Джек провел весь следующий день, изучая балладу Лорны для духов земли. Он собирал воедино частички природы, держал их в руках, вдыхал их аромат, изучал их хитросплетения вместе с ее музыкой. В этой балладе было много разных элементов, и Джек хотел довести их до совершенства, полагая, что если он будет уважать землю и почитать ее, то ему не придется волноваться, когда он станет играть.

Но была одна проблема.

Его руки все еще болели до самых кончиков пальцев.

– Джек? – Мирин постучала в дверь спальни. – Можно войти?

Джек колебался, раздумывая, не спрятать ли ему странный урожай, разложенный на столе. В конце концов, он оставил все как есть, хотя и перевернул ноты Лорны.

– Да. Входи, мама.

Мирин вошла с миской в руках. Она подошла к столу, заметив разбросанные дары природы, но ничего не сказала.

– Тебе нужно поесть.

Джек посмотрел на суп из крапивы.

– Я не голоден.

– Я знаю, что ты не голоден, но тебе все равно нужно поесть.

– Я поем позже.

– Тебе стоит поесть сейчас, – настаивала она. – Это поможет быстрее восстановиться.

Джек резко вскинул голову, но, увидев беспокойство на лице Мирин, удержался от возражений.

– Ты думал, я не замечу? О, Джек.

– Не о чем беспокоиться, мама.

– Уверена, ты бы хотел, чтобы я сказала тебе то же самое, – возразила она. – Докажи, что я не права, и сделай пару глотков.

Он со вздохом согласился и поднес миску к губам. Юноша пил до тех пор, пока в животе не заурчало, затем отставил суп.

– Что тебя беспокоит больше всего? – волновалась Мирин.

– Мои руки, – ответил Джек, разминая пальцы.

Каждый сустав отдавал острой болью, и юноша не был уверен, как долго сможет играть на арфе.

– Ты говорил об этом с Сидрой?

– Нет.

– Тебе следует навестить ее. Она может приготовить для тебя настойки, которые помогут облегчить симптомы.

– Я не хочу ничего, что притупит мои чувства, – возразил он.

– Они не притупятся. Сидра знает, что нужно смешать, чтобы избежать этого.

Мирин вышла из комнаты, оставив миску с супом. Джек посмотрел на нее, затем снова размял руки. Поразмыслив над предложением матери он понял, что женщина права.

Джек никогда не просил о помощи, но, если он собирался сыграть эту длинную балладу, помощь была ему необходима.

Он встал из-за стола, собрал арфу и направился к дому Сидры.

* * *

Сидра хотела с головой уйти в работу. Когда она находилась среди своих трав, то не думала, что Мэйзи потерялась, испугана или мертва. Когда она держала пестик и ступку, Сидра не думала о нападении на холме, который раньше был полон хороших воспоминаний. Когда она смешивала ингредиенты, она не думала о новых трудностях в ее браке с Торином, потому что единственное, на чем они его строили, исчезло. Нет, она думала только о крапиве и багульнике, спорыше и мать-и-мачехе, бузине и примуле.

С наступлением темноты она боялась оставаться в доме одна. Но при свете дня? Ей хотелось находиться на знакомой земле и работать. Ей хотелось делать что-то хорошее своими руками, иначе она чувствовала себя совершенно бесполезной.

Она хотела быть здесь на случай, если Мэйзи найдет дорогу домой.

Торин и Восточная Стража работали не покладая рук – обыскивали дома в поисках похитителя и пропавших девочек, а также кладбища в поисках цветов Оренны.

Сидра приготовила для них новое укрепляющее средство – такое, которое помогало им оставаться бодрыми даже при нехватке сна. Она почти закончила с новой порцией, когда раздался осторожный стук в дверь.

Сидра замерла. Она никого не ждала и чуть было не потянулась за кухонным ножом; сердце забилось быстрее.

– Сидра? – раздался голос.

Она узнала его. Джек Тамерлейн, бард, – последний, кого целительница ожидала увидеть.

Сидра быстро открыла дверь. Джек стоял во дворе, щурясь от солнечного света. Он принес с собой свою арфу, что удивило ее.

– Надеюсь, я тебе не помешал, – нерешительно начал он.

– Нет, вовсе нет, – ответила Сидра. Ее голос был хриплым от слез и долгой ночи без сна. – Чем я могу тебе помочь, Джек?

– Я хотел узнать, можешь ли ты приготовить для меня настойку.

Она кивнула, жестом приглашая его войти. Юноша смотрел на травы, словно она поймала радугу и разложила ее на столе.

– Позволь мне выразить свои соболезнования, – сказал он, взглянув на нее. – Насчет Мэйзи.

Сидра кивнула. Внезапно у нее перехватило горло, и она не смогла вымолвить ни слова.

– И я хотел сказать: я сделаю все, что в моих силах, чтобы помочь найти ее. – Казалось, он хотел добавить что-то еще, но сдержался. Он согнул руку; это движение привлекло внимание Сидры.

– Твои руки беспокоят тебя?

– Да. Они болят, когда я играю определенную музыку.

– Это все симптомы?

– Нет, есть и другие.

Она слушала, как он описывает их. Сидра достаточно повидала болезней, вызванных магией, чтобы понять, что Джек страдает от одной из них. Большинство пациентов мучились от головных болей, озноба, потери аппетита и лихорадки. У других появлялись приступы резкого кашля, бессонница, боли в конечностях и даже кровотечение из носа.

Похоже, Джек испытывал несколько симптомов, означавших, что он применял мощную магию. И хотя ей не были известны все подробности, она понимала, что магия исходила из его ремесла, из его музыки.

Она гадала, вернулся ли он на остров только из-за пропавших девочек или случайно оказался втянутым в эту историю после приезда. Казалось, бард мало чем мог помочь в поисках пропавших, даже такой талантливый бард, как Джек, но Сидра знала, что в музыке заключена немыслимая сила.

Она помнила, как, будучи совсем юной, сидела в музыкальном зале на праздниках полнолуния. Помнила, как вдыхала песни Лорны Тамерлейн, словно воздух. Неожиданное спокойствие окутало Сидру, пока она готовила для Джека два разных снадобья: мазь, чтобы облегчить боль в руках, и тоник от головных болей. Она ничем не могла помочь с носовым кровотечением, разве что объяснить, как правильно держать голову.

– Все в порядке, Сидра. Больше всего меня беспокоят руки.

Он сидел на стуле, наблюдая за ее работой.

Целительница была погружена в свои мысли, когда он спросил:

– Много ли твоих пациентов преждевременно умирали из-за применения магии?

Сидра помолчала с минуту, взглянув на него через стол.

– Да. Хотя тут много условий.

– Каких именно?

– Насколько часто используется магия, – начала Сидра, измельчая смесь трав и других ингредиентов. – Как долго ее используют. И сила магии, конечно. Ткач, например, использует сильную магию, стоя у станка, и ему требуется немало времени, чтобы соткать заколдованный плед. Но рыбак, плетущий заколдованную сеть, может работать быстрее, не беспокоясь о деталях. Таким образом, цена применения магии для рыбака не так высока, как для ткача.

Джек молчал. Сидра посмотрела на него и увидела, как он побледнел.

Ей следовало привести другой пример. Она прочла его мысли: юноша беспокоился о Мирин.

– Твоя мать очень мудра и осторожна, – добавила Сидра. – Она делает перерывы между заказами и всегда пьет свои настойки.

– Да. Но магия уже украла у нее лучшие годы, не так ли? – возразил он.

Сидра закончила готовить мазь. Она взяла миску и подошла к Джеку, с сожалением отмечая печаль, застывшую в его глазах.

– Может, я и знаю секреты трав, – сказала она, – но я не провидица. Я не могу предсказать, что будет дальше, но я знаю, что люди, применяющие магию, устроены не так, как большинство из нас. Они страстно любят то, что делают; их ремесло – такая же неотъемлемая часть их жизни, как дыхание. Отказаться от него – все равно что потерять частичку себя. И хотя применение чар имеет свою цену и последствия, никто из них не воспринимает это как бремя, а скорее как дар.

Джек молчал, нахмурившись, но слушал внимательно.

– Так что да, магия может отнять у тебя годы. Да, ты будешь болеть, и тебе придется научиться по-новому заботиться о себе. Но я не думаю, что из-за этого ты решишь отказаться от своего ремесла, не так ли, Джек?

– Нет, – ответил он.

– Тогда протяни руки.

Он послушался, аккуратно положив арфу на колени. Сидра нанесла мазь на тыльную сторону его рук, на каждую косточку и вену.

– Потребуется некоторое время, чтобы почувствовать эффект, – сказала она, перекладывая остатки мази в баночку.

Джек закрыл глаза. Через минуту он снова размял руки и улыбнулся.

– Да, это очень помогло. Спасибо, Сидра.

Она принесла ему тоник и мазь. Джек сложил обе баночки в карман и спросил:

– Сколько я тебе должен?

Сидра вернулась к столу.

– Ты мне ничего не должен.

– Я боялся, что ты так скажешь, – с иронией ответил Джек. Он начал вынимать арфу из чехла. – Если позволишь, я хотел бы сыграть для тебя, пока ты работаешь.

Сидра была ошеломлена. Она смотрела, как он прислоняет арфу к левому плечу. Прошло так много времени с тех пор, как она наслаждалась музыкой. Девушка улыбнулась.

– С удовольствием.

– У тебя есть какие-нибудь пожелания? – спросил Джек, настраивая арфу.

– Вообще-то, да. Лорна играла одну балладу на праздничных вечерах. Кажется, она называлась «Последняя луна осени».

– Я ее знаю, – ответил Джек.

Он начал играть. Его музыка заполнила комнату, прогоняя печаль и тени. Сидра закрыла глаза, пораженная тем, как мелодия возвращала ее в прошлое, к горько-сладкому моменту. Ей было шестнадцать, волосы заплетены в две длинные косы, перевязанные красными лентами. Она сидела в замковом зале с бабушкой, слушая, как Лорна играет на арфе эту самую балладу.

Легкий ветерок коснулся ее лица.

Сидра открыла глаза и увидела, что входная дверь приоткрыта. Адайра стояла на пороге, застыв при звуках музыки, которая продолжала разливаться по дому. Сидра внимательно смотрела на подругу; никогда раньше она не видела такое выражение на лице Адайры, как будто все ее мечты собрались в одном месте.

Джек даже не подозревал, что у него появился новый слушатель, пока не доиграл до конца. Музыка затихла, он поднял голову и увидел Адайру.

Тишина стала напряженной, как будто они оба хотели заговорить, но не могли.

Сидра развеяла этот неловкий момент.

– Это было прекрасно. Спасибо, Джек, – поблагодарила она.

Он кивнул и начал убирать арфу.

– Я ценю твою помощь, Сидра.

– Мои двери всегда открыты для тебя. – Целительница смотрела, как он поднялся и подошел к порогу.

Адайра повернулась так, чтобы он мог проскользнуть мимо нее. Они по-прежнему не обменялись ни словом, даже когда в воздухе повисло напряжение.

Когда Джек ушел, Адайра вошла в дом, закрыв за собой дверь. Сидра знала, что она пришла, чтобы побыть с ней, составить ей компанию и помочь приготовить укрепляющее снадобье для стражников.

Наследница окинула взглядом стол и закатала рукава.

– Скажи, что мне делать, Сид.

Иногда именно это нравилось Сидре в Адайре больше всего – ее готовность идти напролом, узнавать что-то новое. Какой прямолинейной она была!

Она стала для Сидры младшей сестрой, которой у целительницы никогда не было, но о которой она всегда мечтала.

– Мне нужно растолочь эту охапку трав, – ответила Сидра, придвигая к девушке пестик и ступку.

Адайра рьяно взялась за работу. Сидре было знакомо это мучительное чувство: «Мне нужно что-то сделать. Что-то, что имело бы смысл».

– В чем ты ему помогла? – наконец спросила наследница.

– О ком ты говоришь, Ади?

– О Джеке, конечно. Почему он был здесь?

Сидра потянулась за пустой бутылкой и стала наливать в нее тоник.

– Ты знаешь, я не могу сказать почему.

Адайра поджала губы. Ей хотелось выведать секреты у Сидры, и как будущий лэрд, возможно, она могла бы это сделать. Но Сидра хранила тайны своих пациентов больше, чем свои собственные, и Адайра это знала.

Девушки молчали, слаженно работая вместе. Адайра закупоривала бутылки, и когда снова заговорила, ее голос был напряженным:

– Мне нужен твой совет, Сидра. – Она колебалась. – Я не хочу обременять тебя, когда тебе пришлось столькое пережить, но не располагаю роскошью времени.

– Скажи мне, что у тебя на на сердце, Ади, – мягко ответила Сидра.

Она слушала, как Адайра рассказывает о торговле с Брекканами, о письмах Морэю, о приглашении посетить Запад и о первом торговом обмене, который должен был состояться на днях.

– Порой я беспокоюсь о том, что выбираю неверный путь, – со вздохом призналась Адайра. – Что моя неопытность погубит нас. Что я глупа, мечтая о мире.

– Это не глупая мечта, – поспешила ответить Сидра. – И ты права, что ищешь новую жизнь для нашего клана. Слишком долго мы воспитывались в страхе и ненависти. Настало время все изменить. Думаю, многие из Тамерлейнов в глубине души чувствуют то же самое и последовали бы за тобой куда угодно, даже если это означало бы несколько трудных лет переосмысления того, кто мы есть и каким должен стать остров.

Адайра встретилась взглядом с подругой.

– Я рада, что ты согласна, Сид. Но у меня все еще стоит вопрос с торговлей.

– Расскажи мне.

– Брекканам нужны наши ресурсы, но что нам нужно от них? Их заколдованные пледы и мечи, с которыми они нападают на нас? Осмелюсь ли я просить о таких вещах, зная, что это противоречит понятию мира, который пытаюсь установить?

Сидра молчала, но мысли так и кипели.

– Именно об этом настойчиво твердят мне отец и Торин, – продолжала Адайра. – У Брекканов нет ничего, в чем бы мы нуждались. Эта торговля будет выгодна только им, и, возможно, это по-прежнему не остановит их набеги. Торин предсказывает, что так и произойдет: торговля будет выгодной в течение сезона, и мы отдадим им наши запасы, но придет зима, и Брекканы решат совершить набег. Это приведет нас к войне.

– Есть вероятность, что Торин прав, – сказала Сидра. – К этому надо готовиться, как бы я ни уверяла тебя, что достижение мира будет легким и бескровным. – Ее взгляд скользнул по разбросанным на столе травам и остановился на цветке Оренны, который она хранила в стеклянном флаконе. Девушку пробрал озноб, и она прижала руку к груди. Ушибы болели – тело начало заживать. – Но что, если у Брекканов все-таки есть то, что нам нужно?

Адайра нахмурилась.

– Что ты имеешь в виду?

Сидра потянулась за флаконом. Она поднесла цветок Оренны к свету, удерживая флакон в дрожащей руке. Она еще не осмеливалась думать об этом, потому что Торин был полон решимости найти нападавшего на Востоке, ведь он не почувствовал, чтобы кто-то пересекал границу клана. Но он также не нашел кладбища, усыпанного маленькими алыми цветами.

– Торин рассказывал тебе об этом цветке?

– Вкратце, – ответила Адайра. – Он считает, что похититель, возможно, использует его свойства для похищений.

Сидра кивнула.

– Этот цветок называется Оренна, и растет он только на маленьком клочке сухой изможденной земли – где-то на острове, на одном из кладбищ. Мы еще не нашли такого места на Востоке.

Адайра изучала цветок. Ее глаза расширились.

– Ты думаешь…

– Этот цветок может расти на Западе, – заключила Сидра. – Я не говорила об этом Торину, потому что надеюсь, что он найдет кладбище на нашей территории. Но если цветок Оренны растет на земле Бреккенов, мы не только могли бы использовать его сами. Это подтвердило бы, что Запад как-то связан с похищениями.

Адайра глубоко вздохнула.

– Однако Торин не почувствовал, чтобы кто-то пересекал границу клана.

– Нет, что дает основания полагать, что преступник – один из нас, – сказала Сидра. – Но, возможно, идет торговля, о которой мы не знаем. Быть может, преступник тайно получает цветы с Запада.

Адайра прикусила губу. Сидра чувствовала, как наследницу раздирают противоречия, и все же глаза ее лихорадочно горели. Теперь, когда Адайра прониклась идеями Сидры, она не могла их отметать.

– Каким образом мне лучше всего получить это знание?

Сидра вложила стеклянный флакон в ее ладонь.

– Я думаю, тебе нужно встретиться с Морэем Брекканом на границе клана через три дня, как он и просил. Будь щедрой, принеси ему лучшие тамерлейнский овес, ячмень, мед и вино. Что бы он ни предложил тебе взамен, принимай с благодарностью, а затем спроси его об этом цветке. Скажи, что хотела бы обменять все это на цветы. Если он скажет, что не узнает цветок Оренны, возможно, он говорит правду, а может, и лжет. Если он узнает цветок, тогда мы поймем, что Запад замешан, даже если речь идет только о передаче цветов через границу. В любом случае у тебя есть шанс узнать это, и я считаю, ты вправе взять кого-то с собой.

Адайра молча рассматривала цветок.

Сидра опустила взгляд на свои руки, где на пальце поблескивало золотое обручальное кольцо. Они с Торином без колебаний обменялись клятвами на крови во время свадьбы. Произнеся старинные обеты, они порезали ладони. Их руки были связаны вместе, рана к ране. Кость от кости, плоть от плоти, кровь от крови. Эту клятву было нелегко нарушить, хотя Сидра уже начала задумываться, как долго это продлится без Мэйзи.

– Брекканы могут отказать тебе, если ты возьмешь охрану, – заметила Сидра, наблюдая за Адайрой, – или отца. или даже служанку. Но они не могут отказать, если ты возьмешь мужа.

Адайра покраснела, как будто ее уже посещали подобные мысли. В прошлом она не торопилась выходить замуж, что Сидра считала разумным. Но для будущего лэрда Востока пришло время найти партнера. Если она собиралась заключить трудный и потенциально кровавый мир, ей нужен был кто-то, кто поддерживал бы ее, шел рядом. Кто-то, кому она сможет довериться. Кто утешит ее длинными одинокими ночами.

Сидре не нужно было спрашивать, о ком думает Адайра. Она и так знала.

* * *

Адайра посвятила остаток дня размышлениям об этом. Она провела его, бродя по холмам в поисках знака. День не принес никаких ответов от Торина и его стражников, несмотря на все их усилия. Когда Адайра поняла, что не изменит своего решения и что время не на ее стороне, она решила действовать.

Она дождалась восхода луны, решив, что ночью будет смелее, и оделась попроще, в темное платье и плащ. Она поехала к ферме Мирин, ориентируясь по звездам. У дороги она сошла с лошади и привязала ее к дереву. Тихо пройдя через двор, она нашла окно спальни Джека. Как она и надеялась, юноша еще не спал. Свет от свечей пробивался сквозь ставни, и девушка подошла к нему, как мотылек, летящий на огонь.

Несмотря на решимость, она замялась, когда достигла своей цели. Девушка стояла у окна и спорила сама с собой.

«Не могу поверить, что я это делаю», – подумала она и, наконец, постучала.

У нее возникло искушение повернуться и убежать, когда она услышала, как осторожно открываются ставни. Они наконец распахнулись, и в окне показался Джек. Его хмурое выражение сменилось недоверием, когда он ее увидел.

– Адайра?

– Мне нужно поговорить с тобой, Джек.

Он оглядел свою комнату, прежде чем снова посмотреть на нее, стоящую в лунном свете.

– Сейчас?

– Да. Это не может ждать.

– Тогда входи, только тихо. Не хочу, чтобы ты разбудила маму. – Он протянул руку, и Адайра приняла ее, потрясенная тем, насколько теплыми были его пальцы по сравнению с ее собственными, ледяными.

Она приподняла подол и позволила Джеку втащить себя в окно. Ее сапоги стукнулись о столешницу его письменного стола, заваленного всевозможными безделушками: ветками, камнями, комочками мха, пучками травы, увядшими полевыми цветами. Адайра спустилась на пол, все еще держа его за руку, и обернулась, разглядывая эту странную коллекцию.

– Что все это значит? – спросила она.

– Подготовка. Завтра к полудню я должен быть готов играть для духов Земли.

– Хорошо. – Адайра почувствовала, как его пальцы разжались.

Он размял руку, и она задумалась, были ли ему неприятны ее прикосновения. А может, была и другая причина, по которой он убрал руку.

Девушка наблюдала, как он подошел к своей кровати, на которой были разбросаны ноты Лорны. Джек собрал сбившиеся простыни и попытался расправить смятое одеяло, чтобы предложить ей сесть.

– Я предпочту постоять, – сказала она, когда он закончил. – Но тебе лучше присесть.

Джек недоверчиво приподнял брови.

– Почему?

– Уж поверь мне.

К ее удивлению, он так и сделал – присел на край кровати и осторожно положил композицию ее матери рядом с подушкой.

– Ну а теперь? Ты собираешься рассказать мне, почему ты пробралась в мою комнату, как вор в ночи?

Адайра улыбнулась, но не ответила и вместо этого начала медленно осматривать его комнату. Джек молчал, терпя это исследование. Она ожидала, что он возразит или поторопит ее, ведь он был таким несдержанным, но он молчал. И когда она наконец остановилась перед ним, взгляд его глаз, непостижимых и завораживающе темных, был устремлен на девушку. Как если бы он знал, зачем она пришла.

Наследница вздрогнула.

Ее сердце учащенно забилось, когда она опустилась перед ним на одно колено, – эту позу она не приняла бы ни для одного мужчины, кроме своего отца.

Джек пристально наблюдал за ней. Она не знала, какой реакции ожидать: смеха, проклятий, хмурого взгляда или презрения. Но ничего из этого не последовало. По тому, как юноша смотрел на нее, Адайра поняла, что он осознает всю важность того, что сейчас происходит.

Волосы струились по ее плечам, словно щит, и все же смелость ее пошатнулась. «Он никогда не согласится на это», – подумала Адайра, но было уже слишком поздно. Он, должно быть, знал о ее намерениях, а она была слишком горда, чтобы отступиться.

– Джон Тамерлейн, – начала она.

– Джек.

Адайра сморгнула, пораженная тем, что он только что прервал ее.

– Твое настоящее и законное имя – Джон.

– Но я отзываюсь только на Джека.

– Ладно, – процедила Адайра, чувствуя, как лицо залилось краской. – Джек Тамерлейн, свяжи себя со мной обрядом сплетения рук. Дай мне клятву и будь моим мужем на год и один день, после чего если мы оба этого захотим, то останемся супругами.

Джек молчал, словно ожидая, что она скажет что-то еще. Адайра остро ощущала боль в колене, но не двигалась с места. Это ожидание наполняло ее мучительным страхом. Когда молчание затянулось, она шумно выдохнула.

– Что скажешь, Джек? Ответь мне, чтобы я могла подняться.

Он провел рукой по волосам, и те стали еще более взъерошенными, чем раньше. Выражение его лица было серьезным и противоречивым, пока он продолжал смотреть на нее.

– Почему, Адайра? Почему ты просишь меня об этом? Потому что тебе нужен сопровождающий в поездке на Запад?

– Да, – ответила девушка. Она не рассказала ему всего. Она не сказала, что ей было одиноко, что иногда на нее давила вся эта возложенная ответственность. Что иногда ей хотелось, чтобы ее обняли, выслушали и прикоснулись к ней. Что она хотела быть с кем-то, кто бросал бы ей вызов, придавал бы остроты ее жизни, заставлял бы смеяться. Быть с кем-то, кому она могла бы доверять.

Она смотрела на Джека и видела в нем этого человека. Она не любила его, но, возможно, со временем смогла бы. Если они решат остаться вместе.

– Ты знаешь, кто я, – сказал он ровным тоном.

– Бард?

– Незаконнорожденный. У меня нет ни отца, ни гордой родословной, ни земель. Мне нечего предложить тебе, Адайра.

– Ты многое можешь мне предложить,– возразила она, опьяненная одной лишь мыслью о его музыке: «Святые духи, он и не подозревал, какой властью обладает». – И те вещи, о которых ты говоришь, не имеют для меня значения.

– Но они важны для меня, – возразил Джек, прижав руку к сердцу. Он наклонился ближе, так, что их дыхание смешалось. – Люди будут в ужасе, когда узнают, что ты хочешь выйти за меня. Что ты выбрала меня – самого недостойного из всех мужчин на Востоке.

– Пусть так, – сказала Адайра. – Пусть они ужаснутся, пусть сплетничают, пусть говорят все, что пожелают. Сплетни скоро утихнут, я обещаю тебе. И когда это произойдет… останемся лишь мы с тобой и наша правда. И это, в конечном счете, все, что имеет значение.

Она изучала его лицо: едва заметные морщинки на лбу, обозначавшие его суровость, плотно сжатые губы, каштановые волосы, падающие на левый глаз, и поняла, что он все еще не уверен. Джек раздумывал, принять ли ее предложение, и Адайра не знала, что будет делать, если он откажет. Она не нуждалась в нем; она могла бы править Востоком самостоятельно. Точно так же она могла попросить любого другого мужчину жениться на ней и сопровождать ее. Но где-то в глубине души она поняла, что хочет, чтобы ее мужем стал именно он.

Девушка подумала, что разумнее всего предложить ему ритуал сплетения рук – временный брачный союз, который продлится чуть больше года. Если они снова возненавидят друг друга, то смогут расстаться, более не связанные обетами. Либо они могут остаться в браке и принести клятву на крови.

– Все это, – снова заговорил он, – брак с твоим «давним соперником», брак с кем-то, кто гораздо ниже тебя по статусу… все это только ради визита и установления торговли с нашими врагами? Почему бы тебе не выбрать партнера, который мог бы защитить тебя? Возможно, члена Восточной Стражи?

«Он до смешного логичен», – подумала Адайра. Она не знала, как ответить. Она хотела сказать, что видит его насквозь, – он цеплялся за логику, чтобы сдержать свои эмоции.

Но тут она увидела боль в его глазах. Он скрывал старую рану – что никогда не чувствовал себя востребованным, не чувствовал, что принадлежит этому месту. Адайра отчетливо помнила, как он сказал ей эти слова.

– Ты прав. Я могла бы выбрать кого-нибудь из стражников, чтобы связать себя узами брака. Я могла бы выбрать любого на Востоке, кто подходит для этого. Но есть одна проблема, Джек.

Он молчал. Она чувствовала, как внутри него бушует противоречие: остаться безучастным и незаинтересованным или попросить ее объясниться.

– О какой проблеме ты говоришь, Адайра? – в конце концов спросил он.

– Я не желаю никого из них, – выдохнула она. Девушка уже давно не чувствовала себя такой уязвимой. Это было ужасно, и она ощущала, как по коже разливается жар, а по лицу – румянец. Все из-за того, что Джек молчал. – Я знаю, тебя ждет жизнь на Большой земле, – поспешила добавить она. – Я понимаю, что наш обряд задержал бы тебя дольше, чем ты рассчитывал. Но ты нужен клану. Ты можешь стать Бардом Востока, и даже если мы решим расторгнуть наш брак… ты продолжишь быть Бардом, если сам того захочешь.

Джек слушал с каменным выражением лица.

Адайра, должно быть, просчиталась. Вероятно, он все еще ненавидит ее и клан.

Когда она попыталась встать, он протянул руку, словно хотел дотронуться до нее, но замер, едва не коснувшись ее волос.

– Подожди, Адайра. Подожди.

Она остановилась, мысленно сокрушаясь, что к концу этой бурной ночи ее колено совсем отвалится. Но заметила, как на его губах заиграла легкая улыбка, и была поражена ее красотой – обещание, которое светилось в нем, в человеке, так редко улыбавшемся.

– Честно говоря, я даже не знаю, что ответить.

– Скажи «да» или «нет», Джек.

Он прикрыл рот рукой, скрывая смех, и уставился на нее своими темными, как океан, глазами. Затем он поднялся и взял ее за руку, увлекая за собой и помогая ей подняться на онемевшие ноги.

– Тогда мой ответ – «да», – прошептал он. – Я женюсь на тебе, и мы заключим временный брак.

Она чуть не упала, а затем почувствовала, как близко он стоит – так близко, что она ощущает тепло его тела.

– Хорошо. О, это напомнило мне кое о чем, бард, – сказала она и грациозно отступила на шаг. Их руки все еще были сцеплены. – У меня есть одно условие.

– Боги, – простонал Джек. – Ты не могла рассказать мне о нем до того, как попросила жениться на тебе?

– Нет, но, думаю, ты не будешь возражать. – Ее взгляд метнулся к кровати позади него, и слова застряли у нее в горле, словно кость. – После свадьбы мы будем спать в разных постелях. По крайней мере, пока.

Когда она снова встретилась с ним взглядом, то не смогла понять, разочарован он или испытывает облегчение. Его лицо было спокойным, как музыка, язык, на котором она не могла общаться.

– Согласен, – сказал он, сжав ее руки, прежде чем отпустить. – А теперь мне нужно кое-что тебе сказать.

Адайра ждала, ее сердце билось слишком быстро. Джек пристально смотрел на нее, будто собирался сообщить ужасную новость.

– Ну? – спросила она, готовясь к худшему. – Что такое?

– Ты довольно нетерпелива, не так ли?

Адайра нахмурилась, но заметила, что в его глазах блеснул задор.

– Ты уже заставил меня ждать довольно долго сегодня.

– Всего минуту или две, – шутливо ответил он. – Зато теперь я буду с тобой целый год и один день, так что, думаю, ожидание того стоило.

– Время покажет, не так ли? – съязвила она.

Джек фыркнул и скрестил руки на груди, но она почувствовала, что он наслаждается их перепалкой.

– Возможно, мне стоит рассказать тебе новости завтра.

– Но завтра у нас полно забот, – выпалила Адайра, прикусив губу, чтобы не упрашивать его.

Он усмехнулся. Она никогда не видела его таким радостным и уже собиралась протянуть руку, чтобы дотронуться до его лица.

– Тогда позволь мне сказать сейчас, наследница. Для меня было бы честью играть для клана в качестве Барда Востока.

Она сглотнула, пытаясь скрыть свой восторг. Но улыбка расплылась по ее лицу, а в глазах защипало.

– Это хорошая новость, Джек. Возможно, мы могли бы устроить церемонию в твою честь, и…

– Никаких церемоний, – мягко перебил он. – Когда я стану твоим мужем, я также стану бардом клана. Так будет лучше всего, ты согласна?

Адайра кивнула, потирая ключицу.

– Да, ты прав. Это поможет умерить ожидания клана, ведь ты будешь играть всего год. Я знаю, что есть вероятность того, что ты решишь уйти, если наш брак не сложится… клан должен знать об этом.

Джек немного помолчал, не отрывая от нее взгляда, а затем прошептал:

– Думаю, будет справедливо сказать, что я не вернусь на Большую землю, Адайра.

Она вдыхала его слова и удерживала их глубоко внутри, не зная, как реагировать.

– Ты уверен, Джек? Возможно, через несколько месяцев ты изменишь свое решение.

– Я уверен. Если бы я хотел вернуться, я бы уже это сделал.

– Клан… клан будет очень рад это узнать.

– Да. Когда проведем ритуал сплетения рук? – поинтересовался Джек.

– Необходимо все организовать как можно скорее.

– Насколько скоро?

Она колебалась, прежде чем ответить:

– Через два дня?

– Это вопрос или утверждение, Адайра?

– Через три дня я должна встретиться с Морэем Брекканом на границе клана для обмена товарами. Я бы хотела, чтобы ты был там со мной как мой муж.

Джек уставился на нее, приоткрыв рот. Она знала, что все происходит слишком быстро. Чувствовала, как он нервничает, и беспокоилась, что просила у него слишком многого за одну ночь.

– Итак, завтра мы будем играть для духов земли, – сказал он, загибая пальцы. – На следующий день мы поженимся. А еще через день мы отправимся на верную смерть на границе клана, чтобы обменяться товарами?

– Мы не умрем, – возразила Адайра. – Но да, таков план. Если, конечно, я не прошу от тебя слишком многого.

– Это не так уж и много, – шутливо ответил Джек. – Хотя, должен признаться… у меня голова идет кругом от этих новостей.

– Тогда я, пожалуй, пойду, – прошептала она. – И дам тебе немного отдохнуть.

Ее внутренний голос посоветовал ей приготовиться. Наутро Джек передумает, и она вернется к тому, с чего начала. Ее и раньше подводили, причиняли боль лживыми обещаниями, и она хотела защититься от этого. Хотела снова облачиться в свою броню. Джек словно проследил ход ее мыслей.

– Я приду к тебе завтра, сразу после полудня, – пообещал он. – Утром мне нужно будет кое-что сделать, но после этого я готов играть.

– Да, конечно. Спасибо, Джек.

Он расчистил центр своего стола, чтобы она могла легко наступить на него, не потревожив дары природы. Юноша снова протянул ей руку, и она взяла ее ледяными пальцами, затем ловко забралась на стол и выскользнула в окно. Плащ развевался у нее за спиной. Ее лодыжки подкосились, когда она приземлилась на траву, и на мгновение она замерла, не зная, следует ли ей попрощаться со своим женихом.

Обернувшись, она увидела, что он облокотился на стол и смотрит на нее так, словно пытается убедиться, что это не сон. Отблески свечи озаряли его лицо, а в глазах горели звезды.

«Нет», – подумала Адайра, натягивая капюшон, чтобы скрыть от него свое лицо. В словах не было необходимости.

* * *

Адайра написала свой ответ в тот же вечер, вскоре после того, как вернулась в замок. Она сидела за письменным столом в спальне и слушала, как потрескивает огонь в очаге, как ветер стучит в окно. Она достала лист пергамента, взяла свежее перо и открыла чернильницу.

Дорогой Морэй,

Я получила ваше письмо и согласна встретиться с вами на границе кланов через три дня в полдень на северном побережье. Я привезу все лучшее, что может предложить Восток, и мне не терпится увидеть, что Запад предложит взамен. Как вы уже говорили, пусть этот обмен станет первым шагом к миру и началом нового сезона на острове.

Вы просили меня приехать одной, и я встречусь с вами безоружной и без охраны, но мой муж будет сопровождать меня. Тогда же мы сможем обсудить мой визит на Запад. Мы с супругом с нетерпением ждем встречи с вами.

Адайра Тамерлейн,

Наследница Востока

Она запечатала письмо гербом своего клана и смотрела, как застывает воск. Была полночь, когда она отнесла письмо в птичник, где выбрала самого красивого ворона, чтобы доставить послание.

А потом смотрела, как он летит на Запад в самый темный час ночи.