Джек спал, когда дом вдруг содрогнулся, – кто-то громко стучался во входную дверь. Он вздрогнул и сел в постели, щурясь от солнечного света. Голова все еще болела от того, что он всю ночь превращал музыку в магию для духов воды, и юноша поморщился, услышав тяжелые шаги, сотрясающие дом матери.

Первая мысль была о набеге, и юноша хоть и с усилием, но вскочил на ноги, запутавшись в одеяле. Комната кружилась перед глазами, пока он не оперся о стену, внезапно осознав, что на дворе был полдень. Брекканы никогда не нападали при свете дня, и он услышал, как его мать спокойно разговаривает за дверью.

– Он в постели, – говорила она. – Чем я могу помочь вам, капитан?

– Мне нужно видеть его, Мирин.

Джек все еще стоял, прислонившись к стене, когда Торин открыл дверь в его спальню.

– Спишь в такой час? – резко спросил капитан, но Джек почувствовал: что-то не так. Торин начал обыскивать его комнату, заглядывая под кровать и в сундук.

– Спал, пока ты не явился, – ответил Джек. – Что-то случилось?

Торин повернулся к нему, нетерпеливо вскинул руку.

– Подними тунику.

– Что?

– Мне нужно осмотреть твою спину.

Джек в шоке уставился на него, но подчинился, подняв одежду. Он почувствовал, как холодная рука Торина скользнула по его лопаткам, прежде чем тот одернул тунику. Затем воин молниеносно покинул комнату – Джек даже слова вымолвить не успел.

Обеспокоенные Мирин и Фрей стояли у ткацкого станка, когда Джек появился в гостиной. Несколько стражников заканчивали обыск домика и покинули его, подобно вихрю.

– Что это было? – удивился Джек.

Мирин посмотрела на него распахнутыми глазами.

– Не имею ни малейшего представления, Джек.

Он нахмурился, вернулся в свою комнату и открыл ставни. Увидел, как Торин пересек двор, чтобы осмотреть сарай и амбар. Джек накинул плед, застегнув его на плече, натянул сапоги и чуть не столкнулся с Фрей в гостиной.

– Джек, можно с тобой? – спросила она.

– Думаю, тебе лучше остаться с мамой, – мягко ответил юноша. Он не хотел, чтобы сестра волновалась, но видел страх на ее лице.

– Куда это ты собрался? – требовательно спросила Мирин. – Ты болен!

И откуда она узнала? Хотя он ведь проспал до обеда и выглядел бледным. А возможно, Мирин почувствовала, что музыка истощила его жизненные силы.

Джек встретился с ней взглядом, уже стоя на пороге.

– Я посмотрю, могу ли я чем-то помочь Торину. Вернусь к ужину.

Он закрыл дверь, прежде чем Мирин успел возразить, и перепрыгнул через садовую ограду, чтобы перехватить капитана. Джеку хватило одного взгляда на лицо Торина, чтобы понять, что дело плохо.

– Еще одна девочка? – спросил он.

Торин не мог скрыть своего горя. Солнечный свет озарял его, нестерпимо яркий. Не встречаясь с Джеком взглядом, воин коротко ответил:

– Мэйзи.

Джек резко вдохнул.

– Мне жаль, Торин.

Торин зашагал прочь.

– Мне не нужно сочувствие. Мне нужны ответы.

– Тогда позволь мне помочь, – попросил Джек, стараясь не отставать от капитана. Он вспомнил, как Мэйзи сидела рядом с ним за завтраком всего несколько дней назад. Какой любопытной и очаровательной она была, одаривая его улыбкой. Джеку стало не по себе при мысли о том, что она тоже пропала. – Скажи, что я должен делать?

Торин резко остановился на дороге. Вдалеке его охранники направлялись к следующему крофту. Джек ожидал, что Торин отправит его домой. Юноша никогда не был достаточно сильным и способным, чтобы служить в Восточной Страже, но капитан посмотрел на него и кивнул.

– Хорошо. Пойдем со мной.

* * *

Джек быстро узнал все детали того, что произошло ночью. Его унгетала мысль о том, что пока он сидел на берегу, играя для духов воды, какой-то человек пересек холмы, напал на Сидру и похитил Мэйзи.

Приказы Торина были четкими. Он велел своим стражникам обыскать холмы, глены, горы, пещеры, побережье, городские улицы, амбары и загоны для скота. Изучить местность между его домом и домом отца в поисках следов крови и примятой сапогами травы. Отыскать человека, получившего ранение в спину.

Никто не остался вне подозрений, как понял Джек.

Торин приказал стражникам допрашивать даже их собственных отцов, братьев, мужей и друзей. Усомниться в своих родственниках до каждой ветви семейного древа, усомниться в тех, кого они любили больше всего, ведь иногда любовь была как пыль в глазах, мешающая видеть правду. Виновником мог оказаться любой мужчина на Востоке. По мере того, как распространялись новости, воздух становился мрачным и тяжелым от недоверия. Пропала еще одна девочка, и духи были ни при чем.

Джек обыскал пять крофтов и опросил одиннадцать мужчин, когда появилась Адайра верхом на забрызганной грязью лошади. Ее лицо разрумянилось от ветра, косы были уложеныв корону. Она была одета в простое серое платье и красную шаль.

Девушка спрыгнула с лошади еще до того, как та остановилась, и Джек, стоя во дворе, наблюдал, как она подошла к своему кузену. Она уже знала о Мэйзи. Джек видел это по ее лицу, когда она разговаривала с Торином: паника, страх, отчаяние. С минуту они говорили тихо и настойчиво. Взгляд Адайры внезапно метнулся за спину Торина и нашел Джека в тени. Она не отрывала от него взгляд, и ее лицо стало менее напряженным.

Джек почувствовал себя неловко, когда наследница позвала его. Ему казалось, что он вторгается во что-то личное, особенно когда Торин провел рукой по спутанным волосам.

– Джек, – поприветствовала его Адайра. – Я думаю, нам следует рассказать Торину, чем мы вчера занимались.

Джек приподнял бровь.

– В самом деле? – Раскрыть тайну, которую, как она утверждала, знали только бард и лэрд, было непростым решением, но Джек понимал, как важно было довериться Торину.

– В чем дело? – рявкнул воин. – Что вы двое задумали?

Адайра повернулась лицом к ветру. Он дул с юга.

– Нам нужно уединенное место, чтобы поговорить. Недалеко отсюда есть пещера. Идите за мной.

Она схватила поводья своей лошади и направилась в сторону холмов. Джек последовал за ней. Он слышал, как Торин отдал стражникам приказ переходить на следующий крофт, а затем тяжело зашагал за Джеком.

Адайра привела их к крутому холму, на одной стороне которого, почти лишенной растительности, проглядывали слои горной породы. Примерно на середине склона находилась пещера, неразличимая, если не прищуриться. Джек внезапно остановился, глядя вверх на маленький, затененный вход в пещеру. Он вспомнил это место. В детстве это была одна из его любимых пещер, учитывая, как опасно было забираться в нее.

– Адайра, – начал он предостерегающе, но девушка уже карабкалась наверх проворно и уверенно, несмотря на длинное платье и шаль. Джек смотрел на девушку, и при одной мысли о том, что она может поскользнуться и упасть, сердце сжималось.

Через несколько мгновений она добралась до входа в пещеру и остановилась, чтобы посмотреть на них сверху вниз.

– Вы идете? Торин? Мой давний соперник?

Джек, нахмурившись, посмотрел на нее.

– Думаю, мы слишком взрослые для таких выходок. Наверняка же есть другое, более подходящее место для этого разговора?

Адайра ничего не ответила – просто скрылась в пещере. Джек коротко посмотрел на Торина; глаза воина странно блеснули.

– После тебя, бард, – сказал капитан.

У Джека не было выбора. Вот они, взрослые люди, вынуждены карабкаться в пещеру, как будто им снова по десять лет. Он тихо выругался, подходя к скалистой стене.

«Это нелепо»,– подумал юноша, начиная взбираться. Он поскользнулся, удержался, выругался еще раз и медленно поднялся, повторяя путь Адайры.

В конце концов он добрался до пещеры, дрожа от страха высоты. Джек решил не смотреть вниз и спрятался в прохладной тени полого пространства. Было темно, но он смог разглядеть Адайру, сидящую на каменном полу. Юноша подполз к ней и сел напротив, прислонившись спиной к неровной стене, так что их сапоги соприкоснулись.

Вскоре появился капитан и ловко проскользнул в пещеру, несмотря на свой огромный рост.

Пока Джек ждал, когда Адайра заговорит, он прислушивался к капающей глубоко в сердце пещеры воде. Да, они действительно были укрыты от любопытного ветра. Адайра поступила мудро, приняв такие меры предосторожности.

– Я не спешила делиться этим с тобой, Торин, по двум причинам, – начала она. – Первая: я не знала, вернется ли Джек на Большую землю, когда я вызову его. Вторая: я не знала, правда ли то, что сказал мой отец. Это показалось мне нереальным, и я хотела собрать доказательства, прежде чем давать тебе надежду.

Торин нахмурился.

– О чем ты говоришь, Ади?

Адайра глубоко вздохнула. Она посмотрела на Джека, словно нуждаясь в его поддержке. Юноша едва заметно кивнул ей.

Она поведала кузену ту же историю, что когда-то Джеку, а затем рассказала, как Джек вызывал духов моря прошлой ночью и что они сказали.

Торин выдохнул. Его глаза, казалось, горели в темноте.

– Ты призвала духов?

Адайра кивнула.

– Да. Точнее, Джек призвал. И мы планируем повторить это с духами земли.

Джек уставился на свои колени, выковыривая грязь из-под ногтей, пока не почувствовал на себе взгляд Торина.

– Я хочу быть там, когда это произойдет, – решительно сказал воин.

– Прости, кузен, но это невозможно, – мягко ответила Адайра. – Это должны быть мы с Джеком, и только мы. Не думаю, что духи проявятся, если за ними будут наблюдать.

– Тогда у меня есть вопросы, которые я хочу, чтобы вы задали, – возразил Торин. – Первый: теперь мы знаем, что девочек крадут не духи, а мужчина. Кто этот человек? Как его зовут? Где он живет? Он действует в одиночку или у него есть помощники? Второй: где он прячет девочек, если они еще живы? И если мертвы… – Торин прикрыл глаза, – тогда где их тела?

Адайра и Джек молчали, пока воин засыпал их вопросами. Но когда юноша переглянулся с наследницей, то понял, что они думают об одном и том же. Духи моря не спешили с ответами. А что, если духи земли окажутся не более полезными? Смогут ли Джек и Адайра задать все эти вопросы?

– Мы сделаем все возможное, чтобы получить ответы, – пообещала Адайра.

– Есть еще кое-что, о чем я хочу, чтобы вы спросили, – продолжил Торин. – В том месте, где исчезла Катриона, я нашел два алых цветка в траве. Срезанные, но не увядшие, потому что они были зачарованы. Странно, ведь я никогда не видел их раньше на Востоке. Сидра тоже не узнала их, но у меня есть подозрение, что их использует преступник – либо для того, чтобы привлечь внимание девочек, либо для того, чтобы мы не сумели его заметить.

Адайра нахмурилась.

– Где сейчас эти цветы?

– У Сидры. Она отдаст тебе один, чтобы показать духам, – сказал Торин, затем обратился к Джеку: – Как скоро ты сможешь играть?

Юноша замялся. Он не был уверен, все еще чувствовал слабость после вчерашнего и не имел возможности подготовиться.

– Это займет у меня несколько дней, – ответил он, жалея, что не может дать Торину тот ответ, которого воин ждал. – Боюсь, мне нужно время, чтобы изучить музыку.

– Ты еще не смотрел ее?

– Нет, у него не было возможности, – вмешалась Адайра. – Я собиралась отнести ему ноты сегодня утром, но услышала новости о Мэйзи и пришла сразу к тебе, Торин. Теперь мы поедем в замок, и я передам ноты Джеку.

Торин кивнул.

– Хорошо. Спасибо, Джек.

Капитан удалился, оставив Джека и Адайру в пещере.

С ее уст сорвался тихий стон. Этот звук заставил Джека внимательно вглядеться ей в лицо. Адайра сняла маску уверенной, проницательной наследницы, готовой разгадать эту тайну. После ухода Торина она казалась неуверенной и встревоженной, а еще – усталой и грустной. Когда девушка встретилась с ним взглядом, Джек не отвел глаза.

– Ты можешь пойти со мной сейчас? – спросила она.

– Да, – согласился он, не обращая внимания на боль в руках.

Он позволил ей спуститься первой, чтобы видеть путь, по которому она двигалась.

Юноша с содроганием ждал, когда она снова окажется на твердой почве, но тут заметил, что Адайра уже села на лошадь и ждет его.

– Может, встретимся в замке? – спросил он, обходя кобылу.

Наследница улыбнулась.

– Нет. Будет гораздо быстрее, если ты поедешь со мной.

Джек колебался. Лошадь вскинула голову и забила копытом о землю, почувствовав его сомнение.

– Я не против пройтись пешком, – настаивал он.

– Когда ты в последний раз ездил верхом, Джек?

– Почти одиннадцать лет назад.

– Тогда самое время вернуться в седло. – Адайра вынула ногу из стремени и протянула ему руку. – Давай, мой давний соперник.

Это грозило обернуться катастрофой, и Джек застонал, вставляя сапог в стремя и подтягиваясь. Ему было очень неудобно сидеть позади нее. Он не знал, куда деть руки, куда поставить ноги. Спина Адайры была прижата к его груди, и он откинулся в сторону, чтобы ветер по-прежнему дул между ними.

– Устроился? – спросила она.

– Насколько это возможно, – саркастически ответил он.

Адайра цокнула языком, подгоняя лошадь. Кобыла пошла, и Джек почувствовал, как напряжено его тело. Он попытался расслабиться, позволить ритму лошадиного шага пройти сквозь него. Лошадь перешла на рысь. Джек зажмурился; казалось, все мысли вылетели у него из головы.

– Слишком быстро, – простонал он, пытаясь ухватиться за край седла.

– Держись, Джек.

– Что?

Она пришпорила лошадь, и та перешла на галоп. Джек почувствовал, как земля под ним колышется, и начал терять равновесие. Он был на грани падения и не мог ничего сделать, кроме как схватиться за талию Адайры и придвинуться ближе, так что между их телами не осталось пространства. Он почувствовал ее ладонь на своих пальцах, теплую и ободряющую. Девушка осторожно передвинула его руки к своему животу, так что его пальцы сомкнулись на корсаже ее платья.

К тому времени, как они добрались до замка, Джек был уверен, что потерял несколько лет жизни, а его волосы спутались так, что ни один гребень не смог бы их расчесать. Лошадь остановилась у ворот конюшни и тихо заржала, возвещая о своем прибытии. Только тогда Джек ослабил мертвую хватку на Адайре.

Девушка спрыгнула первой, грациозно соскользнув на брусчатку. Потом повернулась и протянула руку своему спутнику, безмолвно предлагая помощь. Джек нахмурился, но согласился, удивленный тем, какой стойкой и сильной она была, в то время как он потерял равновесие. Юноша неуклюже спустился и поморщился, выпрямляясь.

– Завтра у тебя все будет болеть, – предупредила Адайра.

Джек отпустил ее руку и зашагал рядом, теперь уже зная, куда она его ведет. Они прошли через сад в дружеском молчании и поднялись в музыкальную башню – место, которое юноша начинал любить. Он отряхивал пыль со своей одежды, пока Адайра распоряжалась насчет чая.

– Ты хорошо себя чувствуешь, Джек? – Она оглядела его, пока шла к своему столу.

Юноша помолчал, гадая, заметила ли она наконец последствия вчерашней ночи.

– Я в порядке, – ответил он. – Хотя я бы предпочел подождать еще одиннадцать лет, прежде чем снова сесть на лошадь.

Она улыбнулась, перебирая стопку книг.

– Не думаю, что могу позволить.

– Нет, наследница?

Девушка не ответила, да в этом и не было необходимости. Джек заметил решительный блеск в ее глазах, когда она принесла ему книгу. Это было лишь вопросом времени, когда она снова посадит его на лошадь.

– Вот. Ноты спрятаны между страницами, – пояснила Адайра, протягивая тонкий томик. – Знаю, что из-за Торина ты вынужден поторопиться, но если тебе необходимо несколько дней на изучение музыки, то воспользуйся ими, Джек. Я бы предпочла, чтобы мы как следует подготовились ко встрече с духами.

– Думаю, я смогу быть готов через два дня, не раньше, – ответил юноша, принимая книгу.

Он полюбовался прекрасной обложкой с гравюрами, прежде чем открыть и найти листы пергамента, спрятанные между страницами. Джек не мог отрицать, что часть его жаждала выучить следующую балладу Лорны; его охватила дрожь предвкушения.

Юноша получил все необходимое, и теперь ему следовало уйти. Но почему-то ноги словно приросли к полу; ему не хотелось уходить так скоро. Он поднял голову, встретившись взглядом с Адайрой. Девушка прямо смотрела на него.

– Знаю, что у тебя много дел, – начала она. – Но ты должен остаться хотя бы на чай. Позволь мне тебя накормить. Ты голоден?

Джек ничего не ел с самого утра. Он был ужасно голоден и кивнул. Странно было вспоминать, как начался этот день – Торин обыскивал его комнату. Еще более странным было то, как день заканчивался – с Адайрой в ее кабинете.

Слуга принес поднос с чаем, булочками, пирожками с мясом, ломтиками сыра и овсяными кексами со сливками и ягодами. Джек присоединился к Адайре за столом, наблюдая, как она наливает им чай. Он взял чашку и наполнил свою тарелку.

Мысли неслись вскачь.

Он разделял с наследницей трапезу наедине. Он мог спросить ее о чем угодно, и тишина между ними казалась такой теплой, словно Адайра честно ответила бы на любой его вопрос.

Его мысли полнились возможностями.

Джек хотел спросить, есть ли новости о Брекканах и торговле с ними. Он хотел узнать, чем девушка занималась последние десять лет, пока его не было. Думала ли она о нем время от времени? Он хотел спросить, почему она не замужем, ведь его по-прежнему изумляло, что она была одна, хотя на Востоке полно подходящих кандидатов. Если, конечно, она не хотела побыть одна. Что ж, это ее право, но ему было интересно. Ему хотелось знать, действительно ли она сама желала, чтобы Джек оставался целый год в качестве барда Каденции, или она лишь говорила от имени клана.

Ему хотелось узнать Адайру, и понимание этого обжигало изнутри.

Чем дольше он оставался здесь, на острове, чем дольше спал под светом звезд, слушал вздохи ветра, вкушал местную пищу, тем сильнее запутывались его мысли, пока он окончательно не перестал видеть тот путь, который изначально себе наметил. Безопасный путь, суливший ему ясную цель и место на Большой земле.

В смятении Джек сделал глоток чая.

Какая-то часть его по-прежнему жаждала надежной, предсказуемой жизни. Он станет профессором. Он состарится, поседеет и станет еще более ворчливым, чем уже был. Он будет обучать молодое поколение секретам игры на музыкальных инструментах и тому, как писать музыку. Он будет наблюдать, как его ученики превращают свою неловкость и нерешительность в уверенность и мастерство.

Такой была жизнь, которую он себе представлял. Жизнь с минимальным риском. Жизнь, в которой каждый день похож на предыдущий, а музыка сдержанна. Жизнь, наполненная только удобными вещами, и ночи, проведенные в одиночестве, потому что невозможно найти партнера, который бы терпел его сварливость и странности его островной крови год за годом.

Хотел ли он такой судьбы?

– Ты необычайно молчалив, Джек, – заметила Адайра, поднося чашку к губам. В уголке ее рта виднелась капелька сливок, и он уставился на губы девушки. – В прошлом это означало, что ты замышляешь недоброе.

Джек сморгнул. Он задаст ей самый безопасный из своих вопросов – по иронии судьбы, тот, который касался их врагов, любителей набегов.

– Согласились ли Брекканы с твоим предложением о торговле, наследница?

– Да, согласились. Но они обратились ко мне с просьбой.

– Какой же?

Адайра, наконец, слизнула сливки с губ.

– Они хотят, чтобы я посетила Запад.

Джек подумал, что она шутит. Он рассмеялся, но это был холодный, горький смех.

– Не вижу в этом ничего смешного, – резко сказала она.

– Как и я, Адайра, – заметил он. – Возможно, мне следует спеть тебе балладу о Джоан Тамерлейн и о том, как она была обречена, едва ступив на земли Запада. Как Файнгэл, ее угрюмый муж, и его кровожадный клан довели ее до преждевременной смерти.

– Я знаю историю своего предка, – процедила Адайра. – Тебе нет необходимости пересказывать ее мне.

Джек подавил свой сарказм и осушил чашку чая для храбрости. Он хотел, чтобы девушка поняла, почему ее ответ так расстроил его. Его взгляд стал мягче, но Адайра теперь даже не смотрела на него. Она покраснела и рассердилась. Наследница отодвинула тарелку, собираясь встать.

– Адайра, – мягко позвал он.

Девушка замерла, сверкнув на него глазами.

– Итак, они пригласили тебя, – начал юноша. – Возможно, стоит принять приглашение. Ты будешь первой Тамерлейн за почти двести лет, кто увидит земли Запада. Возможно, мир действительно достижим и именно тебе суждено снова объединить остров. Но, возможно, это не так и Брекканы планируют навредить тебе. Ты единственная наследница. Что станет с кланом Тамерлейн, если ты погибнешь?

Адайра молчала.

Джек вглядывался в ее лицо. Она все еще оставалась для него загадкой.

– Что думает твой отец? – спросил юноша. – Ты с ним это обсудила?

– Свой визит? Нет. Но я полагаю, что его ответ странным образом совпадет с твоим.

– Разве бард не может быть и музыкантом, и советником?

Адайра едва сдержала улыбку.

– Возможно, ты сможешь стать для меня и тем, и другим?

– За это платят вдвое больше, наследница?

Она не затягивала с ответом:

– Значит ли это, что ты решил принять должность Барда Востока?

– Я еще обдумываю твое предложение, – отозвался Джек. – Но сейчас мы говорим о другом. Я только что сказал тебе, что, возможно, Брекканы замышляют недоброе.

Адайра глубоко вздохнула.

– Я не думаю, что Брекканы хотят мне навредить.

– Откуда ты знаешь?

– Потому что я предлагаю им то, от чего они не смогут отказаться. Им нужны наши запасы, наши ресурсы в зимний период. Зачем им причинять мне вред, если я первая Тамерлейн, кто готова им это дать?

– И все же они просто берут, что хотят, когда приходит зима, – возразил Джек.

– Но, возможно, они устали от этого, – ответила Адайра. – Возможно, они мечтают о другой жизни, в которой остров снова объединен и обе его половины процветают. – Девушка поднялась и подошла к окну. Джек видел ее отражение в стекле. – Через пять дней я встречусь с Морэем Брекканом на северном побережье для проведения пробной сделки. Это проверка, чтобы увидеть, что именно Запад может предложить нам и насколько они надежны, прежде чем я посещу их земли.

Джек вслушивался в каждое ее слово. Он не сводил с нее глаз и не понимал, почему его сердце так сильно забилось в этот миг, словно он пробежал от одного конца острова до другого. Он хотел бы посмеяться над невероятной идеей мира, но это был второй раз, когда его подтолкнули к мысли, что остров снова может стать единым.

Он мог бы сказать Адайре многое в этот момент, но вопросом, который сорвался с его губ, был:

– Кто такой Морэй Бреккан?

– Наследник Запада.

«Блестяще», – подумал Джек. Хотя почему его должно удивлять, что наследник захочет встретиться с ней?

– Значит, ты поддержишь меня, если я решу поехать? – спросила Адайра.

– Это зависит от обстоятельств, – ответил бард.

– От каких, мой давний соперник?

– От того, кого ты возьмешь с собой.

Наследница снова замолчала. Джек быстро понял, что ему совсем не нравится это молчание.

– Кого ты возьмешь с собой, Адайра? – повторил он. – Торина и отряд стражников?

– Никого.

– Что, прости?

Девушка снова повернулась к Джеку и прямо посмотрела на него.

– Они попросили меня приехать одной, в знак моего доверия.

– К чертям!– воскликнул Джек. Посуда на столе задребезжала, когда он резко встал.– Адайра, ты не можешь даже думать о том, чтобы поехать одна!

– Я знаю, это звучит неразумно, Джек.

– Это звучит глупо и смертельно опасно. Ты забываешь, кто они такие.

– Я не забыла, и я их не боюсь! – воскликнула она, словно повышенный тон был единственным способом заставить Джека замолчать.

И он замолчал.

Он стоял лицом к лицу с ней, чувствуя напряжение во всем теле.

Адайра снова вздохнула. К ней возвращалась усталость, но голос ее оставался спокоен:

– Итак, ты не советуешь мне ехать одной. Полагаю, это значит, что мне нужен муж перед поездкой на Запад. Двое становятся одним целым в браке, не так ли?

Джек молчал. Его захлестнуло странное чувство, обжигая, иссушая внутри. Это была ревность, и он редко испытывал ее на Большой земле. Он на мгновение задумался, не заболел ли он. Ох, не следовало купаться в океане ночью, так ведь и простуду можно подхватить.

Но стоило ему вспомнить тот миг, как они выплыли на поверхность и Адайра рассмеялась, Джек понял, что сделал бы это снова и снова, если бы время позволило ему вернуться в прошлое. Возможно, это было так только потому, что Адайра пользовалась его верностью и уважением, как будущий лэрд. А возможно, это было связано с чем-то еще… чем-то, что будоражило его душу, как дыхание разжигало тлеющие угли, оживляя угасающий огонь.

«Боги», – подумал он с резким вздохом. Ему нужно было задушить это чувство сейчас, прежде чем оно расправит крылья.

А может, ему следует позволить чувству парить.

Если он станет мужем Адайры, то лишится жизни на Большой земле. У него не останется другого выбора, кроме как отказаться от своих планов стать профессором, чтобы остаться с ней и доживать свои дни на острове. Поначалу от этой мысли стало холодно, и гордость подняла голову: все эти годы учебы и работы будут потрачены впустую!.. Но затем он встретился взглядом с наследницей.

И понял… Нет, не впустую! Потому что он станет Бардом Востока, и эта музыкальная башня будет принадлежать ему, и он станет играть песни для детей, таких как Фрей, и для взрослых, таких как Мирин. Днем он будет принадлежать клану, петь под солнцем. Но ночью, когда загораются звезды, он будет ложиться рядом с Адайрой и полностью принадлежать ей, а она – ему…

Адайра все так же пристально наблюдала за ним, оценивая выражение его лица.

Джек сглотнул, задаваясь вопросом, видела ли она то же самое, что и он: будущее, в котором они едины, связаны клятвами. Но затем реальность вернулась, нахлынув холодным приливом.

«Конечно же нет…» – размышлял Джек, и в нем поднялась противоречивая смесь страха и желания. Конечно же она никогда бы не возжелала его так сильно, даже когда он чувствовал, что между ними возникла искра.

Конечно, он был бы безумцем, если бы согласился на это. Но потом Адайра улыбнулась, и он подумал, что, возможно, согласился бы, но только из чувства долга.

– Не буду больше отрывать тебя от изучения музыки, бард, – сказала она.

Наследница его отпускала.

Взволнованный, Джек подошел к столу и взял книгу.

«Ты ведешь себя нелепо»,– сказал он сам себе, думая, что Адайра попросит его стать ее мужем. Она, вероятно, даже не рассматривает его как партнера.

Джек не удостоил ее ни поклоном, ни прощанием. Он был слишком зол для любезностей и быстро покинул музыкальную комнату, захлопнув за собой дверь.

Он не заметил Аластера во внутреннем саду, пока не поравнялся с ним. Лэрд стоял на каменной дорожке у роз, как будто только и ждал, когда Джек выйдет из башни.

– Мой лэрд, – произнес юноша, резко остановившись.

Аластер ответил ему слабой улыбкой.

– Джек, – взгляд его воспаленных глаз опустился на книгу в руках Джека. – Вижу, у тебя музыка Лорны.

Бард замялся, чувствуя себя неловко.

– Д-да, я… Это Адайра мне дала.

Аластер медленно двинулся вперед; его шаги были неуверенными.

– Пойдем, Джек. Я бы хотел перекинуться с тобой парой слов.

Что-то внутри оборвалось, когда он последовал за лэрдом в библиотеку замка.

Двери за ними закрылись, и они оказались в просторном зале, где пахло кожей и старым пергаментом. Джек наблюдал, как Аластер подошел к двум креслам у камина, в котором, несмотря на летнюю жару, горел огонь.

– Присаживайся, Джек, – пригласил лэрд. – Я не отниму у тебя много времени.

Юноша подчинился, аккуратно положив балладу Лорны на колени. Он открыл рот, чтобы что-то сказать, но потом передумал. В ожидании он наблюдал, как лэрд наливает им по бокалу виски. Руки Аластера дрожали, когда он передавал бокал Джеку.

– Сидра говорит, что я могу позволить себе лишь одну порцию в день, – сказал Аластер с улыбкой. Его лицо казалось еще более изможденным, как будто он похудел с тех пор, как Джек впервые увидел его несколько дней назад. – Я стараюсь сохранить ее для особого случая.

– Для меня это честь, лэрд.

Аластер осторожно опустился в кресло, и мужчины выпили виски. Джек чувствовал, как его мысли проясняются; он не знал, был ли Аластар недоволен или рад видеть музыку Лорны в его руках, и обдумывал, что сказать, когда лэрд нарушит молчание.

– Сегодня море было спокойно. Я полагаю, прошлой ночью ты исполнил «Балладу приливов»?

– Да, сэр.

Аластер откинулся на спинку кресла; на его губах играла ностальгическая улыбка.

– Я хорошо помню те моменты, те дни и ночи, когда я стоял рядом с Лорной, слушая, как она играет для духов. Она пела для них дважды в год – один раз для моря и один раз для земли, чтобы сохранить благосклонность духов к нам на Востоке. – Мужчина замолчал. Джек видел, как воспоминания нахлынули на него, и взгляд темных глаз лэрда устремился куда-то вдаль, вглубь. Но потом Аластер моргнул, и воспоминания исчезли. Взгляд лэрда снова прояснился. – Я хотел послать весточку за тобой раньше, вскоре после гибели Лорны, но Адайра велела мне подождать. Думаю, она была абсолютно уверена, что ты вернешься сам.

Джек нервно заерзал, ладони вспотели. Он не знал, что сказать, не знал, что должен чувствовать, представляя, как Адайра надеется на его возвращение.

Понизив голос, Аластер спросил:

– Видела ли моя дочь, как музыка повлияла на тебя?

– Нет, сэр.

– Тебе удалось скрыть от нее боль и кровь?

Джек кивнул.

– Мне следовало?..

– Она не знает о цене, – мягко прервал его Аластер. – Я никогда не говорил ей. Мы с Лорной держали в секрете побочные эффекты от использования такой магии.

– Вы говорите, что Лорна играла для духов только дважды в год? – неуверенно спросил Джек.

– Да. Она играла для моря осенью и для земли весной. Это было частью ее обязанностей как Барда Востока, хотя клан никогда не знал об этом. – Он не упомянул, что Лорна играла для огня или ветра, и Джек предположил, что на это были свои причины. – Именно поэтому я считал, что именно духи виноваты в похищении девочек. Прошло так много времени с тех пор, как бард пел для них, и я решил, что они злятся на нас.

Джек опустил взгляд на книгу на коленях, где ноты Лорны скрывались между страницами.

У него возникло неприятное ощущение собственной никчемности, и он пожалел, что ему не дали шанса увидеть ее снова. Поговорить с ней, как бард с бардом.

– Адайра еще не знает, что с тобой сделает игра для духов, Джек, – сказал лэрд, прерывая размышления Джека. – Но она скоро это поймет, если ты решишь стать Бардом Востока. Это очень почетная должность, но тебе не следует принимать такое решение поспешно.

– Я обдумаю все, чем вы поделились со мной, лэрд, – ответил Джек. – Благодарю вас за то, что вы рассказали мне. И за то, что доверили музыку Лорны.

– Она бы этого хотела, – сказал Аластер. – Ей было бы приятно узнать, что ты исполняешь ее песни. И она хотела бы видеть, как ты сочиняешь свои собственные.

Джек был тронут. Всю свою жизнь он убеждал себя, что никто никогда не видел в нем ничего достойного. Но Лорна видела. Даже после своей смерти она предоставляла ему редкую возможность.

– Ну вот, – сказал Аластер, потянувшись за графином виски, – я и так задержал тебя.

Джек поднялся, оставив лэрда в библиотеке наедине со второй порцией виски, пообещав не говорить Сидре.

Он вышел во двор, где с моря дул легкий ветерок, и остановился на покрытых мхом каменных плитах, чтобы успокоить бьющееся сердце. Он не знал, долго ли простоял вот так, но вскоре вспомнил о книге, которую держал в руке. Охваченный любопытством, Джек открыл ее, чтобы просмотреть композицию Лорны «Баллада для Земли».

Она исписала страницу за страницей музыкой, гораздо более сложной, чем «Баллада о приливах». Джек заметил ее указание на последней странице, предупреждение, заставившее его задуматься.

«Играть с предельной осторожностью».