Ноги Теи подкосились, и она начала скатываться на пол, но Боевой Меч ее поймал.
– Кто это сделал? – вновь спрашивал он.
Хоторн крепко держал Тею за талию. Он рассматривал ее своими серебристыми глазами, в которых полыхала ярость.
От его слов по ее телу словно прошел разряд тока, и она вздрогнула. Девушка продолжала молчать.
Хоторн коснулся рукой ее бока.
– Ты серьезно не собираешься говорить, кто сделал это с тобой?
У Теи перехватило дыхание.
– Да.
Эта битва не его.
– Я с легкостью все выясню. Ты даже представить не можешь, какое наказание будет их ждать.
На мгновение Тея представила: Себа подвесили, он истекает кровью и испытывает самые худшие в мире муки. Но она лишь покачала головой.
– Да, но ты этого не сделаешь, – ответила она хриплым голосом.
– Неужели?
– Да. Ты не сможешь лишить меня того, что по праву мое.
– Чего же я не могу тебя лишить? – спросил Хоторн, будто зная, что она ответит.
Тея поймала его взгляд, приходя в себя.
– Мести.
Крылья его носа задрожали, но уже через мгновение его выражение лица смягчилось.
– Да, – наконец согласился он. – Ее я тебя лишить не могу.
Внезапно Тею охватили холод и смятение. Она осознала, что они находятся в какой-то тесной комнате и что воин так близко к ней.
– Где мы? – с трудом выговорила она, веки ее стали тяжелыми.
– В чулане.
Он разорвал ее рубашку посередине и принялся изучать рану.
Под одеждой на Тее была лишь ткань, обтягивающая ее грудь, и камень судьбы. Хоторн стянул с ее покалеченного тела то, что осталось от рубашки. Тея была слишком растеряна, чтобы смутиться.
Осмотрев ее, он тихо выругался.
– Рана глубокая.
Перед глазами у Теи плыло, голова кружилась. Она совершенно не понимала, что происходит.
– Почему? – пролепетала она.
– Что «почему»?
На своей холодной липкой коже Тея ощутила его горячие пальцы.
Он прикоснулся к ране, и она резко втянула воздух сквозь стиснутые зубы.
– Почему мы в чулане?
– Не знаю. Я пришел сюда по следам крови на полу.
– Я… Искала свою сестру. Она… Она поможет.
Хоторн разрывал ее рубашку на полосы.
– Сначала нужно остановить кровотечение. – Он оборачивал вокруг ее тела ткань, его пальцы касались ее кожи. – Будет больно.
Тея осознала, что он делает, только когда полосы ткани туже стянули нежную кожу, давя на рану. Тею пронзила невероятная боль, она сдавленно вздохнула и в поиске облегчения инстинктивно сжала его предплечье.
Не возражая, свободной рукой Хоторн потянулся за чем-то. Из мешочка на поясе он достал сушеный лист, поднес его к ее рту и приказал:
– Жуй.
Тея повиновалась и почувствовала легкое прикосновение его пальцев к своим губам. Лист оказался горьким на вкус.
– Это тебя взбодрит и не позволит потерять сознание. – Он проверил импровизированную повязку на ее боку. – Ты не должна отключаться.
Поморщившись, Тея проглотила лекарство. Она почти мгновенно ощутила, как возвращается к жизни. Первое, что заметила, – она все еще касалась Хоторна, ее рука обвивала мускулистое предплечье. Второе – его рука покоилась на ее неприкрытой одеждой талии. От его тела исходило тепло, и ей пришлось подавить неосознанное желание приблизиться к нему и насладиться его запахом.
Его тело напряглось, будто он тоже подумал о том, как они касаются друг друга.
– О чем бы ты ни думала, мы не можем, – прорычал он. – Ты еле жива, алхимик.
– Я ничего не говорила.
– Слова и не нужны.
– Не только мой разум пошатнулся, Боевой Меч.
Она заметила, как он заиграл желваками.
Проигнорировав ее слова, Хоторн указал на ее раны и спросил:
– Как это случилось? Ты можешь сказать хотя бы это?
Бок Теи пульсировал невероятной болью, по коже пробежала ледяная дрожь, однако ничто не могло оторвать ее от него.
– На тренировке.
– Вы еще не тренируетесь с оружием из стали. Как?
Тея поморщилась и, взяв себя в руки, процедила сквозь зубы:
– Видимо, кому-то следовало лучше следить за наказаниями.
По огню, вспыхнувшему в его ледяном взгляде, было ясно, что Хоторн ее понял. На мгновение он неестественно замер.
– Сможешь встать? – мягко спросил он.
Она не отвечала.
– Тея?
Он назвал ее по имени. Не алхимик и даже не Алтея. Тея…
– Думаю, да, – наконец произнесла она, удивляясь тому, насколько хрипло звучал ее голос.
Хоторн аккуратно помог дрожащей Тее встать на ноги. Он накинул на ее обнаженные плечи свой плащ и застегнул его.
«Наверное, он чувствует, как бешено бьется мое сердце», – подумала она, глядя на костяшки его пальцев, которые задержались на ее коже.
И сейчас, в тусклом освещении тесного чулана, Тея на мгновение забыла о том, как рана пульсирует от боли, об изуродованном синяками животе, забыла и о жестокости Себа и Вернича… Она думала о едва уловимой энергии, исходящей от Хоторна. Поймала его взгляд, и они просто смотрели друг на друга. Тея перевела взгляд на его губы.
«Я брежу?» – задумалась она, ее охватило тепло.
– Ты могла умереть здесь. – В его тоне прозвучала какая-то неуловимая эмоция, однако затем он продолжил с напускной легкостью: – Тогда бы ты точно стала легендой… Алхимик, потерявший сознание в чулане.
Сердце колотилось как безумное, ей так хотелось потянуться к камню судьбы, вложить его в теплую ладонь Хоторна и рассказать ему о нем, рассказать, чей он на самом деле. Эновиус не заберет ее. Не сегодня.
Но она лишь покачала головой, отошла от Боевого Меча и открыла дверь.
– Нет. Я бы не умерла.
Свет факелов из коридора залил крошечный чулан. Тея шагнула из него и вдохнула холодный воздух, тело все еще дрожало. Она сразу ощутила, как ей хочется вновь оказаться близко к нему.
Хоторн выглядел все таким же напряженным.
– Если хочешь стать воином Тезмарра, мало научиться просто сражаться.
– Поделишься еще какой мудростью? – слабо произнесла она.
– В этой крепости тебе понадобятся друзья, команда. Тебе нужно научиться залечивать раны. У тебя их будет еще много. И у твоих друзей тоже. Научись этому если не для себя, то хотя бы ради них.
Тея подумала о Рен, Иде и Сам, затем о Кэле и Киппе. Иногда она пыталась убедить себя в том, что они ей не нужны, что им будет лучше без нее – девушки, которая уже одной ногой в могиле…
– Никогда не замечала рядом с тобой друзей.
Она не собиралась говорить этого вслух, но слова вырвались сами собой.
Хоторн пронзительно на нее посмотрел. Проигнорировав ее слова, он продолжил:
– Каждая дисциплина, которой тебя обучают в этой крепости, очень важна. Ты должна уважать их. Овладеть всеми. Гильдия – не только мечи и кулаки.
– Моя сестра говорит то же самое, – неожиданно для самой себя ответила Тея.
– Тебе следует прислушаться. Она знает, о чем говорит.
Хоторн придерживал девушку весь путь до комнаты Рен. Как только подошли, дверь тут же распахнулась.
В глазах сестры плескалась паника, она мгновенно оказалась рядом. Рен закинула руку Теи себе на плечо, облегчая ношу Хоторна.
– Дальше я сама, – кинула она ему.
Боевой Меч замешкался на пороге.
– Спасибо, что помог моей сестре, – довольно резко сказала Рен, а затем закрыла дверь перед его носом.
Тея была слишком обессилена, поэтому не могла осудить грубость сестры или сказать, что хочет, чтобы он остался.
Рен помогла ей пройти в комнату и осторожно усадила ее на кровать.
– Кэллахан отправил всех алхимиков на твои поиски. Он рассказал, что случилось. Боги, Тея! Почему ты не отправила кого-нибудь за мной?! Ты же знаешь, я бы… – Слова срывались с ее губ ошеломленным потоком, в конце ее голос сорвался. – Что бы ни происходило между нами, ты моя сестра.
– Я знаю, – выдавила Тея. – Я искала тебя.
– Тогда где же, черт возьми, ты была?
Рен откинула тяжелый плащ и увидела окровавленную ткань, которой была обмотана талия Теи. Она взглянула на свои пальцы, на которых остались волоски темной шерсти, и замерла.
– Это плащ Боевого Меча.
Тея утвердительно кивнула и заметила, как сестра напряглась.
– Сам Рука Смерти дал тебе свой плащ?
Тея не стала отвечать на вопрос. Рен прикусила внутреннюю сторону щеки, обдумывая следующие слова, а затем встретилась с вопросительным взглядом Теи.
– Он… Он мне не нравится.
– С каких пор у тебя появилось категоричное мнение о каком-либо Боевом Мече?
Тея тяжело выдохнула сквозь зубы, пока Рен осматривала ее раны.
– У меня о каждом категоричное мнение, большое спасибо… С тех самых пор, как один из них, кажется, начал следить за моей сестрой.
Тея рассмеялась, и от острой боли у нее перехватило дыхание.
– Это неправда, – прохрипела она.
Рен присела на край кровати, на ее лице не было ни намека на веселье.
– Ти, держись от него подальше… Он хуже всех. Знаю, ты считаешь их благородными…
– Некоторых, – буркнула Тея, держась за бок.
– Но то, что говорят об Уайлдере Хоторне… – осторожно продолжила Рен. – Даже у тебя волосы встанут дыбом. Он опасен.
– Конечно, он опасен! Он, черт возьми, Рука Смерти. Они все опасны, в этом-то и суть, нет?
Рен качала головой:
– У него дурная слава, Тея. Он монстр. Страшнее тех, что убивает. Он вырезает их сердца… Забирает их как трофеи. Вот что говорят в крепости.
– Сплетники, – возразила Тея. – Им скучно, вот они и суют свои носы…
– Послушай меня хоть раз, – прошипела Рен. – Я видела своими глазами. Мне поручили… отнести ему припасы. Я видела эти черные окровавленные сердца.
Внезапно перед глазами Теи мелькнуло воспоминание, и ее сердце сжалось. Разве в тот день, когда Хоторн вернулся в Тезмарр, она не видела мешок, с которого капала кровь?
Но Тея покачала головой:
– Он помог мне. Остановил кровь. Дал мне какой-то лист.
Рен встревоженно посмотрела на нее.
– Что это было?
Тея задумчиво хмыкнула.
– О, Фурии… Тея, я тебя умоляю. Ты изучаешь алхимию уже больше десяти лет и не смогла понять, что он тебе дал?
– Какую-то сушеную траву, – выпалила она. – Горькую. Он сказал, она поможет не потерять сознание.
Рен с облегчением выдохнула.
– Ирусид.
– Почему ты так переживаешь?
– У Боевых Мечей при себе всегда есть разные снадобья. Я подумала, что он дал тебе какой-нибудь стимулятор.
– Рен, я была одной ногой у Эновиуса. Было уже не так важно, что он мне дал.
Сестра фыркнула и расслабилась.
– А я-то думала, что ты не можешь умереть… Ляг на спину и не ерзай.
Рен аккуратно сняла окровавленную ткань и, пока варилась какая-то настойка с отвратным запахом, тщательно промыла рану.
Стиснув зубы, Тея терпела боль. Из-за манипуляций сестры открытая рана ужасно болела. Тея скривилась.
– Ты можешь открыть окно? Воняет ужасно.
Рен выполнила просьбу, подошла к маленькому котелку и помешала кошмарное варево. Она хмурилась, и Тея знала: сейчас мысли сестры заняты чем-то совершенно другим.
– Рен? – позвала Тея и попыталась сесть.
– Лежи! Или снова пойдет кровь. Стоит наложить тебе швы.
– Я просто хотела… Извиниться… За тот день. За свои слова. Я имела в виду не это. Ты же знаешь, мне не все равно…
– Ой, заткнись, – оборвала ее Рен и махнула рукой. – Знаю.
– Тогда о чем ты думаешь?
Лицо Рен исказилось гневом, ее глаза цвета морской волны сузились.
– Алтея, тебя ударили ножом…
– Я в курсе.
– Ты решила победить ублюдка Себа Барлоу, позволив ему избить тебя до полусмерти и воткнуть нож тебе между ребер?
Рен сняла с небольшой плиты котелок и перелила дымящуюся жидкость в миску.
От этого запаха у Теи заслезились глаза.
– А я и не говорила, что план идеален. Но эта игра долгая, Рен.
Сестра повернулась к ней лицом, уперев руки в бока.
– Да? С каких пор? Не припомню, чтобы ты думала о будущем дальше следующего приема пищи.
Тея улыбнулась:
– С тех самых, как поняла, что легендами не становятся за одну ночь.
Тея провела ночь в комнате Рен под ее внимательной заботой. Спустя несколько часов синяки на ее животе превратились в багровое пятно. Рен постоянно ощупывала и осматривала его и даже обводила контур синяков чернилами. У Теи не было сил с ней спорить, и она позволила себе расслабиться. Каким же это стало облегчением. Ей так не хотелось возвращаться в свою спальню, что она бы даже предпочла пройти через эти страдания в чулане. Поэтому уютные покои Рен были очень кстати.
Ночью Тея проснулась от тихого стука в дверь, затем послышались тихие голоса. Она не могла уловить, о чем они говорили, и вскоре снова погрузилась в сон.
Тее снилась провидица и камень судьбы. Как и всегда, зеленый нефрит на фоне бледной кожи ее ладони.
«Запомни меня». И вновь эти слова, пронизанные магией и тайной, предвещающие ее смерть. Она вспомнила облегчение в голосе Хоторна, когда тот услышал, что камень принадлежит не ей. «Что бы он сказал, если бы узнал правду?» И почему, во имя всех богов, ее это волновало? Она жила с этим всю свою жизнь, так зачем рассказывать кому-то сейчас?
Ранним утром Рен разбудила Тею, чтобы проверить, жива ли она. Какая глупость. Но она вновь не стала спорить, ответила на вопросы сестры и позволила себя осмотреть. Рен спрашивала, чувствует ли Тея покалывание в руках и ногах, есть ли у нее одышка, больно ли ей.
– Всё сразу, – пробормотала Тея себе под нос.
Рен выругалась и заметалась по комнате, начиная готовить отвратно пахнущие припарки и тонизирующие зелья, пока Тея обливалась потом. Либо сестра настолько хорошо владела искусством врачевания, либо ей просто нравилось мучить Тею.
Сквозь грязное окно комнату осветили рассветные лучи, и Тея приоткрыла глаза. Она увидела, что Рен спала в кресле у кровати, у нее в ногах стояла миска с окровавленной тканью. Волосы Рен растрепались, на ней была вчерашняя одежда, а под глазами залегли темные круги.
Тее так не хотелось будить Рен, но она знала: сестра ее убьет, если она позволит ей пропустить одну из ее любимых смен.
– У тебя так заболит шея, – прошептала Тея.
Рен слегка пошевелилась, ее руки поднялись к вискам и потерли их.
– Боги… Чувствую себя так, словно выпила целую бочку вина… – Она скривилась и провела рукой по рту. – Даже привкус во рту соответствующий.
– Возможно, это всё восхитительные испарения, которые витали тут ночью.
– И это вместо спасибо? – буркнула Рен и, скорчив лицо, потерла шею. – Как ты себя чувствуешь?
Морщась, Тея медленно села.
– Как будто меня избил и пырнул ножом какой-то отморозок.
– Прекрасно, что он не выбил из тебя чувство юмора. – Рен встала и потянулась. – Можешь остаться у меня днем, прийти в себя.
– Не могу.
Рен обернулась к ней, уперев руки в бока.
– Алтея, только попробуй! Я не спала всю ночь, переживала и ухаживала за тобой. Не смей возвращаться к себе и снова ввязываться в…
– Я думала пойти с тобой сегодня.
Тея подавила улыбку. Все всегда считали ее вспыльчивой, но при желании Рен могла с легкостью ее обойти.
– Со мной?.. В смысле? На занятие по алхимии? В целительскую мастерскую? В…
Тея отмахнулась от нее.
– Да, да, да.
– Но…
– Воин Тезмарра должен уметь не только сражаться.
Она подумала о Боевом Мече, который натолкнул ее на эту мысль, и ее щеки залил румянец.
Шок на лице сестры напомнил ей о том, какой она была раньше.
«Это в прошлом», – поклялась себе Тея. Она собиралась стать воином, легендой Гильдии, и поэтому ей нужно было взяться за ум. Сегодня Тея не могла тренироваться, и она закрыла глаза на свою гордость, которая твердила ей, что нужно показать лицо. Стоять сложа руки и доказывать Себу, что он ее не сломил, – неразумная трата времени. До испытания на посвящение оставалось всего восемь недель, и Тее следовало как никогда распорядиться временем разумно.
Рен ждала ее в дверях.
– Ты серьезно пойдешь?
– Да.
Тея медленно опустила ноги и поставила ступни на пол. Она проверяла, может ли удержать собственный вес.
– Тебе лучше сегодня отдохнуть, правда, – тихо произнесла Рен, прекрасно понимая, что, если Тея приняла решение, его уже не изменить.
– У тебя есть что-нибудь… На что бы я могла опереться?
Тея еле держалась на ногах и уже тяжело дышала, ей очень не хотелось задерживать Рен. Она была ученицей Мастера Алхимии. Теперь помимо работы в мастерской у нее были и другие обязанности.
Рен оглядела свою захламленную комнату. Подошла к окну и сняла с деревянной подставки в виде палки несколько пустых горшков.
– Подойдет? – спросила, протягивая Тее палку.
Она осторожно опробовала ее:
– Да, спасибо.
Рен как-то странно на нее посмотрела. Или… Это было удивление? Разве Тея никогда раньше не благодарила ее? Тея открыла рот, чтобы что-то сказать, как ее сестра засуетилась по комнате. Она собирала вещи, а затем подошла к Тее и влила ей в рот очередное отвратительное зелье.
Она кашляла и плевалась, но стойко выполняла все, что просила Рен. Наконец они собрались, и Тея вышла за сестрой в коридор, шаркая и опираясь на свою импровизированную трость.
– Если рана начнет кровоточить, ты сразу же сообщаешь мне. Сегодня мы не будем испытывать судьбу.
Тея отсалютовала ей и улыбнулась:
– Так точно.
– Почему бы тебе не быть такой всегда? – проворчала Рен по пути в мастерскую. – Так с тобой намного легче общаться.
– Кто-то должен держать тебя в тонусе, сестренка.
Рен закатила глаза.
Они зашли в мастерскую, и разговоры мгновенно прекратились, как только все увидели Тею.
Она нашла глазами Сам и Иду, которые сидели за своим обычным столом. Улыбки пропали с их лиц, когда они заметили ее трость и болезненную бледность.
– Какие люди, – заявила Фарисса, стоявшая в другом конце комнаты. – Заблудившаяся овечка вернулась в стадо?
– Ненадолго, Фарисса, – ответила Тея. – Если позволите.
Женщина улыбнулась:
– Здесь тебе всегда рады, Алтея.
Тея благодарно кивнула и, шаркая, направилась к месту, где обычно сидела. Когда она добралась до верстака, с нее уже рекой стекал пот, а дыхание сбилось. К счастью, сестра принесла ей табурет, и она уселась на него с признательной улыбкой.
– Ну, – прохрипела она. – Как продвигается разработка чайника для дамских обедов?
Рен просияла:
– Сейчас покажу.
В течение следующего часа она внимательно слушала сестру. Тея всегда знала, что ее сестра гениальна, но этот чайник… Причудливый, разрисованный цветами и изящными узорами – настоящее оружие. Почему Тея так долго не понимала, что Рен – такой же воин Тезмарра? Она создавала изобретения для отравления врагов. Гильдия полагалась на нее в тонком искусстве использования ядов.
Тея впитывала каждое слово, следовала каждому наставлению Рен, ее очаровывали ее ум и хитрость. Боевые Мечи были лицом Тезмарра, а алхимики – незаметными убийцами, словно тени в ночи. Тею переполняла гордость за сестру. Она не сомневалась, что однажды Рен станет Мастером Алхимии.
Когда смена закончилась, Тея сказала сестре, что хочет навестить Киппа. К ее удивлению, Рен настояла на том, чтобы пойти вместе.
Лазарет занимал весь первый этаж юго-западной башни. Когда-то давно им пользовались гораздо чаще, тогда множество воинов Тезмарра возвращались ранеными с битв. Хоть за эти годы Тея получила не одну травму, она бывала в лазарете лишь однажды – когда пыталась вернуть Малику его кинжал… Сестры шли мимо рядов пустых узких коек, и Тея думала о том, как же ей не хватает своего кинжала.
– Я видела твоих друзей лишь мельком, – заговорила Рен. – Пора узнать, с кем же живет моя единственная сестра.
Девушки зашли в дальний конец крыла и увидели Киппа, лежащего на одной из кроватей. Половина его лица распухла настолько, что его было не узнать. Усмешка сразу же исчезла с губ Теи.
Она прикоснулась к другу.
– Боги, Кипп… Что же он с тобой сделал…
Глядя на нее, друг моргнул здоровым глазом.
– Сломана скула, глазница, – прохрипел он. – Так мне сказали. Меня тут держат, чтобы убедиться, что не поврежден мозг. Хотя я сказал им, что это мое обычное состояние.
Тея сдавленно рассмеялась, ее сердце обливалось кровью за Киппа.
– Оно того стоило, – заявил он и попытался сесть.
– О чем ты? – Тея изумленно смотрела на него.
– Ну, ты привела свою очаровательную сестру, и теперь она сидит у моей кровати…
Тея легонько шлепнула его по руке и присела с краю.
– Бесстыдник! – Она подозвала Рен к себе: – Рен, это мой друг Кипп. Кипп, это моя сестра Эльврен.
– Я невероятно рад познакомиться лично, Эльврен Золтейр, сестра несокрушимой Теи, – произнес Кипп, улыбаясь так широко, как ему позволял отек лица. – Уверяю тебя, обычно я намного привлекательнее.
Рен рассмеялась:
– Я видела тебя до травмы, Кипп.
От прижал руку к груди, изображая обиду:
– Такая жестокая, такая красивая. Ты мне нравишься.
Тея покачала головой, мысленно извиняясь перед сестрой за своего друга.
– Рада видеть, что ты, как всегда, в своем репертуаре, Кипп.
– Ты же знаешь: чтобы выбить из моей головы всю дурь, Боевому Мечу мало просто ударить меня. Я считаю, что он пытался дать мне немного мудрости. Увы, миссия с треском провалилась. Я рассказывал, как напился в «Веселом лисе» и пытался сразиться в армрестлинге с солдатом из батальона?
Тея фыркнула:
– Это было до или после красавицы с черными как смоль волосами?
– Кто же вспомнит, Тея. Кто же вспомнит… – Он внимательно оглядел ее. – Как ты?
– Судя по всему, лучше, чем ты.
– Я бы поспорил.
– Я в порядке.
Послышался раздраженный вздох Рен.
– Ты явно не в порядке, – отрезала она. – Тебя ударили ножом, и у тебя повреждены внутренние органы. Если бы ты не была такой упрямой, то лежала бы сейчас здесь со своим другом.
Тея заговорщически улыбнулась Киппу.
– Как жаль, что мое упрямство, так же как и дурь Киппа, выбить невозможно.
– Знаю, иначе я бы уже попыталась.
Кипп через боль засмеялся:
– Я бы заплатил, чтобы увидеть это зрелище.
Улыбаясь, Тея сжала руку Киппа. Она оказалась холодной и липкой.
– Где Кэл?
– На тренировке. И это к лучшему. Кто-то же должен представлять наше трио неудачников.
От Теи не ускользнуло, что он дрожал.
– Что такое?
Его дыхание стало тяжелым.
– Голова… То болит, то отпускает. Иногда сильно.
– Тея, ему нужно отдохнуть, – мягко вмешалась Рен. – Кипп, может, тебе что-нибудь принести?
– Я бы не отказался от кружки кислой медовухи из «Веселого лиса»… – ответил он слабым голосом.
Тея рассмеялась:
– Когда тебе станет лучше, мы отведем тебя туда. Может, даже встретим ту девушку, о которой ты постоянно говоришь.
Кипп устало улыбнулся и откинулся на подушку. Его здоровый глаз закрылся, грудь мерно поднималась и опускалась во сне.
– Пойдем, Тея, – прошептала сестра. – Пусть он отдохнет.
Неожиданно эмоции охватили Тею, к горлу подошла тошнота.
– Как думаешь, он поправится?
– Со временем, – ответила Рен и мягко подтолкнула сестру к двери.
Тея оттолкнула ее, отчего рана ужасно заныла. В лазарет, пошатываясь, вошли две фигуры.
Эсиллт чуть не валился с ног от веса Вернича Кровопускателя, которого тащил на себе. Его лицо было похоже на лицо Киппа – опухшее и в кровоподтеках. Двое мужчин прошли мимо Теи и Рен, не замечая их за беседой.
– Он сошел с ума, – прошипел Вернич сквозь окровавленные зубы.
– Я не вмешиваюсь в дела Боевых Мечей…
– Вот и не лезь.
– Но Хоторн не стал бы атаковать без причины.
Вернич оттолкнул Эсиллта.
– Думаешь, эта жестокость оправданна? – спросил он, выплевывая кровь изо рта.
Эсиллт лишь пожал плечами:
– Странно слышать от тебя этот вопрос. Мы все знаем, что ты обожаешь применять насилие на своих занятиях.
– Отвали, Эсиллт.
– Да с радостью.
Не сказав больше ни слова, Мастер Оружия вышел из лазарета, а шокированные Тея и Рен так и смотрели на истекавшего кровью Боевого Меча.
Кто-то избил ее. Сильно. Каких бы принципов долга и чести он ни придерживался – после такого они разбились вдребезги.
Его руки все еще были испачканы ее кровью.
Этого было достаточно, чтобы развязать его руки. Он и сам не знал, когда перешел черту, в какой момент из-за несносного алхимика он стал готов поступиться правилами…
И он поступился – теперь на его руках была кровь не только ее, но и Вернича Уорнера, над которым он не задумываясь совершил жестокое правосудие. Когда его кулаки ударили по лицу товарища, разодрали кожу, сломали кости, Уайлдер понял, что поступил безрассудно. Так же безрассудно, как обычно поступала она… Но ему было плевать. Вернич получил по заслугам.
Представив этого ублюдка в роли чьего-то наставника, а потом и себя, Уайлдер фыркнул. Вот еще одна причина, по которой он был против наставничества. Все Боевые Мечи эгоисты. И, так или иначе, они всегда предают доверие.
И Алтею предали самым жестоким образом.
Однако по выражению лица Вернича было понятно, что такого больше не повторится.
Уайлдеру невероятно хотелось так же расправиться с ублюдком Себастом Барлоу. Достаточно одного взгляда на самодовольное лицо щитоносца, чтобы понять – именно он ударил Тею ножом в ребра. Он остался безнаказанным лишь из-за связей. Но она была права. Уайлдер не сможет лишить ее мести, и он точно знал: Тея рано или поздно ее осуществит.
В его домике в гостиной потрескивал огонь, Уайлдер стоял у раковины и смывал со своих рук кровь. Он старался отогнать мысли о том, как Тея упала в его руки, каким бледным было ее лицо, как ее тело обмякло, стало почти безжизненным. Охвативший его страх до сих пор тяготил, он не был похож ни на что. У Уайлдера было чувство, словно изнутри его терзал загнанный в угол зверь.
Когда он обработал ее рану и дал ей сушеные листья ирусида, ужас на мгновение отступил. Ему на смену пришло нечто такое же искреннее, первобытное. В тусклом свете чулана от ее близости его тело словно ожило, и больше всего на свете ему хотелось позаботиться о ней и защитить ее.
Выругавшись себе под нос, Уайлдер схватил грубую щетку и провел ею под ногтями, стирая кровь и не обращая внимание на боль от разбитых костяшек.
От размышлений его отвлек сильный удар в дверь.
– Слышал, ты устроил взбучку нашему Кровопускателю, – заявил Тордж, обходя Уайлдера.
Он прошел в домик и уселся в одно из кресел.
– Чувствуй себя как дома, – буркнул Уайлдер, закрывая за ним дверь.
– Вообще-то я с подарками, – возразил Тордж и помахал темной бутылкой.
Уайлдер глубоко вздохнул.
– Я рассчитывал на теплый прием.
– Возможно, пора снизить ожидания, – ответил Уайлдер, достал из шкафчика два бокала и сел в соседнее кресло. – Что тебя сюда привело?
– Хотел проверить, вдруг ты в таком же состоянии, что и наш дорогой брат по оружию.
– Я тебя умоляю. Он даже замахнуться не успел. – Уайлдер указал на бутылку в руке Торджа: – Ты принес ее для вида или действительно планируешь пить?
– Утолим жажду?
Тордж рассмеялся, а затем вытащил пробку зубами и плеснул в каждый бокал янтарную жидкость.
Боги, как же Уайлдер ненавидел эту огненную настойку, которую все покупали у Мариса. Однако он осушил бокал одним глотком, и жидкость мгновенно обожгла горло, а затем и желудок.
– Кажется, тебе этого действительно не хватало, брат.
– В следующий раз налей больше.
Тордж опять хохотнул и снова наполнил бокал, в этот раз более щедро.
– Так что у вас Верничем произошло?
– Будто ты не знаешь, – проворчал Уайлдер, делая небольшой глоток. – Слышал, ты пришел под конец.
– Ты про щитоносцев? Думал, тебе плевать на их тренировки.
– Так и есть. Но Гильдии явно не пойдет на пользу то, что два щитоносца после тренировки с Боевыми Мечами оказываются при смерти.
– Согласен, – ответил Тордж, задумчиво потягивая свой напиток. – Я попытался вмешаться, но ты же их знаешь. Гребаный кодекс не позволяет…
– Плевать я хотел, что он им не позволяет.
– Хочешь сказать, я сделал недостаточно? Что должен был выбить из них признание? Унизить…
Уайлдер перебил его обреченным стоном.
– Я не знаю.
Тордж заговорил не сразу, давая Уайлдеру время подумать.
– Атаковать Вернича было ошибкой.
– Да что ты!
– Теперь он знает, что дамочка-щитоносец тебе небезразлична.
– Это не так.
Тордж усмехнулся:
– Со мной это не прокатит.
Уайлдер сделал большой глоток в попытке успокоиться.
– Это не важно. Она попросила, чтобы после испытания ее наставником назначили тебя.
– Серьезно? – Тордж изогнул бровь. – Моя популярность не перестает меня удивлять.
– А меня – твоя глупость.
– Для тебя глупость, для меня – обаяние. Почему ты не хочешь ее обучать?
– Ты знаешь, что я обо всем этом думаю.
– Да. Но кого это волнует? Хочешь или нет, но тебе дадут ученика. Почему бы не выбрать того, кто… нравится тебе больше всех?
– Все не так просто.
– Разве? Хоторн, черт возьми… Старлинг сильно повлиял на тебя. Ты когда-нибудь расскажешь, что тогда произошло? Что такого он сделал? Я слышу о нем только хорошее.
– Он ушел, Тордж, – выпалил Хоторн. – Это все, что тебе следует знать. Он просто взял и ушел, когда я нуждался в нем. Он поклялся быть рядом. И ради чего? Ради какой-то…
– Он едва ли не единственный Боевой Меч, покинувший Тезмарр, – перебил друга Тордж. – И, если ты не заметил, нас, черт возьми, осталось всего трое.
– И посмотри, что происходит в королевствах. Сквозь Завесу проникают всевозможные монстры. Тьма сгущается… Нам как никогда нужны Боевые Мечи.
Тордж наполнил бокалы:
– Еще одна причина взять ученика. И не избивать действующих Боевых Мечей до полусмерти.
– Он, черт возьми, напросился, – после короткой паузы отметил Уайлдер.
Тордж чокнулся с ним своим бокалом.
– Не сомневаюсь, брат.
В камине потрескивал огонь, мужчины вытянули перед ним ноги и некоторое время беседовали на другие темы. Вскоре бутылка опустела, от тепла и алкоголя глаза Уайлдера начали слипаться.
Когда он в конце концов уснул, сидя в кресле, ему снились не монстры и не Боевые Мечи.
Ему снилась Алтея Золтейр, с уст которой срывалась клятва отомстить.