Сидра не хотела обманывать Грэма, но и оставаться с ним больше не могла. В полдень она убедила мужчину позволить ей вернуться домой – переодеться и собрать травы и другие принадлежности, чтобы она могла хотя бы поработать, пока ждет новостей от Торина.

Она обошла холм стороной, решив дойти до своего дома другой дорогой.

На крыльце были сложены блюда, накрытые крышками. Пироги, лепешки, каша со сливками, рагу, пирожные, маринованные овощи и фрукты. Сидра уставилась на блюда и сделала добрых три вдоха, прежде чем поняла, что это приготовили для нее в связи с пропажей Мэйзи.

Еда только обострила ее чувства, и девушка вытерла слезы с лица, с трудом дотащив все до кухни. У Грэма она выпила виски и съела овсяную лепешку – это было все, что позволял ее желудок. Внутреннее напряжение не давало ей покоя, и она надеялась, что Торин поймет, что ей необходимо пройтись. Сидеть и ждать было невыносимо – она должна была найти Мэйзи.

К тому времени, как девушка перенесла еду на кухню и закрыла входную дверь, наступил полдень. Сидра оглядела тихую комнату: полоски света на полу, пылинки, кружащиеся в воздухе.

Без Мэйзи было так тихо. Казалось, что дом потерял свое сердце, и Сидра села за кухонный стол, охваченная отчаянием.

Она закрыла лицо руками, заново переживая события и задаваясь вопросом, что она могла бы сделать по-другому. Она вспомнила предупреждение Донеллы. Призрак видел преступника, знал, что тот придет за Мэйзи. Сидра подняла голову и прошептала:

– Донелла? Ты можешь встретиться со мной?

Она ждала.

Призрак редко посещал ее дважды за сезон и никогда не материализовывался по просьбе. Но Сидра верила, что Донелла сможет найти способ, учитывая, что случилось с ее дочерью.

Тишина затягивалась, и надежда Сидры таяла. Она услышала, как кто-то постучал в дверь, но не открыла, терпеливо ожидая появления призрака.

Донелла так и не появилась.

Сидра вздохнула – скоро Грэм спохватится. Она начала собирать травы и в этот миг увидела их – два красных цветка.

Цветки Оренны.

Девушка взяла один в руки и стала рассматривать маленькие яркие лепестки. Легенда гласила, что съесть один из них значило постичь тайны духа.

Не колеблясь, Сидра положила цветок в рот и проглотила.

* * *

Сначала она ничего не почувствовала, на вкус цветок напоминал замерзшую траву с ноткой раскаяния. Но затем с ее губ сорвался вздох. Один, другой… словно она выдыхала ледяные чары.

Сидра поднялась и размяла руки, ощущая покалывание в кончиках пальцев. Затем она моргнула и увидела мир, окаймленный едва заметными золотыми прожилками. Сначала целительница подумала, что у нее галлюцинации, пока не вышла в сад через заднюю дверь.

Теперь она могла видеть жизнь растений, слабое свечение их сущности, линии, уходящие глубоко в почву – корни, которые вели в лабиринт запутанных проходов. Над головой она видела полосы в облаках – направления, по которым дул ветер.

Сидра стояла, окруженная этим великолепием, впитывая его.

«Мои глаза открыты,– подумала она.– Я вижу оба мира».

Сидра оказалась между миром смертных и владениями духов и могла видеть, как они переплетаются. Она двинулась вперед. Ее босые ноги шуршали по земле; она ощущала ее глубину при каждом шаге. Девушка была невесома, как будто ничто не могло ее удержать. Она обернулась – ни следа на земле или в траве.

«Так вот как он это делает,– мелькнула мысль,– вот как он не оставляет следов. Он ест цветы и крадет наших девочек».

У Сидры перехватило дыхание. Она вернулась на холм, несмотря на то, что ее бросало в дрожь от этого места. Пот блестел на ее коже, когда она рассматривала примятый вереск.

Девушка увидела, как плакал дух, когда она упала и покатилась, – его слезы золотились в траве. Теперь, когда ее зрение стало острее, она снова осмотрела местность.

Торин и его стражники отметили начало кровавого следа. Похоже, похититель унес Мэйзи на юг, но Сидра не была уверена. Через несколько шагов кровавый след исчез.

Она пошла по кольям, которыми стражники обозначили возможный путь, надеясь, что не столкнется с Торином. Утром она отмыла руки от грязи и обработала синяки. Она даже нашла более просторную сорочку Эммы, которая пришлась ей впору, и закуталась в один из шерстяных пледов Грэма, но знала, что все равно выглядит полуодетой и дикой.

Сидре было все равно.

Она почувствовала, как шаг ее ускоряется. Сейчас она могла двигаться втрое быстрее, чем обычно, и чуть не рассмеялась, ощущая, как магия проникает в нее. Она также чувствовала, насколько близко находятся другие люди. Справа от нее, в двух километрах, стояли четыре стражника, слева, в пяти километрах, – крофт. Сидра ощущала расстояние всей своей сущностью, и это позволяло ей двигаться, не привлекая внимания других.

Очень скоро она подошла к концу отмеченного пути и решила двигаться на юго-запад, следуя за золотыми нитями в воздухе и траве. Они привели ее к березовой роще. Сидра остановилась, сбитая с толку, когда золотая эссенция на одном из стволов вспыхнула фиолетовым светом. Она почувствовала присутствие березовой девы; до Сидры едва доносился ее жалобный голос. Дух был ранен.

Сидра провела пальцами по коре.

– Не прикасайся к ней, – прогремел голос из-под земли. От этих слов у Сидры подкосились ноги, и она отдернула руку, прежде чем смогла утешить деву.

Она отступила на шаг, но почувствовала, что в этом месте царит печаль. Деревья стонали в муках, и она не знала почему.

Сидра продолжила путь.

– Ты можешь отвести меня к моей дочери? – спросила она, но ее вопрос остался без ответа, хотя она почувствовала настороженное внимание духов. – Ты можешь показать мне, где она?

Внезапно ее охватила невыносимая жажда. Она не могла думать ни о чем другом и закрыла глаза, мысленно ища ближайшего духа воды. Она ощутила неподалеку холодное тихое озеро, расположенное за следующим холмом. Сидра поспешила найти его – узкий, но глубокий водоем, почти скрытый в уединенной долине.

Она не была здесь раньше и услышала голос своей бабушки, эхом отозвавшийся в ее памяти.

«Никогда не пей из незнакомых водоемов».

Но Сидру мучила жажда. У нее пересохло и во рту, и в душе. Она опустилась на колени и набрала в ладони чистой ледяной воды. Девушка сделала первый глоток – вода была сладкой, словно пропитанной медом. Она сделала еще один, прежде чем остановилась, заметив золотые блики в воде, похожие на пряди льняных волос. Встревоженная, она обратила внимание на более глубокую часть озера, где что-то пузырилось.

Это была Мэйзи.

Мэйзи была в воде, удерживаемая у самой поверхности.

Сидра вскрикнула и бросилась в озеро. Она сорвала с себя плед Грэма и нырнула, отчаянно гребя по направлению к девочке.

Она почти добралась до Мэйзи, но тут заметила, что ее дочь была глубже под водой, чем она предполагала. Сидра выругалась и вынырнула на поверхность, чтобы глотнуть свежего воздуха. Она снова нырнула, следуя вниз, в темные воды пруда, за золотыми прядями. Но каждый раз, когда девушка протягивала руку, чтобы схватить Мэйзи, она обнаруживала, что та находится вне пределов ее досягаемости.

Мэйзи погружалась все глубже и глубже, словно была привязана к чему-то на дне озера. Сидра продолжала следовать за ней. Ее открытые глаза горели, когда она снова и снова безуспешно тянулась к дочери.

Она почувствовала, как ее легкие начинают гореть. Воздуха почти не осталось.

Сидра взглянула наверх. Поверхность была далеко, и она засомневалась. Ее черные волосы, словно шелк, упали на лицо.

Краем глаза она заметила движение. Девушка была в воде не одна, и, оглянувшись, Сидра увидела приближение духа воды – женщину с полупрозрачной кожей, темно-синими плавниками и большими кошачьими глазами. У духа были острые зубы и длинные светлые волосы; пряди светились в темной воде.

Страх и негодование Сидры превратились в пылающий огонь.

«Это уловка. Она дурачит меня».

Сидра закрыла глаза и начала плыть к поверхности. Она чувствовала, как нити духа тянут ее, приглашая остаться, погрузиться в то место, где мир сбрасывает свою старую кожу, и возродиться под тяжестью озера.

Девушка отчаянно поплыла вверх – туда, где вода снова становилась теплее. Ноги и руки ее отяжелели, но она открыла глаза и последовала за ярким золотым лучом, словно другой дух побуждал ее подняться. Пузырьки срывались с ее губ, когда она изо всех сил старалась не вдохнуть воду.

«У меня ничего не получится…»

Она подумала о Торине. Представила его, сурового и совершенно разбитого, стоявшего на краю ее могилы, словно она расколола последнюю частичку его души.

Задыхаясь, Сидра вынырнула на поверхность.

Она вся дрожала, пока плыла к берегу. Отплевываясь и кашляя, она поползла по покрытым мхом камням, затем перевернулась на спину, ожидая, пока сердце успокоится. Дух обманул ее, выставил дурой. Сидра закрыла лицо руками и разрыдалась. Она сдерживала слезы несколько часов и теперь дала им волю.

Когда слезы высохли, девушка заметила, как изменилось время суток. Сидра нырнула в озеро, когда солнце стояло в зените. Теперь оно уже скрылось за холмами, оставив лишь бледный отблеск на горизонте. Звезды мерцали в ночном небе, и целительница с трудом заставила себя подняться на дрожащих ногах.

Сколько времени она потеряла? Сколько дней прошло?

Охваченная паникой, она поспешила домой. Девушка заметила, что действие цветка Оренны исчезло, забрав с собой все ее силы. Она больше не могла видеть мир духов, и голова начала страшно болеть.

Духи земли, должно быть, сжалились над ней, хотя Сидра больше не доверяла им. Пять холмов превратились в один. Километры сократились, валуны отступили, открывая ей быстрый путь к дому.

Она решила идти прямо к Грэму, понимая, что свекор будет беспокоиться из-за ее долгого отсутствия, но тут заметила свет, льющийся из окон ее дома.

Сидра остановилась, гадая, кто мог быть внутри. Идя на свет, она вошла через заднюю дверь.

* * *

Торин сидел за столом, ожидая возвращения Сидры.

Он ждал уже целый час. Уставший и убитый горем после долгого дня поисков, он пришел к Грэму на закате, жаждая обнять Сидру.

Но ее там не оказалось.

Его отец с тревогой рассказал, что она ушла домой за травами в полдень и не вернулась. Адайра тоже заходила днем, чтобы навестить Сидру, но ее не было, и Грэм мог лишь предположить, что ее вызвали к пациенту.

Подавив тревогу, Торин бросился вниз по склону и обнаружил холодный темный дом, полный нетронутой еды.

Воин не знал, куда отправилась его жена, но предположил, что она ищет Мэйзи. Он заметил решимость в ее взгляде, когда они расстались, видел, как его резкие приказы расстроили ее. Торин был так измотан, что решил просто дождаться возвращения жены. Разумеется, с приходом ночи она будет вынуждена вернуться домой. А он так устал от поисков.

Торин зажег свечу и уставился на травы, разбросанные по столу. Они были для воина полной загадкой.

Затем он перевел взгляд на игрушки Мэйзи, сложенные в корзинку у очага. Он закрыл глаза, не в силах вынести их вида.

У задней двери мяукали котята. Стиснув зубы, Торин налил в миску молока и поставил ее на крыльцо.

Он мерил шагами комнату, но в конце концов снова сел. Он не спал двое суток и с трудом мог нормально видеть. Капитан понимал, что сейчас находился на пределе своих сил.

«Моя дочь пропала».

Это все еще казалось нереальным. Такое могло случиться с кем-то другим, только не с ним.

«Ты думал так же, когда умерла Донелла, правда?»

Торин пребывал в оцепенении и гадал, когда же к нему придет полное осознание случившегося. Он не знал, что еще мог бы сделать. Он обыскал дом за домом, крофт за крофтом и все помещения замка. Он осмотрел больше мужских спин, чем ему хотелось бы, но так и не нашел ответа.

Он думал о Джеке, о тайне, которой Адайра поделилась с ним ранее.

Бард был последней надеждой Торина.

Воин был погружен в размышления о том, как давно не слышал музыки, когда задняя дверь со скрипом отворилась. Торин застыл, устремив взгляд к порогу.

Сидра вошла в дом.

Первое, на что обратил внимание Торин, было то, что Сидра стояла босая и насквозь промокшая. Через влажную сорочку он мог разглядеть каждую линию и изгиб ее тела. Второе, что он заметил, было странное выражение ее лица, словно она только что проснулась и понятия не имела, что произошло, пока она спала.

Увидев Торина за столом, она закрыла дверь и подошла, остановившись в нескольких шагах от него. С ее длинных волос на пол капала вода.

– Где ты была? – спросил воин. Его голос звучал сердито, но только потому, что он был очень напуган.

Сидра открыла рот, чтобы ответить, но с ее губ сорвался только вздох. Она дрожала, и от этого зрелища Торину стало не по себе. Он также заметил синяки, которые начали проступать на ее груди – там, где ее ударили сапогом.

Он сжал руки в кулаки под столом.

– Сидра.

– Я искала Мэйзи, – ответила она, потупив взгляд.

Мужчина внимательно смотрел на нее, пытаясь понять, что она скрывает.

С момента их знакомства он всегда мог читать по ее лицу. Сидра была открытой девушкой, честной, искренней и бесстрашной. Он вспоминал ту ночь, когда впервые обнял ее, прижав к себе. Когда она, наконец, пригласила его разделить с ней постель, спустя несколько месяцев после их свадьбы. Вспомнил удивление и наслаждение в ее глазах.

Сейчас он смотрел на нее, стоящую в их доме словно незнакомка, и не мог прочесть ее лицо. Он не знал, что она чувствует, о чем думает. Казалось, между ними выросла стена.

Сидра подняла на него взгляд, словно тоже почувствовала это. Ее голос был сдержан:

– Почему ты здесь, Торин?

– Я пришел побыть с тобой сегодня ночью.

Она удивленно моргнула. Это заставило его осознать, как мало ночей они провели вместе. И даже тогда Мэйзи часто спала между ними в постели.

– О, ты… Тебе необязательно это делать.

Он внимательно смотрел на жену, и кровь стучала в висках. Хотела ли она, чтобы он ушел?

– Я могу уйти, если ты этого хочешь.

– Нет, – ответила она. – Останься, Торин. Нам не стоит быть в одиночестве этой ночью. И мне нужно тебе кое-что рассказать.

Почему внутри все оборвалось? Воин взял себя в руки и указал на бесчисленные тарелки, расставленные по кухне.

– Нам обоим нужно поесть. Но тебе следует сначала переодеться во что-нибудь сухое.

Она кивнула. Пока она была в спальне, Торин изучал блюда на кухне. В конце концов он принес к столу лепешку, котелок с холодным рагу и бутылку вина, стараясь не задеть травы Сидры.

Девушка вернулась через пару минут, одетая в длинную сорочку. Торин заметил, как она туго завязала воротник, чтобы скрыть синяки на груди, и ощутил острую боль. Он не хотел, чтобы жена чувствовала необходимость скрывать от него что-либо.

Сидра посмотрела на рагу.

– Разогреть его? – спросила она.

Торин должен был и сам догадаться сделать это. Молча он развел огонь в очаге, и Сидра повесила котелок на крюк. Пока они ждали, он обратился к ней:

– Ты хотела что-то мне рассказать?

– Да. – Девушка потирала руки от холода. – Я узнала, что делает цветок Оренны.

Торин нахмурился, когда она протянула ему красный цветок – тот самый, который он недавно принес ей.

Не торопясь, она рассказала ему все. Легенду, которую прочла в потрепанной книге. То, что собиралась сегодня вернуться домой за травами, но передумала, увидев цветок. Какими были лепестки на вкус, и как они открыли ей глаза на царство духов.

Изумление Торина сменилось гневом.

– Ты должна была сначала поговорить со мной, Сид, прежде чем съесть это. А если б это был яд?

Сидра молчала. В ее взгляде таилось нечто гораздо худшее.

– Думаю, лепестки спасли меня, Торин.

Торин слушал ее рассказ о видении в озере и похолодел от ужаса. Он представил Сидру, плывущую в глубь озера, чтобы вернуться оттуда через сто лет. Он был бы давно мертв, его кости покоились бы в могиле. Он бы никогда не узнал, что с ней случилось. Он бы потерял дочь и жену в один день, и это уничтожило бы его.

– Сначала я не поняла, что это обман, – прошептала Сидра. – Но потом я вспомнила, что мои глаза были открыты для мира духов, и я увидела нити… одного духа, который хотел забрать меня, и другого, который хотел, чтобы я спаслась. Если бы не Оренна, думаю, я бы продолжала сейчас плыть в глубь озера. – Она остановилась, устремив взгляд на огонь. Рагу уже кипело, но никто из них не двинулся, чтобы снять его. – Прости, Торин. Я не хотела, чтобы ты или Грэм волновались. Мне просто нужно было сделать хоть что-то, чтобы найти Мэйзи. Я и не подозревала, что прошло так много времени. Я нырнула в озеро в полдень и вернулась в сумерках, потому что думала, что Мэйзи была в воде. Видение выглядело точь-в-точь как она.

Торин протянул руку и погладил волосы девушки.

– Не возвращайся туда, Сидра. Никогда не возвращайся к тому озеру.

Она встретила его взгляд. В ее глазах было сожаление и печаль, но также намек на непокорность, и он знал, что не может приказывать ей, даже ради того, чтобы уберечь свое сердце.

Сидра отвернулась, чтобы снять котелок с огня, не дав Торину возможности сказать что-либо еще. Она принесла котелок и разлила рагу по двум мискам.

Торин сел напротив нее. Он пытался есть, но еда была на вкус словно пепел. Он разломил лепешку и предложил жене кусок, но Сидра тоже ела с трудом, только водила ложкой по рагу.

Вскоре они отложили еду и решили отдохнуть.

Сидра погасила огонь и легла на бок. Торин неспешно снял сапоги и грязную одежду, затем осторожно улегся на кровать рядом с ней. Он задул свечу и уставился в темноту. Сидра лежала к нему спиной, и расстояние между ними казалось пропастью.

Он не знал, как преодолеть этот разрыв, как утешить ее, когда его собственная душа была в отчаянии. Его мысли блуждали теми же тропами, что и он сам бродил весь день. Он продолжал представлять Мэйзи, испуганную и раненую. Почему он не мог ее найти?

Торин ощутил нарастающее напряжение во всем теле. Он не мог вздохнуть. Его паника обернулась крылатым существом, бившимся в его грудной клетке. Это чувство хотело поглотить его, но он сосредоточился на том, что было осязаемо вокруг, – на мягкой постели, на аромате лаванды на подушке, на дыхании Сидры.

Она всхлипывала, словно плакала, пытаясь скрыть это от него.

Мысли Торина вернулись к жене. Он хотел прикоснуться к ней, но не знал, хочет ли она того же. Он предпочел оставаться неподвижным, скованным неуверенностью, и на его лице отпечаталась боль, пока он слушал, как рыдания Сидры утихают.

Он вспомнил, как впервые встретил свою будущую жену четыре года назад.

Тогда Торин ехал верхом по долине Скалистой Гавани, что было редкостью, поскольку это было одно из самых спокойных мест на острове, населенное пастухами и их кочующими стадами. Он не патрулировал долину с первого года своей службы, но по какой-то причине, возвращаясь домой с патруля, выбрал восточную дорогу.

Он думал о Мэйзи. Ей было восемь месяцев, и Грэм приглядывал за ней днем. Но это не могло продолжаться вечно. Торин знал, что должен лучше заботиться о своей дочери.

Его жеребец испугался тени от порыва ветра в ветвях дуба. Торина выбросило из седла, и он тут же приземлился в грязь лицом. Левое плечо заныло от боли. Капитан даже не мог вспомнить, когда в последний раз его сбрасывала лошадь.

Смущенный, он поднялся и отряхнул грязь с одежды, надеясь, что никто, кроме духов, не видел, как он упал. Плечо было вывихнуто. Он стиснул зубы, когда один из юных стражников рысью подъехал к нему.

– Тебе помочь с лошадью, Торин?

– Нет.

Жеребец Торина ускакал в сторону одного из домиков. Жестом мужчина велел стражнику идти дальше, а сам направился за лошадью.

– Как удачно вышло, – крикнул ему вслед стражник.

– Что именно? – раздраженно спросил Торин.

– Ну, там живет Сэнга Кэмпбелл с внучкой.

Сэнга Кэмпбелл была лекарем замка. Она лично ухаживала за лэрдом и его семьей и славилась своим мастерством. Несмотря на это, Торин не знал, что у нее есть внучка, и не мог понять, что имел в виду стражник.

– Ну и что с того, что у нее есть внучка? – Торин развел руками и тут же поморщился от боли.

– Ее внучка тоже целительница, знаешь ли. Уверен, она с радостью вправит тебе плечо. – Довольный стражник ускакал вниз по дороге, а Торин, ругаясь, наконец нагнал свою лошадь во дворе Кэмпбеллов.

Их дом был тихим. Казалось, что никого нет, и Торин остановился, разглядывая сад. Он никогда не видел более ухоженного и красивого двора.

Капитан привязал коня к воротам и подошел к входной двери, спугнув с крыльца кошку. Он постучал и стал ждать, прислушиваясь к звукам, доносящимся из дома.

Дверь открыла Сидра.

На ней была простая домашняя одежда. На щеке осталось пятнышко грязи. Длинные черные волосы были распущены и спадали на плечи, в них запутался одинокий цветок. Все его мысли внезапно рассеялись при виде нее, и он ничего не сказал.

– Кто там, Сидра? – донесся из дома голос пожилой женщины – Сенги.

– Я его не знаю, – ответила Сидра, к великому изумлению Торина. Почти все на Востоке знали, кто он такой. Он был племянником вождя и уважаемым членом Восточной Стражи… – Какой-то мужчина, чья лошадь только что съела всю морковь в моем саду.

Торин покраснел.

– Простите меня. Но, кажется, я вывихнул плечо.

– Кажется? – переспросила Сидра, и ее взгляд скользнул к его плечу. – Ах да, вывихнули. Заходите. Моя бабушка вам поможет.

– Это Торин Тамерлейн? – спросил Сенга, узнав голос капитана, когда он последовал за Сидрой в дом. Уважаемая целительница сидела за столом, перемалывая травы в ступке. Но не она вправляла ему плечо. Это сделала Сидра.

Торин остро ощутил прикосновение ее рук к своему рукаву, когда она возвращала плечо на место. Это застало его врасплох: как же долго он был безразличен ко всему. Последние восемь месяцев он не жил, а просто существовал. И все же он ощутил руки Сидры, словно они были солнечным светом, разгоняющим остатки тумана.

– Это очень необычно, – сказал он, когда Сидра завязывала повязку на его руке. – Меня сбросило с лошади. Не могу вспомнить, когда это случалось в последний раз. Такое редко случается, знаете ли. А может, и не знаете, ведь мы встречаемся впервые. – Он запинался, словно у него во рту был чертополох.

Сидра только улыбнулась.

Ее бабушка слышала их, хотя они сидели на другом конце комнаты, у медленно тлеющих углей очага. Сенга перестала измельчать травы, и в доме воцарилась тишина. Лишь пение птиц доносилось сквозь приоткрытые ставни да мурлыканье кошки на пледе.

– Почему я никогда не видел тебя раньше? – прошептал Торин, обращаясь к Сидре.

Девушка встретила его взгляд. Ее глаза были цвета дикого меда. Веснушки украшали щеки и переносицу. Одна из них находилась в уголке ее губ.

Торин чувствовал, что должен был знать ее. Он бы обязательно запомнил, если бы видел ее раньше. Ее бабушка часто посещала город, заботясь о его дяде и кузине. Разве не должна была ее ученица сопровождать Сенгу?

– Признаюсь, – начала Сидра хрипло, – я видела тебя раньше, Торин Тамерлейн. Много лет назад, когда леди Лорна еще была жива и играла для клана в праздничные вечера в зале замка. Но, кажется, мы с тобой тогда принадлежали к разным кругам, не так ли?

Он не знал, что ответить, ведь она была права. Ему стало интересно, что еще он упустил из виду в прошлом.

– А что сейчас? Ты все еще приезжаешь в город, Сидра Кэмпбелл?

Она отвернулась и стала возиться с миской трав, словно тянула с ответом. Но потом сказала:

– Моя бабушка ухаживает за лэрдом и его дочерью в городе. Я остаюсь здесь, в долине, чтобы заботиться о пастухах и фермерах.

– И о таких глупых мужчинах, как я, полагаю.

Улыбка Сидры стала шире, и на ее левой щеке появилась ямочка.

– Да. И о таких мужчинах, как ты. – Она, казалось, вспомнила о присутствии своей бабушки, потому что добавила: – Давай я провожу тебя до двери.

Торин последовал за ней и спросил, сколько он ей должен.

– Ты мне ничего не должен, – ответила Сидра, прислонившись к дверному косяку. – Разве что корзинку моркови.

На следующий день Торин отправил две корзины моркови для Сидры, чтобы выразить ей свою благодарность и принести извинения за проделки коня.

Вот так остров свел их вместе.

Сидра пошевелилась в постели.

Торин услышал, как она повернулась на спину, и почувствовал тепло ее тела, когда они соприкоснулись. Она напряглась в ответ.

– Торин? – неуверенно прошептала девушка.

– Да.

Она замолчала, но ее тело расслабилось рядом с ним. Воин думал, что она снова уснула, пока девушка не прошептала:

– Я готова.

– Готова к чему, Сид?

– К тому, чтобы завести сторожевую собаку.