Диана искала наставника везде. Сегодня занятий не было, и она не видела Юстина с самого утра, к тому же другие дела сыпались со всех сторон. Помочь Бишамелль по хозяйству и попробовать свои силы под руководством Торы, не попасться преемнику Эдгару на глаза, дабы вся уверенность не испепелилась под его уничтожающим взглядом, и так далее. А тут ещё и Алекс не отходил ни на шаг, докучая своими листовками с заказами, ведь уже завтра – о боже, так скоро? – заканчивается наказание, а значит, они могут отправиться на первое совместное задание.

Диане хотелось успеть сделать это именно сегодня – до того, как они с напарником уйдут далеко за пределы гильдии. Как же было волнительно от мысли о предстоящих приключениях, таящих опасности…

Диана обнаружила наставника в конюшне, он неспешно гладил Свободу по узкой вытянутой шее. Его лошадь была рысистой породы: резвая, грациозная, с хорошо развитой мускулатурой. Прислушавшись, Диана уловила едва различимый шёпот:

– Ну-ну, милая. Я знаю, что тебе тоже непросто. Тоска обязательно пройдёт, и мы с тобой вновь будем бороздить бескрайние просторы. И с Йеном всё в порядке, я это знаю, чувствую… Не волнуйся.

Диана не знала, стоит ли ей как-то сообщить о своём присутствии или лучше уйти. Нельзя же так нагло следить за наставником! Но всё же, вопреки голосу совести, так и осталась наблюдать за отлаженными движениями Юстина, теребя в кармане платья вощёный шнурок. На долину уже опустились сумерки, гильдия тонула в расплывчатых лиловых красках, где-то поодаль – за пределами рощицы – шумели припозднившиеся маги.

– Здравствуй, – отстранённым голосом проговорил Юстин. На мгновение он опустил взгляд, после чего обернулся через плечо. Губы его растянулись в той же нечитаемой улыбке. – Ты меня искала?

Диана не нашлась что ответить. То, что наставник почувствует её приближение спиной, она, конечно, не могла предположить. Она искренне надеялась, что расстроен он был не уличением своей подопечной в подслушивании.

Настойчивое фырканье Свободы дало понять, что молчание затянулось.

– Да. Я… хотела поговорить. Если ты не занят, конечно.

Юстин выразил участливость. Взглянув на ножны с мечами за его спиной, Диана подумала, что наставник не расстаётся с ними ни на миг, и вновь подкрепила свою безумную догадку. Юстин отпустил шею лошади, бряцнув упряжью, и вышел из конюшни. Диана бросила короткий взгляд на поместье за своей спиной – из открытых арочных окон доносился гомон.

– Боишься, что нас могут услышать? – догадался Юстин. – Можем отправиться на взгорье.

Она облегчённо выдохнула, следуя за наставником. Он не разочаровался в ней из-за того, что она имела наглость подслушивать его разговор с лошадью, и от этого становилось спокойнее. Наверное, Юстин понял, что его ученица не замышляла ничего плохого – лишь побоялась потревожить его просто так, вот и замешкала.

Спустя время они оказались на самом высоком холме, откуда готическое поместье гильдии виднелось как на ладони. Сладкий вечерний дурман приятно щекотал нос, а ветер шевелил клокастые колосья и обдувал подолы одежд.

– Я тоже собирался встретиться с тобой. – Точёный силуэт Юстина терялся в красках вечера. Он предпочёл сесть на траву, Диана последовала его примеру, предварительно расправив многослойные юбки. – Полагаю, ты хотела спросить моего наставления перед первым заданием? Что выбрала?

Диана неуверенно смяла карман платья и перевела взор на горную гряду вдали, укрытую всполохами рдеющего заката.

– Алекс выбрал, по его словам, «самое подходящее». Платят полторы тысячи ранненгов. Но я, если честно, совсем не разбираюсь в местной валюте.

– О, так здесь ничего сложного. Правда, поначалу придётся изучить казну, чтобы разобраться со взносами в гильдию. Полторы тысячи – это серьёзно. Тебе точно хватит, чтобы покрыть расходы на одежду и съём комнаты. Должно быть, это задание какого-нибудь королевства?

– Графства, – удивлённо поправила Диана. Она подогнула под себя ноги и нетерпеливо заелозила на сырой траве. – Как ты догадался?

– Скажем так, я давно в этом… разбираюсь. Я ведь не первый год наставник… – Запинка длилась мгновение – простой слух едва ли уловил бы в его ровном голосе неуверенные нотки, но Диану они заставили задуматься. Пока наставник рассказывал о ранненгах – валюте крупных государств О-де Гельсии, – она исподволь косилась на мечи, сверкающие за его длинными лунными волосами, и размышляла далеко не о первом задании.

Диана снова сжала вощёный шнурок – материал отозвался теплом на коже – и извлекла его из кармана. Может, сейчас? Момент подходящий. Но вдруг здесь так не принято? Вдруг это нарушение этикета? Диана размеренно выдохнула. Чего она так волнуется? Это же Юстин, а не преемник Эдгар. Как ни странно, этот аргумент её успокоил.

Диана робко, словно боясь спугнуть птенчика, дрожащей рукой протянула шнурок наставнику. Тот повернулся вполоборота. Он не выразил изумления – лишь терпеливо обвёл взглядом оберег, сверкающий изумрудом.

– Это… тебе, – неуверенно сказала Диана. Не дожидаясь его реакции, она протянула руку более настойчиво. – В благодарность за то, что обучал меня искусству владения мечом и обузданию магии.

Ни единый мускул не пошевелился на его невозмутимом лице. Юстин бросил взгляд поверх подарка и произнёс:

– Это лишнее. Мой долг – помогать юным магам. Мы все товарищи и одна большая дружная семья.

Диана набрала побольше воздуха в лёгкие и выпалила:

– Но без тебя я бы не справилась. Ты многому меня научил. Пожалуйста… Я знаю, что, возможно, тут так не принято. Но я ведь не из этого мира. Мне просто хочется отблагодарить тебя за то, что ты многое для меня сделал. И почему-то мне кажется, этот оберег послужит тебе на пользу.

Спасибо Торе, которая не оставила её маленькую просьбу без внимания. Под руководством ведьмы Диана плела оберег из диких камней и минералов, заговаривая его каждую ночь под растущей луной, чтобы пробудить целебные свойства. Работа оказалась небыстрой, кропотливой, требующей полной сосредоточенности, но вместе с тем жутко завораживающей. Диана никогда бы не подумала, что камни можно заговаривать – ей вообще обереги и талисманы казались обычным делом для людей, тяготеющих к украшениям. Но здесь, на О-де Гельсии, волшебство и впрямь таилось в каждом отпечатке природы. А маги эти явления использовали для созидательных практик, как Тора.

Ничего не сказав, Юстин аккуратно принял небольшой подарок. На узкую ладонь тут же скользнул гладкий камень глубокого зелёного оттенка, закреплённый на тонком ободе шнурка. Что-то изменилось в лице наставника. Едва он взглянул на подаренный минерал, его губы непроизвольно дёрнулись, а в уголках глаз собрались крохотные отблески.

– Это малахит, – пояснила Диана, разглядывая поместье и не замечая произведённого на наставника впечатления. – Мне захотелось сотворить что-то своё. Дикие камни имеют множество магических свойств. Тора сказала, что нужно уметь их чувствовать и слышать. Но кое-что я всё-таки знаю сама. Даже в нашем мире есть подобные практики. Малахит – камень отважных авантюристов. Он любит тех, кто не боится риска и не прячется от трудностей. И ещё он символизирует новую жизнь, освобождение и перерождение. Вот…

Завершив скомканное пояснение, она краем глаза покосилась на Юстина, опасаясь, как бы тот вконец не разочаровался в здравомыслии своей подопечной. Но тот ничем не выдал ни замешательства, ни какой-либо заинтересованности – он просто смотрел на оберег и не произносил ни слова. Лунные пряди скрывали его лицо.

– Извини… если перешла границы, – совсем растерявшись, добавила Диана. – Просто я подумала, что…

– Это очень дорогой подарок, – еле слышно шепнул Юстин, чтобы слух ученицы не уловил дрожь в голосе.

Диана облегчённо выдохнула.

– Да нет же! Даже не переживай об этом, я ведь сама его…

– Я не про стоимость. А про спасение, что обрёл благодаря тебе.

– Спасение? – недоумённо переспросила Диана. Только сейчас она разглядела в его глазах необъяснимую тоску. Ту самую, что пряталась под маской учтивости и благородства с самого первого дня их знакомства. А теперь вдруг целая прорва застарелых невысказанных чувств всплыла на поверхность, овладев его отстранённым взглядом.

– Помимо всего прочего, этот камень обладает удивительным волшебным свойством. – Юстин перевёл на неё взор. – Вручённый другим человеком в подарок, он отпускает своему будущему обладателю непосильный грех, который тот не в силах простить себе. Отсюда же происходит поверье, что минерал способен очищать человеческую душу и брать на себя грехи того, кто его носит. Ты первая, кто сделал такое для меня. Кто помог отпустить мне моё предательство. Спасибо.

Диана перестала дышать. Предательство? О чём он говорит? Разве добрый и всегда благосклонный Юстин мог совершить такой вероломный поступок?

– Это как-то связано с твоим паломничеством? – вырвалось у неё против воли.

Наставник надел оберег на шею и спрятал малахит под льняной рубахой.

– Да, – без обиняков признался он. Диана закусила губу. Не стоило спрашивать его в лоб о личном и сокровенном. Всё-таки неправильно это. Да и некрасиво. Ему, как наставнику, не подобает изливать душу своим подчинённым. Но, к удивлению Дианы, он сам продолжил:

– Каждый год. В одно и то же время, в одном и том же месте. Настолько далёком, что его не увидеть ни на одной местной карте. Я отдаю дань своему самому страшному и непростительному греху. Молюсь о здоровье и благополучии близких, которых бросил однажды.

Диана почувствовала, как внутри всё сжалось.

…Обособление – и бремя, и благословение для магов…

Под рёбра словно впилось что-то острое. Откуда-то сзади налетел холодный ветер, взлохматив короткие ореховые волосы. Диана постаралась сделать глубокий вдох, а на выдохе обняла колени.

– Можно задать вопрос?

– Что угодно.

По нему нельзя было сказать, что его хоть как-то задела её бестактность. Диана давно хотела задать наставнику вопрос, который терзал её, поэтому, вцепившись в эту возможность, не стала отступать. Скользнула взглядом по бескрайним раздольям, а затем несмело произнесла:

– Раз уж речь зашла о магии, скажи… Ты говорил мне, что у всех инквизиторов есть дарованное оружие, заточенное внутри. Особая магия, которую они способны приручить и обуздать. Слиться с ней воедино.

Юстин неопределённо повел подбородком.

– Но я заметила, что твои мечи всегда висят в ножнах за спиной. Ты…

– Не маг, – подтвердил он.

От неожиданности у Дианы пересохло во рту. Дыхание сбилось. Наплевав на все приличия, она ошарашенно уставилась на наставника и, столкнувшись с неприступным спокойствием голубых глаз, тут же возненавидела себя за то, что полезла в душу этого благородного и бескорыстного человека.

– Извини… – Она вскинула ладонь. – Не рассказывай, я не должна была спрашивать.

Юстин прикрыл веки.

– Я не инквизитор, – улыбнулся он. – И по природе своей не являюсь магом. Во мне нет никакого магического дара. Я изначально был рождён обычным человеком.

– Обычным?

– Самым что ни на есть. Хотя нет, едва ли меня можно охарактеризовать именно так. Тебе интересно, кто я на самом деле? Я никто. Всего лишь смертный. Но когда-то давно – когда же это было… в прошлой или позапрошлой жизни? – я был королём.

– Королём… – сдавленно повторила Диана.

Так вот оно что. Если задуматься – нет, хотя бы предположить! – это многое объясняет. Теперь всё вставало на свои места. Теперь она наконец осознала, откуда в нём такая выдержка, откуда эта удивительная непохожесть, эта зрелость и утончённость, сквозящие в каждом движении и будто бы замёрзшем взгляде.

– Король… – снова повторила она.

– В такое трудно поверить, да? – с пониманием улыбнулся Юстин. Он вытянул одну ногу вперёд, упёрся локтем в сырую землю и неторопливо вдохнул пряный аромат разнотравья. – Я и сам иногда не верю в это.

– Но неужели ты и правда был настоящим королём? Прямо как в сказках? Король Северин…

– Не совсем. Наследным принцем, если быть точнее. Королём я так и не стал. Это и является первопричиной моего ежегодного паломничества.

Диана никак не могла расшевелить извилины в чугунной голове и уложить в них внезапное потрясение. Неужели перед ней сидел самый настоящий престолонаследник, у которого было своё королевство и подданные?

– Извини за глупый вопрос, а… разве я не должна обращаться к тебе «ваше высочество»? Или «ваша светлость»?

– О нет, ради всего святого, только не так! – Юстин был не на шутку напуган.

Диана растерянно повернулась, ей казалось, что наставника поедает такая ноющая скорбь, что её проблемы с перемещением из мира в мир и рядом не стояли. Неспроста он требовал обращаться к нему только на «ты» и исключительно по имени. Видимо, это была его самая больная рана. А она так бессовестно разбередила её…

– Всё это в далёком-далёком прошлом. Моя прежняя жизнь, которая не имеет никакого отношения ко мне настоящему. Словно этого никогда и не было. – Его непроницаемый взгляд скользнул по россыпи первых звёзд на небе. – У тебя так бывало?

– Да. – Диана тоже всмотрелась в чернильное небо и вдруг, убаюканная свежестью спокойной ночи, стянула с ног ботинки и откинулась на спину, примостившись в мягкой траве. Юстин проделал то же самое, сняв ножны и отложив в сторону. Наблюдая за его действиями, Диана с удивлением отметила в каждом жесте отголоски безупречных манер. Он был таким взрослым. Для молодого возраста он вёл себя уж слишком разумно. Казалось, что каждое его движение и каждый взгляд были продуманы наперёд. Он не делал ничего лишнего.

– Моё королевство находится очень далеко отсюда, за Северными землями. Так далеко, что обычному путнику не добраться и за несколько лунных четвертей.

Склон накрыла мерная тишина, нарушаемая лишь шелестом ветра.

– Но как же ты оказался здесь?

– Сбежал, – легко и просто признался он.

Диана приподнялась на локтях.

– Сбежал? То есть… бросил свою семью и… народ?

Обсуждать подобные вещи было крайне непривычно, поскольку в прежнем мире её окружали самые обыкновенные люди с банальными житейскими проблемами. Как ей вообще реагировать на такое? Интересно, а преемник Эдгар знает? Диана видела, что старший маг относится к Юстину уважительно, словно к ближнему советнику. Какой же несокрушимой силой воли он обладает, если у него получилось дослужиться до такого поста исключительно дисциплиной и умом…

Луна взошла высоко, обливая земли перламутровым светом, воздух наполнился ночным холодом и шёпотом доносившихся ветров. У подножия мерцал огонёк – в гильдии уже зажгли свет. Если приглядеться, в окнах можно было поймать размытые силуэты.

– Тебе легче о таком рассуждать. – Юстин смотрел на звёзды, почти не шевелясь. Непривычно было видеть сдержанного наставника лежащим посреди травы, но, кажется, сегодняшняя ночь сбрасывала все условности. – Ты изначально была рождена свободной в своих решениях и намерениях. Свободной в своём выборе и своей жизни. Я же должен был нести на себе непосильное бремя, которого никогда не желал, – всю жизнь быть королевской пешкой в чужих руках. Днями и ночами думать о политике, стратегиях, войнах… народе. Быть затворником собственного долга. Я даже не имел права свободно любить, – горько усмехнулся он. – В невесты мне нарекли красавицу Ллею, дочь почётного ремесленника. Нас обручили ещё с рождения, но я даже не видел её. Не знал, как она выглядит. Свадьбе, увы, не суждено было состояться. Для бедняжки мой побег, наверное, обернулся позором. Я бы мог взять её с собой – мне ничего не стоило так поступить, но… Как сейчас помню свои последние слова Люцию: «Это брак по расчёту, и никто не спрашивал моего согласия, а если сердце молчит, то и ответные чувства пробудить невозможно. Поэтому я ухожу один. Всё, чего я хочу, – это свободы. И полюбить однажды тоже свободно, по зову собственного сердца». И я не собирался больше переступать через свою волю.

Диана позволила себе дотронуться до его плеча. В этом жесте не было ничего дурного и личного – она лишь хотела поддержать его. Простым человеческим участием. Ей ли не знать о противоречивых чувствах, раздирающих сердце, на которое возложено непосильно много?

– Знаешь… – начала она, переведя взгляд на долину. – Я понимаю тебя. Нет, конечно, я ни за что не претендую на все испытания, через которые тебе пришлось пройти. И всё же я могу понять, каково это – когда за тебя делают выбор. Мой мир совершенно отличается от порядков этого, но… это не значит, что там я была свободна. По крайней мере, ощущала я себя словно запертой в клетке. Все эти семейные обязательства, устои, правила… Патриархальные традиции. Извечные ожидания окружающих и примирение с предрассудками общества. Я даже не знала, зачем занималась всем тем, что мне навязывали. Родители просто делали за меня выбор. С самого рождения. В какую школу ходить, какие языки учить, какие экзамены сдавать, куда поступать… Даже работу за меня выбрали, чтобы после университета устроить на предприятие знакомых. Всё расписано по пунктам, вплоть до пенсии. Хотя ты, наверное, не знаешь, что это такое. А я вспоминаю это – и прямо ком в горле, настолько тошно. Я ведь не этого хотела! Но мои порывы всегда пресекались, потому что родителей волновали только престиж и почёт в обществе. Но это была не моя жизнь. Совершенно не моя. Я только здесь поняла это. – Диана обернулась, косой лунный луч выхватил в её медовых глазах искры. – Так, может, нам суждено было оказаться в «Силентиуме»? Чтобы отыскать здесь себя? Начать всё с нуля. Наконец-то самим выбрать свою жизнь.

Юстин неподвижно смотрел на звёзды, полностью сливаясь с темнотой ночи. На лице его расплылась мечтательная улыбка. Впервые искренняя – не учтивая и деликатная, а живая. Бывшему принцу действительно не хватало простых человеческих разговоров под луной. Таких, где не нужно было блюсти приличия и держать лицо.

– Мир удивителен и полон соблазнов, особенно когда ты свободен. Свободен от всех уз и связывающих тебя обязательств. Это и есть абсолютная, безграничная свобода, – сказал он.

Свобода… Такой лёгкий приятный звук, горчивший на губах. Диане стало ясно, почему он именно так назвал свою верную лошадь.

Мысли путались, нанизываясь на ленточки ярких воспоминаний одна за другой, стягивались в неясный узор. Диана выдохнула и тоже улыбнулась. Как же она могла осуждать его, если сама сбежала в этот мир, подальше от рутины и надоедливых обязательств, сковывающих и не дающих вздохнуть? Вот так, без сожаления, бросила свой мир и даже не вспоминает о прежней жизни. Что она могла сказать сейчас, сидя рядом с этим отважным человеком, корившим себя за своё далёкое прошлое? Ничего. Слова были не нужны. Она сделала для него больше – поняла. И без каких-либо порицаний приняла. А иного принцу-инквизитору и не требовалось.

– Сегодня, – заговорил он, – день рождения Йена. Сегодня ему столько же, сколько было и мне на момент побега. Круг моего паломничества всегда замыкается этим днем. И как символично, что именно сегодня ты сделала мне подарок.

– А Йен – это?..

– Мой младший брат. И часть моей непростительной сделки, которую я заключил с Люцием – следующим по старшинству принцем – в обмен на трон, о котором он грезил. Я ни о чём не жалею. Я всегда мечтал о свободе. Но больше всего я мечтал о том, чтобы Йен рос вдали от дворцовых интриг и политики, чтобы мог бегать свободно по рыночной площади с деревенскими мальчишками и не знать ни о каком долге, возложенном на невинные детские плечи. Это был наш уговор с Люцием. Он предоставит Йену такую жизнь в обмен на трон, от которого я добровольно откажусь и подамся в бега. Всё честно. Но единственный человек, перед кем я никогда не искуплю свой грех, – это мой младший брат, которому я поклялся однажды, что всегда буду рядом. Но не сдержал своего слова…

– Ты и сейчас рядом с ним. В его сердце. Ты оберегаешь его и любишь, пусть даже издалека. Я думаю… он бы понял тебя.

Юстин опустил веки, сжав малахит под рубахой. В гильдии погас огонь, и долина осталась под светом перламутровой луны и россыпи звёзд. Сладкий запах диких полей будоражил голову.

– Слушай, а… – Диана усмехнулась, вытянув босые ноги вдоль холодной травы: – Нет, с ума сойти, у тебя даже невеста была! И своё королевство, и подданные, и власть. Извини за такой прямой вопрос, но сколько тебе лет?

– Двадцать три.

Сложно было уложить это в пульсирующей голове. Диана ещё в первый день заметила, что её наставник выглядел молодо, но как же сильно его взгляд и манера держаться отличались от всех, кого ей доводилось видеть. И эти противоречивые чувства создавали видимость, будто он намного старше неё. Возможно, на несколько жизней.

– Кто-нибудь ещё знает об этом?

– Магистр Лойд.

– Я никому не скажу, – на всякий случай заверила Диана, давая понять, что ему не стоит переживать за её умение держать язык за зубами. Она слишком долго оставалась наедине со своими несбыточными грёзами, поэтому научилась уважать чужие тайны.

Бывший Северный принц встал, поднял ножны и протянул ей руку.

– Я не слишком утомил тебя своим длинным рассказом?

– Напротив. – Диана поднялась. – Спасибо, что поделился. И прости, если заставила тебя вспомнить то, что ты хотел забыть.

– Я был рад поговорить о наболевшем. И я благодарен тебе за то, что ты выслушала мою исповедь и отпустила мне моё предательство.

Диана улыбнулась, легонько хлопнув его по рубахе, за которой пряталось доброе и бескорыстное сердце.

– Нет же, не я. Ты сам.

Юстин изменился в лице. Они одновременно повернулись в сторону утопающего в серебристой мгле нового дома. В этом сиротливом, скрытом от посторонних глаз пристанище два отверженных беглеца обрели самое ценное в этом мире: надежду на новую жизнь.