В поездку Ёлла захватила блокнотик и карандаш. А я свёрток с вкуснейшим мелиссиным печеньем.

И вот мы с Ёллой стоим у парадной дома по адресу «ул. Сонная Л., д. 13/11», что на Заливной стороне. Я тяну руку к двери и она, то есть моя рука, не испытывая сопротивления, уходит по локоть в дверь. Я тяну другую руку – её постигает та же участь. Рядом изумлённо охает Ёлла.

– Вот, – говорю, – вот такая весёлая знахарка нас ждёт. Не может без шуточек.

А сам мысленно обращаюсь к старой карге:

«Гердулия, ты это чего за старое взялась? Это же я, Арчи Штокер. Быстро прекращай свои фокусы, а не то бабуле нажалуюсь!»

Двери задрожали и растаяли. Как и дом со всеми своими парадными. Вместо них – чугунная ограда с цепочкой фонарей. А дом, стало быть, напротив, там, где только что мы эту самую ограду наблюдали. Я оглянулся – действительно, стоит. Хмыкнув, я указал Ёлле на дом, и мы пересекли улицу.

Дальнейший путь обошёлся без происшествий. В прихожей я протянул Гердулии свёрток с печеньем.

– Мы в гости, – говорю. – Проведать, как ты поживаешь. Заодно здоровье подправить. Это Ёлла. Ёлла – это Гердулия. Надеюсь, всем очень приятно.

– Раз пришли, проходите, – сухо отозвалась Гердулия.

Но даже не шевельнулась, чтобы пропустить нас в квартиру. Так и стояла перед нами в прихожей, преграждая путь своими не самыми изящными телесами.

Её цепкие глазки впились в Ёллу. Ведьма даже носом потянулась к зелёным волосам девушки и, сморщившись, чихнула. Потом также внимательно осмотрела и обнюхала меня. Потрогала забинтованные руки.

Затем развернулась и, больше не говоря ни слова, заковыляла в кухню. Мы последовали за ней.

В кухне ведьма тяжело опустилась на табурет. И долго смотрела куда-то в сторону, поджав губы. Я не стал ждать приглашения садиться, подтянул один табурет для Ёллы, другой для себя.

Молчание, однако, затягивалось.

– Гердулия, – позвал я ведьму, – ты чего?

Она, словно бы очнувшись, посмотрела на меня. И вдруг я понял – она еле жива от страха. Сердце у меня в груди замерло, пропустив удар, а потом стукнуло о рёбра так, что я чуть не упал с табурета. Сам не знаю почему, но какая-то запредельная жуть в этот момент подкатила и ко мне. И прокатилась по позвоночнику от копчика до затылка и обратно. Я перевёл дыхание и украдкой глянул на Ёллу – та, как ни в чём ни бывало, сидела и разглядывала ведьмину кухню, постукивая себя по зубам огрызком карандаша. Это зрелище меня несколько успокоило. Я вновь обратился к старухе:

– Бабуля, а может, по маленькой?

Она как-то затравленно глянула на меня. Встала, подошла к шкафчику, открыла дверцу, заглянула внутрь. И, постояв так с полминуты, закрыла.

– Слушай, касатик, давай-ка выйдем. Разговор есть.

И, стараясь не глядеть на Ёллу, вышла.

– Мы сейчас, – только и сказал я девушке и последовал за Гердулией.

Та провела меня в комнату, которая, вероятно, служила ей для приёма обычных посетителей, то есть тех, с кого она брала деньги за услуги. Поскольку я в число таковых не входил, то был здесь впервые. Посмотреть тут было на что: засушенные части человеческих и не только человеческих тел, чёрные, зелёные и фиолетовые свечи, летучие мыши, свисающие с потолка – в общем, весь набор, необходимый для того, чтобы произвести впечатление на клиентов.

Но мне Гердулия не дала особо глазеть по сторонам.

– Ты кого ко мне привел?! – просипела она прямо в ухо. – Откуда она взялась?

– Соседка моя, – пробормотал я, отстраняясь. – Ты что-нибудь про таких зеленоволосых знаешь?

Старуха отвернулась, словно бы задумавшись над моим вопросом, а затем, повернувшись обратно, с неожиданной силой и быстротой схватила меня за грудки и притянула к себе.

– В ней зло скрывается. Лютое зло, беспощадное. С которым ни я не совладаю, ни даже твоя бабка Агрифизия.

– Ого! – с лёгкой дрожью в голосе пробормотал я. – А подробнее можно? Это что, Ёлла такая страшная колдунья?

– Не она сама. Но через неё придёт ужас на землю. Очень скоро.

– Да что за ужас-то? Это человек?

– Не совсем. И человек и не человек. Страшный колдун из давнего времени. Его когда-то называли Бич Империи. Верный пёс последнего Императора. Он наводил ужас на его врагов. А потом восстал против него. И сгинул сам. Много веков о нём не было ни слуху ни духу. Но теперь я его увидела. В её глазах увидела. Он жив. И скоро будет здесь.

Я сглотнул слюну. Мне вдруг привиделся Зюв, вернее не Зюв, а господин комендант Огворн Сарод, его длиннейшебородие. И как чёрная тень от его руки падает на вооруженных людей и те валятся, словно подкошенные. А ведь со слов капрала Куркина, полковник Сарод служил лично Императору, а потом рассорился с ним. Нет! Не может быть! Я зажмурился и потряс головой.

– Слушай, бабуля, а может, ты как-то получше обследуешь Ёллу, повнимательней? А то глянула разок и давай пугать…

Она смерила меня тяжёлым взглядом.

– Всё, что мне было нужно, я уже узнала от безъязыкой. Она же немая? Язык ей ещё в детстве отняли?

– Вроде бы так. Не говорит.

Гердулия удовлетворённо кивнула.

– Бич Империи – из её народа. Ислинги – так их когда-то звали. Было пророчество – когда объявится безъязыкая зеленоволосая, тогда вернётся ужас на земли Империи. Ужас из рода Ислингов.

– Так он что, тоже с зелёными волосами должен быть?

– Да нет же! У Ислингов только женщины были зеленоволосыми. А у мужчин волосы обычных мастей. Да только женщины у них, говорят, к волшбе неспособны были, а из мужчин напротив – могучие колдуны получались. А тот, про кого я говорю – он и не совсем человек – магию свою на себя обратил и природу человеческую в себе почти до дна искоренил.

Зюв, подумал я, тоже ведь не человек почти. Одна голова только человеческая, а тело – механическое. А что если он уже тогда таким был? Во времена Империи. Я же, в сущности, ничего о нём не знаю.

Нет, это какая-то ерунда. Зюв – Бич Империи! Смех да и только. Но мне не было смешно. Я потряс головой.

– Так, а насчёт меня ты что скажешь? Где я сегодня ночью был? Можешь угадать?

Гердулия снова меня оглядела и обнюхала.

– Где был не скажу. А где не было – так это легко. Не было тебя в Невербухе этой ночью. И колдовством от тебя тянет нездешним, незнакомым. Может, этих, как раз – Ислингов чары, не знаю. Зеленоволосая была там, где и ты, вижу. Значит, это их рук дело!

– Кстати о руках, – сказал я и показал свои забинтованные ладони.

– Дай сюда!

Гердулия взяла мои руки и немного подержала в своих тёмных ладошках. Потрясла, пошептала что-то себе под нос.

– Всё, можешь снимать тряпки, ран больше нет.

– Да? – я удивлённо потыкал себя в бинты. И правда, не больно.

– Убирайтесь отсюда. С глаз долой! Убирайтесь из города, как можно скорее! Хотя и это уже не поможет!

Гердулия махнула рукой и как-то подозрительно сморщилась. На мгновение мне показалось, что она сейчас заплачет – вот это было бы самым ужасным. Но она совладала с собой, вернув на лицо привычное непроницаемо-брюзгливое выражение.

– А что поможет? Если я опять отправлюсь туда, где был прошлой ночью – это поможет?

Старуха долго испытующе глядела мне в глаза.

– А что ж, попробуй. Только один туда не суйся. Возьми помощника верного. Может, удастся вам что-нибудь придумать вдвоём.

– Как насчёт тебя?

– Ну нет! Я собираться всю ночь буду. Если завтра мне весточки не передашь, я к вечеру уже далеко от города окажусь. Я не шучу, так и знай!

– Так что, идти нам?

– Идите, отседова! Я уж всё сказала.

– И даже чаю с печеньем не попьём?

Гердулия медленно оборотила ко мне своё лицо, и глаза её полыхнули красным.

В следующий момент я махал извозчику, что проезжал по улице Сонная Л., а Ёлла переминалась с ноги на ногу у меня за спиной.

Ну что ж, несколько обескураживающий финал визита. Зато быстро и без долгих прощаний.

В кабине экипажа Ёлла нацарапала что-то на листке блокнота и протянула мне.

«Насморк и так прошёл».

Я только вздохнул.