Лазурное море пробудившейся жизни – удивительное место. С тех пор как сто тысяч лет назад был создан Каменный дворец и Лазурное море отошло досточтимому Дун Хуа, став его личными владениями, здесь ничего не изменилось. За эти сто тысяч лет тутовые рощи не раз превращались в безбрежные моря, и даже границы пяти кланов сдвигались множество раз, но на Лазурном море каждая травинка, каждое дерево, каждая беседка и терраса оставались такими, как прежде, и никогда не менялись.

Главный управляющий Лазурным морем Фэй Вэй какое-то время очень завидовал своему товарищу по работе – управляющему Фэн Сину, который служил у богини Шао Вань и жил в горах Чжанвэй. Богиня Шао Вань любила создавать магические построения и разбивать сады, поэтому горы Чжанвэй постоянно перестраивалась, почти каждый год меняя облик. Фэй Вэй завидовал Фэн Сину, который каждый год жил будто бы на новом месте, и эта зависть рвала его печень[143] и прочие внутренности на мелкие кусочки. Он несколько раз намекал владыке, что Лазурное море давно пора немного обновить, но тот со свойственной ему прямолинейностью зарубил все надежды управляющего на корню, заявив, что ему лень этим заниматься.

Фэй Вэй сто тысяч лет смотрел на бескрайнее Лазурное море, над украшением которого работала разве что природа, и уже смирился с мыслью, что никогда не увидит здесь перемен. Но чудо все-таки произошло. Он всего лишь отлучился на пять дней, чтобы передать письмо, а когда вернулся, обнаружил, что участок справа от Каменного дворца, который владыка именовал садом, а сам Фэй Вэй куда честнее – диким лесом, – действительно превратился в сад в общепринятом понимании.

Там появились очаровательные пестрые цветники, извилистые проходы, искусно вырезанные каменные горки и даже прелесть какой изящный пруд с лотосами. Теперь этот сад был ничуть не хуже садов Чжанвэй, которым Фэй Вэй так отчаянно завидовал.

Управляющий окликнул Бай Гуньгуня, запускавшего в саду воздушного змея, и спросил, что же здесь произошло.

Гуньгунь, обожавший всех поучать, позабыл про змея.

– Вот как было дело, – начал он объяснять. – Четыре дня назад матушка разговаривала с отцом о том лесе, что рос здесь раньше. Она сказала, что ей он не нравится. Куда больше ей по душе сад, который появился на том месте потом, – тот, что она сама придумала. Там были и горы, и воды, и пруд с лотосами, даже огород – и красиво, и полезно.

Малыш изобразил руками, как все было:

– Слово за словом мама нарисовала отцу план. Отец посмотрел и сказал, что у мамы нет вкуса и что такой обычный сад не может сравниться с естественным очарованием его дикорастущего леса. А потом… срубил лес и сделал сад по маминому рисунку.

Фэй Вэй помолчал.

– Юный господин, то, что было после «а потом», как-то не очень стыкуется с тем, что было до…

Поскольку написание сочинений давалось ему не слишком хорошо, Гуньгунь, потому особенно трепетно относившийся к законам построения историй, широко распахнул глаза:

– Правда? И что же делать, надо пересказать по-другому? А… а как именно?

– Нет, не надо. – Фэй Вэй потрепал мальчика по головке. – Дело не в вас, юный господин. Дело во владыке.

И правда, с владыкой творилось что-то не то.

Фэй Вэй всегда считал Дун Хуа никогда не меняющимся, даже немного скучноватым богом. Именно поэтому служить ему было легко.

Но с недавних пор угодить владыке стало куда сложнее.

Например, раньше Дун Хуа мог десять лет подряд есть одно и то же блюдо. За сто тысяч лет он ни разу не заглядывал на кухню и не интересовался, как еда на ней появляется. А теперь вдруг стал постоянно спрашивать, что Фэй Вэй собирается приготовить на следующий прием пищи, и даже устраивал обсуждения способов приготовления.

Фэй Вэй был прямым, как палка, мужланом, каких изысков от него можно было ожидать? Раньше он попросту слегка обжаривал что-то, и владыку это вполне устраивало. Но теперь досточтимый не только заказывал блюда, но и предъявлял требования к приправам…

Кроме того, хотя у Верховного владыки и был безупречный вкус в одежде, во всем мире шла война – всем хотелось просто поесть досыта да одеться потеплее, какие уж тут новшества. Поэтому Фэй Вэй ради удобства часто шил владыке сразу по сотне одинаковых нарядов – из одной ткани, одного кроя, даже одного цвета. И тот мог носить их по сто лет, не высказывая ни слова недовольства.

Но в последнее время владыка вдруг заинтересовался редкими тканями и стал посылать Фэй Вэя на их поиски, еще и четко указывая, какого цвета, плотности и с каким узором они должны быть.

Первые семь дней Фэй Вэй совсем не мог понять, что происходит, и даже задумался, не одержим ли владыка злыми духами.

На восьмой день, когда двум младшим слугам поплохело от переедания фруктов и ему пришлось обслуживать за трапезой владыку и госпожу Сяо-Бай, сообразительный Фэй Вэй наконец понял причину новых пристрастий Дун Хуа в еде.

На самом деле владыка все так же ел то, что дадут, но госпожа Сяо-Бай была девушкой утонченной. А утонченных девушек нужно баловать изысками, а не потчевать чем попало.

На девятый день, когда Фэй Вэй увидел, что редкие ткани, которые он с таким трудом раздобыл, достались госпоже Сяо-Бай, до него наконец дошло, почему владыка вдруг стал так привередлив в выборе тканей.

По правде говоря, сам Дун Хуа все так же носил то, что дадут, но госпожа Сяо-Бай была девушкой утонченной. А утонченных девушек нужно окружать прекрасным, а не одевать во что попало.

Фэй Вэй наблюдал за ними полмесяца. Со стороны могло показаться, что владыка относится к госпоже Сяо-Бай в своей обычной манере. Например, он любил подколоть собеседника – и, что ужасно, с госпожой Сяо-Бай вел себя точно так же. Из-за этого она часто сердилась на него, и порой доходило до того, что она могла и вовсе не разговаривать с ним целый день.

Управляющий вздохнул. Госпожа Сяо-Бай, должно быть, думала, что владыка плохо к ней относится. Но он-то знал, сколько владыка для нее сделал, проявляя поистине тщательную заботу. Вот только сама госпожа Сяо-Бай, ежедневно страдающая от его язвительных замечаний, пребывала в полном неведении относительно этих усилий. Она искренне полагала, что прекрасная еда и одежда – целиком заслуга предусмотрительного управляющего Фэй Вэя. Но куда уж ему до такой предусмотрительности!

Что касается этого недоразумения, то владыка, кажется, не придавал ему значения и даже велел Фэй Вэю не болтать почем зря. Почему? Разве плохо, если госпожа Сяо-Бай узнает о внимательности владыки? Может быть, владыка просто никогда не ухаживал за девушками? Он явно питал к госпоже Сяо-Бай нежные чувства, но все свои мысли тщательно скрывал, не зная, как их выразить. Быть может, отсюда и проистекало такое странное поведение?

Понаблюдав за этой семьей еще две недели, Фэй Вэй убедился в своей догадке. Несомненно, он был весьма сообразительным малым! Вот только спросить у Дун Хуа, действительно ли он угадал те тайные мысли, что скрывались в его непостижимом сердце… Фэй Вэй не посмел.

В мгновение ока пролетело три месяца.

За это время в мире произошли важные события.

Не сумев выманить владыку из Лазурного моря, старейшины клана богов посовещались и решили на время оставить повелителем высшего бога Хоу Чжэня. Однако, опасаясь, что высший бог Фу Ин поднимет мятеж, они пожаловали ему все земли Северной пустоши, позволив там править независимо от Девяти небесных сфер.

Старейшины считали, что все предусмотрели. Хотя у Фу Ина и была сильная армия, по численности она уступала объединенным войскам его противника Хоу Чжэня и всего совета старейшин. Так что начнись открытое противостояние, еще неизвестно, кто вышел бы победителем. К тому же Фу Ину предоставили удобный предлог для мирного разрешения проблемы, позволив править Северной пустошью. Кто-то благоразумный, разумеется, воспользовался бы этой возможностью вместо того, чтобы развязывать междоусобицу и идти против всех с отчаянной решимостью генерала, за спиной которого водная преграда[144].

В суждениях старейшин, конечно, имелся смысл, но досточтимые мужи не учли одного – Фу Ин стремился вершить великие дела и любил бросать вызов трудностям. Он действительно отправился на Северную пустошь со своими сторонниками, но сразу по прибытии вступил в союз с темными и духами-оборотнями, посулив им большую выгоду. Три силы быстро объединились в многочисленную армию и двинулись на Девять небесных сфер, намереваясь уничтожить совет старейшин, свергнуть Хоу Чжэня и возвести Фу Ина на трон в качестве нового правителя восьми пустошей.

Хоу Чжэнь и совет старейшин поспешно собрали войска для отражения атаки. После нескольких дней противостояния армии застряли у реки И.

В сердцах богов поселилась тревога. Никто не знал, чем обернется эта война.

Высший бог Чжэ Янь еще дважды посетил Лазурное море. Вскоре за ним последовал и высший бог Хоу Чжэнь, а затем к Лазурному морю вереницей потянулись небесные старейшины.

Хоу Чжэнь со всем советом старейшин семь дней ожидали у врат Лазурного моря, прежде чем владыка смягчился и согласился покинуть уединение, чтобы временно принять титул Верховного бога и возглавить армию богов в войне против объединенных сил Фу Ина, темных и духов-оборотней.

Погрузившись в важные дела, владыка, само собой, стал реже видеться с Фэнцзю и Гуньгунем. Если раньше они вместе ели трижды в день, то теперь уже было неплохо, если они разделили хотя бы одну трапезу.

Фэй Вэй полагал, что молодой госпоже Сяо-Бай будет трудно привыкнуть к такому положению вещей. Однако, к его удивлению, девушка проявила неожиданную рассудительность – понимая, что владыка занят, она не беспокоила его, а находила себе развлечения поблизости, оставаясь в прекрасном расположении духа.

Пока Дун Хуа был занят, госпожа Сяо-Бай с Гуньгунем исследовали все окрестности Лазурного моря и даже успели ненадолго вернуться в Цинцю, где издали увидели лисьего владыку Бай Чжи и его супругу Нин Чан. Ныне же они вознамерились отправиться к горам Чжанвэй.

Фэй Вэй, разумеется, пришел испросить дозволения у владыки, ведь в отличие от Цинцю, куда можно было добраться за день, горы Чжанвэй отстояли от Лазурного моря на десятки тысяч ли. С учетом их нынешнего уровня совершенствования путь занял бы не менее трех-четырех дней.

В это время Верховный владыка в своих покоях разбирал свитки с планом расстановки войск. Услышав вопрос управляющего, он поднял глаза:

– С чего это ей захотелось на Чжанвэй?

Фэй Вэй честно ответил:

– Госпожа Сяо-Бай говорит, что в ее эпохе нет женщины, которая не восхищалась бы богиней Шао Вань. Раз уж ей выпал шанс оказаться в нашем времени, она во что бы то ни стало должна посетить обитель богини Шао Вань, дабы засвидетельствовать свое почтение.

Владыка на мгновение задумался.

– Что ж, пусть так, – кивнул он.

Управляющий решил, что владыка боится отпускать госпожу Сяо-Бай одну в столь дальний путь, и потому, как подобает верноподданному, тут же заверил:

– Не извольте тревожиться, досточтимый владыка. Я непременно защищу госпожу Сяо-Бай и юного господина, им ничто не угрожает.

Дун Хуа снова помолчал, затем свернул свиток с планом расстановки войск и небрежно сказал:

– Не стоит. У меня там собрание, нам с ними как раз по пути, так что отправимся все вместе.

Бесхитростный Фэй Вэй поверил.

Так собрание, которое высший бог Хоу Чжэнь, стремясь умилостивить Верховного владыку, назначил в Лазурном море, внезапно перенеслось в горы Чжанвэй, что располагались в десятках тысяч ли от владений Дун Хуа.

Лишь когда к Фэй Вэю начали обращаться встревоженные боги с вопросами о том, почему место изменили так внезапно, управляющий сообразил, о каком собрании упомянул владыка, и понял, насколько изреченное владыкой «как раз по пути» было совсем не «как раз» и отнюдь не «по пути».

Боги же не переставали со всем возможным почтением допытываться у него о причинах изменений. Фэй Вэй и сам не знал, что ответить. Разве можно было сказать: госпожа Сяо-Бай собралась на Чжанвэй, а владыка беспокоился, как она там будет одна, и потому перенес очень важное собрание? Вряд ли подобное благоприятно отразится на добром имени досточтимого владыки…

На пределе напряжения ума Фэй Вэй выдавил:

– Возможно… это дань памяти дружбе с богиней Шао Вань…

К его удивлению, боги поверили. Раздались вздохи:

– Как же владыка дорожит дружбой! – И все разошлись, утирая слезы умиления.

Фэй Вэй вытер пот со лба и мысленно похвалил себя за находчивость.

Фэнцзю же ничего об этом не знала. Искренне полагая, что собрание и вправду по случайному совпадению назначили в горах Чжанвэй, а владыке так же случайно оказалось с ней по пути, она радостно отправилась вместе с ним.

Дун Хуа отбыл на собрание, а Фэнцзю тем временем водила Гуньгуня по всем окрестным горам и долинам. Вернувшись, она увидела, как Фэй Вэй хлопочет о переносе ее вещей. Оказалось, служители, не знавшие статуса Фэнцзю, приняли ее за служанку Лазурного моря и отвели соответствующие покои. Теперь Фэй Вэй распорядился перенести ее вещи во двор владыки.

Фэнцзю как-никак была правительницей Цинцю, так что дела продумывала скрупулезно. Она сочла, что здесь, в отличие от Лазурного моря, такое внимание к ней может вызвать пересуды и повредить репутации владыки, поэтому велела Фэй Вэю просто выделить ей отдельные покои во дворе прислуги. Узнав, что владыка все еще на собрании, она пожалела своего занятого мужчину и приготовила чай с женьшенем, поручив Фэй Вэю его отнести.

Фэй Вэй, почтительно приняв чашу с чаем обеими руками, удалился. Фэнцзю вернулась в комнату, уложила уставшего Гуньгуня и занялась раскладыванием вещей. Вдруг она вспомнила: из помощников Дун Хуа взял в поездку одного Фэй Вэя, а тот все время хлопотал вокруг нее и Гуньгуня, так что вряд ли управляющий успел разобрать вещи владыки.

В Рассветном дворце, когда владыка отправлялся на собрания будд в Чистые пределы, Фэнцзю всегда сама готовила ему все необходимое, и он это ценил. Вспомнив это, она тут же решила заглянуть во двор владыки – вдруг там нужна ее помощь.

Двор владыки действительно оказался огромным. Раздвигая цветы и подымая ивовые ветви[145], Фэнцзю добралась до покоев Дун Хуа, но замерла перед запертыми каменными воротами. Хотя барьеры и магические построения владыки никогда не были для нее преградой, сейчас она была не на Лазурном море – здесь ворота запирались не магией, а обычным замком. Без Фэй Вэя открыть их не получалось.

Только она задумалась, как быть, когда вдруг раздался резкий окрик:

– Кто ты такая и что здесь делаешь?!

В зале Миролюбия шло собрание богов, когда в великой спешке туда ворвалась принцесса Цзы Чжэн – единственная дочь досточтимого Хоу Чжэня. Дева всегда пользовалась любовью отца, отчего выросла избалованной и своевольной.

В отличие от высшего бога Фу Ина, известного своим военным мастерством, Хоу Чжэнь не любил битвы. Он не мог сравниться с Фу Ином в управлении войсками и планировании сражений, но у него хорошо работала голова.

Ходили слухи, что семьсот лет назад, когда высший бог Мо Юань только поднял восстание, Хоу Чжэнь хотел выдать дочь за него замуж, чтобы укрепить союз. Это лишний раз доказывало его проницательность. Однако Цзы Чжэн всем сердцем полюбила Дун Хуа и наотрез отказалась. Впрочем, брак с Дун Хуа тоже устроил бы Хоу Чжэня, но через пятьсот лет Верховный владыка удалился от дел. Теперь же, когда тот покинул уединение, поговаривали, что Хоу Чжэнь снова начал строить планы насчет замужества дочери.

Кто знает, не было ли внезапное вторжение принцессы Цзы Чжэн в зал Миролюбия всего лишь представлением, устроенным отцом и дочерью с целью привлечь внимание владыки?

Собравшиеся боги были очень умны и прозорливы. Никто не хотел портить планы высшего бога Хоу Чжэня, поэтому все не сговариваясь разом прекратили прения и уставились в пол.

Однако на этот раз и сам Хоу Чжэнь пребывал в полнейшем недоумении. Увидев вломившуюся в зал дочь, он невольно нахмурился:

– В этом зале достопочтенные боги обсуждают важные дела с Верховным владыкой! Как ты смеешь тут безобразничать? Немедленно уходи!

Принцесса Цзы Чжэн ничуть не испугалась:

– Я тоже пришла по важному делу, требующему внимания владыки! – Она хлопнула в ладоши, и двое крепких слуг ввели связанную небожительницу.

Иссиня-черные волосы, украшенные нефритовыми заколками, белоснежная кожа, алые одежды – плененная богиня казалась совсем юной, но уже сейчас ее красота поражала. Боги переглянулись, заметив, как владыка, до этого безразлично водивший пальцами по грузу для придавливания бумаги, замер, устремив взгляд в середину зала.

Фэнцзю не испугалась этой суматохи, просто ей было стыдно. Тридцать тысяч лет – это действительно слишком мало. Пусть Фэнцзю была лучшей среди сверстников, она так и не восстановила утраченные после битвы с Мяо Ло силы. В таком состоянии ей и правда нечего было противопоставить Цзы Чжэн, которая была старше ее на три цикла[146].

Она осторожно приподняла ресницы, украдкой взглянув на владыку. Дун Хуа тоже смотрел на нее. Казалось, он рассматривал связавшие ее руки пленяющие бессмертных путы.

«Наверное, он считает меня слабой и презирает», – уныло подумала Фэнцзю, и чем больше она об этом думала, тем ниже опускала голову.

Цзы Чжэн холодно окинула Фэнцзю взглядом, затем с достоинством обратилась к Дун Хуа:

– Ваша покорная слуга застала эту девицу, когда та вертелась у ваших покоев, явно что-то замышляя. На вопросы она дерзко заявила, что является вашей приближенной служанкой и поэтому может там находиться. – Принцесса усмехнулась. – Всем известно, что владыка никогда не держит при себе красивых служанок! Она явно лазутчик Фу Ина, потому я и привела ее на ваш суд!

Фэнцзю не выдержала:

– Ну, допустим, «приближенная служанка» – это я приукрасила… Но я и вправду служанка Лазурного моря! – С этими словами она взглянула на владыку, как бы мысленно говоря: «Смотри, какое хитроумное объяснение я придумала, так нам легко удастся замять ситуацию. Подыграй же мне! Кивни – и дело, считай, закрыто. Не надо выдумывать что-то еще».

Но Дун Хуа выдумал. Вместо того чтобы кивнуть, как Фэнцзю ожидала, он нахмурился:

– Ты была у моих покоев? Зачем?

Цзы Чжэн вспыхнула:

– Ясно же, вынюхивала что-то!

– Да нет же! – Фэнцзю замотала головой, мысленно проклиная владыку за отсутствие поддержки. – Как служанка, – снова подчеркнула она, – я обязана заботиться о владыке, поэтомуи пришла разложить его вещи…

– Тогда почему не вошла в покои? – язвительно спросила Цзы Чжэн.

Фэнцзю запнулась:

– У… у меня нет ключа…

Принцесса снова усмехнулась.

– Как у приближенной служанки, обязанность которой – подготовить вещи владыки, может не быть ключа от его покоев?

Спор зашел в тупик. Наконец до этого молча наблюдавший владыка задал животрепещущий вопрос:

– Чем спорить друг с другом о том, моя она служанка или нет, не проще ли спросить у меня напрямую?

Определенно. Определенно в этом имелся смысл. Цзы Чжэн на мгновение застыла, на ее лице отразилось множество противоречивых чувств, прежде чем она неуверенно посмотрела на Дун Хуа:

– Значит, она и вправду ваша слу…

Владыка потер виски:

– Нет.

Цзы Чжэн торжествующе воскликнула:

– Так, значит, она лазутчица!

Владыка нетерпеливо постучал пальцами по подлокотнику трона:

– Она моя жена.

Фэнцзю, совершенно не ожидавшая, что он так запросто и без всяких церемоний объявит об этом, на мгновение остолбенела.

Замерли и остальные небожители. Только Дун Хуа сохранял полнейшую невозмутимость.

– Если на этом у вас все, можете удалиться, – произнес он, глядя на нее и Цзы Чжэн.

Когда Фэнцзю уже повернулась, чтобы уйти, он добавил:

– Сяо-Бай, постой.

Верховный владыка достал из рукава связку ключей. Заметив, что запястья Фэнцзю все еще стягивают путы, он нахмурился. Веревки тут же рассыпались в прах.

Владыка бросил Фэнцзю ключи.

– А это зачем?.. – растерянно пробормотала она, поймав их.

Дун Хуа посмотрел на нее так, будто искренне недоумевал, как у нее в голове возник столь глупый вопрос:

– Ты же хотела разложить мои вещи в покоях, но не имела ключей от них?

Лицо Фэнцзю посветлело, и она смущенно пробормотала:

– А, да…

Владыка будто нашел это забавным. Он едва заметно усмехнулся и смягчившимся голосом произнес:

– Ладно, иди. – И добавил: – Впредь не лги понапрасну.

Окинув взглядом остолбеневших небожителей, Фэнцзю кивнула и поспешила удалиться с ключами.

Уже переступая порог зала Миролюбия, она услышала, как владыка раздраженно бросает Цзы Чжэн:

– Почему ты все еще здесь?

– Когда вы успели сочетаться браком?! – всхлипывала та. – Почему я никогда об этом не слышала? Чем эта… эта… вас…

В ответ владыка лишь позвал:

– Хоу Чжэнь.

И в зале Миролюбия тут же раздался шорох.

Фэнцзю украдкой оглянулась и увидела, как слуги поспешно выволокли рыдающую принцессу Цзы Чжэн.

Как говорится, не было бы счастья, да несчастье помогло. Так вышло, что Фэнцзю поселилась в покоях самого владыки. Слухи разлетелись с быстротой молнии, и вскоре во всех восьми пустошах не осталось неосведомленного о них существа.

Тем же вечером Фэнцзю дремала, ожидая, когда вернется владыка. Шел час Свиньи. Дун Хуа девушка не дождалась, зато дождалась, что вместо него в его постель заползла демоница.

– Тс-с-с, не кричи, не надо! – прикрыла демоническая дева ладонью ее рот. – Я не соблазнять его пришла, – пояснила она. – Просто хотела взглянуть, как выглядит супруга владыки, о которой все говорят.

Услышав это, Фэнцзю даже немного расстроилась. Она слышала от Чжэ Яня, что в древние времена первозданного хаоса Верховный владыка был мужчиной мечты всех девушек. Демоницы славились отсутствием стыда и сгорали от желания забраться к нему в постель. Фэнцзю никогда не видела ничего подобного, ее так и разбирало любопытство.

Девушка, представившаяся как Цзинь-Цзинь, отняла руку от рта Фэнцзю, с любопытством оглядела лисичку с ног до головы и невольно кивнула своим мыслям.

– Так вот она какая – красавица, затмившая всех! – воскликнула она. – Я, Цзинь-Цзинь, охотно признаю поражение.

С этими словами она с бесцеремонностью давней подруги устроилась на краю ложа вплотную к Фэнцзю и заговорила:

– Но владыка же словно каменный истукан, у него нет ни чувств, ни желаний. Мы, демоницы, поколениями пытались забраться в его кровать, но все без толку. Как же тебе это удалось?

Фэнцзю отодвинулась подальше от Цзинь-Цзинь:

– Я не забиралась к нему в постель.

– Ах! – Демоница с такой силой хлопнула себя по бедру, что Фэнцзю сама ощутила эту боль, но чаровница не повела и бровью. – Да не о том речь! Слушай, тут какое дело. Мы-то просто хотели переспать с владыкой, вот и все. Но ни у кого даже этого не вышло. А ты умудрилась заставить его жениться на себе! Это куда сложнее, чем просто переспать. И мне страсть как любопытно: как ты это сделала?

Фэнцзю и сама толком не понимала, почему владыка ее полюбил. Раньше ее такое не волновало – он ее любил, и это уже была большая удача, смысл докапываться до причин? Но теперь, когда Фэнцзю спросили, она задумалась и неуверенно предположила:

– Наверное… потому что я лиса? Я несколько веков провела подле него, будучи его духовным зверем. А когда он узнал правду, то растрогался и решил попробовать со мной… – Чем больше Фэнцзю говорила, тем правдоподобнее звучало объяснение – настолько, что она и сама поверила. Стукнув кулаком по ладони, она уверенно заключила: – Да, точно так и было! Скажи, довольно трогательно, да?

Но Цзинь-Цзинь не растрогалась, просто обобщила:

– То есть ты столетиями пыталась переспать с владыкой, но безуспешно. Однако ты не сдалась и твоя настойчивость его растрогала? – Она восхищенно ахнула и показала большой палец. – Несколько веков без любовных утех, но ты все не сдаешься? Да ты крута! Не зря стала женой владыки!

Фэнцзю на миг лишилась дара речи.

– Нам, богам, – наконец, кашлянула она в кулак, – не так важно, дошло дело до постели или нет. Для нас главное – завоевать сердце, добиться искренней любви.

Но мышление Цзинь-Цзинь было своеобразным, эта дева все сводила к весенним радостям. Она округлила глаза:

– То есть ты до сих пор не разделила ложе с владыкой?! – Демоница сама же озадачилась, потом снова хлопнула себя по бедру. – Но как же так? Говорят, у вас уже даже сын есть!

Фэнцзю сглотнула.

– …Разделила.

На лице Цзинь-Цзинь расцвело понимающее выражение, и она с любопытством поинтересовалась:

– Ну и каков он… в постели?

Фэнцзю уставилась на демоницу.

– И зачем тебе это знать?

Цзинь-Цзинь замахала руками:

– Не пойми неправильно! Я ничего такого не имела в виду. Просто ты же единственная во всем мире, кто спал с владыкой, у кого ж мне еще спросить? – Она замолчала, затем медленно нахмурилась. – Или… может, сын – это просто слухи, и ты на самом деле еще не…

Ее взгляд наполнился сочувствием, а в голосе послышалась искренняя печаль:

– Ну ничего, это не твоя вина. Владыка ведь действительно как из скалы вытесан…

Слова демоницы, конечно же, задели самолюбие Фэнцзю.

– У нас все было, – серьезно заявила она. – Он неплох.

Сомнение Цзинь-Цзинь можно было резать кусками.

Фэнцзю повторила еще убедительнее:

– Правда. Очень даже неплох.

Демоница кивнула:

– Неплох.

Но Цзинь-Цзинь была упрямой и прямолинейной, поэтому просто остановиться на достигнутом не могла. Она продолжила допытываться:

– И что значит «неплох»?

В этот момент дверь в покои распахнулась, и на пороге беззвучно возник владыка. Фэнцзю и Цзинь-Цзинь растерянно переглянулись.

Первой опомнилась демоница. Она вскочила и со льстивой улыбкой затараторила:

– Досточтимый владыка, не поймите неправильно! Я… я живу на соседней горе, вот и заскочила поболтать с вашей супругой… Я… я без злого умысла! – Увидев, как владыка делает шаг вперед, она побледнела и отступила. – Я… я слышала, вы, досточтимый, не бьете женщин!

Дун Хуа кивнул:

– Не бью. Так ты сама выйдешь или мне тебя выпроводить?

Цзинь-Цзинь предпочла сама «выпроводиться».

Когда демоница исчезла, в покоях остались только они вдвоем. У Фэнцзю сердце билось, как барабан, – сколько же из их разговора успел услышать владыка? Проследив, как Дун Хуа прошел во внутреннюю комнату, чтобы совершить омовение, она утешила себя: «Наверное, ничего…»

Но когда владыка вышел, вытирая волосы, первое, что он спросил, было:

– Мне тоже очень интересно, что значит «неплох»?

Фэнцзю, как раз поправлявшая одеяло, пошатнулась и медленно повернула голову:

– Может… все же не очень… интересно…

Дун Хуа сел на нефритовую скамью напротив кровати, продолжая вытирать волосы:

– Значит, так себе?

Ей подумалось, что лучше бы она сейчас не стояла у кровати, а схоронилась под оной:

– Н-нет… не так себе… не волнуйся…

Владыка отложил полотенце:

– Я все же волнуюсь. Так что это значит?

Фэнцзю опустила голову, закрыв лицо руками:

– Что… что ты хорош… – Она с легким негодованием подняла взгляд. – Это значит, что ты хорош, доволен?! – И снова спрятала лицо в ладонях.

Верховный владыка встал, подошел, сел на край кровати, усадил Фэнцзю напротив себя и с видом, будто обсуждает важнейшее дело, серьезно спросил:

– Тогда почему ты не сказала ей прямо, что я очень хорош?

И как ответить на такой вопрос? Фэнцзю казалось, что она умрет от стыда на месте. Она долго сидела с пылающим лицом, раздумывая, как бы так ответить, чтобы владыка наконец замолчал.

– Потому что… – наконец выдавила она, – …уже одно то, что у меня есть такой выдающийся ты, вызывает зависть. Если бы они узнали, что ты выдающийся… во всех отношениях, меня возненавидели бы еще сильнее. Не лучше ли быть скромнее?

Дун Хуа внимательно посмотрел на нее:

– Разумно.

И впрямь замолчал.

В покоях воцарилась тишина. Вскоре они легли спать.

Когда дыхание Фэнцзю выровнялось и она погрузилась в объятия сна, владыка медленно открыл глаза. Глядя на румянец, так и не сошедший с лица девушки, он позволил себе легкую дразнящую улыбку.

Молодой бог долго смотрел на девушку в своих объятиях, затем нежно коснулся губами ее лба.

За окном высоко в небе сияла полная луна, беспристрастная свидетельница этого мгновения.