К полудню стало душно. Погода была солнечной, а воздух – влажным в день, когда впервые состоялся обмен между Востоком и Западом. Джек стоял рядом с Адайрой в старой рыбацкой хижине, у их ног лежал ящик с лучшим зерном, медом, молоком и вином Тамерлейнов. Товары, собранные втайне, были готовы к отправке на северное побережье, где их должен был встретить Морэй Бреккан. Единственным препятствием оставался Торин, стоявший между ними и дверью хижины.

– Это глупо, Ади, – настаивал он, пристально глядя на нее. – Ты должна позволить мне пойти с тобой.

– Мы это уже обсуждали, – резко ответила Адайра. Она была измучена. Джек знал, что прошлой ночью они оба поспали всего пару часов, каждый в своей постели. – Я дала слово, что приду безоружной и без охраны, как и Джек.

– Да, чтобы Морэй Бреккан мог пустить в тебя стрелу, – парировал Торин. – И меня даже не будет рядом, чтобы воспрепятствовать этому или стать свидетелем этого.

Адайра молчала, не сводя глаз с кузена.

– Чего ты боишься? Выскажи свои страхи, чтобы я могла успокоить тебя.

Это заставило Торина выпрямиться. Он смотрел на нее, стиснув зубы и сверкая глазами.

В этот напряженный момент Джек увидел капитана насквозь, словно тот был сделан из стекла. Меньше всего Торин хотел казаться слабым или бессильным. Джек предположил, что это, должно быть, фамильная черта характера Тамерлейнов. Гордость и желание казаться неуязвимым, по-видимому, передавались у них из поколения в поколение.

– Если они убьют тебя, – тихо произнес Торин, – я сожгу Запад дотла. Я не пощажу ни одной брекканской жизни.

– Включая невинных женщин и детей? – возразила Адайра. Она не дала ему возможности ответить, прежде чем продолжила: – Ты боишься потерять меня. Я понимаю твой страх, потому что испытала множество его оттенков на себе. И пусть я однажды стану твоим лэрдом, но я не принадлежу тебе. Я принадлежу клану, и мой выбор – участвовать в сегодняшней торговле во благо всех Тамерлейнов.

Торин вздохнул.

– Ади…

– А еще я собираюсь найти ответы, которые нам так нужны, – сказала наследница, касаясь своего корсажа, где был спрятан флакон с последним цветком Оренны.

Торин нахмурился еще сильнее. Он понял, к чему она клонит.

– Это Сидра тебя надоумила?

– Сидра дала мне совет, в котором я отчаянно нуждалась. Знание, где растет этот цветок, возможно, приблизит нас к разгадке тайны пропавших девочек и поможет найти Мэйзи.

Торин молчал. Джек смотрел на него, подмечая перемены. Одежда капитана выглядела свободнее, как будто он похудел. Кожа была желтоватой, а в светлых волосах поблескивало несколько серебряных нитей. Спал ли Торин и ел ли нормально с тех пор, как его дочь похитили? Казалось, воин медленно угасал без ответов, и эта мысль наполнила Джека печалью.

Торин резко выдохнул.

– Если бы хоть один Бреккан пересек границу клана, я бы сразу об этом узнал. Сидра говорила, что подозревает Запад, и все же я не понимаю, как они могут быть замешаны.

– Они могут быть вовлечены в торговлю с кем-то из наших, – пояснила Адайра, – и каким-то образом, не пересекая границы, переправляют цветы на Восток.

– Я все еще не убежден, – возразил Торин.

– Вот почему ты должен позволить мне встретиться с Морэем. Чтобы выяснить, как можно переправить ящик с товарами на Запад, не пересекая границы клана.

Торин ничего не ответил, хотя не был согласен. Джек видел, как в капитане нарастает раздражение, но Адайра мягко добавила:

– Ты и твои стражники сделали все, что могли. Позволь мне вам помочь.

Торин, наконец, кивнул и отступил, освобождая путь.

Адайра повернулась к Джеку.

– Помоги мне донести ящик.

Джек встал с одной стороны, Адайра – с другой. Вместе они выскользнули из хижины и начали осторожно спускаться по скалам. Торин и несколько его доверенных стражников остались позади, следя за тем, чтобы никто не приблизился к наследнице с мужем или не заметил их ненароком. Эта сделка все еще хранилась в тайне, и лишь избранные знали о ней.

Джек не знал, чего ожидать. Он старался выглядеть воодушевленным ради Адайры, хотя сам был склонен согласиться с Торином. Единственное, в чем он мог быть уверен, так это в том, что пещера, в которую они направлялись, была опасным местом, потому что с началом прилива заполнится водой.

Наконец они добрались до берега. Подул западный ветер, разгоряченный любопытством; птицы с криком ныряли в воду, волны вздымались и отступали, оставляя за собой осколки раковин и пучки водорослей. Песок был мягким и хрустел под сапогами Джека, идущего рядом с Адайрой.

Вдали виднелась линия клана – цепочка камней на пляже, размытая жаром воздуха.

Это заставило Джека вспомнить о своем возвращении на остров. О том, как его выбросило на южное побережье Брекканских земель. За то короткое время, что он пересекал границу, ему никто не встретился, никто не угрожал. И все же он знал, что у Брекканов есть своя стража. Иногда казалось, что хранить секреты на этом острове просто невозможно и что единственным подходящим местом для них оставался сотканный на пледе узор, как знала Мирин.

Очень скоро Джек и Адайра достигли границы. Они прошли вдоль скал к пещере, вход в которую был не виден, пока юноша не прищурился.

Он вошел в тень пещеры; Адайра последовала за ним. Они пришли первыми, и воды здесь было уже по колено. Джек вздрогнул, когда влага просочилась в его сапоги. Он обвел взглядом своды и поставил ящик на камень, чтобы тот не намок.

В пещере было сумрачно, лишь несколько лучей света пробивались сквозь щели над головой. Воздух был холодным, пропитанным солью.

Джеку здесь не нравилось. Место казалось опасным, готовым поглотить их, если они не будут следить за приливом. В памяти всплыли слова Леди Рим Морской Пены, такие отчетливые, словно она прямо сейчас стояла в пещере, обращаясь к ним: «Остерегайтесь крови в воде». Видели ли духи, что случится в будущем? Предвидели ли они эту встречу и пытались ли предостеречь Адайру?

Джек беспокойно переступил с ноги на ногу.

Ожидание Морэя казалось невыносимым. Пытаясь унять беспокойство, Джек изучал Адайру. Он едва успел взглянуть на нее сегодня – в этот безумный день, начавшийся с тайной подготовки к торговле, – но теперь его взгляд скользил по наследнице.

На ней было зеленое платье и очаровательная клетчатая шаль. В волосы были вплетены серебряные цепочки и крошечные сердечки из драгоценных камней. На шее сверкала половинка монеты, такая же, как и у него, спрятанная под пледом.

Джек чуть было не сказал ей, как рад, что она выбрала его в супруги и разделяла с ним этот момент – момент, открывающий сотни вероятностей, готовый обернуться началом или концом. И все же наследница желала, чтобы именно Джек был рядом.

Адайра почувствовала на себе его взгляд и обернулась, нахмурившись.

– Что-то не так, бард?

Он покачал головой, но протянул руку, и их пальцы переплелись. Юноша снова сосредоточился на западном входе в пещеру.

Прошло несколько минут, прежде чем Джек услышал шуршание гальки под сапогами. Раздалось странное эхо, и он весь напрягся, когда в пещере появился Морэй Бреккан.

Наследник Запада был высоким и худощавым, с темно-русыми волосами и резкими чертами лица. С его плеч свисал синий плед. На предплечьях виднелись татуировки из вайды в виде замысловатых узоров. На щеке – старый шрам, прорезавший заплетенную в косичку бороду. Он нес мешок и узкую лодку, сделанную из полого ствола дерева.

В каком-то смысле Морэй Бреккан был именно таким, каким Джек его себе представлял: воин с историей, запечатленной на его бледной коже. Но в остальном его внешность вызвала удивление. Одет он был так же, как и Джек, – в тунику, плед с поясом и сапоги из мягкой кожи до колен. Если бы не синие татуировки на виду, он мог бы сойти за одного из Тамерлейнов.

Улыбка заиграла на губах Морэя, когда он увидел Адайру, даже несмотря на то, что между ними продолжала прибывать вода.

Джек не знал, была эта улыбка дружелюбной или хищной. Он крепче сжал руку девушки.

– Наследница, – поприветствовал Морэй. Его голос был грубым и гулко отдавался в пещере. Джеку он напомнил звук расщепленного дерева. – Наконец-то мы встретились лицом к лицу.

– Наследник Запада, – поприветствовала его Адайра в ответ. – Спасибо, что пришли. Это мой муж, Джек.

Бреккан перевел взгляд на Джека.

– Очень приятно. – Его взгляд тут же вернулся к Адайре. Она была единственной, кто его интересовал, и что-то внутри сжалось.

– Не кажется ли вам странным, Адайра, – начал Морэй, – что мы с вами дышали одним и тем же ветром, ходили по одному и тому же острову, плавали в одних и тех же водах, спали под одними и теми же звездами и все же выросли врагами?

Девушка глубоко вздохнула, прежде чем ответить:

– Давным-давно наш остров был разделен по решению наших предков. Я надеюсь, что Каденция может быть объединена, и верю, что эта сделка – первый шаг к восстановлению равновесия. Мы привезли лучшее с Востока в знак нашей доброй воли. Это лишь малая толика того, что мы можем предложить вашему клану, если мир будет установлен.

– Мы благодарны за вашу благосклонность, – сказал Морэй, и его слова прозвучали искренне. – Точно так же и у нас есть кое-что, что мы можем предложить взамен.

– Тогда давайте совершим обмен,– предложила Адайра, но она колебалась. Наследница не могла пересечь черту, скрывающуюся под водой, как и Морэй. Теоретически они могли бы это сделать, размышлял Джек, но это вызвало бы тревогу у стражников обоих кланов. У Торина, расхаживающего по холму в ожидании повода сорваться с места, и у стражников Морэя, которые, вероятно, тоже находились неподалеку.

– Я долго думал о том, как мы могли бы безопасно обменяться товарами, не покидая наших территорий. Поэтому я и выбрал эту пещеру и прихватил с собой лодку, – пояснил Морэй. – Я сложу товары в лодку и направлю их вам. После того, как вы примете мое подношение, положите свое, и я потяну лодку обратно к себе.

Джек молча стоял рядом с Адайрой и смотрел, как Морэй готовит лодку. Он привязал веревку к корме и положил в нее мешок, затем отпустил веревку, и лодка поплыла к ним. Она пересекла границу клана, направляясь из западных вод в восточные. Джек ухватился за лодку, чтобы удержать ее на месте, пока Адайра открывала мешок.

Она достала большое одеяло, сотканное из тончайшей крашеной шерсти. Даже в сумеречном свете можно было разглядеть его ярко-фиолетовый цвет с золотыми вкраплениями в узоре.

Джек догадывался, что оно было зачарованным; неужели все Брекканы спят под такими одеялами?

– Под этим покрывалом вам будет тепло зимой и прохладно летом, – пояснил Морэй. – Оно также защитит вас от любой опасности, которая может подкрасться ночью.

– Оно очень красивое. Спасибо, – поблагодарила Адайра.

Затем она достала бутылку с янтарной жидкостью и поднесла ее к свету.

– Это называется гра – ферментированный напиток, почитаемый на Западе. Мы употребляем его только в присутствии тех, кому доверяем.

Адайра кивнула, оценив смысл сказанного, и потянулась за последним предметом в мешке. Джек, нахмурившись, смотрел, как она достает кусочек оленьего рога.

– Я не мог принести вам дирк, потому что мы договорились прийти на встречу безоружными, но вы держите в руке его рукоять. Скажите мне, какое зачарованное оружие вы хотите, наследница, и я прикажу выковать его для вас.

Адайра молчала, изучая кусок оленьего рога. Она могла попросить о клинке с любыми чарами. Джек слышал о стали, зачарованной, чтобы вызывать ужас, смятение, усталость. Ходили истории о мечах, которые забирали радостные воспоминания у тех, кого они ранили. Большинство зачарованных видов оружия таило в себе ужасные вещи, эмоции и чувства, которые врагу не пожелаешь.

Джек чувствовал, что это проверка. Морэй хотел вооружить ее, чтобы оценить искренность стремления Адайры к миру. Было бы заманчиво попросить у Брекканов их сталь, попросить выковать такое оружие, которое Тамерлейны, в свою очередь, могли бы использовать против них.

Адайра вернула рог в мешок. Она посмотрела на Морэя и сказала:

– Куйте мне лезвие с чарами на ваш выбор. Я доверяю вашему опыту.

Морэй кивнул; выражение его лица оставалось нейтральным. Джек не мог прочесть ход его мыслей, но, похоже, Адайра ответила правильно.

– Подашь наш ящик, Джек? – прошептала ему Адайра.

Он кивнул, забирая одеяло и бутылку с напитком. Начинался прилив, вода уже была им по пояс. Сердце кольнуло страхом, когда юноша наполовину шел, наполовину плыл к ящику. Он оставил подношения Морэя на камне, взял ящик и передал Адайре.

Она тоже почувствовала нарастающий прилив и быстро погрузила их товары в лодку: мешок овса, мешок ячменя, кувшин молока, банку меда с сотами и бутылку красного вина «Вкус Востока».

– Все готово, – подала сигнал Адайра, и Морэй начал тянуть лодку к себе.

Он внимательно осмотрел подношения, и когда снова поднял глаза, лицо его озаряла улыбка.

– Спасибо, Адайра. Это очень великодушно с вашей стороны и со стороны вашего клана, – поблагодарил он. – Теперь я хотел бы узнать, когда вы сможете посетить Запад. Мои родители очень хотят познакомиться с вами и обсудить торговлю, о которой вы мечтаете.

Без дальнейших предисловий. Такова была суть дела. Джек напряженно ждал, что ответит Адайра. Юноша по-прежнему не считал этот визит хорошей идеей. Даже если он сам будет сопровождать ее, он мало что сможет сделать, чтобы защитить наследницу. Джек не Торин и не один из стражников. Он музыкант, истощающий свои жизненные силы игрой для духов.

– Это может занять еще месяц или около того, – ответила Адайра. – В данный момент я не могу назвать вам точную дату.

Джек знал, что сначала она хотела раскрыть тайну пропавших девочек. Наследница не покинет Восток, пока девочки не вернутся к своим семьям.

– Хорошо, – согласился Морэй. – Мы можем подождать, хотя я считаю, что нам нужно подготовить место для торговли, и лучшим способом сделать это будет визит на Запад. Не думаю, что мы можем продолжать обмениваться товарами в этой пещере.

– Нет, – поддержала Адайра. – Я действительно хочу увидеть Запад и ваш народ. Но, возможно, вы могли бы сначала навестить нас?

«Да,– подумал Джек.– Пусть Брекканы возьмут на себя этот риск».

Улыбка Морэя стала еще шире.

– Боюсь, это невозможно по ряду причин. Во-первых, мой клан никогда этого не допустит, учитывая, сколько Брекканов было убито на земле Тамерлейнов вашим капитаном и его стражниками. Но если мои люди увидят, что вы приехали к нам первой, Адайра, это уменьшит их страх.

– Не вижу логики в ваших словах, – резко вмешался Джек. – Ваши люди были убиты на Востоке, потому что нам пришлось защищаться от вашего насилия.

Морэй лениво перевел на него взгляд.

– Неужели? Возможно, вам стоит спросить своего капитана. Узнайте у него, скольких невинных жителей Запада он убил за эти годы.

Кровь застыла в жилах Джека. Его руки стали холодными как лед, когда он вспомнил первую ночь на Каденции, проведенную с Торином в пещере.

«Ты мгновенно убиваешь каждого чужака, который пересекает границу клана?»

– Значит, я сначала посещу вас, – сказала Адайра, пытаясь разрядить нарастающее между мужчинами напряжение. – Я напишу вам, когда выберу подходящее время для визита. А пока у меня есть к вам еще одна просьба, Морэй.

– Говорите, наследница.

Она подняла флакон с цветком Оренны.

– Я искала этот цветок на Востоке, и мне интересно, узнаете ли вы его? Возможно, он растет на Западе? Если это так, то я хотела бы обменять его у вас.

Морэй прищурился, изучая цветок.

– Отсюда трудно разглядеть, – Джек чуть не закатил глаза, – но я не узнаю его. Тем не менее я спрошу других членов клана, может, они что-то знают. Как он называется?

– Оренна. У него четыре лепестка алого цвета с золотыми прожилками. Это заколдованный цветок, который продолжает жить еще долго после того, как его срезали, – пояснила Адайра. – Я буду благодарна за любые знания о нем.

– Сделаю все, что в моих силах, наследница, – пообещал Морэй. – Теперь мне пора уходить, но я буду ждать от вас вестей.

Адайра кивнула.

Обмен, наконец, завершился. Они остались невредимы. Джек сделал решительный шаг в сторону. Ему показалось неправильным поворачиваться к Морэю спиной, но Адайра повернулась, взяв одеяло и бутылку странного западного напитка.

Джек протянул ей пустой ящик, и она положила в него подношения. Морэй все еще возился со своей лодкой, когда Джек и Адайра вышли с восточной стороны. Они шли по побережью, оставляя на песке свои следы, хотя прилив вот-вот грозил смыть их.

Ветер стих, и воздух был на удивление спокоен.

– Как ты думаешь, Джек, он солгал? – тихо спросила наследница. – Насчет цветка.

Джек перехватил ящик поудобнее.

– Не уверен. Он оказался не таким, как я ожидал.

– Да. Я тоже пока не уверена, что о нем думать, – согласилась Адайра. – Но если мы сегодня что-то и доказали… так это возможность передавать товары через границу клана без ведома Торина. Сама мысль об этом кажется странной, но кто-то из наших, возможно, тайно получает цветы с Запада тем же способом, что и мы сегодня.

Эта мысль вызывала тревогу.

Почти дойдя до тропинки, Джек подытожил:

– Итак, они хотят дать нам одеяла, в которых мы не нуждаемся, и напоить нас. Отличная сделка, если можно так выразиться.

Адайра только рассмеялась со смесью радости и удивления.

Джек понял, что ему очень нравится, как звучит ее смех.

* * *

Сидра стояла у себя во дворе, разглядывая овощи, зелень и цветы. Она не поливала их и не собирала плоды. Сорняки начали заполонять грядки. Ей следовало бы преклонить колени. Работать, погрузив руки в землю, но у нее не было на это сил.

Сидра вошла внутрь, миновав Йирра, свернувшегося калачиком на крыльце и наблюдавшего за ней. Девушка стояла у стола, уставившись на пестик и ступку, сушеные травы, стебли, листья и цветы. Язык, на котором она говорила с детства, теперь казался ей неузнаваемым и чуждым.

В доме было так тихо, что ей хотелось исчезнуть в этой тишине. Сидра не знала, как долго она простояла, глядя в пустоту, когда дверь со скрипом отворилась.

Йирр не залаял, чтобы предупредить ее о незваном госте.

Сердце Сидры застыло, она испуганно обернулась, но это оказался Торин. Его лицо раскраснелось то ли от загара, то ли от гнева – девушка пока не могла разобрать. От него пахло летним ветром и травой, и она заметила, что он держит в руках несколько бутылочек с тоником. Те самые, которые она приготовила для него и стражников, чтобы уменьшить их потребность во сне и обострить внимание.

– Прости, Торин, – машинально произнесла она. Ей было жаль его за страдальческий блеск в глазах, за то, что его тело теряло силу с каждым часом. Ей было больно видеть, каким изможденным он стал, как разрывал себя на части.

– За что ты извиняешься? – резко ответил он, словно устал от ее извинений. – Можешь сделать еще одну порцию для моих стражников?

Ей не хотелось ничего делать, но Сидра все же кивнула и, взяв у него бутылочки, поставила их на стол.

– Я принесу новую порцию в казармы чуть позже.

– Я подожду здесь, – настаивал он.

Воин хотел понаблюдать за ее работой. Раньше его никогда не интересовали такие вещи, и Сидра забеспокоилась, когда начала собирать свежую зелень.

– Тебе лучше присесть, – предупредила она. – Это займет некоторое время.

Всегда находился кто-то другой, кому он был нужнее. Всегда находилась задача насущнее, чем побыть дома.

Торин придвинул стул и сел.

Он молчал целых пять минут, пока Сидра ставила котелок на огонь и смешивала травы.

– Если бы раненый Бреккан постучал в твою дверь, – начал Торин, – ты бы вылечила его?

Сидра подняла взгляд. Она не была уверена, какой ответ он хотел услышать. И тут она поняла, что Торин спрашивал не об этом. Он хотел узнать ее мнение, даже если оно было трудным для его понимания.

– Да, – ответила она.

– Если бы Бреккан ранил меня, а затем, израненный, постучался в твою дверь, ты бы исцелила его?

– Да, – прошептала Сидра.

– Тогда тебе следует подготовиться, – сказал он. – Запасись снадобьями для наших врагов, чтобы залечить их раны, а также раны, которые они нанесут нам в ответ. Ведь это неизбежно.

– О чем ты говоришь, Торин?

– О той сделке, которую ты посоветовала моей кузине. Она состоялась сегодня, и, по словам Адайры, прошла успешно. Теперь она хочет наладить постоянную торговлю с Брекканами, как будто одна удачная встреча может смыть весь ужас и перечеркнуть набеги, совершаемые на нас десятилетиями.

– И ты считаешь, это ужасно? То, что твоя кузина мечтает о мире.

Торин подался вперед.

– Не думаю, что Брекканы действительно хотят мира. Я считаю, они хотят истощить наши ресурсы, ослабить нас, прежде чем захватить.

Сидра сглотнула.

– Они узнали Оренну?

Глаза Торина потемнели.

– Нет. А это значит, что мы ни на шаг не продвинулись к разгадке этой тайны. Я бы хотел, чтобы ты позволила мне делать мою работу, Сидра.

Теперь она разозлилась; ее кровь вскипела. Он не только обвинил ее в том, что она дала Адайре плохой совет, но и намекнул, что она вмешивается в дела, которые ее не касаются.

– В чем, собственно, дело, Торин? – спросила Сидра, стукнув пестиком по столу. – Скажи мне прямо.

Она никогда не повышала голос. Они никогда так не спорили. И пока она горела, он превратился в лед.

– Все, что я создал своими руками, вот-вот рухнет,– сказал он низким, хриплым голосом.– Мне было поручено защищать Восток, и я готов отдать за него свою жизнь, если потребуется. Так меня воспитали. Я посвятил всего себя этому делу, вот почему у меня на руке этот шрам. Я потратил на защиту клана столько времени и сил, что порой чувствую себя виноватым за то, что оставлял тебе с Мэйзи лишь жалкие крохи себя, хотя вы обе заслуживаете гораздо большего.

Его слова застали ее врасплох. Ее ярость угасла, оставив после себя лишь пепел.

– Правда в том, что… мои руки запятнаны, Сидра. Я жаждал насилия и охотно испил из этой чаши. Я избивал людей, переступавших границу клана, избивал их до тех пор, пока они не падали духом и не сдавались. А тех, кто этого не делал? Я лишал их жизни без малейшего колебания. Я перерезал им глотки и пронзал их сердца. А затем бросал их тела в море, как будто вода могла смыть мои деяния.

Сидра слушала молча, но сердце ее бешено колотилось.

– Поэтому, когда ты говоришь о мире, когда Адайра говорит о мире, я не могу этого понять. Для меня это непостижимо, учитывая все то, что я сделал с Брекканами, чтобы защитить Восток. И если торговля состоится, как надеется моя кузина, мне придется лицом к лицу столкнуться с людьми, чьи жизни затронули мои поступки. Как ты думаешь, Сид, они будут рады меня видеть? Считаешь, они захотят торговать с человеком, который убил их сына или избил брата?

Торин смотрел на свои руки, словно мог различить на них кровь. Сидра наблюдала за ним с комом в горле. Она подумала, что он, возможно, борется с чувством вины, и, хотя целительница мысленно подбирала слова, чтобы облегчить его боль, она понимала, что это была гноящаяся рана, которую нужно вскрыть.

– Я знаю, что ты убивал людей, Торин, – сказала она. – Я видела кровь на твоем пледе и под ногтями. Видела мрачный блеск в твоих глазах, пусть и мимолетный. Я знаю, что ты капитан стражи, что ты должен защищать нас от Запада и что иногда тебе приходится убивать. Но в тебе есть нечто большее, чем жестокость. И я не хочу, чтобы ты стал человеком, который убивает без причины. Человеком, который позволяет мести превратить свое сердце в холодный пустой сосуд.

Теперь она застал его врасплох. Пару мгновений Торин молча смотрел на нее.

– Как бы ты это остановила? Превращение сердца в камень.

– Есть и другой способ защитить наш клан. Способ, отличный от мести и вражды. Ты должен стремиться найти его и вести за собой других своим примером. – Сидра сделала паузу и перевернула ладони вверх. – Наши руки могут красть или отдавать, причинять вред или утешать. Они могут ранить и убивать, а могут исцелять и спасать. Что ты выбираешь сделать своими руками, Торин?

– Так было всегда, и так меня учили, – процедил он.

– Иногда мы должны заглянуть внутрь себя, чтобы измениться. Если ты убивал людей без причины, если ты бил их из мести только потому, что они живут на другой стороне острова, то ты должен заглянуть в себя и спросить, почему ты совершил эти поступки, какова цена за них и как ты можешь искупить свою вину. Торговля была бы хорошим началом.

Торин поднялся и принялся ходить по комнате, тяжело дыша. Сидра подумала, что он сейчас уйдет, но он остановился и посмотрел на нее.

– Что, если я не согласен с тобой? Что, если я не смогу измениться и стать тем, кем ты надеешься? Будет ли потеря тебя расплатой за мои грехи?

– Я была с тобой все это время, – сказала она мягко. – И в горе, и в радости. Когда мы дали друг другу клятвы, мы были едва знакомы. Но ты стал для меня кем-то большим, чем просто мужчиной, которому я принесла клятву в летнюю ночь. И я всегда любила тебя безусловно.

– И все же ты просишь меня измениться? – воскликнул он, прижав кулак к сердцу.

Сидра задумалась, слышал ли он вообще, что она ему только что сказала? Она никогда раньше не произносила таких слов вслух – слов о том, что ее любовь была тихой и безусловной, что она принимала Торина со всеми его шрамами, ошибками и славой.

Она поняла, что они с Торином словно стоят на двух разных вершинах, а между ними простирается долина. Они смотрели на мир с противоположных сторон, и Сидра не знала, смогут ли они найти общий язык. Несмотря на ее чувства к нему, их разногласия могли послужить причиной разрыва.

– Ты не видела того, что видел я! – воскликнул он, словно тоже ощущал пропасть между ними. – Ты не голодала после набегов, не видела, как грабят склады, как истощаются зимние запасы. Тебе не приходилось брать меч и сражаться с ними.

– Нет, – согласилась Сидра. – Но мне приходилось залечивать раны после набегов. Я помогала тем, кто понес потери, и была с ними в их страданиях. И поэтому я должна спросить тебя, Торин… что вызвало в тебе эти чувства? Похоже, что это не я прошу тебя измениться, а твоя душа и тело жаждут этого.

Его лицо побледнело. Он посмотрел на нее, стиснув зубы, и она почувствовала, как растет пропасть между ними.

– Принеси тоники в казарму, когда они будут готовы, – сухо сказал воин.

Сидра смотрела ему вслед. Торин уходил, убегал от ее слов. Она постояла еще мгновение, прежде чем опуститься на стул.

Никогда еще она не чувствовала себя такой сломленной.