Ситуация накалялась. Диана оказалась полностью обезоруженной, меч был слишком далеко – в груде развалин, рассыпавшихся под Робином. Где-то рядом лежал без сознания Алекс. Сзади впивалась в лопатки стена, а впереди заграждал проход потерявший рассудок демон, который был им товарищем. К такому наставник её не готовил. Никто не готовил.

Это был тупик.

И выход оставался один. Воззвать к дарованной магии, дремлющей где-то внутри. Почувствовать свою силу, услышать каждый атом, каждую клеточку дара и направить карательную стихию на обезумевшего демона, чтобы остановить его, вернуть обратно в разум. Ведь в этом её истинное предназначение, да?

Существо – сейчас назвать это создание Серёжей не поворачивался язык – приближалось. Алые, как у крахнийцев, глаза хищно сверкали жаждой крови. Ноздри раздувались. Демон словно упивался первобытным страхом, завладевшим его новой жертвой. В давящей тишине, в мрачном безмолвии он отчётливо слышал предсмертный стук чужого сердца, жадно вбирал страх и отчаяние, обуявшие хрупкий, ещё живой сосуд.

– Серёжа, – сдавленно прошептала Диана, пытаясь воззвать к разуму этого зверя. – Это же я. Я! Ты что, не помнишь?.. И Алекс… твой друг…

Она вжалась в стену. По спине скользкой змеёй прополз холод.

– Чёрт! – Диана с отчаянием вскинула руку. Давай же, должно получиться. Она же чёртов инквизитор. А инквизиторы чувствуют дарованное оружие, заточенное в теле, и способны извлекать его из воздуха. Эдгар так делал, и она сможет. Ну же…

Ничего не произошло. Магия не отзывалась. Меч валялся слишком далеко.

Проклятье!

Бледная луна, скопление южных звёзд и хилый огонёк масляного фонаря накрывали мостовую тревожным светом. Где-то вдалеке выл ветер. Именно сейчас, на пороге неминуемого, звуки мира слышались отчётливо и резко. Будто бы жизнь пыталась уловить каждый оставшийся миг. Последний миг. Как же страшно это звучит… Неужели она пострадает даже не от врага – от своего? От друга!

Диана не шевелилась. Существо оскалилось, обнажив острые зубы. Утробный рык отрезвил её.

«Никогда не бойся смерти. Смотри ей прямо в глаза, и тогда ты будешь готова ко всему». – Диане вспомнилось давнее наставление Юстина, но в тот раз до неё не сразу дошло, что он имел в виду. Только сейчас она вдруг разглядела смысл не в самих словах, а между строк.

Плечи расправились, взгляд окреп. Диана посмотрела в неживые глаза демона и прикусила щёку изнутри, готовясь отдаться на растерзание зверю. Сердце отбивало дробь в унисон нарастающему рычанию.

Ветер качнул фонарь. Железный держатель натужно скрипнул. Диана дёрнулась. Фонарь. Масляный фонарь. Та же керосиновая лампа, чёрт побери!

За роковое мгновение Диана точно ужаленная бросилась в сторону. Оглушительный рев накрыл её. Огромная лапа прошлась по спине, швырнув в желаемом направлении. Когти зацепили лишь ткань платья. Диана впечаталась в стену, задев железный выступ плечом. Сжав зубы, она рухнула на мостовую. Лязгнуло что-то металлическое.

Было некогда выть от яростной боли. Сквозь муки Диана, слепо покоряясь инстинкту, зажала керосиновую лампу в руках и кубарем покатилась по земле. Сзади гремело рычание, эхом отражаясь от стен. Демон бежал за ней по пятам, едва не хватая острыми когтями. Дребезжали стёкла, разлетаясь по мостовой россыпью осколков, грохотали пороховые бочки.

Диана боролась с болью, овладевшей телом, и бежала вперёд. Заставляла себя не останавливаться, не терять адреналиновую хватку. Нельзя медлить. Секундное замешательство – и зверь схватит её, разорвёт на части. Перекатившись по мостовой, она из последних сил вскочила на ноги и с рёвом запустила импровизированное оружие.

Фонарь с горящим фитилём влетел в пасть зверя. Мощный удар воспламенил керосин и спровоцировал взрыв. Диана отлетела в сторону, закрыв голову руками. Зверь захлебнулся душераздирающим рыком и потерял равновесие. За выигранное время Диана собиралась вернуть себе оружие, но только она сорвалась с места, как тупая боль вновь накрыла её, вспыхнув во всей левой части тела. Не в состоянии больше сдерживаться, она выплюнула стон и рухнула на колени.

Дым от взрыва рассеялся, сняв спасительный занавес с закоулка. Демон надрывался недолго. Зрение хоть и различало обстановку расплывчато, но продолжить начатое это ему не мешало. Морда его скривилась в диком оскале, глаза заволоклись диким бешенством. Вот теперь точно конец.

Ей удалось выиграть время, но чего ради? Она только раздраконила зверя ещё сильнее и теперь, в отличие от перспективы умереть быстро и безболезненно, будет погибать в медленных муках. Стать жертвой собственного друга – как нелепо…

– Серёжа, – прохрипела она сквозь муки. – Пожалуйста… Услышь меня. Ты же не такой! Это я… Я не враг тебе. Я твой друг. Друг! Ты спас меня, помнишь? И Дарину…

Зверь замер, словно принюхиваясь. На мгновение Диане показалось, что на дне его кроваво-красных глаз блеснуло что-то знакомое, понимающее.

Но тут позади вдруг что-то чиркнуло, и в шаге от неё просвистела стрела. Проулок заполнился новой порцией рёва. Диана вскочила и обернулась, всё ещё сжимая ноющее плечо. Любопытство пересилило страх – именно оно удерживало сознание, норовившее провалиться в забытьё. В лице смешались испуг, негодование, потрясение, но следом над ними взяло верх немыслимое облегчение.

Лунный свет очертил фигуру на крыше. Огненные волосы раздувались змеями. В черноте ночи сверкнула ядовитая зелень глаз, из-под юбок угрожающе блеснуло лезвие кинжала.

Кровавая Ламия вынула стрелу из-за спины и натянула тетиву. На каменном лице не шевельнулся ни единый мускул.

– Следующая пронзит тебя, если не угомонишься, дьявольское отродье, – медленно, с расстановкой предупредила ведьма. – Приди в себя, Сергиус. – Её голос звучал спокойно и властно. – Немедленно!

Диана вновь обратила взор на демона. Тот, сидя на коленях, корчился в судорогах и шипел, как змея. Однако его лапы медленно, точно в пытке, сужались, кости с хрустом срастались обратно. Демон выгнулся. Когда спала шерсть, вернув коже прежнее, как у мертвеца, бесцветие, перед ними вновь оказался их товарищ. Стрела, слава богам, отлетела в сторону.

Диана сползла по стене, не чувствуя под собой опоры. Пережитый ужас на грани смерти давал о себе знать тяжестью во всём теле, ноющими мышцами и туманом в голове. У неё не осталось сил даже на то, чтобы встать.

Тора спрыгнула с крыши. Но не успел никто ничего сказать, как Диана различила лязг доспехов и топот по мостовой: с конца улицы к ним мчалась графская стража.