Холодный ветер свистел в ушах, напоминая о том, как одиноко человечество в этом мире по сравнению с вечными далёкими звёздами. Отчуждённо, будто через плотную ткань, доносились горькие завывания и плач. Трубила церковная панихида. Среди оголённых кустарников и металлических оград простирались вереницы надгробных крестов. Могилы теснили друг друга, образуя мрачный лабиринт, на сером покрывале пестрели красные цветы.

Зима. Ей шестнадцать. Через кованую ограду кладбища она наблюдала за силуэтами, слившимися с чёрными холмами вдалеке, и не знала, как ей вызвать слёзы. Плакали все. Мама надрывалась тяжелыми рыданиями, пряча лицо в ладонях. Кто-то скулил в такт вою священника. Строгий отец, которого траур не касался, тоже выглядел соответствующе. Даже родственники, явившиеся сюда ради наследства, и те содрогались в показушном плаче.

Но почему она ничего не чувствовала? Ни утраты, ни сожаления, ни горького осадка, ни даже стыда за отсутствие всего перечисленного… Совершенное безразличие к происходящему и усталость – ей хотелось поскорее домой.

В тот день её тоже сбила машина прямо около кладбища, когда она решила уйти. Может, это был знак, который она так и не смогла разгадать? К счастью, она отделалась лишь ударом о капот и сильным испугом. В глазах двоилось, ей казалось, что она уже видела где-то это лицо, на мгновение высунувшееся из окна. Суровое, мрачное, аскетичное… Глубокий взгляд, выворачивающий наизнанку душу и знающий о ней больше, чем она сама. Но мысли были заняты роем других вопросов. Почему ей было всё равно? Разве так должно быть, когда умирает родной человек?

Потому что он никогда её не любил. И никого из них.

С этим всплывшим на поверхность ответом наваждение исчезло, забрав с собой быстро унёсшийся с места происшествия автомобиль. Хмурые декорации сменились. Кресты вытеснил лабиринт книжных шкафов. Весна. Ей всё так же шестнадцать. С момента смерти прошло два месяца, а она уже давно забыла о том событии, окунувшись с головой в экзамены. Просторная библиотека на окраине города. Тишина. И одинокий силуэт возле книжного шкафа, обречённо накрывший голову. Затерянный среди бесконечных корешков старых изданий. Сдавшийся. Не чаявший обрести надежду.

Она не могла понять, почему к человеку, которого видит впервые в жизни, и к боли, выедающей его сердце, у неё куда больше сострадания, нежели к тому, с кем была родной по крови. Однако на тот момент мыслями владело лишь одно желание: она должна спасти Его. Защитить. Уберечь. Не дать провалиться в беспросветную тьму. Но как бы она ни пыталась бежать – он был всё дальше.

…Где же ты?..

В пустоту втиснулись отдалённые звуки, и дурное наваждение, вызванное отголосками забытых воспоминаний из чужой, больше не её жизни, рассеялось как дым. Яркий свет растворил кресты и книжные шкафы. Исчезла и оглушающая пропасть. Шорох и скрип половиц под тихими шагами отогнали остатки морока.

Она попыталась разлепить свинцовые веки. И после неудачных попыток поняла, что лежит на чём-то мягком и ровном, под чем-то тяжёлым и тёплым. Шорохи стали яснее. Едва уловимый запах мяты пробудил в желудке мучительные спазмы.

Где она?

Неужели дома?

Всё это был сон, а значит, её вновь ждёт рутина? И невозможно надменная тётка, от которой сводило зубы, и эти её козни… Как жестоко.

Диане с трудом удалось повернуть голову и разлепить сухие веки. Сознание начало различать знакомые образы. Окно во всю стену, раскрытые шторы, отчего свет нещадно хлестал по глазам, деревянный резной балдахин и… силуэт с пепельными волосами, торчащими из-под обтянутой вокруг головы повязки. Он сидел в кресле в одних свободных портках, грудная клетка и плечи были перевязаны.

Диана с облегчением выдохнула: это был всего лишь сон.

– Ал… – позвала она хриплым голосом и тут же закрыла глаза, понимая, что не в силах даже говорить.

Алекс поднялся с кресла.

– Очнулась? – Затем добавил непривычно тихо: – Не разговаривай, поспи ещё. Тебе надо отдыхать.

Хоть Диана и плавала в полудрёме, однако ровный голос напарника её насторожил. Настолько, что туман в голове рассеялся, а сознание постепенно начало обретать ясность. Куда подевались его извечные восклицания и негодования, ветреность, возмущения? Что это с ним, с вечно спорящим Алексом? Его будто подменили.

Она выдохнула и заставила себя подняться, опершись о мягкие подушки. Дёрнув левой рукой, Диана зажмурилась: плечо заныло. Вокруг её повреждённой руки была обмотана поддерживающая повязка. Боль уже почти стихла, но жгучее раздражение до сих пор ощущалось.

Алекс вновь устроился в кресле.

– Где мы? – Диана нахмурилась, осматривая светлую комнату. В этой постели и впрямь было уютно, ещё и льняная сорочка с длинными рукавами да стопка увесистых одеял отзывались по телу приятным теплом.

– В покоях графского дворца, – ответил Алекс, подперев подбородок замком из сплетённых пальцев.

Диана устало потёрла виски. Память медленно возвращалась.

– Долго я?..

– Ночь и полдня.

Она вздохнула. Только сейчас она сообразила, что за непонятная тяжесть скрутила желудок до тошноты, – звериный голод. Но тело было ватным, а в голове вспышками мелькали воспоминания о недавних событиях, так что от одной мысли о еде её неприятно мутило.

– Это нормально. После пережитого надо полностью восстановить силы.

– И ты всё это время сидел здесь?

– Ага. Ну, не всё время, конечно. Вообще-то, я недавно пришёл.

– А что с тем… с тем… – Слова встали поперёк горла.

– Казнили вчера на закате.

Тошнота подобралась слишком быстро. Диана с усилием проглотила ком. Хорошо, что очнулась она так поздно… Несмотря на пережитые происшествия, после которых её взгляд на жизнь разительно поменялся, она мысленно задалась вопросом: разве живой человек, какие бы он деяния ни совершил, заслуживает смертного приговора?

Что ж, в этом мире свои законы и правила. Да, это несправедливо, но всё же от сердца отлегло. Главное, что они остались целы. Странная переменчивость.

– Что с твоими крыльями?

– Жить буду, – усмехнулся Алекс. – И летать. Сер тоже жив.

Имя демона заставило Диану вздрогнуть. Она вспомнила наконец ту ночную схватку во всех подробностях и нервно сглотнула. Руки предательски задрожали. Алекс вообще в курсе, что произошло? Судя по голосу, нет.

– И… как он? – она попыталась аккуратно прощупать почву.

– В порядке. Благодаря тебе.

Диана прикусила губу. Значит, не в курсе. Она не знала, стоило ли рассказывать о случившемся Алексу. Раз Тора молчала, наверное, на то была причина. Поэтому отстранённо ответила:

– Я здесь ни при чём.

– Глупая! – Алекс неожиданно подался вперёд.

Диана в замешательстве уставилась на него, разглядев на его лице странные эмоции, которых прежде никогда не видела.

– Жизнь важнее магии, приключений и геройства! – воскликнул он таким тоном, каким отчаянно пытаются образумить кого-либо. И в гневе повысил голос: – Велел же убегать, почему не послушала?! Ты хоть понимаешь, что могла погибнуть?

Она поджала губы, силясь подавить подступившие к глазам слёзы. Погибнуть… Знал бы он, от чьих именно рук она могла погибнуть. Диана помотала головой, стряхивая неприятное наваждение.

– Я… – Её голос дрогнул, она тут же отвернулась. – Я просто хотела…

Она уткнулась в одеяла, потому что не могла больше сдерживать слёзы, сдавливающие горло. Видимо, весь прожитый страх только сейчас начал доходить до её сознания. Неожиданно для себя самой она горячо выпалила:

– Потому что я хотела, чтобы с тобой всё было в порядке, дурак! Я хотела вытащить тебя! Тебя и… – Она предательски запнулась. – Это желание двигало мной в тот момент. И не смей мне приказывать бросать вас!

Переведя дух, Диана с головой зарылась под пуховую баррикаду и буркнула:

– И вообще. Тебя вроде не назначали главным. Откуда такая самоуверенность?

Готовясь вступить в словесную перепалку с вечно спорящим и недовольным Алексом, Диана убрала от лица одеяла и вдруг онемела. Серые глаза товарища сверкали, по бледным обветренным щекам скатывались слёзы.

– Алекс, ты чего? – Она выставила ладонь в примирительном жесте. – Не обижайся ты так. Если хочешь, будь главным, мне вообще всё равно, я же пошу…

Она не успела договорить: стремительным рывком Алекс потянул её за локоть. Она перекатилась через накиданные покрывала и неуклюже уткнулась в перевязанное плечо нефилима, округлив от неожиданности глаза. В нос ударил успокаивающий аромат терпких травяных мазей и мяты.

– Спасибо…

Остаток дня Диана провела спокойно, по максимуму используя все привилегии пострадавшей: начиная от валяния в мягкой постели и ничегонеделания и заканчивая вкусными яствами, которые ей подавали графские слуги.

Те всякий раз перешёптывались, стоило Диане попасться им на глаза. Сначала она не поняла, что их внимание было приковано к ней – какое им может быть дело до незнакомки, ночующей тут временно? – но потом, когда шепотки стали громче, насторожилась. Взглянула украдкой, пока слуги отвлеклись, и поняла, что обсуждали они не её саму, а её волосы.

Короткая стрижка – вот что их так смутило. Им было непривычно видеть столь вычурный образ, разительно отличающийся от тугих кос или гнезда, скромно уложенного вокруг головы. Растрёпанные волосы, обрамляющие лицо рваными прядями. Да из такой длины не то что косу – даже пучок проблематично сделать. Кажется, от простого обывателя следовало прятать не только исполинского выродка с его необычным пепельным оттенком волос или рыжую Ламию. А в своём мире Диана казалась себе серой и неприметной. Вот ведь как бывает, когда смотришь на вещи под другим углом.

Кровать была слишком большой для неё одной. Непривычно. Неказистая койка, выделенная в гильдии, хоть и поскрипывала, зато обнимала особым уютом. Здесь же, посреди огромного матраса, горстки разноцветных перин и подушек, она чувствовала себя чужой. Безусловно, было удобно, но как-то… пусто.

А вот ванная была чертовски хороша. Тёплая вода позволила распарить тревожный осадок и смыть с себя плохие мысли. Неужели она и впрямь надеялась, что маги сражаются ради приключений и забавы? Неужели полагала, что заказы могут обходиться без крови и страданий?.. Если так и дальше пойдёт, надолго ли её хватит? Впрочем, в гильдии всегда найдутся хозяйственные работы для должников. Но какой же она тогда инквизитор, если на полном серьёзе предпочтёт мечу швабру?

За помощь в поимке душегуба граф выразил гильдийцам искреннюю благодарность в виде щедрого вознаграждения и разрешил остаться во дворце ещё на пару дней, чтобы они набрались сил перед обратной дорогой. Но Диане эти деньги были ненавистны. Учитывая, какой ценой они достались. Поэтому она доверила распоряжение деньгами ребятам, лишь бы только не смотреть на проклятые монеты. Никто, кроме Торы, так и не узнал в полной мере, что произошло той ночью. Все были уверены: они просто остановили преступника. А как именно – никого не заботило.

Алекс часто заходил в её покои, спрашивая, нужно ли ей что-то, и всячески пытался услужить. Но Диана отнекивалась, уговаривая его самого хоть немного отдохнуть. Один раз к ней заглянула Тора, тоже выразив заботу по-своему: не задавая вообще никаких вопросов. Когда ведьма убедилась, что пострадавшая пришла в норму, и собралась уходить, Диана окликнула её:

– Вик! – Ведьма остановилась, не успев открыть дверь. – Я хотела сказать… Спасибо.

– За что? – Тора обернулась.

– За то, что пришла на помощь. Я бы… вряд ли решилась на…

Тора одарила её чёрствым взглядом, в котором Диана уловила отголоски давно забытой боли.

– В этом мире либо ты, либо тебя. Будешь медлить и колебаться – враг сделает свой ход, не раздумывая. – Она отвернулась. – И я не «Вика».

Дверь захлопнулась. Диана судорожно вздохнула. Враг? Как раз с врагом им удалось справиться без особых усилий. Но что насчёт Сергиуса? Опасаться ли его теперь или временное безумство было чем-то привычным в гильдии, в порядке вещей? А Дарина? Ей обязательно нужно рассказать! Диана теперь не сможет спокойно смотреть на то, как её подруга сближается с демоном, которого по неосторожности можно раздраконить до потери рассудка.

Сложно. Как же сложно… Поначалу ей казалось, что прибытие на эти загадочные земли сулит им с Дариной весёлые приключения, странствования и новую свободную жизнь. А оказалось…

К следующему вечеру Диана окончательно пришла в себя, даже смогла пройтись по комнате и со скуки сделать небольшую зарядку. Боль в плече прошла, сказывалась лишь небольшая тяжесть, когда она чересчур сильно напрягала левую руку. Про временами щиплющие отметины она предпочла забыть, оставив вопросы для своей подруги: доверяться чужим лекарям ей не хотелось.

Сергиус был единственным, кто так и не дал о себе знать за всё время. Диана не знала, как поступить. Алекс отзывался о друге так, будто ничего страшного не произошло. Следовательно, Сергиус давно пришёл в себя. Почему тогда не показался, ничего не сказал? На извинения Диана, конечно, не рассчитывала, но хотя бы объяснил! Да и Тора не расщедрилась на слова – по всей видимости, ведьму это мало волновало.

Диана вспомнила прежнего Серёжу. Угрюмого, неразговорчивого, смотрящего на всех исподлобья, но, в общем-то, безобидного. Разве способен он навредить другу? Он ведь спас их с Дариной. Помогал подруге с адаптацией, пока сама Диана практиковалась с наставником. Да и в гильдии никто не относился к нему насторожённо. Может, это всё-таки единичный случай? Может, лекари или сама Тора смогли что-то предпринять, чтобы больше демон не срывался с цепи?

Диана упросила слуг незаметно проводить её в его покои. И никому не рассказывать, потому что дворцовый лекарь запретил ей лишние движения и прописал постельный режим до завтрашнего дня. А это значило, что Алекс будет надоедать ей своими возмущениями до конца всего обратного пути, если узнает о запретной вылазке.

Диана долго стояла перед дверью в сомнениях. Наконец она дёрнула за ручку, незаметно для себя схватившись за оберег на шее, и пришла в недоумение, когда увидела Сергиуса сидящим на широком подоконнике у витражного окна, а не лежащим в постели без сил. Локоть его упирался в согнутое колено, угрюмый взгляд был обращён на ночной город, огни которого проникали сквозь ажурные ставни.

Диана споткнулась взглядом о его руки и застыла на месте. Внутри всё оборвалось. Кровь… На его бледных руках без единой царапины были пятна крови! Или ей почудилось? Она перестала дышать. Сердце заколотилось как ненормальное, инстинкты отчаянно выискивали способы сбежать из замкнутого пространства. Мало ей было чуть не погибнуть от лап хищника, так она ещё и добровольно пришла в его логово.

Диана несколько раз поморгала: языки пламени в камине и танцующие от них тени рассыпали наваждение. Она выдохнула облегчённо. Конечно же, ей показалось, это просто яркие пятна от жаровен в графском саду. Вот они растекаются по одежде, переползают на подоконник и вновь запрыгивают обратно.

Диана очнулась от ступора и поняла, что молчание затянулось. Она прошла к резному столику и нарочито громко поставила тарелку с едой, отнятую у слуг. Сергиус даже не шелохнулся.

– Сер, – аккуратно позвала Диана. – Ты… в порядке?

Демон словно ждал, когда она заговорит, позволяя идти на контакт, но мрачного взгляда от окна не отвёл.

– Ты, – бросил он. – Почему не рассказала никому?

– Что? – не поняла Диана такой резкой неприветливости.

Он сжал кулак. Диане вдруг почудилось что-то враждебное в этом жесте, звериное даже, отчего она невольно сжалась. Нет, он не причинит ей вред. Он же в своём уме, говорит с ней как раньше. Всё в порядке. Дьявольское отродье – это лишь пустая молва. Или не такая уж и пустая, как оказалось? Её пальцы похолодели.

Диана постаралась улыбнуться и неуверенно повела плечом.

– Ну знаешь… я хотела обсудить лично, что случилось, прежде чем рассказывать кому-то из гильдии. Наверное, так поступают друзья?

– Разбрасываешься такими словами, даже не зная, кто пред тобой? – Непривычный холод засквозил в его голосе, окатив Диану ледяной водой. Он и раньше был чересчур замкнут, но выглядело это скорее как строгий контроль над эмоциями и безупречное управление чувствами. Сейчас же в нём ощущалась враждебность. Как будто шкура зверя спала, но сам дух не ушёл из него до конца.

Сергиус повернулся, стрельнув в неё тяжёлым взглядом. От этого стало ещё страшнее.

– Зачем ты пришла на О-де Гельсию?

– К чему ты клонишь?

– Я спрашиваю: зачем ты появилась здесь? – Его терпение было на пределе.

– Это вышло случайно, и тебе это хорошо известно. – Диана нахмурилась, готовая до последнего стоять на своём.

– У тебя был выбор, пересекать те врата или нет.

– Я не знаю! – не выдержала она. – Просто что-то почувствовала, и всё. Любопытство, необъяснимая тяга или просто звёзды так сошлись. Но я здесь, нравится тебе это или нет.

– Ты! – выплюнул он с такой ненавистью, что Диана попятилась. Огонь в камине затрещал угрожающе. – С самого начала ты и твоя подруга! – Он оскалился.

Диана испуганно смотрела на него. Что, если он снова потеряет контроль? Снова набросится на неё, повинуясь инстинктам? Чем она думала, когда решила остаться с ним наедине в замкнутом пространстве? Диана сглотнула. Пальцы неосознанно скользнули к оберегу под рубахой.

– Слушай, я просто хочу помочь. – Она заставила себя остаться на месте, мысленно проговаривая, что Серёжа ничего ей не сделает. Не сделает. – Это нормально, когда друзья проявляют заботу и приходят на помощь. У тебя уже случались подобные приступы? Нельзя о таком молчать. Может, стоит поделиться хотя бы с Алексом? Или с Дариной. Они должны знать, что дел…

– Убирайся отсюда!

Диана оцепенела. Нет, это было уже не дружеским пререканием, как во время бесконечных споров с Алексом или Стивом. Здесь, в его словах, в его пылающем взгляде, в напряжённых мышцах и сжатых кулаках, скрывались настоящие злоба и ненависть.

– Да какая муха тебя…

– Вон! – прорычал демон.

Диане хотелось верить, что зубы, резко сделавшиеся острыми и способными прогрызть глотку, – тоже всего лишь игра ночного света.