Казалось, Уайлдер забрал с собой весь воздух из ее легких. Сейчас, когда он больше не прижимался к ней, ей вдруг стало холодно. Тея с трудом остановила свои пальцы, которые так и хотели прикоснуться к губам, и, приняв невозмутимый вид, поприветствовала Фариссу и Рен.

– Я так рада, что вы пришли! – произнесла она, крепко обнимая сестру.

Даже если кто-то из алхимиков заподозрил, чему они только что помешали, вида никто не подал. Рен лишь сжала ее в ответных объятиях, и Тее не нужно было гадать – Тордж рассказал им обо всем, что произошло.

Тея провела алхимиков внутрь, где их ждали Тордж и Хоторн.

– Сюда, – произнес Хоторн, проводя гостей через весь дом в спальню.

К облегчению Теи, оба щитоносца были в сознании, хоть и слабы.

– Вы живы! – Она бросилась к кровати.

– Ага, – с трудом произнес Кипп, поморщившись, и попытался сесть.

Тею охватило чувство вины. Не только за то, что друзья пережили такие страдания, но и за то, что, пока они лежали здесь и боролись за жизнь, она на улице лапала Боевого Меча.

Должно быть, она заметно изменилась в лице, потому что Кипп потянулся к руке Теи и сжал ее.

– Мы в порядке. Или, по крайней мере, скоро будем.

Однако Кэл молчал.

Фарисса и Рен стояли в углу комнаты и копались в большой сумке в поисках различных настоек. Однако взгляд Теи будто по своей воле переместился на ужасные следы на их запястьях. Она заставила себя кивнуть и сморгнуть слезы, от которых ее глаза защипало.

– Что случилось? – спросила она. – Как он поймал вас?

Щеки Киппа налились краской.

– У всех на виду. Когда мы выходили из спальни, кто-то схватил нас и накрыл рты тканью, пропитанной каким-то ядом со сладким запахом…

– Можешь подробнее описать запах? – вмешалась Фарисса. – Если мы определим, что это был за яд, то сможем приготовить лекарство, которое нейтрализует оставшиеся побочные эффекты, – добродушно объяснила она.

– Ох… Кэл?

– Не помню, – ответил он.

Кэл, нахмурившись, замолчал.

– Хм… Мне кажется… Запах… был приторно-сладким, я… Сейчас уже не вспомнить.

– Все в порядке, милый, не переживай, – заверила его Фарисса. – Что было после того, как вы его вдохнули?

– Все будто замедлилось, да, Кэл?

Кэл не ответил. Тогда Кипп продолжил:

– У меня закружилась голова, а потом я отключился… Очнулся уже в пещере, подвешенный за запястья…

К глазам Теи подступили слезы. Видеть их в таком состоянии – один из худших моментов в ее жизни.

Фарисса задумчиво закивала:

– Кажется, я поняла, что это было.

Не сказав больше ни слова, она вернулась в угол, чтобы посоветоваться с Рен.

Наблюдая за Рен, Кипп просиял.

– Эльврен пришла навестить меня у очередной больничной койки. Кажется, нам пора перестать видеться при таких обстоятельствах.

Рен фыркнула:

– Тогда, возможно, тебе стоит не попадать в неприятности.

– Ради встречи с тобой я готов оказаться на больничной койке сколько угодно раз, – самоуверенно заявил он.

Если бы Тея не была так близка к тому, чтобы заплакать, она бы рассмеялась.

– Ты когда-нибудь успокоишься? – усмехнулся Кэл, похоже, приходя в себя. – А как же очаровательная Милла из «Веселого лиса»?

– Хм, что же щитоносец знает о «Веселом лисе»? – поинтересовался Тордж.

Кипп стушевался.

– Э-э… Ничего, сэр… Вообще ничего, – промямлил он.

Боевой Меч усмехнулся:

– Правдоподобно. Рад, что вы выжили. Без вас в крепости было бы скучно.

– Спасибо, сэр.

Тея попыталась взглядом найти Хоторна, но он куда-то пропал.

Наконец ее самая долгая в жизни ночь перетекла в утро. Тея оставалась рядом с друзьями и помогала Рен с Фариссой, чем могла. Они обработали раны от веревок целебной мазью, внимательно отслеживали температуру и обследовали обоих на предмет повреждения внутренних органов.

Фарисса расспрашивала щитоносцев о том, как долго, по их мнению, они так провисели, однако никто из них ответить не смог. Кипп вел себя почти как обычно, а вот Кэл… Тее казалось, что он оградился от нее, но эти мысли она пока держала при себе. Она дождется, пока они останутся втроем, и тогда обязательно будет молить их о прощении.

Поэтому, когда Кэл и Кипп снова уснули, Тея решила воспользоваться возможностью и поговорить с сестрой один на один. Фарисса была увлечена беседой с Торджем, Хоторн находился неизвестно где, и Тея потащила сестру на улицу.

Нависшие над головой серые тучи не пропускали и лучика солнца даже в разгар дня. У подножия деревьев стелился густой туман, все вокруг было серым, покрытым тонкой коркой льда из-за зимнего холода.

Тея отпустила Рен, лишь когда убедилась, что их точно никто не услышит.

– В чем дело? – пытаясь согреться, Рен скрестила руки на груди. – Что на тебя нашло?

Они стояли на крыльце. Всего несколько часов назад Хоторн держал ее здесь в своих объятиях… Тея отбросила эту мысль.

– Я хотела тебя спросить… – после паузы произнесла она.

Внезапно она растерялась – не знала, с чего начать, ей не хотелось пугать сестру своими вопросами.

– Это как-то связано с тем, что, когда мы пришли, ты была такой… взволнованной?

Щеки Теи вспыхнули.

– Нет.

Рен ухмыльнулась:

– Алтея-Девять-Жизней, ты думаешь, что умеешь врать, но это совсем не так. И опять все как обычно. Я говорю тебе держаться от кого-то подальше, а ты берешь и…

– Я не вру, – отрезала Тея, щеки ее горели.

Рен молча смотрела на встревоженную сестру:

– Тогда в чем дело?

«Ты обладаешь магией», – пронеслось в ее голове.

– Я… – Тея запнулась, пытаясь подобрать правильные слова, однако, как ни подбирай, – выход только один, говорить как есть. – Что ты помнишь до Тезмарра?

Такого вопроса Рен явно не ожидала:

– До того, как родители оставили нас у ворот?

Тея кивнула.

– Почему ты спрашиваешь?

Тея откинула с лица выбившиеся пряди и, покусывая внутреннюю сторону щеки, села на верхнюю ступеньку крыльца. Рен опустилась рядом с ней, пытаясь заглянуть ей в глаза, в душу. Она знала, что Тея вечно что-то скрывала, и это выводило ее из себя.

Тея потерла ноющие виски.

– Пожалуйста, Рен.

Сестра вскинула брови в удивлении:

– Не припомню, когда ты в последний раз говорила «пожалуйста»…

Тея бросила на нее серьезный взгляд.

Пожав плечами, Рен начала:

– Я говорила тебе, что помню немного… Звуки, цвета… И то я не уверена, это реальные воспоминания или плоды моего воображения от впечатлений после рассказов Одры. Я знаю только то, что нам рассказывали: нас оставили у ворот крепости завернутыми в одеяла. Не было никаких признаков, откуда мы родом, ни записки – ничего… – Она закусила губу и, казалось, обдумывала свои следующие слова. – Когда мы были младше, иногда на уроках меня охватывало странное чувство, словно какой-то факт или фразу я уже слышала раньше. Или какой-то образ казался мне знакомым. Или я чувствовала какой-то запах, и на мгновение возникало странное, щемящее чувство, будто он мне знаком… Тея, все эти ощущения такие расплывчатые. Я была ребенком. И ты тоже. Разве могли мы что-либо запомнить?

– Не знаю. Я помню только то, как провидица дала мне его. – Она достала из-под рубашки камень судьбы. – И даже это воспоминание… Оно такое размытое, понимаешь? Когда я вижу ее во сне, то не могу разглядеть лица. И она всегда повторяет одно и то же: «Помни меня». Будто я могу забыть женщину, сказавшую, что жить мне недолго.

Рен протянула руку к камню судьбы и обхватила его пальцами. Нахмурившись, она рассматривала его.

– Тея, я понимаю, что ты спрашиваешь не просто так. Что случилось?

Головная боль усиливалась, а червячок страха прогрызал дыру в душе Теи. Испытание на посвящение уже через день. Друзья так и не приходили в себя полностью, она почти не спала, и тело ее невероятно ныло. Вдруг сегодня они все пропустят тренировки, которые помогут им лучше подготовиться к испытанию? Может, не стоит обсуждать все это с Рен именно сейчас? Может, стоит подождать, когда наиболее серьезные и неотложные дела будут позади?

«Ты обладаешь магией», – вновь пронеслось у нее в голове. Она не могла перестать думать о неподдельном шоке в голосе Хоторна.

Тея вспомнила выжженное черное пятно на скалах, оглушительные всплески волн, которые затихли вместе с бурей, этот отклик внутри нее…

Продолжая сжимать нефрит большим и указательным пальцами, Рен все еще внимательно смотрела на Тею.

– Расскажи мне.

– Это глупости.

– Все равно расскажи.

Тея открывала и тут же закрывала рот, размышляя, с чего начать и как много стоит рассказать.

– После того как мы вытащили Кэла и Киппа из пещеры, произошло что-то очень странное…

Рен молча ждала.

– Буря… Она была очень сильной. О склон горы разбивались волны, а потом молния…

На лице Рен промелькнуло какое-то нечитаемое выражение.

Тея замолчала, подумав, что сестра что-то скажет, но та молчала.

– Молния… Она ударила в меня.

Все тело Рен напряглось как струна. Она замерла, и Тее показалось, что сестра даже не дышит.

– Рен?

Тея забрала из ее застывшей руки свой камень судьбы и спрятала его под рубашку.

Рен громко сглотнула:

– Боги, ты не поранилась? Ты уверена, что она действительно попала в тебя? Потому что…

– Я понимаю, как это звучит. Безумно. Но нет, я не поранилась.

– Хорошо, что произошло потом?

Нахмурившись, Тея продолжила:

– На мгновение буря будто замерла, а затем… просто отступила.

– Отступила?

Тея кивнула:

– Да… Казалось, все замерло, а затем весь хаос отступил, буря поплыла прочь, и море успокоилось.

– Хорошо… И о чем именно ты хочешь спросить?

Тея вновь потерла виски в попытке прогнать усталость и бредовые мысли.

– Хоторн… Он сказал, что это была магия.

– Ты серьезно?

– Это его слова. Он звучал уверенно.

Спустя мгновение на лице Рен появилась улыбка.

– Магия? – Она рассмеялась. – Да не может быть!

Тея смутилась, внезапно ощутив себя глупой. Она задумалась, какой вообще реакции ожидала от Рен… Явно не такой.

Все еще тихо посмеиваясь, Рен закинула руку ей на плечо.

– Мне кажется, просто боги приглядели за тобой вместо меня.

Сковавшее тело Теи напряжение медленно отступило, ему на смену пришло облегчение.

– Я ответила что-то в этом духе.

– Да? – Рен лукаво улыбнулась. – А это было до или после того, как ты чуть не сорвала с него одежду прямо на этом крыльце?

Тея застыла:

– Ты видела?

– Мне не нужно было видеть. – Рен подмигнула. – Сестра всегда все чувствует. Тем более не забывай, что в тот раз именно я застукала тебя с Эвандером, когда вы катались по сену. Я узнала это виноватое выражение лица.

– Я не…

– Я подумала, что вам, щитоносцам, стоит поучиться лучше скрывать эмоции.

Тея обхватила тяжелую голову руками.

– Возможно… – прошептала она, а сердце ее замерло.

На этот раз Рен заговорила намного мягче:

– Ти, ты же понимаешь, что это не может продолжаться?

Ти… Рен очень редко так ее называла.

И хоть она понимала, что сестра была права, легче не становилось.

– Знаю.

– Так будет правильно. – Рен подсела ближе, и Тея ощутила справа ее тепло. – Иногда путям некоторых людей суждено разойтись, ничто не вечно. Они могут пересекаться на кратчайший срок, какое-то время идти в одном направлении, а затем разойтись снова. И все это не просто так, не зря, – мягко произнесла она.

Тея приподняла бровь:

– Откуда моя маленькая сестренка столько знает о подобных вещах?

– Я уже не маленькая.

Тея грустно улыбнулась:

– Да уж, это я уже хорошо поняла…

Рен протянула руку и поправила ее косу.

– Ты же понимаешь, ничто не может подставить под угрозу твое положение больше, чем он… Переспав с человеком более высокого положения, ты можешь запятнать репутацию, за которую так упорно боролась.

– Я знаю.

– Он Боевой Меч.

Впервые за долгое время Тея прильнула к сестре и положила голову ей на плечо. Она ненавидела то, что чувствовала себя такой маленькой, такой слабой.

– Я знаю.

Рен поцеловала ее в лоб:

– Тея, ты почти у цели. Послезавтра ты станешь воином Тезмарра, и это… Все это уже покажется тебе такой мелочью.

Тея не ответила. Она лишь надеялась, что сестра была права.

Рен крепче обняла Тею и сжала ее плечо:

– Значит, он подумал, что ты обладаешь магией?

– Да.

Тея все еще ощущала отголоски силы на кончиках своих пальцев, но, взяв себя в руки, решила не развивать эту тему.

Однако Рен вновь издала смешок, сквозивший недоверием.

– Ну ты только представь. Спустя столько лет жизни в Тезмарре выясняется, что ты – пропавшая наследница, обладающая магией.

Слова на мгновение оглушили ее, и она вздрогнула всем телом. Тея совсем забыла, что магией обладали только члены королевских семей.

– Да уж.

Сестры пробыли на крыльце еще некоторое время, пока ледяной зимний ветер не вынудил их вернуться обратно в дом.

* * *

Позже, когда Фарисса и Рен вернулись в крепость, Тею разбудили чьи-то голоса. Отходя ото сна, она обнаружила, что снова сидит в одном из кресел у камина в одиночестве.

– …никогда не было так плохо, – говорил Кэл.

Дверь спальни была открыта, и Тея невольно замерла у порога.

– Он почему-то ненавидит Тею…

– Кэл, если не Тея, это был бы кто-то еще, – возразил Кипп.

– Да неужели? Она единственная женщина-щитоносец.

– Значит, проблема в женщинах, не в Тее. Просто так вышло, что она – женщина. С этим ничего не поделать. Как и с тем, что она, видимо, пугает этого урода. Себ – просто конченый ублюдок. Вот и все. Жестокий, невыносимый и прикрывается связями. Вот они – качества худшего воина Тезмарра.

Кэл отчаянно вздохнул:

– Ты слышал слова Фариссы. Испытание уже послезавтра…

Значит, они в курсе.

– …Посмотри на нас. Как мы должны… После всего, что произошло… Мы здесь только потому, что Себ точит зуб на Тею. Мы ни при чем.

Его слова ранили сильнее любого лезвия. Все ее горькие мысли, все, что она о себе думала, – они считали так же. Из-за нее друзей ждали одни беды. И они наконец это осознали.

– Она чуть не умерла, спасая вас, – раздался из комнаты глубокий голос. – Если ищете виноватого – вините ублюдка, которые привязал вас и оставил тонуть. Не смейте перекидывать вину на друга.

Хоторн.

– Откуда… – осторожно произнес Кэл. – Откуда вы здесь?.. Сэр.

– Это мой дом, – отрезал Хоторн.

– Точно, простите, сэр.

Тея услышала тяжелый вздох Хоторна.

– Если бы она не отправилась со мной спасать ваши жалкие задницы, вы бы умерли. И всё.

– Он имел в виду… – начал Кэл.

– Я слишком долго был терпеливым… – медленно, словно сдерживая гнев, произнес Хоторн. – Но предательства я не потерплю никогда.

Сердце Теи сжалось от невероятной боли.

– Мы не предаем ее, она – одна из нас, она наша подруга, – возразил Кипп.

– Тогда, черт возьми, ведите себя соответствующе, – это были последние слова Боевого Меча, и в них сквозила угроза.

Раздался хлопок двери. Заполнившая пространство тяжелая тишина подсказала Тее, что Хоторн покинул комнату через другую дверь.

– Он прав… – наконец сказал Кипп.

Последовал тяжкий вздох.

– Кипп, поверь, я знаю. Но… Я ничего не могу поделать с тем, что чувствую, ничего не могу поделать с этим… гневом.

Глаза Теи защипало, и на трясущихся ногах она сделала шаг назад. Внезапно она ощутила себя лишней в этом доме.

Ей стало нечем дышать, давление внутри нарастало, и казалось, еще немного – и она даст волю чувствам прямо здесь. Стены будто давили на нее, воздух заканчивался. Она бросилась к двери.

Тея не остановилась, даже когда в лицо ей ударил ледяной зимний воздух.

Оставив домик позади, она продолжила бежать.

Уайлдер Хоторн

Алтея Золтейр забрала весь кислород из его легких и разожгла огонь в его сердце. Уайлдер не мог говорить, не мог думать ни о чем, кроме нее, кроме ее тела, прижимавшегося к нему, ее горячей коже под своими руками.

Боги, между ними было слишком много одежды. Как же он желал избавиться от этих тканей, прикоснуться руками к ее изгибам, исследовать их губами, попробовать на вкус каждый миллиметр ее великолепного тела.

Даже сейчас, спустя несколько часов, он не мог выносить того, как желает ее, как его кожа горит и жаждет ее прикосновений. В тот момент, когда он ее поцеловал, весь остальной мир исчез – осталась только она, только Тея.

На протяжении всех этих месяцев он отрицал, как сильно желал ее, как она заняла все его мысли. А теперь… Черт, а что теперь? Теперь сердце его едва не выпрыгивало из груди лишь при одном воспоминании о ней, о ее нежных губах, руках на его поясе и вздымавшейся груди, прижатой к его телу. О том, как его имя срывается с ее губ, как она жарко вздыхает.

Из-за нахлынувшего желания Уайлдер тихо выругался, расхаживая по теперь уже пустому дому. Ему так хотелось, чтобы прямо сейчас она оказалась здесь и они могли завершить начатое. Он ждал возможности поговорить с ней, объяснить, что, если бы не появлялись остальные, его бы не остановил даже горный дракон – он бы взял ее прямо на крыльце у стены…

Но она ушла, не сказав ни слова, оставила его помогать Фариссе ухаживать за двумя щитоносцами, а затем доставить их обратно в крепость. Уайлдер не винил ее. Он облажался уже дважды.

Снова оставшись один, он погрузился в свои мысли, пытаясь сосредоточиться на чем-то помимо потребности в ней, которая, казалось, только усиливалась.

Он заставил себя вспомнить о том, что увидел на вершине утеса. Ослепительная вспышка молнии прорезала ночное небо и поразила Тею… Или все-таки землю рядом с ней?

Она отрицала, что обладает магией, но он же ее видел. Или он был настолько изможден битвой в руинах Дельмиры и спасением щитоносцев, что увиденное – плод его воображения? Тогда удивляться было нечему.

Прямо перед поцелуем он был так уверен, но теперь…

«Черт, да я схожу с ума», – подумал он, все еще расхаживая по дому, в котором стало темнее из-за почти угасшего камина. Впервые за долгое время ему захотелось посоветоваться с Талемиром Старлингом. Его наставник с чем только ни сталкивался. Но даже если бы Талемир оказался рядом, Уайлдер не был уверен, что доверился бы ему, смог бы рассказать о Тее. В картине не хватало слишком многих деталей.

Но поведение жнеца и произошедшее на скалах говорили об одном: хоть Алтея Золтейр и не признавала этого, но было в ней нечто особенное, могущественное.

Тьма в своих многочисленных проявлениях сгущалась.

Тихо выругавшись, Уайлдер запустил руку в волосы.

Этот прекрасный алхимик станет его судьбой – и его проклятием.