Потолок, обычный белый потолок. И тишина. Хорошо! Я повернул голову – пол, стена, шкаф. Нет сомнений, это комната Зюва! О, Сварх Благодатный, какой прекрасной она мне сейчас показалась, какой надёжной в своей бесхитростной простоте и обыденности!

А сон, ну что за безумный сон! Крепость, Зюв в роли коменданта, бой во дворе. Поразительно яркий кошмар! Ах, ну да, я же вчера был в театре, смотрел как раз историческую драму о закате Империи. Не думал, что я такой впечатлительный.

Я потянулся до хруста в суставах и заложил руки за голову. На пол со звоном и дребезжанием упало с кровати что-то тяжёлое. И тут же со звоном и дребезжанием что-то оборвалось в моём сердце…

Я сел на край кровати и посмотрел вниз. На полу лежала шпага, она ещё чуть покачивалась на гарде. На мне, поверх пижамы был надет ярко-голубой китель. Он, правда, был теперь в бурых и чёрных пятнах и разорван подмышкой.

Я взглянул на свои ладони – содранные волдыри на месте. Словно я только-только отложил заряженный арбалет. А ведь я только-только и отложил его. Перед глазами у меня всё поплыло. Я зажмурился и глубоко вздохнул. Приоткрыл один глаз – комната Зюва осталась. Шпага на полу – тоже.

С трудом поднявшись (спина и бока болели не меньше, чем после пробуждения в крепостном каземате), я подошёл к окну и отворил его. На улице было уже позднее утро, почти полдень. Осень расщедрилась на замечательный солнечный денёк – деревья макали рыжие и золотые кроны в небесную синеву, солнечные лучи несли земле прощальное тепло. Воздух был прозрачен и свеж. Я вдохнул его полной грудью и отвернулся от окна. Поднял шпагу, сунул ноги в перепачканные домашние туфли (ну да, я же в них всю ночь бегал по крепостным коридорам и лестницам) и вышел из комнаты своего слуги.

Прошёл мимо двери в свою квартиру, добрёл до лестничной площадки (о, Сварх, снова лестницы!) и спустился на первый этаж. Консьерж дремал за конторкой.

Вышел на улицу и двинулся через бульвар Левых ног, помахивая шпагой словно тростью. Редкие прохожие с изумлением оглядывали меня и быстренько исчезали из поля зрения. Хорошо ещё, что меня не увидел никто из знакомых, а то, чего доброго, вызвали бы карету для буйнопомешанных. И полиция не встретилась – тут уж не знаю, кому больше повезло – мне или им.

Путь мой был недолог. Я пересёк бульвар и распахнул стеклянную дверь кофейни «Дргой дрг». Дверь ещё не захлопнулась за мной, а я уже услышал сдавленный крик и звон разбившейся посуды – это хозяйка не удержала чашку с чаем. Я поставил шпагу в корзинку для зонтиков и прошёл внутрь.

У Мелиссы в этот день было на удивление людно – но клиенты очень быстро рассосались. И мы остались вдвоём.

Мелисса повесила на дверь табличку «Закрыто» – едва ли не впервые на моей памяти. И повела меня вглубь своих владений. Сняла с меня грязный китель, потом подвела к умывальнику и заставила умыться. В зеркале я впервые за утро увидел свою физиономию и понял причину столь бурной реакции на моё появление. Волосы были всклокочены, лицо перепачкано, через щёку тянулась длинная царапина. А главное – взгляд! Если б я сам увидел такой безумный взгляд у человека, случайно попавшегося мне на пути, то перешёл бы на другую сторону улицы.

Я умылся и причесался. И постарался придать лицу выражение, более соответствующее обыденной и мирной обстановке. Не знаю, насколько успешной была моя попытка.

Мелисса усадила меня на табурет, смазала израненные ладони какой-то вонючей мазью и перебинтовала.

Мы вернулись в зал, но сели не за столиком, а за прилавком, там, где Мелисса обычно хозяйничает в одиночестве. Она быстро сварила кофе и дала мне чашку.

Я сделал первый глоток, зажмурился, а потом открыл глаза и стал рассказывать. Мелисса слушала, почти не перебивая. Лишь когда я дошёл до описания женщины из комнаты в цитадели, она тихонько сказала «ну и ну!». И затем, когда я закончил историю, спросила, какого цвета были волосы у ребёнка.

– Волосы у ребёнка? – удивлённо спросил я. – Не обратил внимания. Знаешь, раз мне не бросилось в глаза, то, наверное, обычные. Каштановые там, или русые. Да и какая разница? Мне показалось странным, что у женщины, ну, то есть у жены Зюва, ты же поняла, что это его жена? Так вот, у неё волосы были покрашены в зелёный цвет, как и у Ёллы. Понимаешь? Удивительное совпадение…

Мелисса встала с табурета и вышла из-за прилавка в зал.

– Я не думаю, что совпадение. Это раз.

Она подошла к корзинке у входа, из которой одиноко торчала моя шпага.

– У Ёллы волосы не покрашены, это их естественный цвет…

– Что? – теперь настала моя очередь подняться.

– То. У Ёллы от рождения волосы зелёные. Это два.

– Ого! А я думал, это мода такая.

– Нет, это не мода, Арчи. Тут тоже какая-то тайна. Знаешь, я слышала, что когда-то жили такие люди, ну народ, у которых женщины имели роскошные ярко-зелёные волосы.

Мелисса осторожно потрогала рукоятку шпаги, провела пальцем по стали клинка.

– Правда? Никогда о таком народе не слышал.

– Говорю, я и сама слышала только краем уха и очень давно. Они, кажется, все исчезли. По крайней мере, у нас, в Княже-герцогстве. А знаешь, где они когда-то обитали?

– Где?

– Где-то на востоке, в лесах за Древней.

Я присвистнул.

– Ничего себе. Это три?

– Что? А, нет. Три – это то, что нам с тобой эта задачка не по зубам. Нам нужно обратиться за помощью к более опытным людям.

– А ты уже, смотрю, готова взяться за эту задачку? Так?

– Ну не только же тебе по забытым улицам шляться да в древние крепости во сне попадать. И…

Она умолкла и подошла к прилавку. Я всё также стоял за ним. Её лицо оказалось напротив моего. Она внимательно поглядела мне в глаза.

– Знаешь, мне кажется, что мы просто не можем оставить всё как есть. Зюв, Ёлла, та женщина с зелёными волосами – мы теперь связаны с ними, нам нужно разгадать загадку, которая их объединяет.

– Ну с Зювом-то точно нужно что-то делать. Он завтра-послезавтра заявится, а у него за стеной опять будут чихать всю ночь и не давать спать. Кстати! Ёлла вчера шмыгала носом – у неё что, насморк?

– Так, – сказала Мелисса, – сейчас ты пойдёшь домой и оденешься в более подходящий наряд. А я сбегаю за этой девицей.

– Да, но как же я пойду? – растерянно спросил я.

Тот факт, что я час назад пересёк бульвар в ещё более экстравагантном виде, не слишком меня вдохновлял на повторение подобного подвига.

– Сейчас мы что-нибудь придумаем.

Мелисса скрылась в подсобных помещениях и минут через десять притащила плащ. Большой непромокаемый плащ, в которых рыбаки обычно разгуливают в непогоду по своим рыбацким баркасам. Откуда он у неё – ума не приложу. Ещё она захватила широкий кожаный пояс. Я с трудом застегнул пояс и засунул за него шпагу. Затем облачился в этот необъятный плащ и застегнул его на все пуговицы. Он оказался таким долгополым, что из-под него не было видно ни края моих пижамных брюк, ни острия шпаги.

В таком диковинном, но всё-таки уже не диком виде Мелисса вытолкала меня из кофейни. Мне ничего не оставалось делать, как, уставившись в землю, припустить в направлении дома.

***

Через полчаса я вернулся в «Дргой дрг» уже другим человеком. Хотя, наверное, ещё не вполне пришёл в норму – Ёлла при виде меня побледнела и нахмурилась. Но Мелисса шепнула ей что-то на ухо и та, улыбнувшись, кивнула. И вообще, немного оттаяла. Ёлла сидела рядом с доской для записей, явно решив принять активное участие в предполагаемой беседе.

Но вот с чего эту беседу начать? Я уселся за высокий табурет перед стойкой и внимательно посмотрел на Ёллу – худенькая, востроносая. Лицо ничем не примечательное, глаза светло-серые; брови, кстати – не зелёные. Но и не чёрные – а какого-то неопределённого буроватого оттенка, не очень сильно бросающегося в глаза. В общем, обычная невербухская девица. И только ярко-зелёная копна непослушных волос…

Я растерянно молчал. Не пугать же мимзель рассказами о моих боевых «подвигах» непонятно какой давности.

На помощь пришла Мелисса.

– Ёлла сообщила интересную вещь – у неё действительно последние пару недель что-то вроде насморка. Но какого-то странного. Утром он есть, а к обеду проходит. И вообще, говорит, в смысле, пишет, что такой насморк у неё бывает весной. В пору первоцветов. Но тогда он обычно круглые сутки её мучает, пока первые травы не отцветут.

Девица энергично закивала зелёной головой.

– Весной, – задумчиво протянул я. – А ведь там была весна…

Ёлла с любопытством посмотрела на меня, а Мелисса за её спиной отчаянно зажестикулировала, показывая, что стучит себя по голове кулаком.

Я понял и заткнулся.

– Ёлла, – спросила Мелисса, – а что тебе снилось в последние дни? Ты что-нибудь помнишь?

Та пожала плечами и отрицательно замотала головой.

– А сегодня ты как спала? – спросил я. – Кто-нибудь храпел за стеной?

Опять мотание головой. Затем Ёлла взяла мел и написала на доске: «Хорошо спала». На несколько секунд рука с мелом замерла, а потом вывела: «Под утро вы мне приснились». Девушка указала на меня. Я растерянно глядел на неё. Ёлла продолжила: «Вы были с мечом. А я в башне. И вы защищали меня от врагов».

Я почувствовал лёгкое головокружение. Набрал побольше воздуху в грудь, перевёл дух. Обернувшись к Мелиссе, пробормотал:

– Обычные девичьи грёзы. Я вообще легко поражаю воображение юных дев.

– Да-да, – задумчиво протянула Мелисса, наматывая прядку рыжих волос на палец, – конечно-конечно. Давай-ка выйдем на свежий воздух на минутку. А то тут душновато.

И потянула меня к выходу, на ходу бросив Ёлле:

– Мы сейчас, милая. Подышим только.

Оказавшись за дверью, я взял Мелиссу за руки.

– Слушай, надеюсь, ты не подумала, что она в меня втюрилась? В любом случае, я тут совершенно не причём. Если ты думаешь, что я пытался её как-то специально охмурить, то ты…

Она высвободилась и посмотрела на меня как на идиота. Ну и спросила соответственно:

– Ты идиот?!

Я хоть и ожидал чего-то подобного, но всё равно опешил.

– Что? Нет. Я…

– Значит, ты меня идиоткой считаешь?

Я протестующе замотал головой.

– Нет! Просто я…

– Она же написала то, ну почти то, что произошло с тобой во сне. Хотя какой это сон. Ты же не станешь утверждать, что не понял, что это значит?

Я опять взял её за руку.

– Да понял я. Просто подумал, что ты…

– Что «я»? Я не поняла? Всё-таки идиотка, да?

– Ну извини. Я просто не выспался… И вообще… всё так навалилось. Мне до сих пор как-то не по себе.

Мелисса сразу смягчилась, осторожно провела ладонью по моей поцарапанной щеке.

– Это ты извини. Меня эта история тоже изрядно выбила из колеи. И знаешь что? Мне кажется, что всё только начинается.

Помолчав, она добавила:

– Как зовут ведьму, с которой ты познакомился летом? Перед тем, как мы сходили в цирк?

– Гердулия.

– Адрес помнишь?

– Помню.

– Отлично! Отправляйтесь-ка с Ёллой к ней, пусть она на вас посмотрит. Может, посоветует чего. А я… У меня подруга работает в Княже-герцогской публичной библиотеке, мы с ней тыщу лет не встречались. Думаю, она обрадуется, если я привезу ей на работу своего печенья.

Вернувшись в кофейню, Мелисса с самой сочувственной улыбкой обратилась к Ёлле:

– Солнышко, твой странный насморк нельзя запускать. Мало ли что это может быть. Конец октября, полгорода простужено. Нельзя, чтобы ещё и ты разболелась. Кто тогда мне будет помогать? Арчи отвезёт тебя к одной хорошей знахарке. Она тебя посмотрит. Если нужно, лечение назначит. А ты ей про бессонницу, про храп тоже расскажи, хорошо?

Девица пожала плечами. Написала на доске: «сколько стоит?»

– А это тебя не касается, – заявила Мелисса. – Это забота вот этого богатенького дяденьки!

И она шутливо пощекотала пальцами мой бок. Я отпрянул и поморщился – спина и бока всё ещё прилично болели.