ПОСЛЕ ДЛИТЕЛЬНОЙ РАЗЛУКИ в двадцать один год Брайант воспринял мир своей юности уже не таким огромным и прекрасным, а главное — не таким родным, каким он казался ему в те годы. Чисто физически все было по-старому, но ощущение дома исчезло.

Они с Фелтри присели на корточки на вершине невысокого хребта и стали вглядываться в открывшийся перед ними пейзаж сквозь багровые полуденные сумерки.

— Ну, думаю, в любом случае, это лучше, чем — хмыкнул Джим.

Брайант вопросительно посмотрел на своего товарища.

— Лучше, чем быть отправленным обратно на Новый Варкон, — продолжил Фелтри, как бы отвечая на его вопрос. — Но ненамного.

Он поежился, пытаясь потуже застегнуть молнию на своем термокомбинезоне.

— Ладно-ладно, — сердито сказал Хью. — Можешь вернуться на корабль и подать им сигнал, если хочешь. Но меня в это не вмешивай.

Сомнения грызли его с возрастающей силой, и это добавляло в его речь металлические нотки.

— Я останусь в своем городе и буду в целости и сохранности, а тебя мне будет очень жаль, — добавил он.

Фелтри, видимо, понимая состояние друга, не стал отвечать не его выпады и лишь примирительно произнес:

— Не лучше ли нам пойти в этот твой город?

Брайант оглянулся на окруженную скалами долину внизу и подумал, что их корабль-разведчик спрятан достаточно хорошо, но что если кто-нибудь задастся целью его найти, ему это, пожалуй, удастся. Он, конечно, мог бы поместить корабль в один из ангаров старого космопорта, которые были лишь частично разрушены, но если варкониды прилетят сюда, это будет первое место, куда они заглянут.

Вглядываясь прищуренными глазами в темное небо, на котором в вечернем сиянии заходящего солнца уже виднелись звезды, Хью не увидел кораблей преследователей, и это его немного успокоило. Однако той уверенности в гениальности своего плана, как в первый момент, он уже не чувствовал.

Брайант посадил корабль еще вчера, незадолго до захода солнца. И поскольку на этой планете ничто живое не могло пережить ночь под открытым небом без специальной защиты, они с Фелтри оставались на корабле до следующего утра. После восхода им пришлось потратить некоторое время, ожидая, пока воздух прогреется настолько, чтобы можно было дышать, а затем долго взбирались на гребень. Мидуэй был крупной планетой, с большей силой тяжести, чем та, к которой они привыкли, а потому каждая унция взятых с собой пайков, сильно давила им на плечи.

Хью прикинул, что с тех пор, как они приземлились, прошло уже около сорока трех часов. При межзвездных скоростях это была почти вечность, но проверить, нет ли преследователей где-то рядом, он не мог. Ультраскоп остался на корабле.

Джим прав, лучше поторопиться, подумал Брайант.

— Пошли, — сказал он вслух. — В городе есть вода, и ее предостаточно — во всяком случае, так было двадцать один год назад.

Конечно, они все равно взяли с собой все, что могли унести, но даже при условии жесткой экономии припасов хватило бы им дня на три, не больше. Да к тому же, даже эта поклажа оказалась очень тяжелой.

Они начали спускаться по склону хребта, направляясь к огромной равнине цвета застарелой ржавчины, простиравшейся, насколько хватало глаз, к северу, югу и западу от разрушенной горной цепи, которая теперь представляла собой лишь ряд голых каменных выступов. Если бы в эти часы кто-то наблюдал за ними, он увидел бы, как два человека из последних сил шли неведомым и тяжелым маршрутом, как вялы были их движения и как с каждым шагом их ноги проваливались по щиколотку в рыхлую землю, и их приходилось вытаскивать. Они вместе, как два альпиниста, скользили и спотыкались, спускаясь по длинному желобу, заполненному щебнем и грязными камнями, за ними тяжелым облаком поднималась красная пыль, но они все шли, шли и шли.

— Здесь везде так? — спросил Фелтри задыхающимся голосом.

— Почти, — ответил его спутник. — Есть еще несколько невысоких твердых скал, оставшихся от старых гор, но в основном тут все примерно так, как в этом месте.

Они продолжали путь, ориентируясь на высокий сигнальный пилон космодрома.

— Я полагаю, была веская причина для размещения здесь космопорта? — снова подал голос Джим.

Он был родом из Среднего сектора и не был знаком с этой частью Кольца.

— Конечно, — ответил Брайант. — Это промежуточная точка — то есть, она была таковой — на четырех основных маршрутах галактической торговли. Эта область космоса не богата звездами, и так случилось, что наша наиболее удобно расположенная система имеет планету, пригодную для жизни людей.

— Пригодную для жизни… — повторил Фелтри и грустно усмехнулся, натягивая капюшон комбинезона так низко на лицо, что из-под него почти ничего не было видно. — Я полагаю, все дело в том, что конкретно вкладывается в слово «пригодная».

Его замечание ничуть не смутило Хью — лишь немного рассердило.

— Воздух не ядовит, гравитация терпимая, и под куполами можно жить очень даже комфортно.

Тон Брайанта был резким, но его больше интересовало другое. Он все чаще вглядывался в небо, но все, что ему удавалось разглядеть — это огромное Красное солнце и холодные звезды, которые мерцали во тьме, на небе цвета синих чернил.

— Послушай, — внезапно сказал он, — если что-нибудь случится и мы разделимся, помни, что вход находится точно к северо-востоку от пилона в двух с четвертью милях. Понял?

— Понял. Но что…

Хью не дал другу договорить.

— Возможно, вход сразу найти не удастся, поверхность за двадцать лет могла измениться, а потому, ищи, пока не найдешь.

Он так часто делал это в детстве, что эти слова казались ему простыми и понятными. Фелтри же посмотрел на него долгим взглядом и тихо произнес:

— Нам просто лучше не разделяться.

Наконец, мужчины достигли подножия склона и тяжело зашагали по равнине, постоянно увязая в оседающей пыли. Время от времени Фелтри прикладывал руку в перчатке к передней части своего комбинезона и ощупывал небольшую выпуклость от спрятанного под ним футляра с катушками микрофильмов, которые и составляли цель их экспедиции. Брайант же все продолжал поглядывать на небо, где уже начало клониться к закату миновавшее зенит Красное солнце. Под ногами у них, в углублениях, которые ветер проделал в пыли, виднелись черные сгустки тьмы с полосками малинового света на гребнях.

Они уже очень устали, и каждый шаг давался им с огромным трудом. Их подталкивало вперед только одно: до конца пути оставалось всего около трех миль.

— Ложись! — скомандовал внезапно Фелтри. Его крик был похож на пистолетный выстрел.

Путники рухнули на землю и замерли. Затем Брайант немного повернул голову, чтобы видеть происходящее. К планете приближались два крейсера варконидов. Они были еще высоко и достаточно далеко, но их корпуса уже были хорошо видны — на них красиво играли блики красного солнечного света.

— Думаешь, они нас заметили? — почти прошептал Джим, тоже немного развернув голову.

— Вряд ли, на таком расстоянии…

Двое мужчин были сейчас крошечными, практически невидимыми пылинками в огромной пустыне. И все же Хью стал еще глубже зарываться в пыль. Он чувствовал себя огромным и голым, как одиночно стоящая гора. Фелтри, ощутив его движения, прижал его к себе, заставив затихнуть.

— Если будем лежать неподвижно, они нас заметят, — сказал он.

Далеко над горами два крейсера разделились: один повернул на север вдоль линии утесов, где они соединялись с пустыней, а другой направился в сторону космопорта.

— Один из них может обнаружить наш корабль, — заметил Брайант.

— Возможно, но тогда они будут искать нас где- то рядом ним. А если никаких признаков нашего присутствия не обнаружится, начнут прочесывать холмы, — ответил его друг. — Затем он задумался и как-то обреченно добавил: — Если только они не знают о твоем городе.

— Никто! — выпалил Брайант. — Никто не знает о нем, кроме меня!

— Хорошо, — примирительно сказал Фелтри. — Но если его нашел один человек, то может найти и другой.

— Послушай, — не унимался Хью. — Я, одиннадцатилетний мальчик, наткнулся не него абсолютно случайно. Это стало моей тайной, о которой я никогда и никому не рассказывал.

Фелтри удивленно посмотрел на него.

— Почему?

— Потому, что я знал — если проболтаюсь, мне ни за что не позволят оставить его себе, — просто сказал Брайант.

В этот миг второй крейсер пролетел у них над головами и совершил посадку, сопровождаемую раскатами грома и взрывающимся пламенем, на занесенный песком и землей, но все еще твердый асфальт космопорта.

Хью невольно улыбнулся, вспомнив своего отца.

«Надо отдать должное старику, — подумал он. — Возможно, это был человек эмоционально и умственно негибкий, а также явный подкаблучник, но строить космодромы и поддерживать их в рабочем состоянии он умел хорошо». В результате, даже после двух десятилетий забвения космопорт был полностью в исправном состоянии.

Приглядевшись, Брайант узнал в приземлившимся крейсере командирский корабль, принадлежащий Грейсу Чаю. Из него вышли маленькие черные фигурки, которые быстро рассредоточились по территории космодрома.

Ветер подул сильнее. Красная пыль окутала двух распластанных на земле мужчин, помогая их серым комбинезонам еще больше слиться с пейзажем. Несмотря на костюм с подогревом, Брайант начал ощущать холод и вскоре уже мелко задрожал.

— Неужели эти мерзавцы никогда не уйдут? — прорычал Фелтри сквозь стук зубов, явно сигнализирующий о том, что холод добрался и до него.

— Чай привык делать все основательно, — философски ответил его товарищ. — Очень основательно.

— А если они решат остаться там? — с тревогой продолжил Фелтри.

— И почему они должны остаться? — огрызнулся Брайант, хотя сам с замиранием сердца смотрел на постепенно становящее все краснее заходящее солнце.

Пыль заставляла его глаза слезиться и скрипела у него на зубах. Он начал вычислять направление и точное расстояние от пилона до входа в город. У них не было права на ошибку. Они должны были найти вход быстро и с первой попытки или не находить его вообще.

В это время темные фигуры варконидов деловито передвигались по обширным сооружениям космопорта. Хью наблюдал за ними внимательным взглядом, полным горькой и неприкрытой ненависти. Он подумал, что сейчас такие антисоциальные элементы, как варкониды, могут процветать только в пограничных секторах вдоль Кольца. Но какими бы страшными и невероятными они ни казались обитателям Внутреннего сектора и чрезвычайно далекому Галактическому совету, они были постоянной, ежедневной и болезненно реальной угрозой для всех людей Кольца.

Варконидов нельзя было назвать пиратами, потому что акты насилия против собственности других народов были частью их культурного уклада и предписанием их религии. Их также нельзя было назвать воинственными сплоченными агрессорами и сообщить силам Объединенного военно-космического флота, чтобы те их попросту уничтожили, потому что они не нападали большими группами и не имели цели завоевать кого-либо. Они просто были мастерами рейдерского захвата. Какой-то дурак в забытом прошлом научил их строить космические корабли, и они вышли в космос, как вылетают из гнезда молодые орлята. И они прекрасно проводили время, нападая на всех подряд, пока наступающая волна цивилизации не начала доставлять им неприятности.

Семьдесят или около того лет назад варкониды столкнулись лоб в лоб с Пограничным комитетом гражданской обороны, действовавшим решительно, но без официальной санкции, в результате чего их изгнали с родной планеты Варкон, находящейся на самом краю Галактики. Через несколько десятилетий люди совсем забыли о них, и торговля по всему этому краю начала процветать. Но затем варкониды вернулись, обновленные и окрепшие, вылетели с Нового Варкона, планеты, расположенной где-то в Большом Магеллановом облаке. Они начали охоту на людей, как голодные волки, размеренно и почти безошибочно. Грейс Чай был одним из их самых известных капитанов, и Брайанту уже доводилось сталкиваться с ним раньше.

Фелтри вместе с Брайантом и покойным Бэдом Уоллесом несколько месяцев совершали полеты в поисках Нового Варкона. Когда стало известно, что Джиму удалось сфотографировать оборонительные сооружения варконидов, нынешний Пограничный комитет заявил, что готов заплатить ему за это очень крупную сумму, чтобы иметь больше информации о рейдерах, и в ближайшем будущем преподать им еще один, теперь уже решающий урок и, возможно, окончательно выгнать их из Облака прямо к Туманности Андромеды.

Хью понимал, что Фелтри совсем не хочет попадать в их руки, хотя бы потому, что он знал, как они с ним поступят, если поймают. Но в то же время оба они не сомневались, что варкониды не успокоятся, пока не добьются своего. Если эти захватчики хотели продолжать жить на широкую ногу, никогда не получая ответных ударов, им просто нельзя было отступить.

Краешек солнца коснулся горизонта. Стало ужасно холодно. Воздух был совершенно сух, он врезался в нос, горло и легкие, как острый нож. От нестерпимой боли на глазах у Брайанта непроизвольно выступили слезы — они не успевали скатываться по его щекам и просто замерзали на запыленном лице.

Наконец, поисковые группы начали возвращаться на корабль. Мучаясь от холода и нетерпения, двое беглецов еще сильнее напряглись в ожидании. В скором времени крейсер плавно взлетел в раскатах грома и вспышках пламени и устремился на север, к горам.

Хью и Джим с трудом поднялись на ноги и бросились бежать.

Солнце опустилось еще ниже, и свет почти померк. Брайант на бегу пытался одновременно следить и за пилоном, почти неразличимым теперь в красной дымке, и за компасом в собственной руке. Он очень устал и замерз, и теперь к его горлу подбирался страх. Бескрайняя, темнеющая на глазах равнина расстилалась вокруг него и казалась бесконечной, и на ней обязательно нужно было найти определенную точку — вход в город. Найти, не имея ни света, ни времени на поиски. Рядом несся Фелтри. Он бежал тихо, не задавая никаких вопросов — возможно, просто не хотел слышать ответы…

Напрягая зрение из-за ветра и почти полной темноты, Брайант в последний раз посмотрел на пилон и убрал компас.

— Это должно быть здесь, — вымолвил он, показывая куда-то себе под ноги.

Джим посмотрел на поднимающуюся пыль и на свои ноги, которые, казалось, вязли в темной крови, и ничего не увидел.

— Разойдемся немного, — по-деловому сказал его спутник. — Ищи вход. Возможно, придется копать!

Как две неуклюжие собаки, ищущие некогда закопанную добычу, они опустились на четвереньки и принялись торопливо рыться в пыли. Солнце полностью скрылось за горизонтом, и равнина почернела. Даже последние неясные отблески света исчезли без следа. Однако им все-таки сопутствовала удача. Замерзшие руки Брайанта нащупали под слоем пыли что-то твердое.

— Вот, — прохрипел он, делая каждый вдох со все более серьезным усилием. — Вот оно, копай!

Фелтри заработал руками, как заведенный, яростно отшвыривая в разные стороны пыль и мелкие осколки камня.

— Достаточно… — выдохнул Брайант, показывая на появившийся из-под земли стержень. — Здесь. Рычаги расставлены по кругy, чтобы вход легче было найти.

Он с силой надавил на стержень, и чернота на земле зашевелилась. Послышался приглушенный звук, и в глаза беглецам ударил свет. От поверхности отделилась круглая металлическая секция, с краев которой сыпалась пыль, и в лицо Хью подул порыв теплого воздуха. Он посмотрел на Фелтри в мягком белом свете, рассмеялся и крепко обнял его за плечи.

— Давай, заходи, — сказал он, сделав приглашающий жест.

Они пролезли в металлический люк и оказались на полу, тоже металлическом, перед толстой колонной с панелью управления.

— Это работает точно так же, как лифт, — уже успокоившись, пояснил Брайант.

Затем он нажал на маленькую кнопку панели управления, и пол стал мягко опускаться в глубину шахты с металлическими стенами. Крышка люка над ними при этом опустилась на свое место, отделив их от суровой ночи. Они оказались в тепле, под ярким светом, в помещении с голыми стенами и единственной дверью. Хью достал из кармана талисман и поцеловал его.

— Разве я тебе не говорил? — сказал он, продолжая радоваться, как ребенок. — Видишь, все в порядке. Мы дома.

И он резко распахнул дверь.