СПУСТЯ МГНОВЕНИЕ БРАЙАНТ интуитивно почувствовал тревогу: что-то было не так. Он стоял прямо за дверным проемом рядом с Фелтри, и это само по себе было странно, хотя бы потому, что раньше он входил сюда только в одиночку. Внезапно его охватила ненависть к спутнику. Непонятно почему, но он связал возникшую тревогу с Джимом. Ему нельзя здесь находиться, подумалось Хью. Никому другому нечего было здесь делать. Это было его место, только его.

В то же время он прекрасно осознавал нелепость такой позиции, особенно после всех уже пережитых вместе с Фелтри потрясений и тех усилий, которые он сам приложил, чтобы сейчас его друг был здесь. Но долгое переутомление и страх, который периодически заполнял всю его душу, не давали ему мыслить логично. А отбросив логику, он не мог избавиться от ощущения, что момент возвращения должен принадлежать только ему и что Джим здесь лишний. Однако у реальности есть законы.

Брайант медленно прошел через маленький круглый дворик, вымощенный голубым камнем, направляясь к открытым воротам из белого металла. Он помнил эти ворота. С тех пор, как он проходил через них в последний раз, двадцать один год назад, ничья другая рука не могли прикасаться к ним. Он попытался вспомнить, оставил ли их открытыми, но не смог.

Его напарник шел немного позади, ступая тихо и безмолвно. Он помнил, как Хью довольно много рассказывал о городе во время их пребывания на борту корабля-разведчика. Фелтри был тактичным и достаточно мудрым человеком. Он понимал, что город был для Брайанта всем — и товарищем по играм, и компаньоном, и чудом, и мечтой. Он сделал все от него зависящее, чтобы Хью воссоединился с городом — со счастливой частью своей жизни — как можно спокойнее и естественнее. Но чтобы не отстать, ему приходилось держаться поближе к товарищу. И его воспаленные от пыли глаза смотрели вокруг не только настороженно, но и с изумлением, даже с восхищением.

Пройдя за ворота, они оказались на длинной прямой аллее, которая тянулась между рядами домов к отдаленной площади, которую Хью называл Плаза. Здания там были невысокими, самое большее в три-четыре этажа. Судя по их обшарпанной облицовке и смягченным очертаниям декоративной резьбы, они были очень старыми, построенными задолго до того дня, как защитный купол заменил людям небо, навсегда закрыв все от ветра, дождя и мороза. Сам купол над домами, покрытый красной пылью, образовывал низкий свод, превышая самые высокие здания не более чем на пятьдесят футов. Для Брайанта находиться там, под сводом, было привычно, Фелтри же всем телом почувствовал клаустрофобию, переходящую в панику, так что его даже передернуло. Он с ужасом посмотрел на плотные ряды колонн, поддерживающих купол, и они показались ему солдатами, марширующими гуськом за рядами домов. Но приглядевшись, он отметил про себя, что колонны должны были быть очень прочными, и сам купол тоже. Это немного его успокоило.

В городе было четыре главных проспекта, разделявших его ровно на четыре части. Покрытие каждого из них имело свой цвет. Дома были построены из разного материала, в основном, из камня или бетона, но попадались и пластиковые. Все они были окрашены в мягкие оттенки разных цветов от розового до голубого или зеленого, и это действовало как-то успокаивающе и радовало глаз. По некоторым из них карабкались растения, похожие на плющ, а на свободных участках земли, орошаемых из скрытого под ними источника, росли декоративные кусты и множество цветов. Так было задумано, и так было сделано. Только сейчас все это выглядело неуместным, захламленным и заброшенным.

Фелтри глубоко вдохнул теплый и очень свежий воздух. Очевидно, где-то рядом была центральная установка для очистки воздуха. Он отметил, что свет, близкий по спектру к свету звезды солнечного типа, исходил от переплетения труб, дугообразно пересекающих купол.

Шагая за Брайантом по желтому проспекту, Джим вынужден был признать, что город прекрасен. Но! Он ненавидел его — вместе со всеми улицами и домами. Он ненавидел купол — хрупкий щит от ужасной смерти, который казалось, вот-вот рухнет им на головы. Его пугала окружающая тишина, такая пронзительная, что звук их шагов и даже дыхания были подобны крикам толпы. И всего этого было слишком много, слишком! Целый город…

Брайант же, напротив, был искренне счастлив, и на его лице был написан восторг. Его взгляд перемещался туда-сюда, приветствуя старые достопримечательности и следовавшие за ними воспоминания. Но постепенно, по мере того как он приближался к овальной площади, на которой сходились четыре главных проспекта, в его глаза начала закрадываться тень озадаченности. Что-то было не так.

Здания, выходившие фасадом на площадь, были внушительных размеров, несмотря на их малоэтажность, и выкрашены исключительно в белый цвет. На площади стояли в ряд такие же белые резные мемориальные стелы, этот ряд разделял овал пополам. Эффект всей этой белизны после цветных улиц был ошеломляющим. Когда Фелтри подошел ближе к стелам, он увидел, что на них были вырезаны фигуры, похожие на человеческие, а также какой-то текст.

Хью положил руку на первую стелу и оглянулся на белые здания. И заговорил — впервые с того момента, как он вошел в свой город.

— Все точно так же, — произнес он в полной тишине, — и все же, что-то не так.

— Прошло больше двадцати лет… — отозвался Джим.

Брайант как будто не услышал его. Он медленно огляделся вокруг, и в его взгляде чувствовалось удивление, граничащее с печалью.

— Теперь, это просто город, — констатировал он. — Это не… — Хью запнулся. — Это больше не мое.

Его охватило ужасное чувство потери, до конца понять которое он пока не мог.

Фелтри объяснил его чувства по-своему:

— Тогда тебе было четырнадцать. Сейчас — тридцать пять.

Брайант отрицательно покачал головой и опустил взгляд на кусочек сияющего кристалла, который он все еще держал в руке. Он положил его на камень рядом с собой и с несчастным видом сел, опустив голову.

Посидев некоторое время почти неподвижно, Хью вздохнул и поднялся, а затем кивнул на ближайшие дома и сказал почти равнодушно:

— Выбирай любой. Тут везде есть мебель. Когда люди покидали это место, они не взяли ничего, кроме личных вещей.

Фелтри оглянулся.

— А куда они ушли? — спросил он. — И почему? Они наверняка оставили все так, чтобы когда-нибудь вернуться.

— Я не знаю, — коротко и сухо ответил его товарищ.

Он направился к аллее, вымощенной красным. Напротив, на яблочно-зеленой улице, был один особенный дом, но у него не хватило духу просто взять и войти туда. Этот дом был основой его воспоминаний, его собственным домом, где он когда- то чувствовал себя хозяином. Тогда он приносил сюда вещи со всего города, вещи, которые ему нравились, размещал их в доме и использовал, как хотел, и некому было задавать ему вопросы или что-то запрещать. «Детские штучки, — подумал он. — Фелтри прав, теперь я старше, точнее, старее. Вот и все».

Вместе они выбрали дом бирюзового цвета недалеко от Плаза. Внутри оказалось просторно и приятно, стены были окрашены в пастельные тона, на окнах висели металлические жалюзи, помогавшие отгородиться от остального мира, а в спальнях были дополнительно установлены прочные ставни. Мебель не отличалась изысканностью, но была довольно красивой. Как ни удивительно, нигде не было пыли. Создавалось впечатление, что хозяева только что вышли и в ближайшее время намерены вернуться.

Фелтри как-то неохотно выбрал себе одну из кроватей.

Обосновавшись, они с Хью сели в столовой за стол и съели часть одного из пайков, обильно запивая его водой, которая свободно текла из кранов, а затем, прежде чем лечь спать, коротко поговорили. Джим настаивал на том, чтобы по очереди стоять на страже и наблюдать за происходящим, Брайант же не видел в этом необходимости, но, в конце концов, согласился. В результате они подбросили монетку, и Фелтри досталась первая вахта.

— Хорошо, — удовлетворенно сказал Хью. — Наслаждайся.

Он безмерно устал и с большим удовольствием растянулся на мягком матрасе, опять почувствовав себя ребенком, но не счастливым, как раньше, а ужасно разочарованным. Он очень хотел уснуть и забыться, но внезапно Фелтри вновь подал голос:

— Послушай, что будет, если варкониды найдут наш корабль и решат подождать, пока мы не вернемся?

— Неужели ты не можешь сам ничего придумать? — Брайант готов был рассыпаться в проклятиях. — Я не знаю, что делать в этом случае, вот придумай и расскажи!

Но его слова и тон, казалось, никак не смутили его друга.

— Кстати, я подумал, что ты, возможно, не захочешь это потерять, — продолжил тот и протянул Хью руку, в которой лежала фигурка-амулет. — Странная штука, да? Я успел ее рассмотреть — оказывается можно двигать металлическую рамку на несколько оборотов в каждую сторону.

— Я знаю, — спокойно ответил Брайант. — Но там ничего не открывается, нет ничего в таком роде, и он ничего не делает. — Он взял фигурку и положил ее на низкую подставку рядом с кроватью. — Спасибо, я совсем забыл о нем.

Чтобы было удобнее наблюдать за происходящим на улице, Фелтри устроился в мягком кресле с откидной спинкой, расположенном рядом с окном.

Брайант моментально заснул. Он спал крепко, без сновидений, как будто провалился на дно глубокого колодца. Но неожиданно в его спящей голове застучал еще не осознанный молоточек тревоги. Как острый крючок вонзается в тело, чувство тревоги вцепилось в его подсознание, и Хью резко проснулся. Он пока ничего не видел, но ясно чувствовал, что кто-то был рядом с ним и что-то тихо шептал. Обливаясь потом от охватившей его паники, он лежал неподвижно и пытался разобрать тихие слова. Для начала он понял, что рядом находятся два человека, и ни один из них не был Джимом. Брайант прислушался. Ему помогало то, что голоса звучали очень близко, так близко, что казалось, он слышит их у себя в голове.

«Варкониды, — подумал Хью. — Они каким-то образом последовали за нами. Теперь мы в ловушке».

— Незнакомцы, — говорил, тем временем, один из шептунов. — Не из Котмара, конечно.

Голос второго был взволнованным и напористым:

— Мы должны убить их, это единственный способ… Сейчас, пока они оба спят!

— Нет. Подожди немного. Возможно… — не соглашался первый.

— Подождать чего? — настаивал второй. — Когда они найдут Киру? Они чужие!

Затем этот второй голос ненадолго умолк, но вскоре продолжил:

— Любой, кто знает о городе, представляет для нас опасность. Позволь мне убить их быстро, пока они не проснулись!

Одним диким инстинктивным движением Брайант вскочил на ноги и схватил лежавший рядом с подушкой пистолет. Он был готов стрелять на поражение, но в комнате никого не было.