Когда на следующее утро Джек прибыл в замок с арфой в руках, Адайра поняла, что он готов играть. Как она и ожидала, они сразу повздорили из-за духов.

– Думаешь, мы можем им доверять? – спросил Джек с раздражением, словно его что-то беспокоило.

– Мы ведь доверяли остальным духам, – ответила наследница, изучая его нахмуренное лицо. Он выглядел усталым, и она задумалась, не связано ли это с прошлой ночью.

– Да. В первый раз мы чуть не утонули, а во второй? Я был на волосок от того, чтобы стать луговой травой.

– Никто из духов не безопасен. – Адайра чувствовала, как в ней закипает гнев. – Всегда есть вероятность того, что они причинят нам вред или обманут, но чего еще ожидать, когда имеешь дело с чем-то непокорным, Джек?

Он не ответил, и наследница начала терять самообладание.

– Ты действительно хочешь играть для ветра, мой давний соперник? Если нет… я пойму.

Он отступил, потеряв желание спорить.

– Да, конечно, я хочу играть.

«Тогда в чем дело?» – собиралась спросить она. Слова уже вертелись у нее на языке, когда он заговорил первым:

– Ты права. Я просто устал. Пойдем, пока солнце еще высоко.

Адайра повела Джека к склонам Клонящегося Тома, самой высокой вершины острова. Тропа наверх была крутой и узкой, но она не могла придумать лучшего места, где бы Джек мог сыграть от всего сердца для духов ветра, несмотря на опасность. Он шел за ней по тропе. Девушка услышала его тяжелое дыхание и, обернувшись, увидела, как страх исказил его лицо, как он цеплялся за скалу при каждом шаге. Только тогда она поняла, что он боится высоты.

– Это разумный выбор? – спросил он хрипло. – Ветер может сбросить нас со скалы.

– Да, может. Но я верю, что этого не случится.

Джек нахмурился; его лицо стало пугающе бледным.

– Идем, – позвала она, протянув руку. – Ты скоро поймешь, почему я выбрала это место.

Джек переплел свои пальцы с ее и позволил вести его дальше, но добавил:

– Знаешь ли ты, Адайра, что воздух в горах совсем другой и может повлиять на мой голос?

Наследница не подумала об этом, но сейчас не готова была признаться. Она глубоко вздохнула. Воздух был острым и холодным, с привкусом лесного дыма, можжевельника и морской соли. Она только улыбнулась, продолжая вести его вверх. Она была здесь много раз, часто одна, иногда с Торином, когда они были совсем юными.

Пройдя полпути к Клонящемуся Тому, они добрались до широкого выступа, на котором можно было сидеть и наслаждаться видом. За ним находилась небольшая пещера, вырезанная в скалистом склоне горы. Тени сгустились внутри нее, и Джек отпустил руку Адайры, остановившись у входа в пещеру, как можно дальше от края.

Наследница же, стоя на нагретом солнцем выступе, обратилась к нему:

– Смотри, Джек. Что ты видишь?

Юноша нехотя присоединился к ней, встав за спиной. Адайра чувствовала его тепло, когда прекрасный вид раскинулся перед ними обоими. Сквозь низкие клубы облаков остров предстал перед ними с яркими зелеными и коричневыми лоскутами, темными пятнами озер, серебряными нитями рек, каменными стенами загонов, кучками домиков, лесами и скалами. Этот вид никогда не переставал поражать Адайру, будоражить ее кровь.

Тогда Джек понял, почему она хотела вызвать духов ветра именно здесь.

– Взгляни на Запад, – сказал он.

Отсюда они могли видеть лишь крошечный кусочек западной части острова. Облака над ним висели низко и густо, как щит, но несколько зеленых и коричневых пятен все же просматривалось сквозь серую завесу. Сердце Адайры забилось, когда она с тревогой представила Аннабель, Катриону и Мэйзи в этих проблесках солнечного света.

– Давай вызовем духов, повернувшись лицом к Западу, – сказала она. – Ты готов играть?

Юноша кивнул, но она видела в нем сомнение и тревогу. Она знала, что Джек более чем достоин исполнить свою собственную композицию для духов острова, и надеялась, что он сможет перебороть в себе чувство неуверенности. Адайра полюбила глубокий тембр его голоса, когда он пел, и ловкость рук, когда играл на струнах.

– Пришло твое время, Джек. Ты достоин музыки, которую исполняешь, и духи знают это и жаждут собраться у твоих ног.

Юноша кивнул, и сомнения покинули его. Он нашел безопасное место, устроившись спиной к пещере. Солнечные лучи танцевали на его лице, а ветер трепал волосы, когда он извлекал арфу.

Адайра устроилась рядом. Она смотрела, как он достал стеклянный флакон из футляра арфы и дрожащими руками открыл пробку.

– Надеюсь, это сработает, – пробормотал юноша, – потому что я не хочу снова сюда подниматься.

– Если что-то пойдет не так, я позволю тебе самому выбрать место для следующего выступления, – пообещала она.

Джек сверкнул на нее глазами, но ее лицо было непроницаемым. Юноша не знал, что ее сердце билось так же сильно, как его, когда он съел цветок Оренны.

* * *

Сначала бард ничего не почувствовал. Но когда прислонил арфу к плечу и начал играть, он ощутил силу в своих руках. Он видел, как ноты, словно золотые кольца, расходятся в воздухе вокруг него.

Высота больше не пугала. Он чувствовал глубину горы под собой, осознавал все, что живет внутри нее, на скалистых склонах и в недрах ее сердца, где пещеры извивались, как вены. Он чувствовал Адайру – ее присутствие было подобно танцующему пламени. Джек повернулся, чтобы посмотреть на наследницу.

Она пристально наблюдала за ним; он видел свою музыку, отраженную в ее глазах.

– Как ты себя чувствуешь, Джек?

Он чуть не рассмеялся.

– Никогда не чувствовал себя лучше. – Руки больше не болели, а пальцы, казалось, могли играть бесконечно долго.

Джек дал себе еще немного времени, чтобы привыкнуть к тому, как легко он перебирает струны, а музыка ласкает ветерок. В конце концов бард почувствовал непреодолимое желание слить свой голос с нотами и начал исполнять балладу для ветра.

Джек пел свои куплеты, посвященные южному ветру, обещавшему урожай, восточному ветру, обещавшему силу в битве, западному ветру с его обещанием исцеления и северному с обещанием защиты.

Ноты поднимались и опускались, как холмы далеко внизу. Ветер разносил его музыку и голос, но Народ Воздуха не появлялся.

«Что, если они откажутся прийти?» – с тревогой подумал Джек. Краем глаза он наблюдал, как Адайра поднялась на ноги.

Казалось, ветер ждал, чтобы она сделала шаг, чтобы она встала и встретила его. Наследница стояла на выступе, защищенная магией Оренны, пока Джек продолжал играть, почти забыв, что он человек, а не один из духов.

Но на этот раз он держал себя в руках, наблюдая за тем, как проявляются духи ветра.

Порыв южного ветра налетел первым. Он прилетел со вздохом, превратившись в мужчин и женщин с огненно-рыжими волосами с примесью синего. За спинами у них распустились огромные крылья, словно у птиц, и от каждого взмаха веяло теплом и тоской. Джек почувствовал ностальгию, которую они принесли; он пил ее, как горько-сладкое вино, как воспоминания о давно минувших днях.

Следующим подул восточный ветер. Он появился в вихре листьев, превратившись в мужчин и женщин с волосами цвета расплавленного золота. Их крылья были как у летучих мышей, длинные и заостренные, цвета сумерек. Они источали аромат дождя.

Западный ветер возник из шепота. У его народа были волосы оттенка полуночи, длинные и усыпанные звездами. Их крылья были подобны крыльям мотылька, украшенные лунным узором; они мягко трепетали и вызывали у Джека одновременно восхищение и ужас. Воздух мерцал по краям их крыльев, словно сон, который мог растаять в любой момент, а их кожа пахла дымом и гвоздикой, когда они парили на месте, не в силах оторваться от музыки Джека.

Половина духов наблюдала за ним, завороженная его балладой, но другая половина смотрела на Адайру широко раскрытыми, полными света глазами.

– Это она, – шептали некоторые из них.

Джек пропустил ноту. Быстро вернувшись к игре, он отодвинул сомнения в сторону. Казалось, что его ногти высекают искры на золотистых струнах.

Он запел куплет для северного ветра. Небо потемнело, вдалеке прогремел гром – это духи неохотно откликнулись на призыв Джека. Воздух стал холодным и горьким, когда самый сильный из ветров превратился в клочья облаков и пронизывающие порывы ветра. Духи откликнулись на музыку, разделившись на светловолосых мужчин и женщин, одетых в кожаные одежды с серебряными паутинками. Их крылья были полупрозрачными, с прожилками, напоминающими крылья стрекозы, и переливались всеми цветами радуги.

Они явились неохотно. Их взгляды впивались в Джека, словно иглы.

Бард был встревожен их реакцией. Некоторые из них зашипели, обнажив острые зубы, а другие съежились, словно ожидая смертельного удара.

Его баллада подошла к концу, и тишина усилила напряжение. Адайра стояла перед толпой проявившихся духов. Джек был ошеломлен их видом, понимая, что они летели рядом с ним, когда он шел по острову, запускали свои пальцы в его волосы, прижимались к его губам, когда крали его слова и уносили их в своих руках.

И вот его музыка призвала их, держа в плену и заставляя подчиниться.

Он изучал толпу. Одних духов, похоже, забавляло происходящее, другие выглядели потрясенными. Некоторые были напуганы, другие – разгневаны.

Как только Адайра сделала шаг навстречу, чтобы обратиться к ним, толпа расступилась, пропуская вперед одного из них. Джек увидел золотые нити в воздухе и почувствовал, как скала задрожала. Он наблюдал, как юг, восток и запад убирают крылья, дрожа и кланяясь тому, кто шел навстречу наследнице.

Он был выше и величественнее остальных, с бледной, словно сотканной из облаков, кожей, крыльями цвета крови с серебряными прожилками, горящими глазами и длинными волосами оттенка луны. Его лицо было прекрасным, но пугающим. В руке он держал копье, наконечник которого метал молнии. Венок из звезд украшал его голову, и чем дольше он стоял, удерживаемый музыкой Джека, тем сильнее бушевало небо и сотрясалась гора.

Это был Бэйн Губитель – король северного ветра. Его имя Джек слышал только в детских сказках и старых легендах, полных страха и благоговения. Бэйн приносил бури, смерть и голод. Он был ветром, от которого хотелось скрыться. Но Джек знал, что ответы, которые они искали, были в его руках; именно он запечатал уста другим духам, чтобы скрыть от людей правду.

Бэйн Губитель жестом подозвал к себе Адайру, и сердце Джека сжалось от страха.

– Подойди, смертная женщина. Ты поступила хитро, заставив этого барда призвать меня. Подойди и поговори со мной, ибо я долго ждал этого момента.

Адайра остановилась в нескольких шагах от него, у самого края.

«Если она упадет, подхватит ли ее ветер? Или будет наблюдать, как она разобьется о камни», – с тревогой размышлял Джек, медленно опуская арфу.

– Меня зовут Адайра Тамерлейн, я наследница Востока.

– Я знаю, кто ты, – ответил Бэйн Губитель. Голос у него был глубоким и холодным, как озеро в долине. – Не трать слов понапрасну, Адайра. Музыка барда удержит меня лишь ненадолго.

Девушка начала рассказывать о пропавших девочках. Пока она говорила, Джек заметил, что восточный и южный ветра пришли в движение; они переглядывались с улыбкой. Западный ветер оставался сдержанным, но его печаль была почти осязаемой, когда он слушал наследницу.

Джек тихо поднялся на ноги. Его посетила мысль, что все это не более чем игра, затеянная скучающими духами, а они с Адайрой – пешки, только что разыгравшие замысловатый план Бэйна.

– Виноваты ли Брекканы в похищениях наших девочек? – спросила наследница. Она стояла, гордо расправив плечи, но голос ее прерывался.

Бэйн Губитель улыбнулся.

– Смелый вопрос, но я почту его ответом. – Король сделал паузу, словно хотел, чтобы Адайра и дальше умоляла. Когда она этого не сделала, он прищурил глаза и добавил: – Да, Брекканы крадут ваших девочек.

Это было подтверждение, в котором они так нуждались. Джек не знал, что и думать; эмоции бушевали в нем, как огонь и лед: облегчение и ужас, волнение и страх.

– Тогда я должна спросить тебя, где находятся наши дети, – спокойно продолжила Адайра. – Ты странствуешь по востоку и запад, югу и северу. Ты видишь то, что мне видеть не дано. Ты был свидетелем того, как Брекканы крали девочек с моих земель. Где я могу их найти?

– Что же ты сделаешь, если я выдам тебе их местонахождение? – спросил Бэйн Губитель. – Развяжешь войну? Станешь мстить?

– Я думаю, ты уже знаешь мой ответ.

Северный ветер улыбнулся ей. Его зубы сверкнули, как лезвие.

– Почему ты так заботишься об этих детях? Они не твоя плоть и кровь.

– Тем не менее они под моей защитой.

– А что, если они предпочтут жить на Западе? Что, если они будут счастливее с Брекканами?

Адайра была поражена. Джек почувствовал, что она не знает, как ответить, ощутил вспыхнувший в ней гнев.

– Они будут счастливее со своими семьями дома, где им самое место. И поэтому я спрошу тебя снова, Северный король, где Брекканы прячут девочек Тамерлейнов?

– Смертные дети живы, и о них хорошо заботятся, – ответил Бэйн Губитель. – Но тебе не стоило вызывать меня, чтобы найти их. Один из твоих людей знает об их местонахождении.

Джек подошел на шаг ближе к Адайре, используя силу Оренны, чтобы не привлекать внимания духов. Пульс стучал в ушах. Он чувствовал биение сотен крыльев на своей коже.

Адайра протянула руки.

– Кто? – потребовала она. – Кто из моего клана предал меня?

Бэйн Губитель оперся на копье, обдавая ее лицо тяжелым дыханием. Но тут взгляд его сияющих глаз нашел Джека.

Бард застыл, пронзенный силой северного ветра. Он видел золотые нити, окружающие тело Бэйна, и множество путей, по которым мог перемещаться дух, чувствовал его невоспетую силу. Другие духи казались тусклыми по сравнению с ним.

– Темноглазая ткачиха, живущая на восточной окраине. Она знает, где находятся девочки.

Джек почувствовал, как кровь отхлынула от его лица.

– Ты пытаешься одурачить нас? – с волнением в голосе возразила Адайра. Она не хотела в это верить, и Джек испытал облегчение от того, что у нее хватило смелости защитить его мать. – Какие доказательства ты можешь привести в подтверждение своих слов, когда сам запечатал уста другим духам?

– Могут ли духи лгать, смертная женщина? – возразил Бэйн Губитель. – Вот почему я связал языки своим подданным, чтобы они не говорили правду до того, как придет время.

Адайра молчала. Она, так же как Джек, знала, что духи не умеют лгать, даже несмотря на то, что часто дурачат смертных. Они лишь могут распространять сплетни и ложь, уже произнесенные устами людей.

Все внимание Бэйна обратилось к ней. Король протянул руку, чтобы коснуться лица Адайры. Девушка не сопротивлялась – стояла тихо и неподвижно, словно лучик света в его огромной тени.

– Хочешь пойти со мной? – спросил Бэйн Губитель, и его пальцы больно запутались в ее волосах. – Я возьму тебя на руки и отнесу к девочкам, но только если тебе хватит храбрости.

Ужас Джека усилился, когда он понял, что Адайра обдумывает предложение духа. Он видел, как черты ее лица начинают таять, словно она вот-вот превратится в ветер, и его ярость прорвалась сквозь страх.

Бард сократил расстояние между ними, прижимая арфу к груди. Он потянулся и схватил наследницу за руку. Неужели именно это она почувствовала, когда увидела, как его поглощает земля? Смесь паники, негодования и болезненного чувства обладания?

– Адайра! – голос Джека прорезал воздух. Он почувствовал облегчение, когда девушка обернулась, встретившись с ним взглядом. Наследница отступила на шаг, когда юноша потянул ее за собой, и он понял, что Оренна дает ему силу, чтобы вырвать наследницу из ледяной хватки Бэйна.

Северный король снова посмотрел на Джека. Остальные духи взлетели, взмахнув крыльями, и вернулись в свое естественное состояние. Сердце барда бешено колотилось, когда он наблюдал за их бегством. Король оставался на месте, его жадные пальцы оторвались от волос Адайры, но он буравил юношу взглядом.

Джек почувствовал, как его пронзила смертельная дрожь, ощутил вибрацию в зубах. Ветер от крыльев Бэйна, словно острие топора, стремился разделить его с Адайрой. Она снова обернулась на Джека, ее волосы упали на лицо, и юноша понял, что она до смерти замерзла. Глаза девушки были широко распахнуты, зубы – оскалены.

– Я позволил тебе сыграть один раз, смертный бард, но не испытывай мое милосердие. Не смей играть снова, – сказал Бэйн Губитель, указывая на Джека копьем, метавшим молнии. Но даже тогда Джек не отпустил Адайру.

Северный король метнул в арфу раскаленную добела молнию. Свет ударил барда в грудь, словно хлыст, подбросив его вверх и в сторону. Джек врезался в гору у входа в пещеру и рухнул на землю. Боль эхом отдавалась в его жилах; он с трудом мог дышать и видеть. Он слышал последнюю металлическую нотку, которую издала его умирающая арфа, опаленная и разрушенная.

– Джек! – голос Адайры звучал издалека, но юноша чувствовал, как ее руки отчаянно пытаются привести его в сознание.

– Адайра, – прошептал он слабым голосом. – Останься со мной.

Слова отняли у него последние силы. Он ощутил, как ее холодные пальцы переплелись с его, горящими, прижимая к себе.

А потом погрузился в темноту, так глубоко, что туда не мог добраться даже ветер.