это такое вкусненькое там, внутри?
— Сушеный виноград.
— А где растет этот виноград? В каком мире?
— На Джангале, конечно. Я что? Идиот, чтоб идти куда-то дальше? Зашел в один маленький городочек, посидел в кабачке со старым знакомым, ну и еды добыл в местном магазинчике.
Уна поняла, что ничего профессор не расскажет, причем для их же блага.
— Я пойду поторапливать драконов, как они соберутся, сразу выходим.
Вскоре на поляне собралось несколько десятков драконов. Они окружили группу, которая состояла преимущественно из молодняка, тут была и Алтея с мужем.
Уна посмотрела, как большие ящеры труться шеями, прощаясь с близкими, и почувствовала, как к горлу подкатил комок, а на глаза навернулись слезы. Не в силах выдержать поток эмоций, она отошла подальше. И тут же к ней приблизился Клейн.
— Я хочу отдать тебе кое-то.
Он открыл сумку и протянул ей массивный телепорт.
— Удалось вчера добыть запасной. Пусть он будет у тебя.
Уна кивнула, гадая — откуда столь ценный прибор мог взяться. В это время Клейн отправился обратно к драконам.
— Не стоит прощаться так, словно вы расстаетесь навсегда, как только закончится эксперимент, я приведу в новый мир всех остальных. Первым идут люди, все, кроме меня. Затем драконы, я, по понятным причинам, пройду последним. Готовы?
Клейн достал другой телепорт и создал огромную воронку. Уна с Невираном и Даниэлем шагнули внутрь и оказались в межьмирье.
— Срочно отходите! — крикнул Невиран.
Едва они отскочили, как из портала вышел дракон, а за ним следующий.
Дверь бревенчатого дома открылась, из неё высунулась знакомые Уне рожи: красный и мохнатый рогач и спитой мужик.
— Это же настоящий хор! — воскликнул Даниэль.
— Так это хор? — удивилась Уна, — а я всё гадала в прошлый раз — кого он мне напоминает.
Хор с Колей вышли из здания и уставились на удивительную картину.
Небольшая площадка в пустоте заполнялась возбужденно машущими крыльями и пышущими дымом драконами.
— Пора бы мне уйти отсюда, мало того, что твою рожу постоянно вижу, а тут еще и белка в виде драконов. Это знак, что настало время пойти и причинить кому-нибудь пользу!