Фрей видела во сне шоколадный торт и снег, когда вдруг услышала стук копыт в саду. Чья-то лошадь топтала овощи. Благородная шея скакуна была изогнута, а из ноздрей вырывались облака пара. Сначала Фрей подумала, что лошадь – часть ее сна, ведь она всегда мечтала о такой, несмотря на то что Мирин настаивала, что кур и трех коров им более чем достаточно, пока девочка не проснулась.

Она открыла глаза в темноте и прислушалась. Фрей слышала тихое, глубокое дыхание матери рядом, но там… за закрытыми ставнями… фыркнула лошадь.

Девочка подалась вперед; одеяло соскользнуло с ее плеч. Не издав ни звука, она встала и подошла к двери спальни. Тихонько отперев, Фрей проскользнула в гостиную, где еще тлели угли в очаге, а ткацкий станок Мирин стоял в углу, как темный дремлющий зверь.

Фрей хотела было пойти к Джеку, но затем остановилась, решив, что ей лучше проверить и убедиться, что лошадь действительно во дворе, прежде чем будить брата.

Девочка прокралась к задней двери. В верхней части нее была маленькая железная решетка с выдвижной панелью – смотровое окошко. Оно было высоковато для Фрей, но если подняться на носочки, то можно выглянуть наружу. Девочка задержала дыхание, руки внезапно вспотели, пока она пыталась отодвинуть панель, но вот она почувствовала запах свежего воздуха и увидела созвездия, сверкающие в небе, как кристаллы.

Фрей встала на цыпочки и заглянула в узкое отверстие.

Она сразу увидела лошадь. Та стояла всего в паре шагов от нее, пощипывая травку в саду. Она была большой и красивой, с седлом и уздечкой; серебряные пряжки поблескивали в свете звезд.

«Значит, у нее должен быть всадник», – подумала девочка, оглядывая сад.

Он стоял как статуя среди трав, залитых лунным светом. Его лицо было обращено к дому, и он смотрел прямо на Фрей.

Девочка пригнулась; сердце бешено колотилось в груди. Но всадник ведь не мог ее видеть сквозь густую тень, окутывающую заднюю часть коттеджа.

Фрей осмелилась выглянуть еще раз.

Она не могла разглядеть черты его лица, но заметила татуировки из вайды на предплечьях и тыльных сторонах ладоней. Увидела синий плед, накинутый на его грудь, и меч в ножнах, висевший на поясе.

Девочка в панике задвинула панель. Щелчок был едва слышным, но в этот полночный миг он показался ужасно громким, и Фрей в страхе попятилась назад.

Что гласило первое правило? Соблюдать тишину, не шуметь, если они придут.

Она бросилась в комнату Джека, распахнув дверь.

– Джек! – воскликнула девочка, но голос ее ослаб, и с губ сорвался лишь хрип. Фрей поспешила к кровати брата. – Джек, проснись!

– Мм? – Он перевернулся на другой бок. – Где мы будем петь?

Фрей, моргнув, поняла, что юноша говорит во сне. Она решительно потрясла брата за плечо.

– Джек!

Он наклонился вперед и протянул руку, чтобы нащупать в темноте ее лицо. Его голос был хриплым, но отчетливым, когда он произнес ее имя:

– Фрей?

– У нас на заднем дворе Бреккан, – прошептала она.

Брат чуть не сбил ее с ног, вскочив с кровати. Он вошел в гостиную, и сестра поспешила за ним, заламывая руки от беспокойства.

Джек подошел к задней двери и отодвинул панель смотрового окна.

Девочка ждала, затаив дыхание. Лунный свет серебрил лицо Джека, пока он осматривал двор. Казалось, прошла целая вечность, прежде чем он взглянул на Фрей и прошептал:

– Я никого не вижу. Где он был?

– Он стоял прямо там, в траве! Брекканец осматривал наш дом, а его лошадь поедала наши овощи. – Девочка поспешила к нему и заглянула через решетку.

Джек говорил правду: незваный гость и его лошадь исчезли. Испытывая одновременно облегчение и разочарование, Фрей прислонилась к двери, гадая, не показалось ли ей это.

– Он был один?

Девочка прерывисто выдохнула.

– Я… да. Думаю, да.

– Где мама хранит меч?

– В своей спальне, в дубовом сундуке.

– Принесешь его мне?

Девочка кивнула и вернулась в спальню, на ощупь пробираясь к сундуку, стоявшему в углу. Мирин все еще спала, пока Фрей перебирала оружие, сложенное в сундуке: колчан со стрелами, лук из тисового дерева и широкий клинок в кожаных ножнах. Хотя лезвие запылилось и потускнело со временем, Фрей втайне надеялась, что однажды Мирин подарит его ей.

Вернувшись в гостиную с мечом в руке, девочка увидела, что Джек открыл заднюю дверь и стоит на пороге, смело глядя во двор.

– Что ты делаешь? – зашипела она на него. – Второе правило: не выходить из дома, запереть двери и ждать прихода Восточной Стражи!

– Спасибо, сестра, – поблагодарил Джек, забирая у нее клинок. – Я собираюсь осмотреть двор, просто чтобы убедиться, что здесь никого нет. Иди разбуди маму и побудь с ней, слышишь меня?

Его голос был строгим, и Фрей кивнула, широко раскрыв глаза. Она слышала, как Джек вынимает клинок из ножен, видела, как лезвие впитывает лунный свет, и в тот момент, когда ее брат вышел во двор, она снова запаниковала.

– Джек! Пожалуйста, оставайся внутри, – умоляла она, несмотря на сильное желание последовать за ним.

Джек лишь обернулся на нее, поднеся указательный палец к губам.

Первое правило: не издавать ни звука.

Фрей сглотнула комок в горле, не сводя с брата глаз. Джек бесшумно шел по саду, осматривая его. Она напрягла глаза в темноте, с тревогой наблюдая за ним, пока не услышала позади себя успокаивающий голос Мирин:

– Все будет хорошо, Фрей.

Она подпрыгнула и обернулась, увидев, что мать стоит прямо за ней с широко раскрытыми глазами и тоже наблюдает, как Джек пересекает сад.

– Я видела во дворе лошадь и всадника, – прошептала Фрей, и мать перевела на нее взгляд. – Это был Бреккан.

– Только что?

– Пару минут назад.

Мирин подошла ближе и положила руки на плечи дочери; Фрей сразу почувствовала себя в большей безопасности. Они обе смотрели, как Джек обходит двор по периметру, и Фрей, наконец, заметила, что ворота распахнуты настежь и скрипят на ветру. Это была одна из ее обязанностей – в конце дня убедиться, что все ворота заперты.

– Ворота! – воскликнула девочка, как только Джек подошел к ним. – Мама, ворота открыты!

– Я вижу, Фрей.

– Джек ведь закроет их, правда? – спросила она, но, к своему ужасу, увидела, как ее брат шагнул через калитку и направился вниз по холму, исчезая из виду.

– Джек! Джек! Вернись!

Она кричала, даже не осознавая этого, пока Мирин не опустилась на колени и не взяла лицо дочери в свои холодные ладони.

– Мы должны вести себя тихо. Помнишь правила? С Джеком все будет хорошо. У всех нас все будет хорошо. Мы здесь в безопасности, но должны вести себя тихо.

Фрей кивнула, но ее дыхание снова стало учащенным, и голова закружилась.

– Пойдем, заварим по чашечке чая и разведем огонь, пока будем ждать твоего брата. – Мирин закрыла дверь, но не заперла ее, и Фрей, чувствуя себя разбитой, последовала за матерью.

Мирин подбросила полено в угли и разожгла потухший огонь. Девочка с трудом положила чайные листья в ситечко и принесла чайник к очагу. Вода только начала закипать, когда Джек вбежал в дом через заднюю дверь. Его волосы были спутаны, лицо раскраснелось, а глаза горели диким блеском.

– Джек? – осторожно спросила Мирин.

– Я насчитал десятерых, – сказал он, хватая сапоги. Юноша стоял на одной ноге и пытался завязать ремни на коленях. – Они движутся по долине вдоль реки и леса на север. Полагаю, на ферму Эллиоттов.

– Они собираются прийти сюда, Джек? – дрожащим голосом спросил Фрей.

– Нет, сестра. Они прошли мимо нас. Мы в безопасности.

«Но тот Бреккан и его лошадь… – подумала Фрей, нахмурившись, – что он здесь делал?» Она была уверена, что мужчина ей не привиделся.

– И куда же ты направляешься, Джек? – спросила Мирин спокойным тоном, словно не чувствовала ни страха, ни облегчения, ни беспокойства.

Джек закончил возиться с ремнями. Он встретился взглядом с матерью, стоявшей в другом конце гостиной.

– Я направляюсь к Эллиоттам.

– Это в шести километрах отсюда, сынок.

– Ну, я не собираюсь сидеть здесь сложа руки. Я побегу к ним. Возможно, земля поможет мне сегодня. – Он взглянул на оружие в своей руке. – У тебя есть еще один клинок, мама?

– Нет. Только лук и стрелы.

– Могу я их взять?

Мирин помолчала, потом перевела взгляд на Фрей.

– Пойди принеси оружие брату.

Фрей второй раз за ночь бросилась в спальню и похолодевшими пальцами нащупала оружие в сундуке. Когда она вернулась, то увидела, что мать повязала сыну на грудь заколдованный плед, чтобы защитить его сердце и легкие. Мирин соткала его для Джека много лет назад, и брат, похоже, был не в восторге от идеи надеть его. Мирин крепко взяла юношу за подбородок (Фрей знала, это означает, что мама очень сердита) и, посмотрев ему в глаза, произнесла:

– Ты либо надеваешь плед и идешь, либо не надеваешь и остаешься здесь. Что выбираешь, Джек?

Он решил надеть плед, как Фрей и предполагала. Сестра не понимала, почему брат так ненавидит зачарованные вещи, и передала ему оружие. Сердце бешено колотилось в груди.

Джек улыбнулся ей, как будто это была обычная ночь. Девочка немного успокоилась, когда он укрепил колчан на плече. Затем брат вложил меч ей руки.

– Скоро вернусь.

С этими словами он ушел.

Фрей стояла у огня, оцепенев, пока ее страх не вернулся, раздуваясь, как от укуса осы. Рукоять клинка была теплой и тяжелой. Девочка уставилась на него так, словно никогда раньше не видела.

– Помнишь третье правило, Фрей? – спросила Мирин, наливая им по чашке чая.

Девочка вспомнила. Правила вернули ее к жизни, и она снова вошла в спальню и нашла свою шаль, сложенную на скамье.

Фрей вернулась в гостиную и стояла возле матери, пока та укутывала ее худенькое тело в шаль, крепко завязывая на плечах.

– Вот так, – сказала Мирин. – Вот так стражники носят свои пледы.

Фрей попыталась улыбнуться, но ее глаза наполнились слезами. Она хотела, чтобы Джек остался дома.

Девочка положила клинок на чайный столик и свернулась калачиком на диване рядом с матерью, полная решимости не засыпать. Она прислушивалась к каждому звуку: завыванию ветра, стуку ставен, скрипам в доме, треску огня. Они заставляли ее замирать, пока она не положила голову на колени Мирин и мать не начала гладить ее по волосам, напевая веселую песенку – ту, которую Фрей давно не слышала.

Она погрузилась в сон, но незнакомец с синими татуировками и его огромная лошадь преследовали ее во сне.

* * *

Торин стоял на холме между своим крофтом и крофтом отца, отчаянно пытаясь найти ответ на вопрос, куда увезли его дочь. Он всегда начинал с того места, где Сидра ударила преступника ножом, и шел по ее следам вниз по склону холма, пока гнев не съедал его до мозга костей. Сидра пролежала здесь без сознания, одним духам известно, как долго. Кем бы ни был этот человек, Торин собирался найти и убить его. Сидя на корточках в примятом вереске, он думал о том, как будет медленно лишать врага жизни. Небо было усеяно звездами, над головой мерцала растущая луна. Капитан разочарованно вздохнул, когда внезапно его левая рука начала болеть, словно он окунул ее в ледяную воду. Пульсация быстро усилилась, дыхание перехватило.

Торин подождал, пока боль утихнет или усилится, измеряя пульс. Пятеро нарушителей. Он закрыл глаза и увидел место, где Брекканы пересекли границу, – ферма Эллиоттов.

Он хотел было удивиться, что Брекканы совершают набег летом, на следующий день после удачной сделки, но Торин мог винить только себя.

Этого следовало ожидать.

Он повернулся и побежал обратно в свой темный дом. К огромному облегчению Торина, Сидра оставалась на ночь с Грэмом. Он не хотел, чтобы жена ночевала одна, но не мог позволить себе сон – разве что час-другой, когда усталость становилась невыносимой. Он научился управлять своим телом, находить неожиданный источник силы, даже когда ему казалось, что он достиг предела своих возможностей.

Он воспользовался этим источником, когда побежал к своему жеребцу в стойле. Торин запряг его и пустился галопом по западной дороге, стиснув зубы от встречного ветра. Когда дорога свернула на восток, капитан съехал с нее и поскакал через холмы, прямиком к дому Эллиоттов.

Воин раздраженно подумал, что к тому времени, как он доберется до крофта, набег может закончиться. Он еще не удвоил число дозорных на границе клана; по традиции, он хотел сделать это после осеннего равноденствия, когда наступали холода. Это нападение стало неожиданностью для Торина, и он чувствовал себя неподготовленным, застигнутым врасплох. Глаза слезились, когда ветер кусал лицо и трепал волосы.

«Новый мирный сезон», – провозгласила Адайра с такой надеждой, что Торину захотелось ей поверить.

Но теперь он понимал, как глупо было позволить ей оказаться в уязвимом положении, встретившись с наследником клана Бреккан. Позволить ей отдать их еду и напитки, раскрыть их знания о цветке Оренны.

Голос наследницы снова звучал в его голове: «Чего ты боишься, Торин? Выскажи свои страхи, чтобы я могла успокоить тебя».

Из его груди вырвался странный звук. Внутри все болело уже несколько дней, с тех пор как, открыв дверь отцовского дома, он увидел Сидру, избитую и опустошенную. С тех пор, как он понял, что Мэйзи похитили.

«Я боюсь потерять все, что люблю: Восток, свое предназначение, людей, которые мне дороги».

Он был слишком горд, чтобы сказать об этом Адайре, но признался себе теперь, когда мчался по холмам. Он не хотел думать о тех, кого уже потерял, но их образы возникали перед ним, как призраки. Мать, которую он помнил совсем смутно, чей голос был нежным, но печальным. Он был еще мальчишкой, когда она бросила его.

Донелла, когда-то такая яркая, с годами поблекла в его памяти. Он был так упрям, когда она умерла…

Мэйзи, его плоть и кровь, которую он любил, но не смог защитить и до сих пор не может найти.

Сидра, связанная с ним клятвой на крови. Он чуть не потерял ее в том проклятом озере.

«Ты стал для меня кем-то большим, чем просто мужчиной, которому я принесла клятву в летнюю ночь».

Торин раз за разом прокручивал эти слова в своей голове – настолько, что они, казалось, отпечатались у него на подкорке. Он был сражен ее признанием. Воин никогда не надеялся заслужить ее любовь и не знал, как показать ей, насколько глубоки его чувства.

Но у Торина не было времени думать об этом сейчас.

Он почти достиг дома Эллиоттов, когда его внимание привлекла движущаяся тень. Она следовала по тропинке впереди него, направляясь на запад. Торин сообразил, что это бежит человек, и обнажил меч, подгоняя коня.

Бегущий услышал его приближение и развернулся, накладывая стрелу на тетиву. Торин уже готовился нанести удар, когда мужчина опустил оружие, затем пригнулся и перекатился, чтобы его не затоптала лошадь.

Торин в спешке развернул жеребца, едва не вылетев из седла, и окинул взглядом залитую лунным светом траву. Найти человека с луком было легко – худощавая тень поднялась с земли, отряхивая грязь с одежды.

– Это уже второй раз, когда ты чуть не убил меня, Торин.

Недовольный голос Джека ни с чьим нельзя было перепутать.

– Чтоб тебя, Джек! – Торин чуть не задушил его. – Что ты здесь делаешь?

– Спешу на помощь к Эллиоттам.

– Откуда ты знаешь, что на них напали?

– Я видел, как десять Брекканов проехали мимо фермы моей матери. Они направлялись в эту сторону.

Торин нахмурился, его мысли путались.

– Десять? Я почувствовал только пятерых, пересекших границу клана.

Джек подошел к лошади. Торин едва мог различить его лицо при свете звезд, но юноша тоже хмурился.

– Я точно насчитал десять.

«Что-то не так», – подумал Торин, тяжело вздохнув. Возможно, он был слишком рассеян, когда осматривал тропу на холме, и его руку вдруг пронзила острая боль.

– Ты собираешься меня подвезти?

– Тебе лучше вернуться домой, Джек.

Бард издал язвительный смешок.

– Не сегодня, капитан. Тебе нужна моя помощь, и я полон решимости пролить немного крови.

Торин не нашел что возразить, они зря теряли время. Он подал Джеку руку и подсадил его сзади. Воин не стал дожидаться, пока бард усядется, и снова погнал своего жеребца.

Они с Джеком одновременно увидели розоватое зарево на горизонте. При виде этого зрелища Торина охватил ужас, и он погрузился в молчание.

– Боги, что это? – пробормотал Джек.

Торин не ответил, стараясь сохранить дар речи. Они поднялись на вершину холма и увидели, что дом Эллиоттов, амбар и хлев охватил огонь. Пламя только что разгорелось, и дым поднимался большими белыми клубами.

«Это что-то новенькое», – подумал Торин, осматривая долину. В прошлом набеги Брекканов всегда проходили по одному и тому же плану: враги пересекали границу, совершали грабеж, забирали еду, скот и все, что представляло ценность, и отступали. Быстрые вспышки насилия. Они никогда не убивали, хотя иногда могли ранить, и никогда не поджигали дома.

– Почему? – прорычал Джек. – Почему Запад вредит сам себе, когда Адайра хочет наладить торговлю?

– Потому что они никогда не изменятся, – резко ответил Торин.

Стражники были уже на месте. Торин видел, как они верхом на лошадях преследовали последних Брекканов, в то время как семья Эллиотт бегала по двору, спасая то немногое, что осталось.

Брекканов было явно больше пяти, они скакали верхом, держа факелы, а затем бросали их на соломенные крыши. Торин был поражен, насчитав одиннадцать синих пледов в том ограниченном поле зрения, которое открывалось ему с холма. Он направил коня вниз, в долину, где жар огня ударил ему в лицо, как знойный летний день. Пламя разрасталось с угрожающей скоростью, подпитываемое сеном и ветром. Торин спрыгнул с мечом в руке и велел Джеку оставаться на лошади, где у него было больше шансов выжить. Последнее, чего он хотел, это чтобы новоиспеченный муж Адайры погиб. Торин не стал оглядываться, чтобы посмотреть, послушал ли его бард, но заметил, как мимо пронеслась стрела, слегка задев дом.

Довольные тем, что они разграбили все, что можно, и подожгли все остальное, Брекканы отступили в лес, растворившись в темноте, как трусы.

Торин закашлялся, обходя горящий дом. Воздух был густым, дым щипал глаза. Он отдал половине своей стражи приказ таскать воду из близлежащего ручья, чтобы потушить пожар. И жестом велел оставшимся стражникам преследовать Брекканов до самого Приграничного Леса – границы клана.

– Берите пленных, если сможете! – крикнул он. Капитан жаждал ответов.

Лес был очень густым, а воздух – сладким. Торин бежал, огибая стволы и продираясь сквозь заросли папоротника. Граница клана была близко; он чувствовал гул в земле под ногами.

Внезапно капитан понял, что остался один, – с ним не было никого из стражников. Он остановился, вглядываясь в темноту. Вокруг было тихо, но его дыхание стало прерывистым, а стук сердца отдавался в ушах.

Бреккан вышел из тени, бесшумно ступая по мху. Торин заметил его на мгновение позже, чем следовало, и занес меч, чтобы отразить удар. Сталь Бреккана рассекла его предплечье; боль была яркой и беспощадной.

Задыхаясь, Торин упал на колени. Он почувствовал, как в него проникает холод – жало зачарованного клинка. Воин парировал еще один удар мечом, отбросив Бреккана назад, но затем капитана снова ужалили в плечо, прямо под защитным покровом пледа.

Эта боль тоже была холодной, но она поселила мысли в сознании Торина.

«Беги, спасайся, прячься, беги».

Приказы полностью подчинили его. Шатаясь, он поднялся на ноги, бросил меч и побежал, охваченный страхом. Позади него кто-то заговорил, и этот голос был насмешливый и жестокий:

– Ты отличный капитан.

Это только подогрело неестественное желание Торина бежать, спасаться и прятаться.

Он потерял ориентацию, заплутав глубоко в лесу. В конце концов лес закончился, и перед капитаном открылся пустынный пейзаж. Он слышал шум побережья неподалеку. С океана надвигался туман, холодный, густой и ненасытный.

Торин бросился в его объятия.

* * *

Джек мчался через двор Эллиоттов с ведром воды. Лук и стрелы были здесь бесполезны; это все, что он мог сделать. Юноша плеснул водой на дом, который продолжал полыхать. Он бегал с ведром взад и вперед, следуя за стражниками от ручья до двора, от двора к ручью. Его кожа была грязной от пота и пепла.

Дом продолжал гореть.

Задыхаясь, Джек выплеснул в огонь еще одно ведро. Он услышал чей-то плач и, обернувшись, увидел Грейс Эллиотт, которая рыдала, стоя на коленях. Хендри, ее муж, был рядом, пытаясь утешить ее. Двое их сыновей молчали от потрясения; в их глазах отражалось пламя.

На мгновение Джек испугался, что в доме кто-то остался, и подошел к семье.

– Все вышли? – спросил он.

– Да, – ответил Хендри. – Все здесь, кроме … Элизы. Она пропала без вести почти три недели назад.

Джек кивнул. Во рту пересохло, глаза щипало.

Эллиоттам удалось спасти старую корову, но все остальное они потеряли. Пошатываясь, Джек отошел и стал вглядываться в темноту. Его зрение было затуманено огнем, но он смутно различал лес. Юноша задавался вопросом, где же Торин и половина его стражи. Борясь с охватившим его беспокойством, он решил, что будет продолжать тушить пожар, пока не поступит иного приказа.

Распоряжение поступило через несколько минут, когда с севера подул сильный ветер. Пламя разгоралось, и обугленные останки дома начали трещать.

– Отойдите! – крикнул один из стражников.

Джек бросился помогать Эллиоттам покинуть двор, когда дом рухнул, рассыпавшись искрами и обдав их обжигающим жаром. Юноша больше ничего не мог сделать. Он остался рядом с семьей на траве и продолжал озираться в поисках Торина, особенно когда несколько стражников вернулись из леса.

Ни одного Бреккана не удалось убить или взять в плен. Они все сбежали.

Торин так и не появился, даже когда на небе начали таять звезды. С рассветом несколько стражников подошли к семье Эллиоттов.

– Мы все еще ждем известий от капитана, но считаем, что лучше всего сопроводить вас в замок. Лэрд и наследница позаботятся о вас, пока мы не восстановим дом. Садитесь на наших лошадей, мы отвезем вас в Слоун.

Грейс Эллиотт обреченно кивнула, кутаясь в шаль. Ее глаза были красными от усталости, когда она подошла к ближайшей лошади. Женщина уже собиралась вставить ногу в стремя, как вдруг замерла.

– Ты слышишь это? – спросила она, обернувшись на дымящиеся руины своего дома.

– Это просто ветер, милая, – ответил Хендри. В его голосе звучало отчаянное желание увести ее подальше от пожара и границы клана. – Давай посадим тебя на лошадь.

– Нет, это Элиза, – настаивала Грейс, отталкивая мужа. – Элиза! Элиза!

У Джека волосы встали дыбом, когда он увидел, как Грейс Эллиотт бредет по траве, зовя свою пропавшую дочь.

Хендри в отчаянии бросился за женой.

– Грейс, пожалуйста. Прекрати!

– Разве ты не слышишь ее? Она зовет нас!

Джек прислушался. Он подошел на шаг ближе к руинам.

– Подождите! – воскликнул он. – Я тоже что-то слышу.

Все замерли в тягостном молчании. Дул порывистый ветер, и огонь продолжал трещать, но вдалеке послышался слабый голосок.

Поднялись крики. Стражники тоже что-то услышали или, возможно, увидели. Грейс и Хендри бросились к своему разрушенному дому. Джек бежал следом, братья Эллиотт и стражники – за ними. Они промчались через руины на другую сторону двора, навстречу темному угрожающему южному небу.

Сквозь клубящийся дым Джек разглядел маленькую девочку, спешащую вниз по холму. Она шла по той самой тропе, по которой они с Торином добрались к ферме Эллиоттов из земель Мирин. Ее каштановые волосы были заплетены в косу с лентами, платье было безукоризненно чистым, а лицо исказилось от волнения, когда она увидела своих родителей.

– Элиза! – воскликнула Грейс, заключая дочку в объятия.

Хендри и братья окружили ее, и Джек больше не видел девочку. Но его тоже охватили радость и изумление, когда семья воссоединилась.

Он медленно опустился на колени, ошеломленный внезапно пришедшим пониманием.

Пропавшая девочка нашлась.

Элиза Эллиотт вернулась домой сразу после набега Брекканов.