Сидра шла по западной дороге, собираясь навестить пациента, когда услышала голос Мирин, разносимый ветром. Женщина в отчаянии звала Адайру. Встревоженная, Сидра ускорила шаг, направляясь к дому Мирин. Она свернула с дороги и доверилась холмам. Йирр шел в ее тени. Местность менялась перед ней, укорачивая километры и сглаживая склоны, направляя ее вперед по оленьим тропам в вереске.

Когда целительница добралась до ворот Мирин, ее охватило беспокойство. С виду все казалось в порядке, и Сидра подошла к входной двери.

– Мирин? Фрей?

Целительница постучала и стала ждать. Когда она, наконец, решилась открыть дверь, пот уже начал пропитывать ее платье.

– Есть кто дома?

Сидра велела Йирру ждать во дворе и вошла в дом. Внутри было пусто и довольно темно; все ставни, кроме одного окна, были заперты. Приоткрытая задняя дверь впускала поток утреннего света. Сидра поставила корзину с лекарствами и медленно подошла к двери.

Целительница вышла на заднее крыльцо и была поражена, увидев Мирин и Фрей, которые пытались тащить чье-то тело через сад. Сидра не знала, что потрясло ее больше: синий плед на мужчине, связанные руки или кровь на платье ткачихи.

«Мирин убила Бреккана, – подумала Сидра, приоткрыв рот от изумления, – и теперь пытается спрятать тело».

– Мама! – воскликнула Фрей, указывая на Сидру.

Мирин резко обернулась и напряглась, пока не узнала целительницу.

– Святые духи! Поможешь нам, Сидра?

Девушка не колебалась, шагнула вперед; земля у нее под ногами была мягкой.

– Да. Куда его нести?

– Внутрь, – выдохнула Мирин. Ее лицо раскраснелось, а из косы выбились пряди волос.

– Ты ранена? – спросила целительница, снова обратив внимание на кровь на подоле платья ткачихи.

– Нет, это его кровь. Он… Как думаешь, он мертв?

Сидра опустилась на колени и быстро осмотрела Бреккана. Рана на голове выглядела гораздо серьезнее, чем была на самом деле. На одной из ладоней был неглубокий, намеренно сделанный порез. Она проверила его пульс – сердце билось медленно, но уверенно.

– Он жив, – заключила целительница, подхватывая мужчину за лодыжки, – и скорее всего, скоро очнется.

– Фрей? – Мирин откашлялась. – Сбегай в дом и освободи место в гостиной. Поставь в центре кухонный стул и закрой ставни.

Кивнув, девочка бросилась выполнять приказ.

Сидру охватило странное чувство. Она остановилась, уставившись на сапоги Бреккана.

«Это он?»

Девушка не знала, откуда родился этот вопрос, но от него внутри все сжалось. На ней была зеленая шаль – подарок Торина, и целительница чувствовала себя в безопасности под ее чарами.

– Сидра? – мягко позвала Мирин, прерывая ее странную задумчивость.

Целительница поспешила поднять мужчину за ноги, ткачиха взяла его под руки. Вместе они осторожно отнесли незнакомца в дом и усадили на стул, который придерживала Фрей.

Пришлось немного повозиться, чтобы усадить его. Он был невероятно тяжелый, и когда женщины, наконец, сняли с него плед и оружие, Сидра порядком запыхалась.

– Привяжешь его лодыжки к стулу? – попросила Мирин, протягивая две полоски пледа. – Как можно туже.

Сидра кивнула.

– Что произошло?

– Я… – Мирин замолчала, приложив руку ко лбу. – Джек нездоров. Мне пришлось оставить его на холме, и сейчас я должна приглядывать за Брекканом, пока не прибудет Адайра. Не могла бы ты сходить к Джеку и посмотреть, чем ему можно помочь?

– Хорошо, – согласилась Сидра; сердце бешено колотилось.

Она схватила корзинку и вернулась в сад, следуя по тропе, которую проделали Мирин и Фрей, волоча за собой Брекана. Когда девушка увидела Джека, распростертого на траве, ее опасения усилились. В голове пронеслись ужасные мысли: должно быть, Бреккан пересек границу, Джек сражался с ним и теперь был тяжело ранен. Сидра приготовилась к худшему, когда опустилась на колени и перевернула юношу.

Он лежал на арфе; инструмент был погнут и обожжен, как будто его держали над огнем. Джек застонал, переворачиваясь на спину.

– Адайра? – прохрипел он, чуть приоткрыв глаза.

Целительница коснулась его лба.

– Нет, это я, Сидра. Можешь рассказать мне, что произошло? – Она приготовила кусок ткани, чтобы стереть засохшую кровь с его лица и пальцев. Его ногти были сломаны и зазубрены. Девушка поняла, что сотворила с ним это не схватка, а магия.

– Музыка обошлась мне дороже, чем я мог заплатить, – ответил юноша, морщась, пока она стирала его кровь. – Все так же, как и раньше, я просто… истощен.

– Джек.

– Да, знаю. Не ругай меня, Сидра.

Целительница сдержалась от вопросов и принялась за работу. Она заставила себя сосредоточиться на первостепенной задаче – исцелить Джека, но в голове ее крутились другие мысли.

– Можешь дать мне что-нибудь, что поможет выздороветь? – спросил Джек. Теперь он полностью открыл глаза, наблюдая, как Сидра готовит ему тоник.

Целительница молча взглянула на него.

– Мне нужно выглядеть сильным для Адайры, – объяснил он. – Дай мне свою самую сильную настойку.

– Если я сделаю это, Джек, тебе потребуется больше времени на восстановление, – предупредила Сидра. – Я могу дать тебе кое-что, что придаст бодрости, но действие продлится всего несколько часов и может усугубить другие твои симптомы.

– Я рискну, – сказал юноша. – Дело в том, что в доме моей матери сейчас находится Бреккан, то ли живой, то ли мертвый.

– Он жив.

– Что ж, это облегчение, – ответил Джек, и Сидра была рада услышать, что к нему вернулся его сарказм. – Иначе я, возможно, поплатился бы жизнью за убийство Наследника Запада.

Сидра замерла.

– Это Наследник?

– Да, – простонал Джек, подаваясь вперед. – Он собирался похитить Фрей, а я помешал ему.

Ледяной холодок пробежал по позвоночнику Сидры.

«Это он».

Человек, которого она только что помогла донести до дома Мирин, был тем самым, кто напал на нее на холме. Тем самым, кто похитил Мэйзи.

– Сидра? – Джек обеспокоенно посмотрел на нее.

Девушка не знала, как долго просидела рядом с ним, погруженная в свои мысли. Юноша нахмурился, внимательно наблюдая за ней.

– Так, значит, это Морэй напал на тебя той ночью, – прошептал он.

Сидра замялась, но кивнула.

– Вот ублюдок, – процедил Джек сквозь зубы.

Девушка сосредоточилась на травах, готовя один из тоников, которые она давала стражникам, чтобы поддерживать их бодрость и бдительность долгими ночами.

– Держи. Это поможет тебе справиться с усталостью и отчасти снимет боль.

Джек, не задумываясь, выпил.

Пару мгновений они молча сидели на траве. Сидра пыталась решить, что делать дальше, стоит ли ей поговорить с Морэем или, тем более, посмотреть ему в глаза, а Джек ждал, когда тоник начнет действовать. Целительница заметила, что на глаза юноши заблестели, а на лицо вернулся румянец, хотя он все еще был болезненно бледен. Она собирала свои лекарства, когда услышала шаги.

Сидра и Джек обернулись. К ним бежала Фрей.

– Джек!

Девочка запыхалась и перешла на шаг.

– Что случилось? – спросил юноша, потянувшись к сестре. Он покачнулся на мгновение, но только Сидра заметила это.

Фрей вздохнула с явным облегчением, увидев, что ему стало лучше.

– Меня прислала мама. Бреккан очнулся.

* * *

Адайре следовало бы знать, что в тот день, когда к Торину вернется голос, начнется сущий ад. Они с кузеном изучали карты и планы по спасению девочек, когда Робан прервал их посланием.

– Ветер донес до меня ваше имя, лэрд, – доложил молодой стражник. – Похоже, это голос Мирин.

Адайра замерла, опираясь на стол отца. Сердце сжалось. Если Мирин вызывала ее вместо Джека, значит, что-то пошло не так. Казалось, что с каждым прожитым днем все становилось хуже и хуже, и Адайра гадала, когда же жизнь снова станет спокойной и предсказуемой.

Они с Торином отправились на крофт ткачихи в сопровождении небольшого отряда стражников. Она не знала, чего ожидать, но оказалась совершенно не готова к увиденному. Морэй Бреккан был привязан к стулу в центре гостиной, с кляпом во рту, повязкой на глазах и засохшей кровью в волосах.

Адайра остановилась на пороге так резко, что Торин наступил ей на пятки.

Она быстро огляделась по сторонам. Сначала она заметила Джека, стоявшего у ткацкого станка, позади Морэя. Сидра сидела на табурете рядом с ним, словно они оба хотели оставаться незаметными. Мирин стояла у очага, Фрей обнимала ее за талию.

– Можно тебя на пару слов, Джек? – спросил Торин.

Джек кивнул, и Адайра последовала за мужчинами в спальню Джека. Сидра присоединилась к ним, и они закрыли дверь, оставив стражников в гостиной следить за Морэем.

– Что произошло? – спросила Адайра.

Джек начал рассказывать о недавних событиях, но его голос звучал странно, как будто ему не хватало воздуха. Адайра заметила, что его руки чуть дрожат, а ногти обломаны до крови. Он не признался, что играл для духов, но девушка поняла, что именно это он и делал. Кроме того, создавалось впечатление, что он недоговаривает, обрывая свои предложения и оставляя их незаконченными.

– Бреккан пытался похитить Фрей, – наконец произнес Джек, пошатываясь, словно вот-вот упадет в обморок.

Адайра протянула руку, чтобы поддержать его, и Сидра поспешила вмешаться:

– Тебе лучше присесть, Джек.

– Сюда, на кровать, – указала Адайра, и они вместе усадили его.

Джек застонал, садясь. Над его верхней губой выступили капельки пота.

– Я в порядке. Просто здесь душно, не так ли?

Сидра взглянула на Торина.

– Ты не мог бы приоткрыть ставень? Барду нужен свежий воздух.

Торин послушался, и Адайра почувствовала, что теперь, когда в крохотную комнату просочился прохладный воздух, она тоже смогла дышать свободнее.

– Ты думаешь, это он похитил других девочек? – отрывисто спросил Торин.

Джек колебался, глядя на Сидру. Адайра уже поняла, что Морэй обманывал ее раз за разом, и ее лицо вспыхнуло.

Торин отреагировал первым. Он чуть не сорвал дверь спальни с петель, когда ворвался обратно в гостиную. Его ярость была подобна молнии, и Адайре ничего не оставалось, кроме как броситься за ним. Кузен направился прямиком к Морэю, и прежде, чем Адайра успела остановить его, кулак Торина врезался в челюсть Бреккана.

Девушка замерла.

– Ты похитил мою дочь, – рявкнул Торин, нависая над Морэем. – Ты ранил мою жену, и я убью тебя за это.

Он пнул Морэя в грудь – в то самое место, куда Бреккан когда-то нанес удар Сидре. Удар отбросил его, перевернув стул. Он со стоном упал на пол и проскользил по полу, пока вместе со стулом не ударился о спинку дивана.

– Адайра, – прохрипел Морэй сквозь кляп.

Девушка не знала, как он понял, что она здесь. У него все еще были завязаны глаза, и лэрд никак не выдала своего присутствия. По телу пробежали мурашки, когда Торин двинулся к Бреккану, чтобы нанести еще один удар.

Наконец, Адайра решила вмешаться. Морэй Бреккан нужен был ей живым и в сознании. Наследник должен был заговорить.

Сидра опередила лэрда, встав перед Торином, позади Морэя. Она выбросила руку вперед.

– Не так, Торин.

Капитан тяжело дышал. Он никогда не отступал в драке, и Адайра была поражена, когда он успокоился, взяв Сидру за руку. Он перешагнул через Бреккана, отыскав место у задней стены и прижав жену к себе.

Адайре потребовалось время, чтобы выровнять голос. Она повернулась к стражникам:

– Вы двое, поднимите Морэя Бреккана.

Стражники поспешили повиноваться. Дыхание Морэя было затрудненным, а из уголка его рта сочилась кровь. В доме вдруг стало душно и тесно. Адайра подошла ближе к Наследнику Запада. Сердце ее билось слишком быстро, но лицо оставалось спокойным и холодным – выражение, которому научил ее отец, когда дело касалось правосудия.

Девушка сняла повязку с глаз Морэя. Суровые морщины на его лбу разгладились, когда мужчина посмотрел на нее, словно веря, что она спасет его.

– Прежде чем я вытащу кляп у тебя изо рта, – начала она, – я хочу, чтобы ты знал: мы убиваем Брекканов, которые вторгаются на Восток с дурными намерениями. Ты здесь, на моих землях, незваный и нежданный гость, и я могу предположить, что ты пришел либо предать меня, либо навредить моему клану. Я собираюсь задать тебе вопросы, и ожидаю, что ты ответишь на них честно. Если ты согласен с этим, кивни.

Глаза Морэя вспыхнули, но он кивнул.

Адайра вытащила кляп у него изо рта, и он закашлялся. Один из охранников принес ей стул, и она уже собиралась сесть, когда Джек выступил вперед.

– Лэрд? – обратился он, и, хотя его голос все еще звучал напряженно, он уверенно шагнул к Адайре. – Могу я предложить кое-что?

– Давай, – позволила она.

Ему не пришлось ничего объяснять. Джек вытащил из ножен свое оружие – клинок истины. Адайра приняла его и встала напротив Морэя.

– Собираешься перерезать мне горло, не дав возможности высказаться? – спросил Бреккан. – Потому что у меня есть история, которую ты захочешь услышать.

Адайра отмела его сарказм и вспыхнувшее в ней самой любопытство.

– Пока твоя кровь стекает от пореза этого клинка, ты будешь вынужден отвечать на все мои вопросы правдиво. Я собираюсь ранить тебя им, потому что не верю, что без него ты станешь отвечать честно.

Она нанесла Морэю порез чуть ниже колена. Мужчина не отреагировал; боль от клинков была ему знакома.

Наконец Адайра села, устремив взгляд на Бреккана. Она видела, как кровь тонкими струйками стекает по его ноге.

– Зачем ты на Востоке, Морэй Бреккан? – спросила она.

Он оскалился, пытаясь сопротивляться, но чары уже проникли в его кровь.

– Чтобы похитить девочку, – ответил он.

Адайра была готова к этому, но все же его признание было словно пощечина. Девушка изо всех сил старалась подавить подступающую к горлу тошноту, чтобы сохранить разум ясным и свободным от эмоций.

– Это ты похитил других девочек клана Тамерлейн?

– Да.

– Где их держат?

– В доме Хранителя Приграничного Леса, – ответил Морэй.

Адайра заметила, что Джек, стоявший у двери своей спальни, пошевелился и бросил взгляд на Мирин, продолжавшую обнимать Фрей у очага. Ткачиха побледнела, переводя взгляд на сына, и Адайра решила расспросить ее об этом позже.

– И где же он? – продолжил лэрд.

– Вверх по течению, за границей восточного клана, глубоко в сердце леса, – ответил Морэй.

Торин вздрогнул. Адайра подняла руку, безмолвно приказывая ему оставаться на месте.

– Ты участвовал в последнем набеге, когда вернули Элизу Эллиотт? – спросила она.

– Да.

– Почему вернули только одну девочку?

– Потому что я хотел доказать тебе, что милосерден и ничего не делаю бездумно, – ответил он. – Я знал, что скоро ты обнаружишь, кто стоит за этим, и воспылаешь ко мне гневом. Мне нужно было доказать тебе, что для похищений была причина и, самое главное, что с девочками на Западе обращались бережно.

– Зачем похищать их? Почему ты и твой клан пали так низко, что забираете наших детей?

На губах Морэя мелькнула улыбка.

– Нанеси мне еще один порез, Адайра. Потому что то, что я собираюсь рассказать тебе… мне нужно, чтобы ты знала, что это – правда.

Она на мгновение замерла, серьезная и встревоженная. Но он был прав; первый порез уже затягивался. Поэтому девушка нанесла ему еще одну рану, на этот раз достаточно глубокую, чтобы он поморщился.

– Итак, – продолжила Адайра. – Почему?

Морэй устроился поудобнее, словно готовился к длинному рассказу.

– Одной ненастной осенней ночью, почти двадцать три года назад, – начал он, – лэрд Запада и ее супруг приветствовали своего первенца – мальчика с волосами, как кукурузный шелк, и голосом, похожим на блеяние козленка. Но он появился на свет не один. За ним последовал еще один ребенок – крохотная девочка. Она была так мала по сравнению с братом-близнецом. Волосы ее были белыми, как лунный чертополох.

Морэй замолчал.

Сглотнув, Адайра велела продолжать.

Ее враг улыбнулся.

– Казалось, она была потрясена тем, что появилась на свет в такую ночь, и мои родители держали ее с трепетом, ожидая, когда она заплачет, откроет глаза или приложится к груди. Но даже тогда она бросила им вызов. Когда друид вошел в покои через три дня, чтобы благословить новорожденных, он отказался благословить девочку. «Она больна,– сказал он.– Велика вероятность, что вашу настоящую дочь похитили духи. Поручите человеку, которому вы доверяете, поместить эту девочку в такое место, где дует слабый ветер, где земля мягкая, огонь может вспыхнуть в одно мгновение, а вода течет с успокаивающей песней. Место, где собираются древние духи, ибо они могут вернуть вашу настоящую дочь, которая сильна и предназначена для величия нашего клана».

Мои родители посоветовались друг с другом и решили, что есть один человек, которому они доверяют, – Хранитель, живший в уединении в Приграничном Лесу. Он был дозорным, преданным клану, хорошим человеком. Он знал место, где собираются духи земли, воздуха, огня и воды. Хранитель забрал Кору, мою сестру, у родителей и унес ее в глубь леса. Ему велели оставить ее в таком месте, где духи найдут ее. Если бы он оставался рядом, духи не явились бы, чтобы обменять детей. Так, хранитель нашел покрывало из мха у реки, в сердце леса, где ветер дул через кроны деревьев и огонь мог вспыхнуть в любой момент, и оставил там Кору.

Почти всю мою жизнь я верил тому, что Хранитель поведал моим родителям о том дне: он оставил девочку в лесу и ушел, но когда вернулся через пару часов, не было ни ее, ни другого младенца, которого он мог бы вернуть моим родителям. Долгие годы моя семья и мой клан верили в то, что один из духов ветра забрал Кору в свое королевство и вырастил ее там, зная, что она не выживет в мире смертных. И мы обрели мучительное утешение в этой мысли и поклонились ветру, веря, что она находится с ним.

Но тайны отказываются оставаться погребенными на острове. Они имеют удивительное свойство подниматься на поверхность и мстить. С годами я стал относиться к Хранителю с подозрением. Его верность временами колебалась. Иногда он протестовал против набегов и не позволял нам проехать через Приграничный Лес, когда мы отправлялись на бой. Я решил понаблюдать за ним повнимательнее. Это заняло несколько лет, но в конце концов я поймал его на линии клана возвращающимся с Востока. Он проник туда незамеченным, и я хотел узнать, как ему это удалось.

Мне потребовались месяцы, чтобы сломить его, побороть его упорство. В конце концов он признался и полностью доверился мне, чтобы сохранить себе жизнь. Его история об исчезновении моей сестры, она была ложью. Вот что произошло на самом деле.

В тот день, когда он оставил Кору в лесу, он отошел от нее, как ему было велено. Но если раньше она молчала, то теперь ее крики эхом разносились по лесу и влекли его обратно к ней. Хранитель стоял на безопасном расстоянии, чтобы не мешать духам, и наблюдал, как день начал угасать, перетекая в вечер. Было жутко холодно, а духи не желали приходить и забирать ее. Вскоре крики девочки привлекли волка. Хранитель отбился от него и был ранен. Его рука кровоточила, и он решил забрать Кору и перенести ее в другое место. Он потерял много крови и заблудился, но знал, что река приведет его домой.

Он двигался вдоль реки, не понимая, что шел в противоположном направлении от своего дома. Он утверждал, что не осознал тот момент, когда пересек границу, но вот деревья расступились, и Хранитель оказался в незнакомой долине. Тогда он понял, что находится на вражеской территории, а Восточная Стража не обнаружила его присутствия. Страшная идея посетила Хранителя.

Кому из Тамерлейнов он отдал мою сестру, я не знаю, ибо он никогда не называл их имен, но полагаю, что они живут недалеко от линии клана. Именно так Восток совершил самое страшное из преступлений – принял дочь Запада за свою собственную.

Мне всегда было интересно, о чем думали Тамерлейны, которые приняли ее. Возможно, они не хотели, чтобы моя сестра росла так близко к границе клана, где Запад и ее истинная семья могли бы призвать ее однажды. Возможно, поначалу Тамерлейны не до конца осознавали, кем была эта девочка – дочь их заклятого врага, отпрыск западного лэрда. Хранитель не дал мне на то ответов, но, когда я спросил его, где сейчас живет Кора, он только улыбнулся и сказал: «Брекканский друид однажды предсказал, что она предназначена для величия на Западе, но он, должно быть, неверно истолковал звезды».

Поначалу я сомневался в нем. Я полагал, что Хранитель сошел с ума от жизни в лесу в полном одиночестве. Но я также был полон решимости найти свою сестру. А что может быть лучше, чем отправиться на Восток, слушая сплетни, разносимые ветром? Я бывал здесь много раз, проникая через зачарованную реку и используя сущность Оренны. Я изучал вашу местность и прислушивался к ветру. Вскоре я узнал о наследнице – единственном выжившем ребенке восточного вождя. Тамерлейны любили тебя – девочку с волосами цвета луны и глазами цвета моря. Они назвали тебя Адайрой, но я сразу понял, что ты – Кора.

– Хватит! – голос Торина разнесся по комнате. – Хватит с меня твоей болтовни, твоих лживых и коварных слов, Бреккан. Заставь его замолчать, кузина.

Адайра сидела неподвижная, словно камень, наблюдая, как кровь Морэя продолжает сочиться из раны и собираться лужицей на полу у его ног. Ее дыхание было прерывистым, а сердце бешено колотилось. Она посмотрела ему в глаза и увидела в них свое отражение.

– Зачем же тогда ты похищал дочерей Тамерлейнов?

– Я хотел рассказать тебе все в тот день, когда мы встретились в пещере. Когда ты впервые написала мне о торговле, это вселило в меня надежду. Это был знак того, что ты готова вернуться домой. Я собирался рассказать тебе правду, чтобы ты поняла, почему я жаждал мести, почему я решил ударить Тамерлейнов в самое сердце. Но не я должен был открыть тебе эту тайну… Я похитил одну из дочерей Тамерлейнов, надеясь привлечь внимание восточного вождя. Чтобы, осознав, что происходит, он открыл тебе, кто ты на самом деле. И когда он ничего не предпринял, я забрал другую. Я решил продолжить красть девочек, пока кто-нибудь на Востоке не выдаст тайну и не поведает правду. Я не ожидал, что это займет так много времени, что Тамерлейны окажутся такими упертыми и упрямыми, не мог предвидеть, что лэрд умрет во время моей карательной операции, унеся тайну с собой в могилу, а ты займешь его место. Я не думал, что мне придется рассказывать эту историю, глядя тебе в глаза, когда ты услышишь ее впервые, Адайра – лэрд Востока, рожденная на Западе. Но вот я здесь. – Морэй замолчал, его голос смягчился. – Я пришел, чтобы вернуть тебя домой, Кора.

Адайра дала себе обещание, что ничего не почувствует, что возьмет его в плен, когда он закончит свой рассказ. Но она не могла игнорировать след, который оставила в ней эта история. Подобно мечу, она рассекла ее сердце надвое. Подобно пелене, сорванной с глаз, она заставила девушку увидеть свое прошлое с другой стороны – с уродливой, ужасной и абсурдной.

В наступившей тишине, когда Морэй Бреккан окончил свой рассказ и все присутствующие ждали, что сделает лэрд, Адайра вспомнила слова духов.

«Это она,– повторяли они, увидев ее на берегу и на священном холме.– Это она».

Народы стихий знали, кем она была на самом деле – девушка с Запада, воспитанная врагами. Возможно, духи год за годом наблюдали за ее жизнью, предвкушая этот момент.

– Ты пойдешь со мной домой, Кора? – повторил Морэй. – Если ты вернешься, похищенные дочери Тамерлейнов будут возвращены своим семьям. Так же, как о тебе заботились на Востоке, мы заботились о девочках на Западе. Пойдем, сестра, тебя ждет лучшая жизнь с народом, к которому ты принадлежишь. Пусть этот обмен произойдет без кровопролития.

Торин метнулся к стулу Морэя. Не дожидаясь команды Адайры, резким движением он заткнул рот Бреккану.

Морэй поморщился.

Но тишина была еще хуже, чем речи Бреккана. Теперь Адайра в полной мере ощутила на себе взгляды всех присутствующих: Мирин, Фрей, Сидры, Торина, стражников, Морэя и Джека.

Она не знала, что делать: признать истинность слов Бреккана или посмеяться над ними. Адайра поднялась.

– Торин, проводи нашего пленника в темницу Слоуна, – велела она.

Девушка отошла в сторону, пока Торин снова завязывал Морэю глаза и ослаблял узлы, которыми тот был привязан к стулу. Стражники окружили его и потащили во двор, где ждали лошади.

Адайра направилась к выходу, готовая ехать вместе с ними. Она не хотела смотреть ни на кого из присутствующих, не желала видеть сомнение и подозрение в их глазах и знать, как именно это открытие о ее происхождении изменит их мнение о ней.

– Адайра, – прошептал Джек. Она почувствовала, как он нежно взял ее за руку, поворачивая к себе. – Куда ты?

Девушка уставилась ему на грудь. Она не знала наверняка, носил ли он свою половинку монеты. На самом деле она никогда не видела ее на Джеке и гадала, была ли та просто спрятана под туникой или он решил ее не носить.

Но это не имело значения.

Она поняла, что ей придется разорвать их союз. Джек невольно связал себя с дочерью клана Бреккан. Правда медленно разъедала ее, словно ее прошлое и душа были пиршеством, на котором можно было поживиться. В голове у нее вертелся список того, что ей нужно было сделать, точнее, что должно быть сделано, но в первую очередь она сосредоточилась на обеспечении безопасного пребывания Морэя в темнице.

– Я сопровождаю заключенного вместе с Торином, – ответила она ровным тоном.

– Тогда позволь мне пойти с тобой.

Она не хотела, чтобы Джек был рядом. Ей хотелось побыть одной, поплакать и разозлиться в одиночестве. Погрузиться в боль от осознания того, что вся ее жизнь была ложью.

– Останься здесь, с мамой и сестрой, – сказала Адайра, облизнув губы. Во рту пересохло, и она чувствовала себя разбитой до основания. – Тебе лучше остаться с ними после того, что произошло сегодня утром. А еще ты должен отдохнуть. Худшее еще впереди.

Она вскочила на лошадь и взяла поводья, затем посмотрела на Торина, который ждал ее команды, и вместе они двинулись в Слоун, с Морэем Брекканом в центре их плотного строя.

Адайра чувствовала на себе пристальный взгляд Джека, но не могла заставить себя обернуться.

* * *

Джек смотрел, как она уезжает. Он был в оцепенении, и действие тоника начинало ослабевать. В висках стучало, мысли путались.

Он не знал, что делать, но понимал, что хочет быть с Адайрой. Он закрыл лицо ладонями, тяжело дыша, раздумывая, не броситься ли за ней пешком.

– Джек.

Он обернулся, когда тихий голос Сидры прервал его размышления. Целительница стояла во дворе позади него, озабоченно нахмурив темные брови.

– Я думаю, твоя мама пребывает в состоянии шока. Я поставила чайник и оставила успокаивающие травы, но мне кажется, тебе следует побыть с ней, пока ей не станет лучше.

Он даже не подумал о том, как признание Морэя повлияло на его мать. Его мысли были полностью поглощены Адайрой.

– Да, конечно, – согласился он и поспешил обратно в дом.

Свет все еще был тусклым, но он разглядел Мирин, сидевшую на полу перед очагом, словно у нее подкосились ноги. Фрей хлопотала вокруг нее, пытаясь поднять.

– Джек! – закричала его сестра. – С мамой что-то не так!

– Все в порядке, Фрей, – успокоил Джек. Он осторожно усадил Мирин на стул и бросил неуверенный взгляд на Сидру. Целительница взяла Фрей за руку и улыбнулась.

– Не хочешь ли ты поработать со мной сегодня? Мне нужно навестить двух пациентов, это недалеко отсюда. Ты могла бы помочь мне с травами, а потом мы принесем еды для Джека и твоей мамы.

Страх на лице Фрей сменился благоговением.

– Ты серьезно, Сидра?

– Да, я бы с удовольствием взяла тебя с собой. Конечно, если твои мама и брат не против.

Джек посмотрел на Мирин. Ее лицо было бледным, глаза остекленели. Он понял, что она не расслышала ни слова из того, что сказала Сидра.

– Хорошо, – ответил он, заставив себя улыбнуться. – Думаю, это отличная идея, только возьми свою шаль, Фрей.

Девочка бросилась в спальню. Джек вздохнул с облегчением.

– Не знаю, как тебя благодарить, – сказал он, когда Сидра сунула ему в руки еще два флакона с тоником.

– В этом нет необходимости. Это для тебя, прими, когда боль вернется. – Целительница, перевела взгляд на Мирин. – Твоей маме нельзя волноваться. Держи ее в тепле, чай должен помочь.

Фрей вернулась в комнату с шалью в руке. Джек завязал ее, прежде чем проводить женщин до двери. На мгновение его охватило беспокойство, когда он потерял Фрей из виду. Но он заметил, как Сидра взяла ее за руку, а пес следовал за ними, словно преданный страж.

– Мы вернемся через два часа, – крикнула ему Сидра.

Юноша кивнул, затем подождал, пока они скроются из виду, и только потом закрыл входную дверь.

Он выдохнул, прислонившись к косяку. Усталость все нарастала, но времени на отдых не было.

Джек верил рассказу Морэя Бреккана, верил каждому его слову, но он знал, что чего-то в этой истории не хватает. Чего-то, о чем знала только его мать.

Чайник зашипел.

Юноша снял его с огня, добавил трав, оставленных Сидрой, и налил две чашки. Он отнес одну матери, убедившись, что женщина может удержать ее в руках, затем укрыл одеялом ее колени.

Джек сел на стул напротив нее и подождал, пока она сделает несколько глотков.

Казалось, Мирин возвращается к жизни. На ее щеках постепенно проступил румянец, и юноша вздохнул с облегчением.

– Могу я тебя кое о чем спросить, мама?

Мирин посмотрела на него. Ее плечи все еще были опущены, словно она испытывала боль. Но когда она заговорила, голос ее звучал твердо.

– Да.

Джек тяжело вздохнул. Он чувствовал аромат чая и затхлый запах шерсти, которую она развешивала на ткацком станке. Впервые юноша задумался о том, сколько всего повидал на своем веку этот домик на холме, построенный из камня, дерева и соломы. Ему стало любопытно, что сказали бы стены, если бы могли говорить. Какие истории они хранили?

– В ту ночь, когда Хранитель Приграничного Леса пересек границу клана с дочерью клана Бреккан на руках… он пришел к тебе? – спросил Джек. – Мой отец принес Адайру тебе?

Мирин, глаза которой блестели от слез и хранимых десятилетиями секретов, прошептала:

– Да.