Джек проснулся от звука дождя, барабанящего по камням. Юноша открыл глаза, понемногу приходя в себя. Он лежал на твердом полу пещеры. Воздух был холодный, пропитанный запахом грозы. За пределами укрытия бушевала гроза. Он задрожал, пока не почувствовал тепло рядом.

– Джек.

Бард повернул голову и увидел Адайру, лежащую рядом с ним. Зрение было затуманено, и ему потребовалось собрать все свои силы, чтобы поднять руку и растереть пульсирующую боль в висках.

– Где мы? – спросил он. – На Западе?

– На Западе? Нет, мы все еще в пещере на уступе горы Клонящегося Тома. Ты был без сознания несколько часов.

Он сглотнул. Казалось, в горле застряла заноза.

– Несколько часов? – Он снова посмотрел на девушку. – Почему ты не оставила меня?

– Разве ты не помнишь последнее, что сказал мне? Ты попросил остаться с тобой.

Воспоминания с болью всплыли в его памяти – все, что произошло на горе. И в последовавшей за ударом темноте ему снились сны, яркие, правдоподобные. Он моргнул и увидел их след, словно Бэйн Губитель прижал большие пальцы к глазам Джека, заставляя цвета поплыть.

– Как думаешь, ты сможешь сесть? – мягко спросила Адайра, и когда юноша неуклюже попытался подняться, она переплела свои пальцы с его и помогла ему.

Он увидел вход в пещеру, залитый дождем. Час был пасмурный, завораживающий. В угасающем свете у его ног, искореженная, лежала арфа.

– Мне так жаль, Джек, – печально прошептала Адайра.

Некоторое время он смотрел на испорченный инструмент. Ему казалось, что часть его умерла, сломалась и канула в небытие, и он изо всех сил старался скрыть нахлынувшую волну эмоций.

Адайра отвела взгляд. Ее распущенные волосы скрывали половину лица, а в прядях собрались капли тумана.

– Что ты думаешь об ответе ветра?

Джек замешкался, вспоминая эти пронзительные слова. Бэйн Губитель выдвинул немыслимое обвинение Мирин, над которым Джек бы посмеялся, если бы недавно не узнал, что его мать когда-то была влюблена в Бреккана.

Он не думал, что Мирин знает, где держат девочек, но кое-что она все же знала и скрывала это годами, вплетая секреты в пледы, которые надевала на него и Фрей.

Джек посмотрел на Адайру. Девушка была бледна; ее губы сжались в тонкую линию. Он беспокоился, что правда может изменить ту робкую связь, которая установилась между ними, и его сердце сжалось. Раскрыть свои подозрения о Мирин означало бы раскрыть свои подозрения об отце.

– Возможно, ветер нас обманывает, – ответил Джек, – но в любом случае я прошу тебя об одном.

Наследница встретилась с ним взглядом.

– Все что угодно.

– Позволь мне сначала поговорить с матерью наедине. Если она что-то знает, то, скорее всего, будет откровенна со мной, когда я спрошу.

Адайра сделала паузу. Джек мог прочесть ее мысли: она хотела пойти сразу к Мирин, хотела получить ответы уже сегодня. Но наследница, кивнув, прошептала:

– Хорошо, я согласна.

Они еще немного посидели в тишине, пока их обоих не сковал холод. Гроза усилилась, и дождь все глубже проникал в пещеру, жаля их лица, словно иглами. В порыве ветра послышался голос, полный страдания. Раздался вздох, похожий на предсмертный. Где-то на острове жизнь угасала, задушенная смертоносным порывом северного ветра. У Джека волосы встали дыбом.

Адайра, должно быть, тоже это услышала. Она стояла и вглядывалась в грозу.

– Как думаешь, ты сможешь спуститься с горы? Я беспокоюсь, что слишком долго отсутствовала.

Джек кивнул, и она помогла ему подняться на ноги. Мир закружился на мгновение, но юноша удержал равновесие, ухватившись за стену пещеры. Адайра, опустившись на колени, сложила арфу в чехол и пристегнула к спине, затем вернулась к нему и протянула руку, чтобы помочь.

Юноша оперся на ее плечо, и вместе они подошли ко входу в пещеру. Но наследница остановилась перед завесой дождя и спросила:

– Почему ты решил, что мы на Западе, когда очнулся?

Ему вдруг стало очень горько, что он не мог прочитать ее мысли. Это бы вызвало подозрения на его счет теперь, когда Бэйн Губитель подбросил им имя Мирин как приманку. Но правда была в том, что… телом он был с Адайрой на Востоке, а мыслями – на Западе.

– Потому что я видел это, – ответил он, – в своих снах.

* * *

Спуск был медленным и опасным. Дождь не унимался и хлестал только сильнее. Адайра вела Джека слева от себя, между собой и горной стеной, опасаясь, что, если он оступится, она не сможет его удержать. Они разгневали северный ветер, и теперь Бэйн Губитель заставлял их расплачиваться за это.

В некоторые моменты Джек с трудом держался на ногах и со стоном опускался на колени. Адайра была рядом. Она не собиралась бросать его на произвол судьбы, хотя ей и пора было поспешить домой.

– Я с тобой, – говорила она, не уверенная, слышит ли ее Джек за раскатами грома и завыванием ветра. – Я не оставлю тебя.

И он поднимался.

Они продолжали идти, пока он снова не падал, чувствуя, что силы его покидают. В его каштановых волосах появилась седина на левом виске, словно он постарел на годы всего за один день. Адайра не знала, было ли это из-за магии или из-за Бэйна Губителя, но это беспокоило ее. Она не обещала Джеку, что они вернутся целыми и невредимыми, потому что не знала наверняка. Каждое мгновение казалось долгим и мучительным, и наследница не могла избавиться от холода, охватившего ее в пещере. Ее ноги подкосились, когда горная тропа, наконец, сменилась травой и они снова оказались на твердой земле.

Адайра с Джеком поспешили к тому месту, где оставили лошадей. Сердце наследницы колотилось, как молот. Она едва могла дышать, такой тяжкий груз навалился на ее плечи, и Бэйн не облегчал ей задачу. Он продолжал бушевать, мешая ей на каждом шагу. Девушка выругалась, поняв, что лошади ускакали, напуганные разразившейся грозой.

– Оставь меня здесь, Адайра, – взмолился Джек, пошатываясь от усталости. – Без меня ты будешь гораздо быстрее.

– Нет, – отрезала она. – Я не оставлю тебя. Пойдем потихоньку.

Наследница потащила его к дороге. Когда они преодолели холм, сквозь дымку дождя девушка увидела движущиеся силуэты. Зная, что это стражники, Адайра остановилась в грязи, ожидая, что кто-нибудь из них увидит их с Джеком.

Торин добрался до них первым. Наследница почувствовала его гнев, когда он резко остановил своего коня. Капитан поспешно соскочил с лошади, крепко схватил кузину за руку и слегка встряхнул ее.

И хотя его рана начала заживать, он все еще не мог говорить. Но в этом не было необходимости. Дождь струился по его лицу, волосы свисали мокрыми прядями по широким плечам, словно спутанные нити золота. Одежда была забрызгана грязью.

Адайра увидела страх в его глазах. Она предупреждала его, что Джек будет играть для духов ветра, но не думала, что это займет часы и закончится ужасной грозой.

Этот день стал настоящей катастрофой. Она чувствовала, что вот-вот рухнет от усталости.

– Торин, – обратилась Адайра и с трудом узнала звук собственного голоса. – Мой папа… – Она не смогла закончить фразу. Наследница видела, как изменилось выражение лица Торина, как на смену страху пришла печаль.

Тогда она все поняла. Она почувствовала это еще в пещере, услышала это в грозе. Переход от жизни к смерти – месть Северного короля, – и все же она ждала, чтобы Торин подтвердил.

Капитан крепко прижал ее к себе.

Адайра закрыла глаза, почувствовав, как его плед коснулся ее щеки.

Ее отец был мертв.

* * *

Лэрд Аластер был похоронен рядом с женой и тремя детьми на кладбище замка под неутихающий дождь и раскаты грома. Клан был опустошен, и жизнь, казалось, остановилась. Гроза не прекращалась, и дороги превратились в грязные потоки. Ливень затопил несколько пастбищ в низине.

Торин молча смотрел, как его дядю предают сырой земле, как Адайра с безжизненным взглядом стоит на кладбище, промокшая до нитки. Клан собрался вокруг нее. Торин не слышал, что говорили люди, но видел, как к ней подходили Эллиотты с красными от слез лицами, как Уна и Аилса обнимают ее, как Мирин держит ее за руку, а Фрей обхватывает за талию.

С тех пор как он потерял голос, Торин начал замечать вещи, которые раньше упускал. Сорняки в саду, трудности с приготовлением каши, ощущение пустоты в доме без Сидры и Мэйзи. И вот он поднял взгляд и увидел, как северный ветер пронизывает Восток. Эта буря была демонстрацией силы и предупреждением. Торин нутром чуял страх перед Бэйном Губителем и понимал, что музыка Джека, должно быть, бросила вызов Северному королю.

Через час Торин нашел Адайру в библиотеке, с чашкой чая в руках, словно она никак не могла унять озноб. Перстень лэрда сиял на ее указательном пальце. Ее волосы все еще были влажными, но она переоделась в сухое и устроилась в кресле, которое так любил Аластер, лицом к камину, где потрескивал огонь.

Торин закрыл дверь и продолжил смотреть на Адайру. Воин знал, что она слышала, как он вошел, но ничего не сказала, устремив взгляд к пламени.

Он подошел, сел в кресло рядом с ней, слушая, как буря бушует за окнами. Бросив взгляд на свою руку, он заметил, что рана почти зажила благодаря упорству Сидры и мази из огненного молочая. Целительница наносила ее трижды в день, и каждый раз Торин чувствовал, как тепло растения проникает под кожу, понемногу исцеляя его.

Скоро он снова сможет говорить, но какие слова были бы уместны в этот момент? Торин знал о тяжелой ноше, которая легла на плечи Адайры. И если раньше он бы попытался отнять у нее это бремя, то с годами эти мысли истаяли, когда он нашел свое призвание в Восточной Страже. Теперь Адайра была лэрдом, и лучшее, что он мог сделать, – это нести ношу вместе с ней.

Они сидели в дружеском молчании.

Если бы его жизнь не разделило на до и после острие зачарованного клинка, он бы заговорил. Он, вероятно, стал бы раздражительным из-за того, что Адайра с Джеком вызвали бурю. Он бы засыпал ее вопросами, на которые, как он считал, имел право получить ответы. Он бы сказал что угодно, чтобы заполнить эту звенящую тишину, но теперь он осознавал вес каждого произнесенного слова и то, как они раскрывались. Торин стал гораздо более внимательным к тому, что говорит, понимая, что большинство из сказанного ничего не стоит.

Он был человеком, сотканным из множества сожалений, и не хотел приумножать их число.

– Торин, – наконец обратилась Адайра. – Если я призову тебя отправиться со мной на войну… поддержишь ли ты мое решение?

Он молчал слишком долго. Она ожидала, что он тут же согласится, и девушка с тревогой взглянула на капитана.

Он думал о призраках из своих снов. Теперь, когда Торин увидел лица Брекканов и услышал об их горе, он начал воспринимать торговлю как способ искупить свою вину. Он не мог вернуть к жизни убитых, но мог обеспечить их вдов, детей и любимых.

Тем не менее он кивнул, несмотря на внутренние противоречия.

– Бэйн Губитель подтвердил наши подозрения. Брекканы похищают детей, – пояснила Адайра. – Они живы, и о них хорошо заботятся, но нам все еще предстоит выяснить их местоположение.

Торин сжал руки в кулаки. Он хотел уйти прямо сейчас, пересечь границу клана и вернуть Мэйзи домой. Ему стоило больших усилий обуздать свою горячность.

Адайра, должно быть, почувствовала охватившее его нетерпение, потому что добавила:

– Мне предстоит закончить еще пару дел, прежде чем мы будем готовы отправиться на Запад. Тем временем я попрошу твоего заместителя, не поднимая шума, передать мои указания. Уне – чтобы она начала ковать как можно больше мечей и топоров, Аилсе – подготовить своих лучших лошадей, Анселю – сделать как можно больше стрел и натянуть как можно больше луков, Сидре – приготовить тоники и лечебные мази, а стражникам и дозорным – тренироваться, точить мечи и носить зачарованные пледы как доспехи. Мы должны быть готовы к войне, когда заберем своих детей.

Торин снова кивнул, соглашаясь с ней. Ему придется быть терпеливым, придется довериться Адайре.

Он посидел с ней еще немного. Вголове крутились образы Мэйзи и мысли о том, что он привезет свою дочь домой в разгар войны.

* * *

– Что случилось с твоими руками? – спросил Джек.

Сидра готовила для него тоник. Последние два дня бард выглядел хуже, чем когда-либо. Его кожа побледнела, сосуды в глазах полопались, голос охрип, а руки дрожали, когда он пытался их поднять. Джек сидел в своей постели в замке, наблюдая за работой целительницы.

Она беспокоилась за него, тревожилась о сильной магии, которую он применил. Цена была слишком высока, и Сидра размышляла о том, насколько она может о нем позаботиться.

– Я сорвала ядовитый сорняк, – пояснила целительница. Красные пятна и волдыри на ее ладонях заживали медленно, но рана Торина почти затянулась. Она встретила взгляд Джека, поднося к его губам лечебный отвар. – Вот, выпей до дна. На этот раз ты перестарался, Джек. Не забывай о том, что я говорила тебе: важно то, как долго ты используешь магию и насколько она сильна. Тебе следует давать своему телу время на отдых, как это делает твоя мать.

Джек поморщился в ответ на ее мягкий укор.

– Знаю. Но у меня не было выбора, Сидра.

Ей стало любопытно, что он имел в виду, но юноша не стал объяснять, а вместо этого сделал глоток, поморщившись от вкуса.

– Прости, – сказала целительница, опуская чашку. – Я знаю, что он горький.

– На Большой земле я пробовал кое-что и похуже.

Сидра была рада услышать нотку иронии в его голосе.

– Ты скучаешь по прежней жизни?

Джек задумался на мгновение. Сидра переживала, что обидела его, пока он не сказал:

– Когда я только вернулся на Каденцию, я скучал, но теперь этот остров стал моим домом.

Целительница улыбнулась, задаваясь вопросом, останется ли он в браке с Адайрой. Ей думалось, что да. Она готовила для него мазь и тоник, когда Джек застал ее врасплох вопросом:

– Что ты знаешь о Бэйне Губителе?

Целительница замерла, но ее взгляд устремился к окну, за которым уже третий день бушевала буря.

– О Короле Северного Ветра? Боюсь, я мало что о нем знаю, кроме того, что, если уж он решит подуть, нужно готовиться к худшему.

Джек молчал. Сидра начала собирать свои вещи в корзину, как вдруг вспомнила историю, которую бабушка часто рассказывала ей.

– Одна из моих любимых легенд относится ко времени, предшествовавшему его правлению, когда островом правили духи огня.

– Расскажи мне, – мягко попросил Джек.

Сидра опустилась на табурет у кровати.

– До того, как наш народ разделился на Восток и Запад, а на севере к власти пришел Бэйн Губитель, Лорд Пепел был любимцем среди духов огня. Он был щедрым и теплым, полным света и доброты. Все духи подчинялись ему, даже те, что олицетворяли ветер, воду и землю. Все, кроме одного – Леди Рим Морской Пены, которая всегда ненавидела его, ведь она была создана из приливов, а он – из искр, и каждая их встреча грозила обернуться катастрофой.

– Но однажды Лорд Пепел узнал, что один из его придворных поджег древнюю рощу, и огонь пожирает деревья и духов земли внутри них. В отчаянии Пепел отправился к берегу, где Рим обитала в пене морской, и призвал ее на помощь. Однако Рим Морская Пена не стала бы помогать, не увидев Лорда Пепла на коленях, просящим о том, чтобы его первым окатили водой. Он безропотно подчинился, хотя и знал, чем это грозит: он встал перед ней на колени и позволил приливу окатить себя. Большая часть его силы превратилась в дым и покинула его, но он продолжал стоять на коленях, несмотря на боль от воды.

– Когда Леди Рим Морская Пена увидела стойкость своего врага, ее уважение к нему возросло, и она призвала своих речных подданных подняться и затопить горящую рощу. Она потушила пожар, а Лорд Пепел вернулся в свою обитель на небе. Раньше он управлял солнцем в течение дня, но теперь так ослаб, что был вынужден выбрать ночь, когда его приглушенное пламя могло гореть среди созвездий. Его сестра-близнец, Леди Зола, взяла на себя управление солнцем и дневным светом.

– Тем временем Рим Морская Пена, которая всегда ненавидела огонь, начала замечать его красоту и то, как страстно он горит, даже превратившись в тлеющие угли. Вот почему море часто спокойно ночью, ведь огонь звезд и луны отражается в воде, и Рим вспоминает, как ее старый враг стал другом.

Джек невольно заулыбался, пока слушал. Сидра заметила, что к нему вернулся цвет лица.

– Я полагаю, с тех пор как Лорд Пепел потерял свою силу, Бэйн Губитель заменил его? – задумчиво спросил Джек.

– Да, – ответила Сидра. – Хотя, думаю, прошло еще несколько лет, прежде чем северный ветер стал представлять угрозу. Бабушка говорила, что какое-то время все духи были равны, и это приводило остров в равновесие.

– Интересно, на что это было похоже…

Сидра тоже об этом задумывалась. Как бы выглядел остров Каденция, будучи объединенным и восстановленным? Было ли это возможно?

Теперь она не знала, и ее печаль усиливалась.

Она велела Джеку оставаться в постели и не пользоваться магией, пока он полностью не восстановится. Но тревога преследовало целительницу, пока она шла по коридору к следующему пациенту.

Когда девушка закончила обход, было уже поздно, и она очень устала. Сидра вышла во двор, с облегчением заметив, что буря наконец стихла. Воздух стал прохладным и спокойным; сквозь клочья облаков пробивались редкие звезды. Каменные плиты были мокрыми от дождя, и Сидра собралась идти домой в темноте.

Она подходила к воротам, когда увидела Торина – капитан держал коня под уздцы. Свет фонаря падал на его лицо, пока он наблюдал за ее приближением. Сидра чуть было не спросила его, что он тут делает; редко случалось видеть его без работы. Но затем муж потянулся за ее корзиной и подставил колено, чтобы помочь ей взобраться на своего величественного коня.

Потрясенная, Сидра поняла: он ждал, чтобы отвезти ее домой.