Неопытной Джени все в Эверглейдсе казалось большим и новым. Огромное озеро Окичоби, крупные бобы, высокий тростник, густые заросли – все большое. Сорняки, которые в Итонвилле редко вырастали до ее талии, здесь достигали восьми, а то и десяти футов[18]. Здесь все росло быстро – и быстро дичало. Сахарный тростник захватывал любое свободное место. Земля даже на проселочных дорогах была такая жирная и черная, что полумили этой дороги хватило бы, чтобы удобрить в Канзасе целое поле пшеницы. За тростником, растущим по обочинам дорог, ничего не было видно. Но и люди тут тоже дичали.

– Сезон откроется лишь в конце сентября, но нам нужно поехать заранее, чтобы найти жилье, – объяснил Кекс. – Через две недели там будет столько народу, что комнаты не найдешь – люди будут искать место для ночлега, не больше. А сейчас мы можем снять номер в отеле – и даже с ванной. На болотах не прожить, если каждый день не мыться. От болот зуд начинается, как от муравьев. Но там всего один отель, где есть ванны, а номеров там немного.

– А что мы будем там делать?

– Днем я буду собирать бобы, а по ночам кидать кости. С бобами и костями я не проиграю. Я прямо сейчас начну искать работу и стану на болотах лучшим. Еще до того, как остальные туда доберутся. В сезон там всегда можно найти работу – но не всегда у надежных людей

– А когда же начнется работа, Кекс? Похоже, что все этого и ждут…

– Верно. Крупные игроки открывают сезон в определенное время – как и везде. У моего хозяина недостаточно семян – он поехал купить еще несколько бушелей[19]. А потом мы приступим к посадкам.

– Бушелей?

– Да, бушелей. Здесь по маленькой не играют. Беднякам здесь не место.

На следующий день Кекс прибежал в страшном возбуждении.

– Хозяин только что нанял еще одного парня и теперь хочет, чтобы я поехал на озеро. У него там дома для тех, кто первым доберется. Поехали!

Девять миль они тряслись в прокатной машине до поселка. Домики там буквально лепились друг к другу. От огромного озера Окичоби их отделяла лишь узкая дамба. Пока Кекс сажал бобы, Джени хозяйничала в доме. А по вечерам они вместе ловили рыбу. То и дело они натыкались на индейцев, которые на своих длинных пирогах зарабатывали перевозками по болотам.

Наконец с посадкой бобов было покончено, оставалось лишь ждать сбора урожая. Кекс неплохо заработал, но теперь занятия у него не было. А время для игры еще не наступило. Те, кто приехал сюда вместе с ними, были нищими. Они приехали зарабатывать, а не спускать деньги.

– Знаешь что, Джени, давай купим ружья и поохотимся…

– Неплохо бы, Кекс, но ты же знаешь, я не умею стрелять. Впрочем, с тобой я пойду с удовольствием.

– Тебе нужно научиться! Плохо, когда не умеешь обращаться с ружьем. Даже если дичи не добудешь, всегда может попасться какой‑нибудь грязный мошенник, которого нужно проучить, – рассмеялся Кекс. – Поехали в Палм-Бич, и потратим наши денежки.

Они тренировались каждый день. Кекс учил ее стрелять по банкам из пистолета и ружья. А остальные стояли вокруг и смотрели. Иногда мужчины просили дать им пострелять – это было самое увлекательное занятие на болотах. Даже лучше местной забегаловки и бильярдной – разве что туда заедет какая‑нибудь компания и будут танцы. А больше всего всех занимало, как стреляет Джени. Она научилась делать это так хорошо, что могла сбить ястреба с сосны, не повредив тушки – попросту отстрелив ему голову. Она стреляла гораздо лучше, чем Кекс. После обеда они уходили на охоту и возвращались нагруженные дичью. Как‑то вечером Кекс с Джени взяли лодку и отправились охотиться на аллигаторов. Глаза этих тварей сверкали в темноте, и они стреляли прямо по ним. Шкуры и зубы они продавали в Палм-Бич. Так они развлекались до начала рабочего сезона.

Каждый день на болота прибывали новые работники. Некоторые приходили пешком, еле передвигая натертые ноги, – трудно сохранить ботинки на таком тяжелом пути. Люди приезжали в повозках из Джорджии и на грузовиках с востока, запада, севера и юга. Постоянные кочевники – уставшие мужчины с семьями и собаками. Они ехали весь день и всю ночь, торопясь к сбору бобов. С потрепанных машин свисали кастрюли, лежанки, ржавые ванны. А внутри машин ехали люди, полные надежды на удачу, которая ждет их на болотах. Это были невежественные, уставшие от постоянной нищеты оборванцы.

В забегаловках теперь было людно. Раздолбанные пианино проживали три жизни за одну. Блюзы сочинялись и исполнялись прямо на месте. Танцы, драки, пение, плач, смех… Любовь, которую получают и теряют каждый час. Весь день люди работали за деньги, а всю ночь дрались за любовь. Жирная черная земля липла к телам, и кожа от нее зудела, как от укусов муравьев.

В конце концов, спальные места кончились. Мужчины разводили большие костры, и вокруг каждого спали по пятьдесят-шестьдесят человек. Но им нужно было платить тем, на чьей земле они спали. Место у костра сдавалось, как в пансионе – за деньги. Но никто не роптал. Все хорошо зарабатывали, даже дети. Поэтому деньги и тратили спокойно. В следующем месяце и в следующем году будут другие времена. И не нужно путать их с настоящим.

Дом Кекса был настоящим магнитом. Он стал неофициальным центром «работы». Кекс сидел на пороге, играл на гитаре, а люди останавливались, слушали – и порой уже не уходили в забегаловку. Кекс был весельчаком, и с ним не было скучно. И в своем доме, и на бобовом поле он вечно всех смешил.

Джени сидела дома и варила огромные кастрюли риса с горохом. Иногда тушила на сковородах фасоль с сахаром и выкладывала сверху ломтики бекона. Кекс обожал эту еду – и даже если Джени готовила фасоль два-три раза в неделю, в воскресенье у них снова было то же самое блюдо. Джени всегда готовила и какие‑нибудь десерты, потому что Кекс говорил, что мужчине нужно себя чем‑то баловать. Иногда она уходила из дома, брала ружье, и к приходу Кекса уже был готов жареный кролик. Кексу не приходилось чесаться, сидя за столом в грязной рабочей одежде. К его приходу у Джени всегда кипел большой чайник. А потом Кекс стал появляться в дверях кухни в необычное время – иногда между завтраком и обедом. Он частенько приходил домой часа в два, полчаса проводил время с Джени, а потом возвращался на работу. Однажды Джени спросила его:

– Кекс, почему ты приходишь домой, когда все еще работают?

– Чтобы увидеть тебя. Какой‑нибудь монстр может украсть тебя, пока меня нет дома.

– Не слышала ни о каком монстре. Может быть, ты думаешь, что я тебе изменяю, и просто следишь за мной?

– Нет, нет, Джени, я в тебе уверен. Но раз уж ты вбила это себе в голову, скажу тебе правду, чтобы ты знала. Джени, без тебя мне очень одиноко. Может быть, тебе тоже пойти на работу, как остальным женщинам? Тогда я не буду терять время на походы домой.

– Кекс, ты с ума сошел?! Ты не можешь обойтись без меня несколько часов?

– Не несколько часов! А почти весь день!

И на следующее утро Джени отправилась собирать бобы вместе с Кексом. Все очень удивились, когда она подхватила корзину и пошла на работу. На болотах ее всегда считали особенной. Всем казалось, что она считает себя слишком нежной, чтобы работать, как остальные женщины, а Кекс «ей все позволяет». Но целый день на поле сделал ее еще более популярной. В ее распоряжении оказалось целое поле. А вечером Кекс помог ей готовить ужин.

В конце первой недели работы Кекс спросил:

– Ты же не думаешь, что я просто хочу больше заработать, Джени? Я же не для этого позвал тебя с собой в поле…

– Конечно, нет, дорогой. Мне это нравится. Это куда лучше, чем целый день сидеть дома. Работать в магазине было тяжело, а здесь у нас нет других дел – только заниматься работой, а потом возвращаться домой и любить друг друга.

Каждый вечер в доме было полно народу. И даже у порога толпились люди. Некоторые приходили послушать, как Кекс играет на гитаре, другие просто болтали и что‑то рассказывали. Но по большей части сюда приходили играть – и испытывать судьбу. Иногда Кекс подчистую проигрывался, потому что на озере оказалось несколько хороших игроков. Но бывало, что он выигрывал, и Джени им очень гордилась.

Порой Джени вспоминала старые дни в большом белом доме и магазине и смеялась над собой. Если бы жители Итонвилла увидели ее в синих рабочих штанах и тяжелых ботинках! В окружении людей и за игрой в кости у нее дома! Она даже жалела некоторых своих тамошних друзей, а на других злилась.

Мужчины здесь спорили точно так же, как когда‑то на веранде магазина. Но здесь она могла слушать, смеяться и даже участвовать в разговорах, если ей хотелось.

Слушая других, она и сама научилась рассказывать истории. Какими бы грубыми ни были разговоры, люди редко выходили из себя, потому что все здесь делалось ради смеха. Люди любили слушать Эда Докери, Бутини и Соп-де-Боттома.

Как‑то вечером Эд Докери заглянул в карты Соп-де-Боттома. Он понял, что Соп рассчитывает выиграть.

– Да я побью тебя одной левой! – взревел он.

– Заткнись, – посоветовал Соп.

– И что вы собираетесь делать? – спросил Бутини. – Ну же, смелей!

Все пристально следили за ходом игры. Какой будет следующая карта? Эд уже готов был открыться.

– Я вымету весь ад и метелку сожгу!

Он кинул на стол еще один доллар.

– Не горячись, Эд, – посоветовал Бутини. – Ты слишком уж зарвался!

Эд приоткрыл уголок карты. Соп бросил на стол доллар.

– Если меня здесь пристрелят, мне нет дела, какими будут похороны, – сказал Эд. – Видите, как этот человек играет с судьбой?

Кекс попытался остановить Сопа:

– Если не поостережешься, тебя изрешетят пулями.

– Да мне ничего не нужно от этого медведя, кроме его кучерявой шерсти. Я умею смотреть сквозь мутную воду и видеть сухую землю.

Эд перевернул карту и взвыл:

– Закария, я же говорю, слезай с этого сикамора![20] Лучше делом займись!

Никто не смотрел на карту. Все со страхом ждали следующей. Эд огляделся, увидел, что за его спиной стоит Гейб, и заорал еще громче:

– Отойди от меня, Гейб! Ты слишком черный! Ты притягиваешь неудачу! Соп, хочешь остановиться, пока у тебя еще есть шанс?

– Нет, приятель, я хотел бы поставить целую тысячу, если бы она у меня была.

– Значит, не хочешь послушать умного человека, да? Я проучу тебя!

Эд перевернул следующую карту – Соп проиграл!

Поднялся страшный шум. Эд рассмеялся:

– Убирайся с болот! Это не для тебя! И горячая вода тебе больше не поможет.

Эд хохотал и никак не мог остановиться – так сильно он боялся проиграть.

– Соп, Бутини, вы все позволили мне выиграть ваши деньги. А я отправлюсь прямо в «Сирс и Робек» и куплю себе костюм. И когда наступит Рождество, доктор скажет мне, что в таком костюме можно и в гроб ложиться.