Там мне предстало довольно странное зрелище – несколько десятков человек в военной форме сидело и лежало у ворот и стены. А ворота в это время спешно закрывались.

– Что тут такое? – спросил я оказавшегося рядом солдата.

– Подкрепление, ваше длиннобородие, – оторопело ответил он.

Я ещё раз глянул на прибывших людей – несмотря на военную форму и оружие они не выглядели грозно. Скорее, это была кучка перепуганных и измотанных людей.

– Подкрепление? – растерянно пробормотал я.

И увидел среди солдатских и офицерских мундиров нечто, выбивающееся из армейского единообразия. Статная женская фигура в неброском платье. Непокрытые рыжие кудри, гордая осанка владелицы кофейни на бульваре Левых ног. Ошибки быть не могло – это Мелисса. Значит, ей тоже удалось сюда проникнуть!

Она и какой-то офицер в красном кителе стояли перед полковником Сародом и о чём-то негромко с ним разговаривали.

Я приблизился к этой троице. Полковник заметил меня и знаком подозвал.

Подойдя, я одними глазами поприветствовал Мелиссу, она ответила мне на том же языке. От Сарода не укрылось и это. Он оборвал докладывавшего офицера, и внимательно посмотрел на Мелиссу, потом перевёл взгляд на меня. Снова на Мелиссу. Хмыкнул.

– Капитан, забирайте ваших людей. Вы поступаете в распоряжение майора Твиггича. Вы его найдёте в штабе у Юго-Западной башни. Вы двое, – он кивнул мне с Мелиссой, – за мной.

И мы пошли за ним. Я украдкой глянул на Мелиссу. Её лицо было непроницаемым. Но по мертвенной бледности и несколько остекленевшему взгляду я понял, что она едва держится, чтобы не грохнуться в обморок. Я незаметно коснулся её руки, она благодарно мне кивнула.

Хотя мы подошли к центральной башне, но заходить внутрь не стали. Полковник отвел нас в небольшой закуток, отделённый невысокой каменной стенкой от двора. Там стояла скамейка. Сарод уселся на неё и вновь внимательно на нас посмотрел.

– Мне почему-то кажется, что вас не нужно представлять друг другу. Но… я всё-таки представлю.

– Медам, это лейтенант Марбуз. Вы не против, если я продолжу так вас называть?

Вопрос он адресовал мне. Я молча кивнул.

– Лейтенант, перед вами боевая магиня Сконнис. Хотя женщин-магов уже лет тридцать не принимают в армию. И медам Сконнис должно быть не меньше пятидесяти лет. А она так хорошо сохранилась. Ну что ж. Вероятно, это говорит в пользу магических способностей медам.

Мелисса молчала как биремская партизанка, которую поймала Имперская солдатня.

– Почему их так мало? – спросил я у Сарода.

Полковник вытащил из кармана давешний чёрный диск и стал смотреться в его блестящую поверхность, как в зеркало.

– Я просил два полка. А отправили полбатальона.

– Но… разве те тридцать или сорок человек – это полбатальона? – вновь спросил я.

– Нет, конечно, лейтенант, – это «лейтенант» прозвучало в устах Сарода более чем издевательски.

– Полбатальона – это человек двести-двести пятьдесят.

– А где же… – начал я, но меня перебила Мелисса.

– Некоторых убили. Но большинство разбежалось по лесам. Можно сказать, наш отряд тоже убегал. Просто в отличие от других мы бежали в сторону крепости.

– Бежали? – растерянно сказал я. – Что у вас случилось?

Мелисса закрыла глаза и промолчала – будто не слышала моего вопроса. Вместо неё ответил полковник:

– На них напали Эрце-шех. Тайная стража Императора.

Я потряс головой.

– Что-то я уже ничего не понимаю. Вы же руководили Императорской стражей, так? Это что, ваши бывшие подчинённые? И они разгромили наше подкрепление?

– Нет. Я руководил Императорской гвардией. Но была ещё тайная стража. Она мне не подчинялась.

– Но почему эти люди напали на солдат? Они ведь тоже служат Императору.

С полминуты полковник молчал. А Мелисса начала всхлипывать и даже тихонько подвывать.

Сарод проронил:

– Они не люди. И, похоже, больше не служат Императору.

Он резко поднялся. Оглядел нас с Мелиссой. И неожиданно заговорщицки подмигнул.

– Знаете, почему я устроил себе кабинет над кухней?

Мы с Мелиссой дружно пожали плечами.

– Там всегда много горячей подсоленной воды. Скажу по секрету – они её очень не любят. Поэтому советую вам держаться поближе к кухне. Вернее, не советую, а… очень прошу бежать туда со всех ног. Потому что… потому что я не могу быть в двух местах одновременно.

Мы с недоумением глядели на него. А он развёл руки и резко хлопнул в ладоши. В глазах у меня потемнело. Когда зрение через несколько секунд вернулось, полковника с нами уже не было.

Вдруг со стороны ворот раздались полные ужаса крики. Несколько раз просигналила труба и, не закончив ноту, осеклась.

– Что происходит?! – воскликнул я, ни ко кому конкретно не обращаясь.

– Но Мелисса неожиданно ответила:

– Он же сказал – Эрце-шех. Бежим!

– Куда?

– На кухню, конечно. Полковник сказал идти туда.

Мы побежали к мосту. На бегу я попытался объяснить Мелиссе:

– Он – и есть Бич Империи. Он – ужас, который должен вернуться. Не уверен, что нам нужно его слушать.

– Где кухня? – так же на бегу спросила Мелисса.

– Да в этой башне. Можно по мосту… Стоп! Нельзя…

Я увидел, что мост опять полон людей. Но они не сражались. Некоторые из них просто сидели на корточках. Кто-то истошно вопил. Другие прыгали с моста и расшибались о камни внизу. Несколько человек рубили мечами и топорами двери, ведущие в башню.

А потом я увидел их. Их призрачные тела озарялись бледно-фиолетовыми всполохами. Форма постоянно менялась – то они выглядели как люди, то как гигантские пауки. А иногда представляли собой ужасный гибрид того и другого – ниже груди – имели человеческий вид, а вместо рук и головы шевелились паучьи лапы.

– Это они напали на наш отряд, – прошептала Мелисса.

Жуткие люди-пауки легко бежали по боковым сторонам моста и по его нижней поверхности. А некоторые прыгали прямо по головам людей на мосту.

Я не мог разглядеть – страшные существа держат сверкающие сабли в человеческих руках, или это передние лапы пауков заточены, словно стальные лезвия?

Я судорожно сглотнул. Схватил Мелиссу за руку. Скомандовал:

– За мной!

И повёл её тем путём, который мне показал сегодня утром (или это было вчера?) капрал Куркин. Жив ли он ещё?

Мы вломились в мастерскую и пересекли её. Дверь в дальнем углу была открыта, и мы бросились на лестницу. Когда минут через пять мы оказались на кухне, я понял, что мы опоздали. Трясущиеся от ужаса кухарки сбились в кучку у одной стены. К стене напротив прижалась женщина с зелёными волосами. Девочка стояла рядом с матерью, уткнувшись лицом ей в живот.

Их сторожили три Эрце-шех. Текучая игра синеватого света и теней. То полупрозрачные силуэты широкоплечих людей, то перебирающие чёрными мохнатыми лапами пауки – я скривился от отвращения.

Только сейчас я вспомнил о шпаге и выхватил её из-за пояса. На свист клинка обернулся один из монстров. Он прошипел что-то угрожающее, но не двинулся с места. Судя по всему, Эрце-шех именно сторожили женщину с девочкой, не стремясь причинить им вред. Тем не менее, я не мог просто стоять и смотреть на этих тварей. Потому что долго любоваться ими было выше человеческих сил. Имелось лишь два варианта: либо очертя голову броситься в бой, либо уносить ноги, завывая от ужаса. Второй вариант был очень соблазнителен, но мы, Штокеры, не так воспитаны, чтобы на глазах у женщин улепётывать от врага. Поэтому я завопил что-то нечленораздельное и бросился в атаку.

Моя шпага должна была проткнуть монстра, но нашла лишь воздух. Эрце-шех с нечеловеческой быстротой увернулся, а его чёрная лапа с поблёскивающим лезвием на конце ударила по клинку. Удар вышиб шпагу из моей руки, а клинок сломался. Звякнув, упали обломки. Эрце-шех превратился в человека. Передо мной стоял невысокий мускулистый мужчина с голым татуированным торсом и бритым черепом. В обеих руках он держал короткие кривые сабли. Он улыбнулся мне, и его улыбка не предвещала ничего хорошего.

Я отступил на шаг. Мужчина замахнулся – но, явно не считая меня хоть сколько-нибудь опасным противником, он теперь играл со мной, как кошка с мышью. Я сделал ещё один шаг назад и, наступив на какую-то кухонную утварь, повалился навзничь. Не думаю, что меня спасло именно падение. Скорее всего, этот парень успел бы мелко меня нашинковать, ещё до того момента, как мой затылок повстречался бы с полом. Но затылок благополучно с полом встретился, а я всё ещё был целиком, так сказать, а-ля натюрель. Дело в том, что пока я падал, надо мной пролетело ведро, и я видел, как из него во все стороны разлетаются овощи и брызги воды. Ведро, конечно, не достигло цели, а вот брызги – достигли. И произвели совершенно невообразимый эффект – человек завопил, словно его облили кипятком, обратился в паука, снова в… нет, не в человека, это был омерзительный комок, из которого то судорожно выдёргивались человеческие конечности и голова, то взметались суставчатые лапы и выпячивалось паучье брюхо. Комната наполнилась невыносимым визгом, похоже, брызги попали и на двух остальных бойцов. Мне на лицо тоже упало несколько капель – могу засвидетельствовать, это был не кипяток, а просто горячий суп. Пожалуй, несколько пересоленный, но вполне годный к употреблению.

Я вскочил как ошпаренный (вы поняли, что это всего лишь оборот речи). Оглянулся – Мелисса деловито скидывала крышки с баков и кастрюль, стоявших на плите.

Ах, значит, «горячая подсоленная вода?!». Метнувшись к плите, я схватил какую-то кастрюлю и с размаху окатил горячей водой всю стоявшую передо мной компанию – двух уже начавших приходить в себя Эрце-шех (им от первого ведра досталось совсем немного – только несколько капель), а пролетевшее второе ведро супа добило или, по крайней мере, на какое-то время вывело из строя тайных стражей Императора. Теперь на залитом лужами полу корчились три жутких призрачно мерцающих клубка.

– Медам, – обратился я к женщине, которая всё также стояла у стены и прижимала к себе девочку, – идите сюда. К нам. Мне кажется, они пока не представляют опасности. Хотя и выглядят – не дай Сварх увидеть такое во сне.

Женщина вымученно улыбнулась и, осторожно ступая по лужам, прошла к нам с Мелиссой, держа девочку за руку.

– Ой, – сказала Мелисса, – у вас парик сбился.

Женщина резко подняла руку к голове. Я только сейчас заметил – действительно, зелёные волосы съехали в сторону и из-под них на щёку упала чёрная как смоль прядь.

Я силился понять, что же это значит, но мне не суждено было прийти хоть к какому-нибудь умозаключению. То, что стало происходить дальше, окончательно вышибло все мысли из моей бедной головы.

Печь, большая круглая печь, которая располагалась, как я уже ранее говорил, в центре кухни, стала шевелиться, словно ожив. С оглушительным грохотом и скрежетом она поднималась, разбрасывая кирпичи. Прочный каменный пол цитадели ходил ходуном. Плита, опоясывавшая печь, с громким звуком лопнула, и во все стороны брызнули осколки чугуна, а кастрюли, ведра и сковородки так и посыпались на пол. В клубах пара и дыма, в снопах искр из развалин печи восстала чёрная фигура.

Голосившие не переставая кухарки, как по команде замолкли.

Мы, Штокеры, славимся тем, что присутствие духа нам никогда не изменяет. Но, признаюсь, тут оно мне слегка изменило. Самую малость, но… То, что выбиралось теперь из-под обломков, не было человеком. У меня, к несчастью, хорошая зрительная память, и я тут же вспомнил, что было изображено на чёрном диске полковника Сарода.

«Ну вот и всё», подумал я, когда чудовище, облизнув крысиную пасть длинным раздвоенным языком, сделало шаг по направлению к нам и защёлкало одной из двух своих огромных клешней. Одной – потому что вторая аккуратно сжимала…

Что?!…

Кто-то пронзительно закричал или мне показалось, что закричал. Потому что в следующий момент я оглох. И ослеп. А также враз лишился головы, рук, ног и всего остального. Кто-то, возможно, это была Мелисса, схватил меня за шиворот, (этот самый загадочный «шиворот» – всё, что от меня осталось к тому моменту) и сильно дёрнул.

Конец второго дня