Я сглотнул, но почёл за лучшее промолчать.

– Об этом почти никто не знает. Большинство из тех, кто видел его смерть, сами не дожили до сегодняшнего утра. Или убиты сегодня. Да и вообще, в нашем хозяйстве в последние дни царит досадная неразбериха. Не всё ладно с порядком и дисциплиной. Поэтому должного учёта погибших и пропавших без вести, к сожалению, не ведётся. Но я-то знаю, – полковник навалился локтями на стол, – его тело осталось за крепостным рвом. Оно досталось врагам. А среди них есть очень хорошие маги. Есть и те, кто умеет оживлять мёртвых. Да. Представляете?

Полковник выразительно поглядел на меня и вновь улыбнулся. У меня от его улыбки мороз пробежал по коже. Сарод двинул локтями, несколько затрёпанных карт местности, сложенных в стопку, и лежавший поверх них старинный фолиант съехали в сторону и упали на пол. На открывшейся части столешницы я увидел блестящий чёрный диск размером с половину ладони.

Полковник взял диск и задумчиво на него поглядел.

– Но, возможно, его тело нашли не Биремяне. А кто-кто другой. Кто умеет оживлять мертвецов гораздо, гораздо лучше биремских магов. А ещё лучше умеет превращать живых в мертвецов.

Он показал диск мне.

– Вот тут с краю дырочка. Видите? Это чтобы продевать цепь. Толстую золотую цепь. Этот орден носили на шее. Но его сорвали – вот тут, заметили? Царапины. – Он указал пальцем на отверстие.

Меня уже била крупная дрожь. Жуть, которую я вчера почувствовал у Гердулии, накатила с новой силой.

– Вы прочитали, что здесь написано? – очень спокойно спросил полковник, глядя мне в глаза. – Прочтите, не стесняйтесь.

Он повернул диск так, чтобы мне была видна надпись.

«О.С. – Бич Империи», шла гравировка по краю диска. А в центре расположилась мерзкого вида тварь – помесь скорпиона и крысы.

– Зачем вы это мне показываете, – едва выговорили мои стынущие губы.

– Да, действительно, зачем? – сказал Сарод. – Мало кто видел этот знак. А кто видел, обычно не жил долго. Но ведь вы и так не живы, лейтенант? Ни жив, ни мёртв, так, кажется, говорят? – и он утробно хохотнул.

Его глаза встретились с моими, и я понял, что вот теперь-то я попался по-настоящему.

– Ч-что вам от меня н-нужно? – из последних сил прохрипел я.

Жизнь спешно покидала моё тело, словно стая крыс, бегущих с тонущего корабля. Вернее, иллюзия жизни, потому что я был мёртв по крайней мере три дня. Явственно слышался запашок мертвечины, который исходил от моих рук. Губы уже не могли двигаться, ноги под столом стали ледяными кочерыжками, дыхание остановилось. «Я мертвец. Меня подняли и заставили ходить и говорить» – это была единственная мысль, которая ещё ворочалась в цепенеющем мозгу.

Полковник помахал перед моим лицом рукой. И рука словно бы стёрла ужас последней минуты. Сердце набатом ударило в груди и забилось так отчаянно громко, что, думаю, его было слышно и в древней столице Империи, и в Невербухе.

Я со всхлипом вздохнул, набрав полную грудь воздуха, и чуть не захлебнулся им.

– Нет, ну какой ты мертвец! – удовлетворённо крякнул Сарод, неожиданно переходя на «ты», – жив, как мало кто из ныне топчущих эту землю. Никакие умельцы этакого живчика из трупа не соорудят. Даже я бы не смог.

Он поднялся и обошёл стол, зайдя ко мне со спины. Я всё ещё не мог отдышаться.

– Живой, – проговорил он с непонятной мне интонацией, взявшись обеими руками за спинку моего стула. – А на Марбуза лишь отдалённо похож. Так кто же ты? И зачем здесь? – его хищное и породистое лицо оказалось совсем близко от моего.

– Я, я…не тут…то есть, в прошлом… – начал бормотать я, даже не представляя, что вообще нужно говорить в такой ситуации.

Но он оборвал мои жалкие попытки.

– Впрочем, не так уж это и важно. Всё равно наплетёшь какой-нибудь вздор. А в голове у тебя такая мешанина, что и не хочется разбираться. Ладно, оставим это. Я не чувствую в тебе опасности, это главное. Но ты очень необычная птица – это я чувствую. И необычный ветер тебя сюда занёс.

Он выпрямился и отвернулся от меня.

– Ты спас сегодня людей, которые мне дороги, – продолжил он после паузы. – И мне очень интересно, что ты предпримешь дальше. Знаешь, я думаю, хуже не будет, если я предоставлю тебе полную свободу действий и посмотрю, что из этого выйдет.

– П-полковник, – наконец, выдавил я что-то членораздельное, – у меня, кажется, была контузия. Я почти ничего не помню. Но… Куркин… капрал Куркин говорил, что к нам должно подойти подкрепление. Это так?

– Да. Мы – восточный щит столицы. Император должен это понимать. Он направит сюда полки, о которых я писал в штаб.

– Полковник, – сказал я, – Император – глубокий старик, ему уже всё равно. Почему мы должны жертвовать своими жизнями ради него?

– Хм, – полковник пристально посмотрел на меня, – эти слова можно было бы расценить как измену. Будь вы офицером Имперской армии, я бы немедленно вас казнил. Но поскольку вы не офицер Имперской армии, а неизвестно кто, то я пропущу ваши крамольные слова мимо ушей. Мы здесь не ради какого-то выжившего из ума старика. Мы здесь ради всей Империи. А Империя – это не один старик на троне. Империя это… – он будто поперхнулся и замолчал.

Мне показалось, или его глаза предательски блеснули?

Справившись с голосом, полковник сухо добавил:

– Империя устоит. Несмотря на все потери.

Он подошёл к западному окну своего кабинета. Словно хотел заглянуть за крепостные стены, посмотреть поверх чащоб и холмов и дотянуться взором до красно-зелёных башен Древней столицы. Про красно-зелёные башни я читал в школе.

На его благородном челе отразились какие-то непростые, тяжёлые, но явно высокие мысли.

Ну вылитый Зюв, подумал я, когда тот смотрит на мальчишек, торгующих мороженным на бульваре. И раздумывает, не спуститься ли, чтобы купить пару-тройку фунтов фисташкового.

– У меня есть сведения, – отвернувшись от окна, сказал Сарод, – что молодой герцог Альцимус Невербухский уже вышел с большой армией и движется на восток, чтобы прийти на помощь столице.

Я промолчал. А сам подумал, если Альцимус и вышел с армией из Невербуха, то только для того, чтобы встать лагерем на будущей границе своего собственного государства. Он наметит эту границу, возведет фортификационные сооружения и навсегда забудет о долге перед Императором и Империей.

А нам тут стоит рассчитывать только на те войска, которые послали на подмогу из Древни.

Неожиданно завыли рожки и горны. Полковник тут же забыл обо мне. Он надел шлем, набросил на плечи плащ и выпрыгнул в окно. Я обалдело глядел ему вслед. Колдун, конечно, но чтобы так, запросто? Это уже слишком. Я осторожно заглянул за край окна – там болталась веревочная лестница. Но скорость, с которой Сарод по ней спустился, никак не могла соответствовать представлениям об обычных человеческих возможностях. Высота приличная – метров пятнадцать-двадцать – а его плащ развевался на ветру уже почти у самых ворот.

Я, подобрав шпагу, заметался между дверью и лестницей. Но всё-таки решил внять голосу рассудка и не повторять подвиги бывшего бича Империи и будущего ужаса её распавшихся земель.

Дверь в комнату жены Сарода была раскрыта, помещение пустовало. Я быстро миновал кухню и выбежал на мост. Сориентировавшись, я спустился с моста и побежал к воротам.