Перед Трифоном стоял корабельный плотник Никес и сверкал глазами.

— Ты орочьей настойки перепил? Мы с Делией общаемся, она совсем не против нашего разговора.

— Она звала на помощь! Я четко слышал её голос в своей голове! — гневно произнес плотник.

Трифон удивленно посмотрел на Делию, но та, опустив глаза, быстро ушла в трюм.

— Я не понимаю, Никес, что происходит?

— А то, вша орочья, что эта женщина моя и она обещала выйти за меня, как прибудем на Леймери. Что ты сделал ей? Почему она звала на помощь?

— Че брешишь то? Я же сказал — мы просто разговаривали!

От Никеса и впрямь пахло алкоголем. Впрочем, его вахта была еще не скоро, и немного настойки принять не возбранялось. Но вот что он делал на палубе? Трифон критически покосился на здоровяка и решил хотя бы дождаться, пока тот протрезвеет.

— Делию я не обижал. А ты проспался бы, а то Ларс увидит и вообще запретит выпивать. Помнишь, как он нам за драку на всё плавание сухой закон устроил?

Никес свирепо покосился на товарища и, чуть пошатываясь, ушел в трюм.

Трифон задумался. Неужели Делия и впрямь позвала плотника? Да нет же! Он просто мимо проходил и позавидовал, что у него так прекрасно всё клеится с этой красоткой. Трифон знал, что Никес всегда его недолюбливал и вот сейчас решил ему помешать. С этим надо что-то делать. И тут моряку пришло в голову — а не спросить ли ему Делию — что же произошло.

Едва дождавшись конца вахты, он спустился в трюм. Долго искать её не пришлось.

«Трифон, иди к бочкам» — услышал он голос женщины. Вскоре они спрятались в самую темную глубь трюма за бочки с водой.

— Никес сказал, что ты позвала его. Это правда?

— Ой, Трифон, нет, конечно! Он начал преследовать меня, как только мой муж умер, заставил плыть именно на этом корабле. Говорит, что если я не стану его, то он объявит меня шлюхой. А меня ведь некому защитить, ты знаешь.

Лица девушки было практически не различить, но голос звучал так невинно, что у Трифона кровь закипела в жилах. «Да как этот урод может так поступать с ней?»

— Помоги мне, прошу тебя, — продолжала Делия. — Он совсем мне не нравится, то ли дело ты.

Её маленькая ладошка легла ему на грудь, и он почувствовал её тепло.

— Ты ведь избавишь меня от него, мой герой? Прошу тебя, Трифон.

— Я поговорю с ним, поставлю вопрос перед капитаном или еще лучше перед Ларсом. Они не позволят обижать пассажиров.

— Ну ведь никто не поверит мне. Эх, Трифон, Трифон. Не быть нам вместе. Придется уступить Никесу, он потребовал сегодня же ночью прийти к шлюпкам, — моряк почувствовал, как плечи девушки затряслись в беззвучных рыданиях.

— Так вот куда он шел… А ты, значит, его ждала?

— Да, но я так надеялась, что кто-нибудь спасет меня… и тут появился ты.

Он прижал её к себе и почувствовал, как к нему в душу прокрадывается жгучая злоба. «Я должен уничтожить этого негодяя», — мелькнуло у него в голове, он даже не успел испугаться преступной идее об убийстве товарища, как услышал нежный голос Делии:

— Убей плотника, прошу тебя, Трифон! Ты самый смелый и мужественный из всей команды, только ты сможешь это сделать. Я стану твоей навсегда.

Почему-то с этой минуты в сознании моряка появилось четкое убеждение — он должен, просто обязан убить хорового Никеса, и чем раньше, тем лучше.

— Он сейчас пьяный ходит по палубе, — продолжала Делия, — может ведь выйти на гальюн, поскользнуться там и упасть в волны. Ночь темная, никто не заметит.

— А если Гелий углядит? Или кто-то из вахтовых?

— Любимый, ты забываешь, я же магиана, отведу глаза всем. Просто пропадет этот гад и всё. Ходил пьяный да и свалился случайно за борт.

Трифону казалось, что его мозг заполнил тяжелый серый туман. Он понимал только одно — он должен убить Никеса.

Они поднялись на палубу. Делия тенью скользнула к шлюпке и села так, чтоб её не было видно с мостика, а Трифон, накинув капюшон плаща, тихо прошел и встал в тени грот мачты.

Вскоре он услышал негромкий разговор двух моряков, остановившихся в нескольких метрах от него.

— Да, Никес, согласен, корабль превращается в балаган. Особенно эти девицы, гуляющие по палубе. Ну а что делать? Это наши люди, они не моряки, и мы не можем заставить их безвылазно сидеть в трюме или подчиняться совсем уж жестким правилам, — услышал Трифон голос Семена.

— Ну вот если понадобится такелаж починять, а они тут снуют везде? А дети? Не должно быть такого на корабле, — по голосу Никеса можно было понять, что он принял еще.

— Завтра поговорим с Гелием. Что ты многовато выпил, с чего бы это? Не замечал за тобой такого раньше.

— Да холодно, а самогон согревает. Не даром орки его варят, при их зиме самое то. Ладно, пойду.

Плотник направился ровно на нос корабля, где располагался гальюн для матросов.

«Иди за ним, — услышал Трифон в голове голос Делии, — никто ничего не увидит, обещаю».

Ни толики сомнения не закралось в сознание моряка. Он вышел из тени и направился за плотником, вытаскивая из ножен короткий кинжал. Никес справлял свои дела, слабо замечая, что происходит вокруг, когда лезвие вошло ему между ребер, а потом толчок в спину помог перевалиться через борт. Очутившись в холодных волнах, плотник попытался крикнуть, но из его горла вырвался только хрип.

Едва Никес пропал из виду, как на Трифона нахлынуло осознание того, что он натворил.

* * *

Вальд проснулся от плача дочери. Медея обнимала рыдающую Эйлин, безуспешно пытаясь её успокоить.

— Тише! — наконец бессильно проговорила она, — Ты сейчас разбудишь всех! Ну, приснился сон, ну и что?

Они спали в каюте Ларса, который уступил им большую часть, повесив свой гамак у самого выхода. Вальду стало ужасно неловко, он подошел и забрал дочь из рук Медеи. Девочка прижалась к нему, и он услышал её неразборчивые мысли: «Страшно, очень страшно, оно обязательно придет и заберет меня и маму».

— Что тебе приснилось? — спросил Вальд.

— Папа! Ну неужели ты не почувствовал⁈

Вальд гладил девочку по голове, из его рук лился слабый поток света. Он задумался, и впрямь, во сне ему почудилась вспышка тьмы, но он очень хотел спать и не придал этому особого значения.

— Не бойся, это просто Ларс тренировался, — сказал он дочке.

— Ларс спал! — в голосе девочки послышалась обида, — папа, ну ладно мама, но ты! Страшно ведь. Оно ходит тут и оно очень страшное, оно хочет убить нас всех, чтоб нам было очень больно. Сегодня оно сделало что-то… И Уголек пропал!

Речь Элин оборвалась, и она снова горько заплакала.

— Он никуда не денется с корабля, завтра проголодается и придет. А сегодня, наверняка, пошел охотиться на крыс.

Вальд с завистью покосился на спящего Ларса, и тут же услышал в голове:

«Пойду посмотрю, что там происходит». Ларс вскочил и отправился наружу. Вальд еще долго успокаивал дочь, пока она не заснула у него на руках. Он осторожно положил её в гамак и посмотрел на Медею, которая, нахохлившись, восседала на сундуке…

— Я так хотела ребенка, а ты нет, но в итоге получилась твоя копия, и любит она тебя явно больше.

Вальд нахмурился.

— Она тебя тоже очень любит, но по-другому. И ты не считаешься с её чувствами.

— Но она ведь ребенок! Нельзя воспринимать всерьёз всё, что она говорит, тем более сны!

— Это был не сон, Медея, произошел темный всплеск, но я не придал этому должного значения, а Элин очень чувствительная. В детстве я был таким же, но меня лишь ругали за то, что тревожу всех. Когда мы шли по степи с бродячими актерами, волки часто нападали на лошадей. Я каждый раз четко ощущал что происходит, но было уже поздно. А потом понял, что мне эти способности не дают ничего, кроме боли, и очень захотел не чувствовать всё это. В конце концов, у меня получилось, и вскоре о кошмарах остались только смутные воспоминания.

Медея обняла мужа, спрятав лицо на его груди.

— Думаешь, правда что-то случилось?

— Возможно. Хочешь выйти на палубу ненадолго?

— Давай, сейчас только плащ накину…

Он улыбнулся, чтобы Медея не говорила, а бойкий и любопытных характер у дочки явно от неё.

* * *

Едва Эйлин заснула, как ей начал сниться сон. Мама шла к ней, протягивая руки, которые на глазах чернели и становились похожими на птичьи лапы. Она внимательно вгляделась в лицо и поняла, что это не мама. Стоящая перед ней женщина продолжала меняться, и вот существо, которое тянуло к ней руки, уже только отдаленно напоминало Медею. Эйлин плакала, но никто не слышал её рыданий. Она попыталась убежать и очнулась от того, что лежит под гамаком на деревянном полу каюты, ни мамы, ни папы тут не было.

«Мне понравилось пугать тебя. Но это только начало», — услышала она голос в своей голове.

Девочка вскочила и с громким криком выбежала за дверь. Едва она оказалась на палубе, как увидела идущего к ней навстречу Ларса. Он подхватил ребенка ну руки и спросил:

— Ты опять почувствовала что-то плохое?

Но Эйлин лишь захлебывалась слезами.

«Мы с твоим папой не дадим тебя в обиду» — услышала она в голове голос Ларса.

Это оказало на неё волшебное действие, девочка тут же успокоилась и посмотрела на него.

— Обещаешь? — спросила она.

— Конечно. Ты мне веришь?

Эйлин кивнула. Она сразу поверила, что Ларс сможет защитить её от страшной тети, которая приняла вид её мамы.

— Да, тебе верю, — очень серьезно ответила она.

— Расскажешь мне, что произошло?

Эйлин, сбиваясь и всхлипывая, рассказала Ларсу сон.

— Только понимаешь, это был не сон! Она была настоящая, я точно знаю! И теперь она пытается со мной разговаривать!

— И что говорит?

— Что ей нравится, когда я плачу!

— Вот гадина, может не стоит ей доставлять удовольствие? Просто сразу зовешь папу или меня.

Эйлин задумалась. Подошли Вальд с Медеей, на руках у эльфа сидел испуганный хорек и жалобно попискивал.

— Он прятался под шлюпкой, я с трудом его выманил светом.

Зверек скользнул к маленькой хозяйке, кажется, Ларса он больше не боялся. Вальд забрал дочь со зверьком, и они ушли в каюту.

Ларс задумчиво посмотрел им вслед. Он не считывал сознание ребенка, но четко чувствовал, что она говорила правду. На корабле творится нечто очень странное. Он сменил Гелия за штурвалом, вскоре к нему подошел Вальд.

— Что ты думаешь обо всем происходящем? — спросил его Ларс.

— Я не уверен, но всё же кажется, что у нас что-то стряслось. А ты почувствовал всплеск?

— Да, вроде, но может всё же показалось? Словно кто-то умер, но не здесь, а в отдалении. И энергия тут же куда-то пропала.

— Скорее всег, что-то произошло на соседних кораблях.

— Они бы известили нас огнями, — покачал головой Ларс.

— Или Делия пробовала свои силы.

— Ага, и убила кого-то случайно, — усмехнулся Ларс. — Впрочем, сделать это незаметно в нашем плавучем муравейнике совершенно нереально. Скорее уж она врезала тьмой какому-нибудь из ухажеров по яйцам. Я сегодня наблюдал, как вокруг неё вьется множество мужчин.

— Я всё время забываю допросить её, Ларс. И сейчас, на корабле, это совершенно неудобно. Ладно, подождем до прибытия.

— А зачем ждать? Я с утра слетаю и попрошу у Пейри настойку, введем в состояние транса и посмотрим её память. Не понимаю — что тебя смущает.

Вальд покачал головой. «Ничего— то ты не понимаешь, мальчик», — читалось в его взгляде.

— Если мы станем чинить произвол и насилие на корабле, то люди перестанут доверять нам! У Делии много поклонников, как ты успел заметить.

— Вот и отлично. Предложим одному или двоим присутствовать. Чтоб видели, что мы ничего плохого не делаем. А у неё еще, кажется, был отец! И его захватим.

Вальд вздохнул. А Ларс поморщился и посмотрел на светлеющее небо. Любовь эльфа к долгим рассуждениям зачастую приводила к тому, что он сам начинал сомневаться в своих решениях, прокручивать до одурения в голове варианты и терять драгоценное время!

— А может не надо допрашивать Делию, Ларс? Ведь ты тоже совершенно неожиданно получил силу

Ларс почувствовал, как тьма в его душе всколыхнулась, рождая вспышку злобы. Но сейчас он посмотрел на это явление словно со стороны.

— Я совершил сделку с демоном, Вальд, — неожиданно для себя произнес он.

Эльф вздрогнул и с ужасом взглянул на Ларса. Он ничего не сказал, лишь смотрел на него, затаив дыхание, словно боясь, что Ларс передумает и больше ничего не скажет.

— Я принес жертву под тем вязом, который возвышался над болотом в устье Фейры. Я убил человека, который изнасиловал дочь Устина. Помнишь?

Вальд лишь кивнул.

— Я начертил пентаграмму, а потом… да что рассказывать, хочешь, я покажу тебе всё?

Ларс направил Вальду поток воспоминаний с того момента, как он приплыл на лодке вместе с Драудом к вязу. Эльф всё больше бледнел, его глаза наполнились ужасом, а на лбу блестели капельки холодного пота. Наконец Ларс закончил и язвительным голосом осведомился у Вальда:

— Ну и что тебе дали мои воспоминания?

— Что же ты наделал! Я лечил ту девочку и знаешь, я не осуждаю тебя за эту казнь, но как ты мог связаться с демоном⁈

— Я решил, что меня устраивает такая плата за то, что я получу. Я не боюсь демонов, Вальд.

— Значит она подарила тебе темный источник и больше не беспокоила? А с острова тебя привезла Джай? Знаешь, мне кажется, что всё не так уж очевидно. Недаром она заставила тебя чертить все эти знаки. Мне надо подумать. Пойду посплю немного.

Ларс проводил взглядом Вальда, спускающегося нетвердой походкой с мостика, и тоже задумался. «Джай нашла меня после ритуала, и у неё пробудился источник. Почему мне не приходило в голову связать эти факты? Но ведь источник светлый! Если в ней проснулась тьма, было бы понятно». Он старался не вспоминать о произошедшем все это время, но сейчас перед его глазами стоял истинный облик демоницы. Казалось, что в этом крылась разгадка…

Вальд спустился с мостика и почувствовал кого-то темного совсем рядом. Впрочем, под его ногами располагался трюм, и Делия вполне могла быть в этой части. Он вернулся в каюту, думая о том, что рассказал ему Ларс. Он никак не мог прогнать из сознания жуткую картину — множество крыльев, трепещущих над человеком в пентаграмме. Впрочем, Вальд умел справляться с последовавшими его кошмарными образами, иначе он давно бы спятил. Запретив себе думать о жертвоприношении, он смог расслабиться и вскоре провалился в сон.

* * *

Зель сидела в вонючем трюме, в толпе так презираемых ей людишек. Если бы не этот мерзкий эльф, она оказалась бы на корабле, на котором нет магов. Она набралась бы сил, замучив часть пассажиров. Её долго бы не смогли заподозрить, но эльф настоял, чтоб она плыла именно на этом корабле. Просто затаиться и ждать было слишком тяжело, она, начала действовать очень осторожно, ей казалось, что если с несколькими людьми произойдут «несчастные случаи», то никто особо не удивится. О мире светлых Зель знала много, но увы не всё. Информацию она получала, наблюдая за этим миром глазами тех, кто попал под её влияние. Она была молодая, но очень честолюбивая демоница и мечтала обрести как можно больше власти в светлом мире. Сейчас она просчиталась. Люди, к которым она попала, заботились друг о друге намного больше, чем можно было рассчитывать. Впрочем, так же как и орки. И всё же орки казались более простодушными, не стоило плыть с магами, можно было бы просто остаться с орками и в теле одного из них добраться до Ненавии. Но увы, ничего уже не изменишь, она фактически разоблачена.

Зель лихорадочно искала решение и вдруг увидела маленького пушистого зверька. Кажется, девчонка его очень любит. Она совсем не понимала, чем другие пушистые зверьки, которых все люди так яро стремились истребить, хуже, чем этот. Наверняка, если мучить и тех и других, то результат будет одинаковый.

Она оказалась в самой нижней части трюма, перекрыв хорьку выход. Тот забился в самый дальний угол и затаился, дрожа от страха. «А почему бы не заманить сюда девчонку. Она светлая, но слишком мала, чтоб сопротивляться. Я вселюсь в неё, и ни один маг не сможет причинить мне вреда, даже если узнает, кто я. Лишь бы суметь просуществовать в её теле подольше, ведь это не навсегда. Заодно можно будет помучить родителей. А когда мы приплывем, я поищу себе новое, достойное тело».

Она выпустила тьму и создала некое подобие руки, которая стремительно потянулась в сторону хорька. Малыш скользил между сундуков и бочек, но рука была быстрее, вскоре она его настигла, схватила за пушистый хвост и выволокла наверх.

* * *

Эйлин проснулась, как обычно, раньше всех. Она не стала будить маму, выскочила из гамака, накинула плащик и вышла на палубу. Ей было совсем не холодно, ведь они уже очень сильно отплыли к югу. Солнце поднималось, окрашивая волны в нежно-розовые тона. Она посмотрела наверх и увидела стоящего за штурвалом Ларса. Он тоже её заметил и помахал рукой.

И тут Эйлин вспомнила про Уголька. «Надо поискать его, он, наверное, наелся крыс и спит где-нибудь в темном уголке, совсем про меня забыл». Она помахала Ларсу в ответ и направилась к двери трюма.

Она прокралась мимо спящих людей и спустилась в на нижний ярус. «Ты пришла сама? — услышала Эйлин в голове страшный голос. — А я как раз хотела тебя позвать. Смотри кто тут у меня есть».