Сидра была погружена в беспокойный сон, когда почувствовала руку Грэма на своем плече.

– Сидра, дочка. Адайра пришла за тобой.

Девушка мгновенно проснулась и села на постели. Грэм уступил ей свою кровать в углу, а сам спал на тюфяке у камина.

Осторожно обойдя заваленный бумагами стол, Сидра обнаружила наследницу на пороге дома. Она сразу поняла, что что-то не так: лицо Адайры было бледным и встревоженным.

– Что случилось? – спросила Сидра дрожащим голосом.

– Мне срочно нужна твоя помощь в замке, – пояснила Адайра. – Одевайся и жди меня во дворе. Захвати свои травы.

Сидра кивнула и поспешила переодеться за деревянной ширмой. Она натянула ту же юбку и блузку, что накануне, и, пока завязывала сапоги, заметила, что у нее дрожат руки.

– Вот, дочка, – сказал Грэм, протягивая ей овсяную лепешку, завернутую в ткань, и корзинку с лекарствами. – Если останешься в замке на ночь, пошли мне весточку.

– Обязательно, папа, – пообещала Сидра, уходя, и поблагодарила его за заботу.

Адайра и двое стражников ждали на дороге верхом на лошадях. Сидра подошла к наследнице и забралась в седло позади нее. Ехать с корзинкой было неудобно, но Сидра одной рукой прижала ее к себе, а другой обняла Адайру за тонкую талию.

– Что случилось? – снова спросила она. Ее первой мыслью было, что отец Адайры на пороге смерти, и Сидра старалась подготовиться к этому моменту как могла.

– Расскажу, когда мы доберемся до Слоуна, – ответила Адайра, подгоняя свою лошадь.

Поездка в город показалась Сидре невыносимо долгой. Когда они наконец добрались до замка, девушку переполняло беспокойство. Адайра помогла ей спуститься на булыжную мостовую, и целительница беспомощно заозиралась в поисках Торина. Его нигде не было видно. Сидра следовала за наследницей по извилистым коридорам замка, пока они не оказались в маленькой комнате, где наконец смогли поговорить.

Сидра стояла в косых лучах утреннего солнца, глядя, как Адайра наливает им по стаканчику виски.

– В чем дело, Ади? – спросила она настороженно, принимая стакан.

– Выпей, – ответила наследница. – Тебе это понадобится.

Сидра нечасто пила виски, но сейчас залпом выпила обжигающую жидкость. Ее зрение и слух обострились, она поморщилась и выжидающе посмотрела на Адайру.

Адайра выдержала этот взгляд, сосуды в ее голубых глазах потрескались.

– Элиза Эллиотт была обнаружена сегодня утром.

Сидра вздрогнула. Ей показалось, что земля задрожала у нее под ногами.

– Где?

Целительница слушала, как Адайра рассказывала ей о налете, сгоревшем хозяйстве и чудесном возвращении Элизы. Сидра расхаживала по маленькой комнате, потрясенная и полная вопросов, которые еле могла сдержать.

– Я думаю, что девочек держат на Западе, – наконец заключила Адайра. – Полагаю, что Брекканы нашли какой-то способ пересечь границу клана, не привлекая внимания Торина, и стали похищать наших девочек одну за другой.

Сидра остановилась. Кровь застыла у нее в жилах при мысли о том, что Мэйзи удерживают на Западе. Но это не было лишено логики, словно последний кусочек головоломки встал на свое место.

– Вот почему мы не можем найти их здесь, не так ли? Они все это время были у Брекканов.

Адайра кивнула.

– Я думаю, что похитители используют магическую силу цветка Оренны в своих целях. Вероятно, цветок наделяет их способностью перемещаться незаметно.

Сидра потерла бровь.

– Цветок, который я тебе дала, все еще с тобой?

– Да, хотя я боюсь пробовать его и проверять эту версию. Это ведь наш единственный цветок, а мое предположение может оказаться ложным.

– Что думает Торин?

Адайра на мгновение замялась.

– Я пока не уверена, но он упомянул кое-что странное в разговоре с Джеком. Торин почувствовал, что только пятеро Брекканов пересекли границу, но Джек насчитал вдвое больше всадников в долине у фермы Мирин. Очевидно, нарушители знают какой-то тайный способ переправиться. Пятеро из них заманили стражников и Торина к Эллиоттам, в то время как остальные незаметно пересекли границу и оставили Элизу.

Сидра почувствовала странную тяжесть в груди при мысли о том, что зачарованный шрам Торина мог его одурачить.

– Налет прошлой ночью был демонстрацией силы, но я также считаю, что это было и попыткой отвлечь нас, – продолжила Адайра. – Брекканы воспользовались этим моментом, чтобы вернуть одну из девочек домой.

– Зачем им раскрывать свои карты? – недоумевала Сидра. – Почему не остаться в тени и продолжать похищать девочек? Зачем они вообще их забирают?

Адайра тяжело вздохнула, как будто именно эти мысли преследовали ее все утро.

– Я не уверена, но, по-моему, это явный признак того, что Брекканы не хотят мира. Они хотят, чтобы я нанесла ответный удар и развязала войну. У меня нет выбора, кроме как готовиться к этому, хотя я должна быть очень осторожна. Я не обладаю неопровержимыми доказательствами того, что именно они похищают девочек, даже несмотря на чудесное возвращение Элизы после набега. Мне нужно раздобыть доказательства другим способом, а затем безопасно вернуть наших детей домой до начала открытого конфликта.

– Да, – прошептала Сидра. Безопасность девочек была прежде всего.

Она не смела и надеяться, уж слишком хрупкой казалась эта надежда сейчас, но ей хотелось, чтобы Мэйзи поскорее вернулась домой. Эта мысль едва не заставила Сидру потерять равновесие, но она взяла себя в руки прежде, чем эмоции смогли взять верх.

– Что мне сделать, Ади? Только скажи.

– Мне нужно, чтобы ты осмотрела Элизу, – ответила наследница. – Она вернулась домой с лентами в волосах и в идеально чистой одежде. Судя по всему, за ней хорошо приглядывали, но мне нужно, чтобы ты подтвердила, что она не подвергалась насилию или жестокому обращению. Она не отвечает на наши вопросы о том, кто ее увез и где она была последние несколько недель. Нам бы очень помогло, если бы она наконец почувствовала себя в безопасности и смогла рассказать о случившемся. Но в первую очередь я хочу, чтобы ее нужды были удовлетворены, и надеюсь, ты сможешь помочь мне понять, в чем они заключаются.

Сидра молчала. Ей редко приходилось осматривать ребенка на предмет жестокого обращения, хотя иногда такое все же случалось. От этого ее всегда подташнивало и подкашивались ноги.

– Сид? – прошептала Адайра, подходя к ней.

Целительница глубоко вздохнула. Она зажмурилась и сосредоточилась, а открыв глаза через пару мгновений, кивнула.

– Я сделаю это для тебя. Отведи меня к Элизе.

* * *

– Я не знаю, что делать, Джек, – призналась Адайра. Она ходила по своей комнате, ожидая, пока Сидра осмотрит Элизу. Казалось, все ее планы, все, над чем она так долго трудилась, рушилось прямо на глазах.

– Подойди и съешь что-нибудь, Адайра, – попросил Джек. Он сидел у камина, где стоял поднос с чаем. – Ты не сможешь сохранить силы, если не будешь питаться.

Она знала, что Джек прав, но внутри у нее все сжималось при мысли о том, через что пришлось пройти Элизе. Интересно, где остальные девочки…

Адайра попыталась откусить кусочек булочки, но отложила хлеб и снова принялась беспокойно расхаживать по комнате.

– Если Брекканы причинили вред этому ребенку… они пожалеют, что родились на свет. Я отучу их красть наших детей. Я сожгу Запад дотла, сотру его с лица земли.

Джек поднялся и подошел к ней. Она знала, что говорит, как Торин, ее пропавший без вести кузен, капитан стражи, чье недоверие к Брекканам было оправдано с самого начала. Это только усилило ее гнев, пока она не почувствовала, как холодные руки Джека обхватили ее лицо.

– Нам все еще нужны доказательства их вины, Адайра. Но есть две вещи, которые мы можем сделать уже сейчас, – сказал он спокойным голосом. – Первое: ты должна написать Морэю Бреккану. Не говорите ни слова об Элизе, но поставь ультиматум. Скажи, что ты даешь ему сутки, чтобы он вернул то, что Запад украл у Востока, иначе ты отменишь предложение о торговле, и никакого визита не состоится. Пока не делай заявлений о войне. Второе: я сочиняю балладу для духов ветра. Думаю, я смогу закончить ее в ближайшие дни, если буду уделять этому все свободное время.

Адайра внимательно смотрела на него. Ее сердце колотилось от волнения и страха, пока она слушала его предложения.

– Я не хочу, чтобы ты играл для ветра, Джек.

Он нахмурился, убирая руки.

– Почему нет? Народ Ветра – самые могущественные из духов. Они запечатали уста духам земли и воды. Без сомнения, они знают, где именно на Западе прячут наших детей. Если я призову их, они смогут дать нам подтверждение, необходимое, чтобы найти и вернуть девочек домой.

Наследница вздохнула.

– Я не хочу, чтобы ты играл, потому что это истощает твои жизненные силы.

– И все же именно поэтому ты позвала меня домой, Адайра, – мягко напомнил он. – Мы так близки к разгадке этой тайны. Пожалуйста, используй меня и мой дар, чтобы найти ответы.

Она разрывалась на части, хотя и знала, что Джек прав.

Раздался стук в дверь. Адайра с облегчением поняла, что это Сидра вернулась с осмотра.

– Как Элиза? – спросила наследница.

– Насколько я могу судить, – начала Сидра, – она не пострадала физически. За ней бережно ухаживали, хорошо кормили, давали отдыхать. Но ее неспособность рассказать о случившемся говорит мне о том, что она напугана. Кто-то пригрозил ей, чтобы она молчала.

– Что мы можем сделать, чтобы она снова почувствовала себя в безопасности?

– Пока оставить ее с семьей, – ответила Сидра. – Обеспечить ей нормальную, безопасную жизнь, несмотря на то, что Эллиотты живут в замке, а их дом сгорел дотла.

– Я позабочусь об этом, – пообещала Адайра. – Спасибо.

Сидра кивнула и повернулась, чтобы уйти. Джек посмотрел на Адайру; по его взгляду она поняла, что он предупреждает ее.

– Сид, подожди, – сказала Адайра.

Девушка остановилась на пороге.

– Мне нужно рассказать тебе о Торине.

– Да, где он? – воскликнула Сидра. – Я надеялась поговорить с ним этим утром.

Когда Адайра замялась, заговорил Джек:

– Мы не знаем, где он. Он преследовал Брекканов до самого Приграничного Леса после набега.

Сидра побледнела.

– Думаете, он был ранен? Или взят в плен?

– Один из стражников утверждает, что видел, как он выбегал из леса, – ответила Адайра. – Но надвигался туман, что очень затруднило поиски. Мы считаем, что он ранен, и я отправила стражников прочесывать северные холмы. Я сообщу тебе, как только мы его найдем.

– Ты должна была сказать мне, что он пропал, первым делом, как только меня увидела, – возразила Сидра.

Адайра никогда не слышала, чтобы девушка говорила с такой яростью в голосе, и это заставило наследницу устыдиться. Она отложила этот разговор, чтобы целительница могла полностью сосредоточиться на осмотре Элизы. Но, вероятно, Адайра ошиблась. Она чувствовала, что совершает ошибку за ошибкой, и смотрела, как Сидра уходит, не проронив ни слова. Все разваливалось на части, и Адайра не знала, как это остановить.

Когда Джек удалился в свою комнату, чтобы поработать над балладой, девушка, наконец, села за стол, достала лист пергамента и свежее перо.

Она не знала, приказал ли Морэй совершить набег. Оставалась вероятность, что это сделал не он, а, возможно, группа Брекканов, которые были против торгового соглашения. Но теперь, когда Адайра подозревала Запад в похищении, ее сердце полыхало. Ей казалось, что мир на острове был наивной иллюзией.

«Зачем Западу понадобились наши девочки?»

У нее не было ответа, кроме мысли о том, что жизнь за пределами клановой черты была намного хуже, чем та, которую она знала. Возможно, дочери Брекканов умирали. И все же зачем им возвращать Элизу?

Адайра обмакнула перо в чернильницу и предъявила Морэю ультиматум.

* * *

Торин лежал в зарослях лунного чертополоха, почти не осознавая, где он находится и как здесь оказался. Он попытался пошевелиться, но его левая рука отозвалась острой болью. Поморщившись, он опустил взгляд, чтобы осмотреть свои раны.

На руке было два неглубоких пореза, из которых сочилась дурно пахнущая кровь.

Тихий голос, выкованный годами тренировок, приказал ему встать: «Встань и иди, промой эти раны, пока они не загноились еще сильнее».

Но капитан не хотел этого делать; он боролся с непреодолимым желанием оставаться в укрытии, в безопасности. Никто и близко не подошел бы к зарослям чертополоха – никто, кроме Адайры, бабочек и пчел. Он посмеялся про себя над этой грустной мыслью.

Так он и лежал там, среди чертополоха, окутанный утренним туманом.

Вскоре он услышал свое имя, донесенное ветром:

– Капитан Тамерлейн!

Он слышал этот зов снова и снова, словно мычало стадо коров. Торин пополз глубже в заросли, не обращая внимания на иголки, потому что больше всего на свете он не хотел, чтобы стражники увидели его таким – трусом, который сбежал и теперь даже не мог подняться на ноги, не мог промыть раны и подобрать свой меч, который он потерял, как мальчишка.

Он лежал и молился, чтобы они все ушли. Он уткнулся лицом в землю, стиснув зубы от боли, и попытался успокоить свой разум. Он гадал, как долго заклинание будет действовать. День? Неделю?

Ему нужно было вставать.

«Вставай же!»

И тут Торин увидел ее. Она шла мимо зарослей чертополоха, ее темные волосы привлекли его внимание в тумане.

Сидра…

Воин тотчас же пополз к ней. Девушка его не видела, она уходила, но ее черные волосы были его ориентиром в тумане. Сидра была его убежищем, и Торин с трудом поднялся на ноги.

На мгновение он покачнулся. Мир завертелся, а туман был обманчив. Он потерял жену из виду и снова почувствовал боль в руке, панику и страх, которые заставили его бежать. Но этот страх был ничто по сравнению с тем, что он почувствовал, когда разомкнул губы, чтобы окликнуть ее по имени.

– Сидра!

Имя звенело у него в голове, но с губ не сорвалось ни звука – вокруг была только гулкая тишина.

Торин попытался снова, но его голос пропал. Он не мог говорить и понял, что причиной тому был первый удар зачарованным клинком.

Он споткнулся о груду камней. Этот звук заставил Сидру обернуться, и Торин увидел, как она вновь появилась из тумана.

Он заметил, как расширились ее глаза, когда она увидела его, изможденного и отчаявшегося.

– Торин, – выдохнула она и протянула руку.

Он не мог удержаться на ногах и оперся на нее – женщину, которая не доставала ему даже до плеча, и все же сумела его удержать.

И даже когда Торин уткнулся лицом в ее волосы и зарыдал, он не издал ни звука.