Когда Третий принц и княжна Хунъюй исчезли прямо в воздухе у берегов реки Байюй, наставник государства мысленно выругался.

Он порадовался, что успел завязать глаза Цзи Минфэна куском ткани. Иначе как бы он объяснил, что два живых человека попросту растворились прямо у него перед носом?

Единственное хорошее в этой ночи заключалось в том, что третий принц исчез и Су Цзи не знал, куда он отправился. Наставник государства предположил, что его высочество таким образом намекнул, что следовать за ними не нужно. Наконец эта ночь неудач подошла к концу.

Но прежде чем наставник государства успел вздохнуть с облегчением, он заметил двух порхающих перед ним черных бабочек, которые сначала выписывали в воздухе иероглиф «один», а затем «восемь».

Су Цзи на миг застыл. А потом у него заломило в висках. Впервые в жизни он пожалел, что ему так много известно. Он не только знал, что эти бабочки – это бабочки-проводники душ из Загробного мира, но и понимал, для чего они нужны.

Совершенно очевидно, что бабочек ему оставил третий принц.

Его высочество, вероятно, отправился с княжной в Загробный мир, а к Су Цзи направил этих бабочек-проводников явно за тем, чтобы он, прихватив Цзи Минфэна, пошел за принцем. Прикинуться дурачком будет трудновато.

Поскольку дерево, под которым они сидели, росло на некотором расстоянии от берега реки, наставник государства не расслышал, что княжна говорила третьему принцу. Поэтому он не мог понять, зачем Лянь Сун взял с собой смертную в Загробный мир и почему он хочет, чтобы Су Цзи привел туда еще одного. Однако сил удивляться у наставника государства уже не осталось. Одна мысль о том, как объяснить княжичу Цзи, что они отправляются на прогулку в Загробный мир, уже сводила его с ума.

Бабочки-проводники душ облетели их три раза. Раз те уже здесь, размышлять бесполезно. В конце концов, бабочки либо подцепят их души и утащат в Загробный мир насильно, либо они пойдут добровольно, и тогда на входе их души и тела не разделятся.

Наставник государства отстраненно думал: «И почему в эту ночь я должен страдать из-за третьего принца? Неужели потому, что предыдущий император умер слишком рано? Дорогой господин, ты умер слишком рано! Почему же ты не забрал меня с собой?»

Одновременно с этими мыслями он ухватил княжича Цзи за руку и сотворил заклятие. А затем, как того и хотел третий принц, отправился с Цзи Минфэном в Загробный мир вслед за бабочками.

В мире смертных существует множество легенд о Загробном мире. Большинство из них описывают его как место глубоко под землей, куда попадают души покойных.

Но на самом деле Загробный мир находился не под землей. Он существовал в Хаосе, за пределами четырех морей и восьми пустошей, где обитали боги, и мириад миров, где жили смертные. Загробным миром управляли брат и сестра: Белая владычица Се Хуалоу и Черный владыка Се Гучоу.

От сотворения мира и до сегодняшнего дня, в ходе долгого развития мироздания, люди, которых Шао Вань отправила в мир смертных, давно изменили свои верования и, естественно, забыли истинное происхождение и значение Загробного мира, так же как забыли, откуда они сами пришли.

Даже наставник государства, как один из самых образованных смертных, знал совсем немного связанных с Загробным миром понятий: Источник Непостижимого, Врата Прерывания Жизни, Проход Утрат, Река Забвения, Река Воспоминаний, Терраса Перерождений и бабочки – проводники душ. Половину из этого он узнал от своего учителя, а половину – от третьего принца.

И вот теперь наставник государства в оцепенении стоял перед Источником Непостижимого. Хотя его называли источником, на самом деле он представлял из себя длинную реку. Поскольку в этом месте отсутствовали солнце, луна и звезды, было трудно определить направление течения реки – с востока на запад или с юга на север.

В мерцании серебристого света, наполняющего безграничную пустоту вокруг, можно было увидеть лишь то, как река будто вытекает из густых облаков и снова в них впадает.

Су Цзи вдруг понял, что эти густые облака, возможно, и есть то, что зовется Хаосом.

Княжич Цзи, наконец освободившийся и сдернувший с глаз повязку, стоял рядом с наставником государства и, запрокинув голову, некоторое время рассматривал каменную стелу высотой в сто чжанов, высившуюся у берега реки. На ней была высечена надпись: «Непостижимое». Затем княжич огляделся и, нахмурившись, спросил наставника государства:

– …Где это мы?

У наставника государства сразу же разболелась голова.

Источник Непостижимого был первой пограничной заставой Загробного мира. Только переправившись через него, можно было добраться до истинного входа в Загробный мир – Врат Прерывания Жизни.

Когда Су Цзи был ребенком, учитель рассказывал ему о хозяевах Загробного мира, не покидавших его круглый год. Из-за того, что во владениях Се Хуалоу и Се Гучоу подчас было нечем заняться, они любили мучить смертных, заставляя их достигать просветления. Источник Непостижимого был удачным творением Белой владычицы Се Хуалоу.

После смерти души людей попадали в Загробный мир. Первым делом они должны были войти в Источник Непостижимого и трижды подумать: о прошлом, о настоящем и о будущем. Какой смысл в прошлом? Какой смысл в настоящем? И какой смысл в будущем? Это был барьер, помогающий душам оглянуться на свою жизнь, встретиться с самими собой и ответить на свои внутренние вопросы.

Души с развитым сознанием, проведя несколько дней в Источнике Непостижимого, обычно более-менее просветлялись, даже если в их прошлом было много страстей и обид. Например, если двое влюбленных перед смертью договорились ждать друг друга три года на берегу Реки Забвения, тот, кто умер первым, после погружения в Источник Непостижимого обычно быстро прозревал и сразу же нарушал обещание, отказываясь дожидаться у Реки Забвения. Источник Непостижимого был ужасным, возмутительным местом. Нетрудно догадаться, что Белая владычица Се Хуалоу, несомненно, являлась врагом всех влюбленных в мире.

Увидев, что наставник государства долго молчит, княжич Цзи снова спросил:

– Господин наставник государства, где это мы?

Су Цзи помолчал.

– А, ну, видите ли, это ваш сон. Вы спите. А откуда здесь я? Да так, заглянул развлечения ради. – Он нарочито беззаботно оглянулся и суховато засмеялся. – Ха-ха-ха, у вас такое богатое воображение, княжич.

Цзи Минфэн тоже помолчал.

– Досточтимый наставник, мне не три года, и я могу отличить сон от действительности. – Княжич посмотрел на Су Цзи. – По легендам, есть место под названием «Источник Непостижимого» – это вход в Преисподнюю. После смерти духи людей оказываются здесь, у Источника Непостижимого.

Улыбка наставника государства застыла.

– …Княжич Цзи обладает обширными познаниями. – Осознав, как трудно обмануть княжича, Су Цзи сдался и честно сказал: – Это действительно то место, о котором вы думаете. Однако слово «Преисподняя» – это всего лишь определение смертных. Преисподней не существует, есть только Загробный мир. И «духи» – это тоже выдумка смертных. В Загробном мире нет духов, там есть только души.

Кажется, княжич Цзи был не совсем готов принять такую действительность, и его спокойствие дало трещину:

– …И вы притащили сюда меня.

Наставник государства быстро поддержал княжича Цзи.

После того как Цзи Минфэн пришел в себя, то не выхватил меч, чтобы зарубить наставника государства на месте, что уже значительно превзошло ожидания последнего. Он невольно проникся к юноше добрыми чувствами и попытался его утешить:

– Вам не о чем беспокоиться, мы с вами не души, мы все еще живые люди из плоти и крови. Просто есть некоторые дела, которые требуют нашего присутствия здесь.

Конечно, это княжича Цзи не утешило, но, по крайней мере, отвлекло. Он нахмурился:

– Вы хотите сказать, что А-Юй здесь?

Наставник государства поразился проницательности княжича Цзи, но сейчас было не самое подходящее время для восторгов. Он посмотрел на противоположный берег и выразил свое беспокойство:

– Они не стали нас дожидаться и уже переправились через Источник. Сейчас, вероятно, они уже у Врат Прерывания Жизни. Но без помощи моего старшего брата-соученика… – Наставник государства потер лоб. – Ах да, мой старший брат-соученик – это великий генерал. Вот почему он смог привести княжну Хунъюй в Загробный мир.

Су Цзи изо всех сил старался придумать правдоподобную историю, но вдруг вспомнил, что в глазах смертных третий принц намного моложе его… Он замолчал на мгновение, а затем попытался исправить ситуацию:

– Кстати, в нашей школе учеников принимают по их способностям. Кто способнее, тот и становится старшим соучеником. Великий генерал невероятно одарен, поэтому, хотя и присоединился к школе последним, стал нашим старшим соучеником.

Наставник государства украдкой взглянул на Цзи Минфэна и, увидев, что тот верит ему на слово, облегченно вздохнул.

– Но я не знаю, как переправиться через Источник Непостижимого без помощи великого генерала. Видите, здесь нет моста, нет лодки, и мы не можем переплыть его, потому что вода Источника для нас опасна. Я думаю… – Наставник государства замолчал.

После слов «я думаю» мужчина увидел, как бурлящие воды Источника Непостижимого вмиг замерзли. Застывшие темно-синие воды уподобились огромному драгоценному камню, встроенному в русло реки. От него исходил холодный свет. Множество серебристых теней, застывших подо льдом, были не чем иным, как душами, переправлявшимися через реку.

Бог воды управляет всеми водами на свете. Только он мог мгновенно заморозить реку Загробного мира. Скорее всего, это и было делом рук бога воды. Даже если третий принц не ждал их, он, несомненно, должен был оставить на берегу какую-то магическую печать, чтобы помочь им переправиться. Наставник государства поражался всякий раз, когда видел силы третьего принца в деле. Вот уж воистину небесный бог.

Полюбовавшись на замерзшую реку, Су Цзи закончил свою речь:

– Я думаю… мы можем просто пройти по льду.

После того как они пересекли Источник Непостижимого, перед ними встали Врата Прерывания Жизни. Эта часть Загробного мира была более известна среди смертных, чем Источник. Смертные не знали об Источнике Непостижимого, но многие слышали легенды о Вратах Прерывания Жизни, которые охранял огромный свирепый зверь по имени Ту-бо[122].

Согласно легендам, Ту-бо имел острые рога, тигриную морду с тремя глазами и тело, похожее на туловище могучего быка. Такой кошмарный страж и охранял Врата Прерывания Жизни, пропуская только души, притянутые в Загробный мир Ключом Перерождения.

Цзи Минфэн посмотрел на распахнутые настежь створки.

Перед ними возвышались огромные каменные ворота с каменной же перемычкой, на которой были высечены три размашистых красно-бурых слова: «Врата Прерывания Жизни». Слева виднелась кроваво-красная подпись: «Написано Се Хуалоу».

Княжич Цзи, смирившийся и успокоившийся, посмотрел на надпись, а затем на огромного зверя с острыми рогами, который валялся перед воротами на последнем издыхании. Цзи Минфэн нахмурился и, указав рукоятью меча на Ту-бо, который даже подняться не мог, спросил:

– Это дело рук великого генерала?

Наставник государства тоже смотрел на зверя. Он не сомневался, что его потрепал третий принц, но, если он скажет, что это сделал его необычайно одаренный соученик, возникнет закономерный вопрос: как мог смертный, не достигший просветления, так сильно ранить зверя Загробного мира? Объяснить подобное невозможно. У наставника государства знакомо закололо в висках.

– Конечно нет, – сказал он. – Должно быть, кто-то еще пытался проникнуть в Загробный мир. Неизвестно, друг это или враг и не случится ли что с княжной. Мы…

Уловка сработала. Как только Цзи Минфэн услышал, что с Чэн Юй может что-то случиться, то сразу же бросился во Врата Прерывания Жизни и поспешно ступил на Проход Утрат.

Наставник государства посмотрел ему вслед и вдруг вспомнил, что на Проходе Утрат обитают звери Загробного мира. Беда.

Кровь на теле Ту-бо еще не остыла, значит, третий принц ступил на Проход Утрат совсем недавно и, скорее всего, еще не разобрался с пятью зверями Загробного мира, которые, по слухам, были еще более свирепыми, чем Ту-бо. А княжич так опрометчиво сунулся следом… Если Цзи Минфэн, смертный из плоти и крови, столкнется с этими зверями, которые едят все, кроме душ с большим количеством заслуг, то, несомненно, лишится и плоти, и крови.

По коже Су Цзи пробежали мурашки, и он, не раздумывая, поспешил за княжичем.

Хотя при слове «проход» может представиться некий туннель, на самом деле туннель это место не напоминало. Полом необъятно широкого пространства служили пурпурные кристаллы, а стенами – черные. На очень высоких балках были встроены бесчисленные светящиеся жемчужины.

Возможно, из-за того, что пространство было слишком велико, хотя жемчужины освещали дорогу, у тех, кто в нем оказался, перед глазами все расплывалось.

Вступив внутрь, наставник государства резко побледнел. Он ничего не видел впереди и не чувствовал никакой опасности, но стоило ему расслабиться, как невидимый коготь вонзился в его левую руку. Ощутивший резкую боль Су Цзи по наитию выхватил меч, чтобы защититься, но его удары лишь попадали в пустоту.

Невидимый, бестелесный, но способный ранить – это был зверь Загробного мира.

Наставник государства уже собирался бросить меч и сотворить заклинание, когда мимо него промчалась фигура в белом. Толчок черного железного веера отбросил его назад. Су Цзи на мгновение потерялся в пространстве и вдруг услышал жалобный крик хищной птицы. Из его левой руки вырвалась струйка дыма, которая, приняв форму черной птицы, быстро исчезла, убегая. Это был один из пяти зверей Загробного мира – Черная птица.

– Присмотри за ней, – раздался рядом холодный голос, и наставник государства почувствовал, как острая боль от когтей мгновенно утихла. Затем ему в руки влетело что-то тяжелое, и Су Цзи понял, что третий принц толкнул к нему княжну.

Наставник государства успел только выкрикнуть: «Генерал!», как вдруг в нескольких чжанах от него вырос кристаллический барьер, моментально заполнив все пространство снизу доверху. Краем глаза он заметил княжича Цзи, который стоял на коленях с мечом в руках. Похоже, его тоже ранили. Внезапно возникший кристаллический барьер отделил их от опасности, а третий принц, который только что спас ему жизнь, ветром промчался за барьер и исчез в глубине Прохода, прежде чем княжна успела схватить его за рукав.

Хотя Лянь Сун толкнул княжну в его объятья, наставник государства понимал, что едва ли ему стоит их смыкать. Он осторожно поддержал Чэн Юй правой рукой.

Наставник государства впервые оказался так близко к повзрослевшей княжне. Подумав, что она, смертная девушка, впервые попавшая в Загробный мир и только что ставшая свидетельницей битвы третьего принца со зверями Загробного мира, наверняка напугана, он хотел было утешить ее, но никак не ожидал, что она внезапно оттолкнет его руку и бросится в сторону, куда исчез генерал.

Су Цзи на миг растерялся, но его тело тренированного даоса среагировало быстрее него, метнувшись вслед за княжной.

Чэн Юй подбежала к барьеру, но, вопреки ожиданиям наставника государства, не стала бить по нему в панике. Она просто остановилась перед ним и, слегка сжав губы, всмотрелась в конец Прохода. Постояв немного, она, видимо, поняла, что не сможет увидеть битву третьего принца с зверями Загробного мира. Княжна подняла руки, прижала их к прозрачному барьеру и слегка наклонила голову, будто к чему-то прислушиваясь.

Наставник государства остановился, заинтересованный. Княжич Цзи опередил его, в два шага оказался возле Чэн Юй и, не слушая никаких разъяснений, попытался оттащить ее от барьера:

– Здесь опасно, не стой так близко!

Когда Цзи Минфэн протянул руку, Чэн Юй быстро отступила на два шага, все так же прижимаясь к плотному кристаллическому барьеру. Разглядев княжича Цзи, она на мгновение замерла, а затем прижала палец к губам и прошептала:

– Не говорите.

Су Цзи подумал и тоже подошел к барьеру, прижавшись к нему, как княжна. Когда до него донеслись отдаленные звуки битвы, он понял, что она делала. И действительно, почти сразу девушка тихо объяснила:

– Я просто хочу знать, в безопасности ли третий братец Лянь.

Лицо княжича Цзи помрачнело, но после паузы он все же уступил:

– Тогда я останусь здесь, чтобы защитить тебя.

Чэн Юй не ответила. Она странно посмотрела на Цзи Минфэна, как будто не могла понять истоков такой заботы.

Су Цзи их разборки не интересовали. Он посмотрел на Чэн Юй, которая всем сердцем переживала за третьего принца, и отстраненно подумал: «Вместо того чтобы беспокоиться о безопасности его высочества, нам лучше озаботиться безопасностью тварей Загробного мира».

Хотя наставник государства увидел Лянь Суна лишь мельком, он был уверен, что не ошибся: третий принц все еще сражался со зверями Загробного мира железным веером с двадцатью семью спицами. Веер со спицами из холодного железа и шелком морского народа, натянутым между ними, действительно был редким магическим оружием, однако отнюдь не являлся основным оружием его высочества. Видимо, третий принц даже не воспринимал их всерьез, а попросту развлекался.

Из глубины Прохода внезапно раздался жалобный звериный вой. Видимо, генерал одержал верх. Наставник государства заметил, как напряженное лицо княжны слегка расслабилось.

Поскольку ситуация выправилась, Су Цзи решил, что раз уж им все равно нечем заняться, самое время скрасить досуг занимательной беседой. Он воспользовался возможностью завязать с Чэн Юй разговор:

– Не поведал ли генерал княжне, куда он вас привел?

– …Разве это не Загробный мир?

– А объяснил ли генерал княжне, почему ему достало сил привести вас в Загробный мир?

– …Разве не потому, что братец Лянь – ваш старший соученик?

Наставник государства никак не ожидал, что они с третьим принцем на редкость единодушно сойдутся в этом вопросе, и на мгновение опешил. Но больше всего его интересовало другое:

– Тогда вы знаете, зачем генерал привел вас в Загробный мир?

Чэн Юй ответила не сразу. Она вдруг посмотрела на Цзи Минфэна, и, когда тот поднял голову, она сразу же опустила ресницы. Через некоторое время девушка тихо произнесла:

– Он сказал, что привел меня увидеть Цин Лин.

Су Цзи не знал, кто такая Цин Лин, и этот ответ оставил его в полном недоумении. Однако он заметил, как вдруг замер Цзи Минфэн.

Наставник государства спросил:

– А Цин Лин – это?..

Княжич застывшим голосом выдавил:

– Я не знал, что смерть Цин Лин так тебя…

Тут наставник государства увидел, что лицо княжны вновь приняло удивленное выражение. Она слегка нахмурилась, словно не могла понять ответа княжича Цзи:

– Как вы могли не знать? Ведь именно вы сказали мне, что Цин Лин умерла из-за меня, что это моя глупость и невежество погубили ее, что я ошиблась сто раз и не подумала раскаяться. – Ее глаза вдруг покраснели. – Я знаю, что должна вечно нести эту тяжесть, я не забыла тот день, когда вы и Мэн Чжэнь мне это сказали.

Цзи Минфэн замер, его лицо постепенно залилось белизной. Он, казалось, хотел что-то сказать, но в этот момент кристаллический барьер внезапно содрогнулся от сильного удара.

Наставник государства едва успел схватить Чэн Юй за руку, как черный дым прорвался сквозь заслон и охватил их обоих. Су Цзи быстро сотворил печать, вонзил меч в дым и услышал, как взвыл зверь Загробного мира. Но вряд ли он был ранен смертельно.

Наполовину воплотившийся зверь Загробного мира, черный лис, швырнул даоса о землю. Хотя наставника государства и освободили, Чэн Юй все еще висела в воздухе, крепко опутанная взъерошенным черным хвостом. Су Цзи быстро сотворил печать на крови, но его скорости явно не хватало, чтобы догнать проворное существо. Хотя для смертного меч Цзи Минфэна и считался невероятно быстрым, он также не смог причинить вреда ловкому зверю.

Уже то, что черный лис сумел прорваться через барьер третьего принца, говорило о его свирепости. Су Цзи предположил, что его высочество, вероятно, занят четырьмя другими тварями Загробного мира в конце Прохода и поэтому не может прийти на помощь. Сердце даоса замерло.

Зверь, казалось, понял, что получил преимущество, и самодовольно принял человеческую форму, создав барьер в воздухе. За ним он, все еще удерживая Чэн Юй хвостом, коснулся длинным когтем ее щеки и насмешливо произнес:

– С тем богом не развлечешься, а вот с тобой, юная красавица, очень даже.

Чэн Юй испугалась, но не закричала, а только задержала дыхание и отвела голову назад, пытаясь уклониться от приближающегося лица мужчины. Она услышала, как он дразняще прошептал:

– Не уворачивайся, красавица.

Она смутно понимала, что он собирается сделать, и отчаянно рванулась, но как могла смертная противостоять потусторонней твари? Когда княжна в страхе закрыла глаза, то услышала знакомый голос позади них:

– Смерти ищешь.

Голос переполнял гнев.

Чэн Юй резко открыла глаза и увидела вблизи искаженное лицо черного лиса. Копье пробило его грудь слева, а затем резким движением отбросило зверя за кристальный барьер, который мгновенно нарастил еще три слоя.

Лянь Сун с мрачным лицом поймал Чэн Юй, которая, освободившись от лисьего хвоста, начала падать. Однако объятие длилось лишь мгновение, и, прежде чем княжна опомнилась, ее уже подхватил наставник государства.

Не успев ни о чем подумать, она потянулась к Лянь Суну, желая схватить его за руку, но коснулась лишь пальцев. Даже легкое прикосновение отдалось в ней неизмеримой тоской, нахлынувшей после пережитого страха. Однако оно было недолгим. Чэн Юй попыталась снова ухватить его пальцы, но не смогла. Она почти ощутила обиду, но в следующий миг Лянь Сун крепко сжал ее руку, а затем отпустил:

– Будь умницей, – только и сказал он.

Все это произошло в одно мгновение, пока генерал окончательно не растворился за барьером. Чэн Юй все еще пребывала в легком оцепенении.

Наставник государства, наблюдавший за всеми этими мелкими жестами третьего принца и княжны, остро ощутил, что ему нужна пауза на подумать. Но времени на подумать не было. В следующий миг Су Цзи увидел, как бесчисленные волны хлынули из глубины Прохода Утрат, мгновенно заполнив пространство по ту сторону барьера.

Там разлилось глубокое море.

А каждое море на свете – безраздельное владение бога воды.

Наставник государства наконец понял, что имел в виду третий принц, когда сказал: «Смерти ищешь».

Да, он заметил, что оружие в руках Лянь Суна сменилось. Теперь это был не железный веер, а легендарное копье Преодоления, выкованное из редкого холодного железа глубин Северного моря. Это копье было запечатано тысячу лет и пробудилось, напившись крови тысячи водных драконов. Это было бесподобное оружие, принадлежавшее Верховному богу воды, владыке всех морей. Обычно третий принц предпочитал использовать веер, иногда меч, но его самым удобным оружием было это копье. Это означало, что теперь бог воды сражался всерьез.

Как будто чтобы подтвердить догадки наставника государства, Загробные звери, которые мастерски скрывались в воздухе, теперь не могли спрятаться в глубоком море бога воды. Малейшее движение их тел считывалось по воде третьим принцем, который спокойно стоял в сердце магического строя с копьем Преодоления в руках. Звери, однако, не осознавали этого и все еще думали, что и в воде смогут сыграть по своим правилам. Они собрались атаковать Лянь Суна с пяти направлений. Особенно ярился черный лис, которого генерал отбросил копьем за барьер. Несмотря на тяжелые раны, зверь так и пылал жаждой расправы.

Когда звери атаковали, изначально спокойные воды внезапно взорвались огромными волнами, взвившись пятью исполинскими водяными столбами. Каждый из них, словно страшный водоворот в глубинах океана, разрушивший бесчисленное количество кораблей, с силой затянул точно по одному зверю. А третий принц, стоящий между столбами, с самого начала ни разу не пошевелился.

Наставник государства не мог не преклониться перед такой непреодолимой мощью. Способность бога воды управлять всеми водами мира действительно внушала благоговейный трепет. Такой размах был несравним с магией смертных даосов. Проявление подобной силы заставляло сердце замирать от восторга – и в то же время от страха.

Пяти зверям Загробного мира пришлось вернуться в их истинные формы: черного тигра, черного леопарда, черной лисы, черной змеи и черной птицы[123]. Похоже, слишком долгое нахождение в Загробном мире плохо сказалось на их умственном здравии, раз они, будто не понимая, с кем связались, упрямо кричали:

– Ты осмелился вторгнуться в Загробный мир, и наш, священных зверей, долг – преподать тебе урок! Ты связал нас такими порочными чарами, это тяжкое преступление против Загробного мира! Немедленно отпусти нас, и мы, возможно, смягчим твое наказание!

Лянь Сун усмехнулся. Улыбка вышла ледяной.

– Жалкие твари мрака еще смеют говорить со мной о преступлениях.

Как только его голос стих, пять водяных столбов начали замерзать с внешнего края, и нетрудно было представить, что произойдет с этими зверями, когда лед дойдет до них.

Только тогда пять Загробных зверей наконец испугались. Они позабыли о своих высокопарных речах и, прежде чем лед полностью сковал их, в ужасе завопили:

– Ты не можешь убить нас! Убийство Загробных зверей – это тяжкое преступление против Загробного мира!

– О, правда? – с холодной насмешкой молвил третий принц.

Повинуясь его небрежному взмаху руки, ледяные столбы, сковавшие зверей, внезапно исказились, и твари мрака взвыли так отчаянно, словно в этот самый миг им ломали кости.

Но самое ужасное было еще впереди. Искаженные ледяные столбы начали трескаться с внешнего слоя, и куски льда отваливались один за другим – еще немного, и трещины дойдут до зверей. Если это не остановить, все пять тварей мрака попросту растрескаются на осколки льда. И погибнут.

На лбу Су Цзи выступила испарина. Он не знал, собирался ли третий принц настолько сильно испортить отношения с Загробным миром. Пусть черный лис и заигрывал с княжной, достаточно было убить только его. Наставник государства уже собирался вмешаться, но княжна его опередила.

На этот раз Чэн Юй не была так спокойна. Она изо всех сил стучала по утолщенному кристальному барьеру, пытаясь привлечь внимание генерала:

– Братец Лянь, не делай этого!

Когда Лянь Сун посмотрел на нее, княжна уже приготовилась уговаривать его не ссориться с владыкой Загробного мира и отпустить зверей, но ее слова заглушил более звонкий голос. Он раздался из глубины Прохода Утрат, и торопливо вылетавшие слова переполняла тревога:

– Третий господин, прошу, пощадите!

Из глубины Прохода Утрат засиял свет, сотканный из звезд, и вместе с ним появилась женщина в сюаньи, одетая в придворный наряд, словно некая чиновница. За ней следовала длинная колонна бессмертных служительниц Загробного мира. Однако третий принц даже не обернулся. Он поднял руку, и ледяной ветер заморозил путь в Проход Утрат. Бессмертные служительницы застыли, оказавшись в ловушке посреди внезапно рассвирепевшего ветра и снега.

Чэн Юй изумленно смотрела на эту бурю. За кристальным барьером Лянь Сун встретился с ней взглядом. Когда их взгляды пересеклись, он заговорил. Его голос должен был звучать очень тихо, ведь никак не мог пробиться через плотный барьер, который генерал сам же и создал. Но кажется, она услышала его слова. Прохладный голос спокойно зазвучал прямо у нее в голове:

– Я не расслышал, что ты сказала.

Девушка поспешно ответила:

– Я сказала, братец Лянь, не убивай их, не ссорься с Загробным миром.

– Почему? – Он усмехнулся. – Боишься, что я не справлюсь с местным владыкой?

– Я… – Чэн Юй замолчала на мгновение. – Я волнуюсь. – Она нахмурилась, прижав ладони к холодному барьеру, словно таким образом могла стать ближе к нему. – Даже если ты справишься с владыкой Загробного мира, пожалуйста, не заставляй меня волноваться, братец Лянь! Я очень беспокоюсь за тебя. – Она говорила очень серьезно и очень искренне. – Прошу, не заставляй меня волноваться!

Хотя княжна говорила негромко, когда ее слова прозвучали, ледяные столбы внезапно перестали трескаться, а яростная метель в Проходе Утрат мгновенно стихла. Снежинки превратились в тысячи звездных искр, медленно летящих вниз.

Молодой мужчина в белом, стоявший в окружении падающих звезд с копьем в руках, слегка наклонил голову. Уголки его губ приподнялись, а пальцы, сжав древко оружия, слегка повернули его. Всплеск огромной силы прошел по земле и достиг пяти ледяных столбов. В следующий момент столбы, упирающиеся в балки, начали падать. В миг падения весь лед обратился в воду, образовав широкий водопад, который низвергался с балок Прохода.

Такое величественное преображение казалось проявлением силы природы, но не было ею, что вызывало страх и трепет. Внутри огромного водопада твари мрака наконец смогли перевести дух, но больше не осмеливались буйствовать.

Длинный ряд служительниц Загробного мира наконец пришел в себя среди звездных искр. Увидев живых Загробных зверей, которых в воздухе удерживал поток воды, все девы одновременно поклонились:

– Благодарим третьего господина за милосердие.

Чиновница, возглавлявшая прислужниц, после общего поклона поклонилась отдельно:

– Повелитель Загробного мира давно установил правило: если кто-то из живых желает обратиться в Загробный мир с просьбой, он должен миновать Врата Прерывания Жизни и Проход Утрат. Если он преодолеет их, владыка исполнит одно желание просителя, связанное с Загробным миром.

Чиновница в сюаньи снова поклонилась:

– Поскольку ни Ту-бо, ни звери мрака не смогли остановить третьего господина, владыка обещает исполнить ваше желание. Поэтому я, Пяо Лин, осмелюсь спросить: зачем третий господин прибыл в Загробный мир? Чем мы можем вам служить?

Лянь Сун уже убрал копье и теперь стоял спиной к водопаду, что удерживал пятерых зверей. Когда чиновница договорила и склонилась в ожидании ответа, он наконец произнес:

– Мне нужно найти человека на Террасе Перерождений. Прошу, проведите меня. – Третий принц опустил голову и оправил рукава. Он говорил вежливо, но не удостоил служительниц Загробного мира и взглядом. Так вели себя облеченные властью.

Как же должен быть высокомерен смертный, который так обращается с девами Загробного мира! Наставник государства всегда был внимателен к деталям и не мог пропустить такое вопиющее несоответствие. Скрепя сердце он попытался объясниться перед Цзи Минфэном:

– Мой старший брат по учению, э-э, очень силен в даосских практиках, часто путешествует между мирами и видел множество богов, потому служительницы Загробного мира его и не удивляют, оттого и отношение к ним такое… прохладное.

Су Цзи даже попытался рассмеяться, чтобы разрядить обстановку.

Но Цзи Минфэн не обратил на него внимания. Княжич Цзи смотрел только на Чэн Юй.

Он увидел, как кристальный барьер исчез и Чэн Юй, подобрав подол платья, бросилась к Лянь Суну. Он и не подозревал, что она умеет так быстро бегать. В этот миг генерал повернулся и раскрыл для нее объятия под осыпающимися звездами. Она бросилась в них, крепко обняв мужчину.

Цзи Минфэн вдруг вспомнил слова, которые когда-то сказала ему Цин Лин.

Она говорила, что мир так устроен: нужное нам – не всегда желанное, а желанное – не всегда нужное. Но раз княжич упорно выбирает этот путь, лучше бы ему никогда не пожалеть об этом.

Когда Цин Лин говорила это, в ее глазах светилось сочувствие. Раньше княжич не понимал, почему она жалела его, но теперь наконец осознал. Потому что сожалеть уже было поздно.

Когда Чэн Юй была рядом с ним, он обращался с ней очень плохо.

На самом деле, все это было его внутренним демоном, проклятым семенем безумия, которое он посеял в себе еще в ту первую встречу с ней на горе Цило.

В ту ночь у подножия горы он впервые в жизни так внимательно рассматривал девушку.

В холодном свете луны ее лицо предстало перед его взором: темные, словно нарисованные брови, ясные глаза. Невероятная красота. Она только что спаслась от разбойников, но сохраняла удивительное спокойствие. Вскинув на него глаза, девушка приподняла брови, и в ее глазах появилась улыбка:

«Я не видела княжича, но видела его подвеску. А то, что мне понравилось, я запомню на всю жизнь».

Ее голос пролился влагой первого дождя над пустынными горами. Невесомый. Волнующий сердце.

Позже Цзи Минфэн много раз думал, что в тот момент, когда она с улыбкой сказала ему: «А то, что мне понравилось, я запомню на всю жизнь», он уже стоял на краю ада. Закономерно, что впоследствии он рухнул в ад бесконечной борьбы с ее именем на устах.

И в этом аду княжич жил один.

Потому что она не знала ничего.

Юноша радовался ее намеренным попыткам сблизиться с ним, он был разочарован, когда она нарушила их уговор и ушла слушать иволг, он сходил с ума от ее невинных слов и злился, когда видел ее незамутненные глаза. Всегда он один. А она просто хотела быть его другом.

В том заключалась ее искренность, ее наивность и ее жестокость.

Но эта наивность и жестокость вернули Цзи Минфэну рассудок в ночь, когда он напился в Северном зале. Он понял, что его безумие действительно было лишь безумием.

Княжич Цзи был наследником Личуаня, которому было суждено завершить объединение шестнадцати племен. Наивная и простодушная княжна Хунъюй, выросшая в роскоши столицы, балованная и беззаботная, не могла встать с ним плечом к плечу и пойти в одном направлении. Она хотела быть его другом, но он не хотел, чтобы она была его другом. Юноша хотел, чтобы она стала его женой, но она не могла стать женой наследника Личуаня. Он всегда был решительным человеком, поэтому выбор не занял у него много времени. Он выбрал отдалить ее от себя, потому что наивная и невежественная княжна, неспособная защитить себя, никак не могла присоединиться к нему в совершении его великого дела.

Его борьба и боль, все это будто бы касалось Чэн Юй, но на самом деле не имело к ней никакого отношения. Цзи Минфэн прекрасно это понимал. Он просто мучил себя. И не мог сдержать гнев на нее. Вот почему юноша раз за разом вынуждал себя обливать ее безразличием.

Он знал, что, с тех пор как они поссорились, ее жизнь в Личуане утратила радость. Но тогда не осознавал, что его показное безразличие причиняло ей боль, и не понимал, что она страдала.

Как Чэн Юй могла страдать? Она была всего лишь ребенком, который не получил сладость и теперь дулся. Разве это можно назвать болью? Он получил строгое воспитание и давно притерпелся к боли, поэтому забыл, что не только боль от любви может быть мучительной.

Они и впрямь провели вместе не так много времени.

А потом случилась та ночь, когда она самовольно проникла в древнюю гробницу Южной Жань.

Цзи Минфэн понимал, что вся ее нынешняя отчужденность, холодность и безразличие к нему происходили из той ночи. Именно слова, которые он сказал ей тогда, привели к тому, что сегодня они стали чужими. В тот момент он не думал о том, как сильно эти слова ранят Чэн Юй. Ее дерзость лишила его рассудка, казалось, тогда он хотел лишь одного – чтобы ей было больно. Очень больно. И еще больнее. Хотел, чтобы боль заставила ее выучить урок.

С тех пор как в юности на его плечи легли заботы по управлению уделом, в его расчеты случалось иногда закрадываться ошибкам. Ее самовольное проникновение в гробницу, нарушившее его планы, тоже было всего лишь непредвиденной ошибкой. Но именно княжна совершила ее. Она снова поступила опрометчиво и своевольно, снова доказала, что не может быть женой наследника. Это вызывало в нем гнев, боль и даже отчаяние. Цзи Минфэн никогда ни с чем не затягивал, но только в том, что касалось ее, он, хотя и принял решение, каждую ночь, просыпаясь от сна, в глубине души надеялся, что однажды у них еще будет шанс. Он все еще безнадежно барахтался в аду ее имени и не мог найти выхода.

Весь гнев и боль княжича происходили из его собственного безумия, но он не мог не злиться на нее, словно, причиняя ей боль, мог облегчить свои страдания. В ту ночь, когда он в последний раз взглянул на нее, девушка в одиночестве сидела в тени огромного стражника гробницы, и в ее глазах не было ни единой искры жизни. В тот момент он вспомнил их первую встречу, вспомнил ее в белом платье, с улыбающимися глазами, сияющими ярче лунного света.

«А то, что мне понравилось, я запомню на всю жизнь».

Развернув коня, он в отчаянии подумал: теперь мы оба в аду.

Впервые в жизни Цзи Минфэн полюбил кого-то, но, скованный слишком многими мирскими обязательствами, запретил себе выбрать эту любовь. Все, что он делал, только отдаляло княжну от него, и он думал, что это правильно. Но как юноша, не имевший ни малейшего представления о том, как любить кого-то, мог понять, что на самом деле правильно?

Тогда Цин Лин сказала ему: «Лучше бы ему никогда не пожалеть об этом».

Лучше бы ему никогда не пожалеть об этом.

Благодаря проводникам из числа служительниц Загробного мира, путь через Реку Забвения к Террасе Перерождений не занял много времени.

Когда они переправлялись через Реку Забвения, то плыли в разных лодках с Лянь Суном и Чэн Юй. Едва они сошли на берег, третий принц повел княжну прямо к Террасе Перерождений, а наставника государства и Цзи Минфэна бессмертные девы пригласили отдохнуть и выпить чаю на плавающих в воздухе у Террасы Перерождений листьях лотосов из пурпурных кристаллов.

Наставник государства уже боялся оставлять третьего принца и Цзи Минфэна вместе в одном пространстве и больше всего на свете хотел, чтобы расстояние между ними сегодняшней ночью составляло хотя бы триста чжанов. Сегодня Лянь Сун вообще не следил за тем, как его слова и действия воспримут остальные, а княжича Цзи было не так-то просто обмануть. Несколько раз Су Цзи чувствовал, что уже не может придумывать для Цзи Минфэна хоть сколько-то правдоподобную чушь, и только благодаря рассеянности княжича ему пока удавалось выкрутиться. Стоило наставнику государства об этом подумать, как у него снова начала неудержимо болеть голова, поэтому предложение служительниц Загробного мира пришлось ему как нельзя кстати.

Но кто бы мог подумать, что стоило им сесть, как ветер донесет до них голоса третьего принца и княжны с Террасы? Су Цзи выплюнул чай и с отчаянием спросил у бессмертной девы, стоявшей рядом:

– Можете ли вы отодвинуть этот лист подальше от Террасы Перерождений?

Наследник Цзи, до этого молчавший, вдруг произнес:

– Оставьте как есть.

Терраса Перерождений находилось не слишком далеко от них, но и не слишком близко.

На парящей в воздухе Террасе из черных кристаллов росло Дерево Перерождений, благодаря которому души отправлялись в следующую жизнь. Огромное дерево пронзало высь Загробного мира, а его крону лениво окутывало серебристо-белое облако – вход в следующую жизнь.

Серебристым светом на листьях были прикрепленные к ним души. Дерево росло прямо на глазах: его ветви непрерывно уходили в серебристое облако на вершине, а у основания ствола появлялись новые ветви и листья, к которым прикреплялись новые души.

Лянь Сун и княжна Хунъюй стояли под деревом.

Княжич Цзи после слов «Оставьте как есть» больше не произнес ни звука. Казалось, он внимательно прислушивался к голосам, доносившимся с Террасы Перерождений.

Наставник государства заметил, что лицо Цзи Минфэна мрачнеет все сильнее, и, заинтересовавшись, тоже отставил чашку и навострил уши.

Первым до него донесся голос княжны. Су Цзи не знал, о чем шла речь ранее, но понял, что они обсуждали что-то крайне печальное. Он снова услышал имя Цин Лин.

Легкий ветерок принес очень хриплый голос княжны:

– Ты сказал, что только Цин Лин имеет право судить, виновата я или нет, но даже на Террасе Перерождений нам не удалось ее отыскать. Она… она, должно быть, не хочет меня видеть. В ту ночь княжич Цзи все верно сказал: это мои опрометчивость и своеволие погубили Цин Лин, поэтому даже после смерти она не хочет меня видеть. Она ненавидит меня.

– Они болтали вздор, у нее нет причин ненавидеть тебя. – Низкий голос третьего принца звучал успокаивающе.

Но девушка почти не задумываясь ответила:

– Есть причины, братец Лянь. – Она коротко всхлипнула. – Потому что я погубила ее, потому что я… плохая. – Но следующий всхлип Чэн Юй сдержала и, словно мучая себя, продолжала искать причины: – Потому что я не могу защитить себя, но всегда подвергаю себя опасности, потому что я дерзкая и своевольная княжна, которая сто раз ошибется – и не исправится, потому что я… я преступница. – Ее голос дрожал, когда она спросила у Лянь Суна: – Видишь, сколько причин?

Наставник государства услышал, как генерал на мгновение замолчал.

– Это княжич Цзи изобрел для тебя все эти причины?

Княжна не ответила на этот вопрос, ее голос дрожал:

– Вот почему я преступница. – Она с трудом сглотнула. – Я знаю, что я преступница, это мне следовало упасть в пруд Изменения костей, это мне следовало умереть. В ту ночь, когда они оставили меня в роще перед гробницей, я все время думала: как было бы хорошо, если бы умерла я, почему же я осталась в живых?

Су Цзи снова услышал, как третий принц замолчал и только спустя довольно долгое время произнес:

– Поэтому Чжу Цзинь и запечатал эти воспоминания. Если бы он этого не сделал, ты не смогла бы жить, верно?

Возможно, Чэн Юй кивнула, а возможно, и нет, Су Цзи не мог разглядеть, но зато услышал, что голос княжны охрип еще больше:

– Я думала, что если буду достаточно плохой, как сказал княжич Цзи, то смогу вынести это бремя и продолжить жить в свое удовольствие. Но я не настолько плохая, я… – Ее голос дрожал. – Братец Лянь, я не могу жить, потому что я не настолько плохая, я не могу жить с виной за смерть Цин Лин. – Она долго пыталась сдержаться, тяжело дыша. Девушка не плакала, но ее хриплый и дрожащий голос звучал крайне отчаянно, от этого голоса жалость сжимала сердце. Она отчаянно сказала Лянь Суну: – Я не знаю, что делать. Жить слишком тяжело.

Наставник государства увидел, как княжич Цзи резко вздрогнул, а от его и без того бледного лица будто разом отхлынула вся кровь.

– Это не так, – прохрипел юноша, словно выдавил эти слова из горла неимоверными усилиями, отчего они прозвучали очень тихо.

Естественно, они не долетели до Террасы Перерождений, но в тот же миг Су Цзи услышал, как третий принц произнес ровно то же:

– Это не так.

– Это не так, – отозвалась Чэн Юй.

Но эти простые слова заставили ее надолго задуматься. Она плотно сомкнула губы, растерянно глядя на мужчину в белом, что стоял перед ней. Поскольку княжна никогда не думала, что у этой истории может быть другая сторона, она на миг растерялась, а после ее лицо стало пустым.

– Если это не так, то… как же все было на самом деле?

Лянь Сун спокойно ответил:

– Вина за смерть Цин Лин не лежит полностью на тебе, и ты вовсе не преступница, понимаешь?

Ничто не шевельнулось в его лице, будто он лишь излагал то, что само собой разумеется, и на самом деле все обстояло истинно так, как он сказал. Видя его уверенность, Чэн Юй тоже хотела поверить, что его слова правдивы, но не могла.

– Нет, это моя вина. – Она остановилась, с трудом сдерживая слезы. – Я… – Девушка через силу сглотнула. – Я тоже искала себе оправдания, думала снова и снова. Я говорила себе: перед тем как войти в гробницу, я узнала о ловушках. Однако исследовать ее в одиночку я решила вовсе не из гордости. Просто даже если бы я все рассказала княжичу Цзи, он необязательно бы преуспел, ведь я знала не все. Я могла рискнуть своей жизнью, но не могла рискнуть жизнями других. Вот какие отговорки я нашла.

Лянь Сун не сразу ей ответил.

Он поднял руку, провел пальцем по ее щеке, слегка касаясь, словно она плакала. Чэн Юй моргнула, и в ее глазах действительно появилась влага. Она слегка запрокинула голову, пытаясь сдержать слезы, и тогда услышала его все такой же спокойный голос:

– Это не отговорки. Все было именно так, как ты сказала.

Она закрыла глаза, покачала головой.

– Нет, это… – Княжна сглотнула комок в горле. – Это просто красивые слова, которые я себе придумала, чтобы уменьшить чувство вины. Но княжич Цзи прав, я могла не идти в гробницу, и тогда Цин Лин не погибла бы.

Палец мужчины на ее щеке остановился.

– Опять княжич Цзи, – произнес он, и в его голосе прозвучало недовольство. Чэн Юй распахнула глаза. Она не помнила, чтобы третьему братцу Ляню когда-то нравилось высмеивать кого-то, но сейчас уголки его губ изогнулись в язвительной насмешке.

– Думаю, когда он ругал тебя, он как-то не упомянул, что, если бы ты не пошла в гробницу Южной Жань, он вряд ли нашел бы кого-то еще, кто смог бы успешно достать древние книги. Пожалуй, это привело бы к гибели еще большего числа невинных людей на поле боя, не так ли?

Девушка замерла. Действительно, никто никогда не говорил ей этого.

Его палец, вытиравший слезы, замер у нее на щеке. Затем Лянь Сун положил руку ей на левое плечо, слегка наклоняя ее к себе.

– Заново отыскать давно утраченный способ войти в гробницу Южной Жань было уже непросто; добыть те неясные сведения, подготовиться и решиться войти в гробницу – это уже нечто для богоподобных; а при столкновении с неожиданными ловушками в гробнице суметь быстро примениться к обстоятельствам… Будь я тем княжичем Цзи… – Лянь Сун замолчал, и она запрокинула голову, глядя на него. Он слегка наклонился и прошептал ей на ухо: – Я бы только подумал: какая же наша А-Юй умница, раз смогла вернуться живой.

«Какая же наша А-Юй умница, раз смогла вернуться живой».

Горло перехватило, Чэн Юй не могла вымолвить ни слова. Она попыталась сдержать рыдания, как делала раньше, но на этот раз не получилось. Слезы, которые она сдерживала столь долго, наконец хлынули из ее глаз. Сначала девушка тихо всхлипывала, но, когда Лянь Сун обнял ее за плечи, наконец разрыдалась.

Княжна, словно маленькая лодка, измученная бурей, которая наконец нашла тихую гавань, крепко схватилась за края одежд у него на груди и прижалась к нему. Казалось, все ее обиды нашли выход. Она плакала так, что уже не могла остановиться. Однако еще не все сомнения были разрешены. Содрогаясь от рыданий в его объятьях, Чэн Юй с трудом, прерываясь на каждом слове, выдавила:

– Про-сто… ты… все-гда… на мо-ей… сто-ро-не. Вот… и… го-во-ришь… так.

– Нет, – тихо ответил мужчина. – Цин Лин погибла, но ты спасла множество других жизней. Это никогда не было ошибкой. – Он продолжил: – Я тоже принимаю много решений на поле боя. Зачастую я жертвую частью людей, чтобы спасти больше жизней. Я не вижу в этом ничего плохого и не чувствую вины. Цин Лин умерла, спасая тебя. Если ты виновата в смерти Цин Лин, то разве я не повинен в куда более страшном?

Чэн Юй медленно подняла голову в его объятьях, будто не только выслушала, но и услышала его слова, однако в ее глазах все еще стояла растерянность.

Вот так смертные вечно теряются – упорствуя в своих заблуждениях. Когда хоть раз, беседуя на Небесах с Верховным владыкой Дун Хуа о Пути, третий принц был так многословен? Но даже теперь, когда он сказал столь много, что это выходило за все рамки разумного, он не смог ее убедить и вывести на верный путь. Прежде Лянь Суну давно бы надоело это дело и он бы умыл руки, ведь все эти бесконечные страдания смертных казались ему пустыми.

Но этой ночью он словно открыл в себе бездну терпения. Третий принц даже попытался поставить себя на место смертной, чтобы помочь ей найти выход, следуя понятным ей соображениям:

– В этом мире было, есть и будет множество неизбежных смертей и жертв, А-Юй. Это наши сожаления, а не наши преступления.

Чэн Юй наконец немного заколебалась, казалось, она начала верить, что вовсе не совершила какое-то преступление. Но, возможно, та ночь причинила ей слишком много боли. Выбравшись из одной петли, она немедленно влезла в другую:

– Пусть это не мое преступление, но… Цин Лин наверняка ненавидит меня. Стоит мне подумать об этом, и я…

– В ней нет ненависти к тебе, у нее даже нет сожалений. – Эти слова сорвались с его губ, и Лянь Сун на мгновение замер.

Его высочество наконец осознал, как он сегодня чудовищно терпелив. Все в мире непостоянно, непостоянство суть пустота, и спорить с «пустотой» – бессмысленное занятие. Но сейчас он помогал Чэн Юй спорить с этим непостоянством, с этой «пустотой». Его рассудочный ум подсказывал ему, что сейчас принц занимается непонятно чем. Но чтобы она наконец освободилась, он должен был довести это непонятно что до конца. Именно для этого он сюда ее привел.

Лянь Сун потер виски. Чтобы облегчить страдания девушки, придется все же попытаться глубже понять этих смертных.

– Души, которых нет на Террасе Перерождений, могут оказаться только в двух местах: либо в следующей жизни, либо в желудке тварей Загробного мира. Поскольку в книге перерождений записано имя Цин Лин, она успешно миновала Проход Утрат и попала на Террасу Перерождений. А раз ее сейчас здесь нет, значит, она уже переродилась. Она не избегает тебя, это не то решение, которое она могла бы принять.

Чэн Юй широко раскрыла глаза и неуверенно прошептала:

– Правда?

Мужчина посмотрел на нее:

– Видишь ли, души с сожалениями не так быстро перерождаются. Цин Лин не здесь, значит, у нее нет сожалений. Что значит «нет сожалений»? – Он продолжил терпеливо объяснять. – Это значит, что она не жалеет о том, что спасла тебя. Даже если бы ей пришлось выбирать снова, она бы опять пожертвовала собой, чтобы ты жила. В этой истории, кроме тебя самой, никто ни о чем не сожалеет. – Лянь Сун спокойно добавил: – Даже княжич Цзи, возможно, не сожалеет.

Губы Чэн Юй задрожали, но она не смогла вымолвить ни слова.

Третий принц посмотрел на нее, затем спросил:

– Ты веришь мне?

Через некоторое время она тихонько кивнула.

Он снова заговорил:

– Ты сможешь освободиться от этого прошлого?

Чэн Юй снова замолчала, но в конце концов кивнула. Когда он уже собирался отпустить ее, она тихо спросила:

– У меня так много сожалений. Это потому, что я слишком слабая?

Какой наивный вопрос.

Лянь Сун остановился, не отпуская ее.

Но в этой наивности была своя прелесть.

Мужчина внимательно изучил выражение ее лица, подметил неприкрытое сомнение и робость в глазах. Ну что за неуклюжесть. Однако к ее глазам медленно возвращался блеск. И пускай она выглядела так неуклюже, это чуть-чуть улучшило его настроение.

Генерал снова обнял ее за плечи, позволив уткнуться лбом себе в грудь.

– В сожалениях нет ничего плохого, – тихо сказал он. – В жизни каждого они есть. На своем пути ты переживешь еще немало сожалений. Прими их, и сможешь повзрослеть. – Прежде чем княжна подняла голову, он закончил: – Потому что именно так растут смертные.

Смерть Цин Лин – это сожаление. «Прими их, потому что именно так растут смертные».

Как же ей справиться с горем? Девушка получила новый ответ, совершенно отличный от того, что говорили ей Цзи Минфэн и Мэн Чжэнь.

Чэн Юй не знала, о чем задумалась в этот безумно долгий миг. Она будто снова оказалась в роще перед гробницей Южной Жань.

В ту жестокую ночь все покинули гору, и лишь Чэн Юй осталась сидеть в тени стража. Яркая, но холодная луна да звери, печально кричавшие из леса, – вот и все ее спутники. Ей было холодно и больно. Но на этот раз, когда она крепко обняла себя и зарыдала, кто-то наконец пришел к ней.

Он протянул ей руку, обнял ее и согрел.

Он сказал ей, что во всем этом не только ее вина. Так бывает, в жизни есть сожаления, и она должна научиться их принимать, чтобы повзрослеть.

Обездвиженная бабочка наконец вырвалась из кокона.

Чэн Юй крепко обняла молодого мужчину перед собой. Из ее глаз выкатились две слезы. Она подумала: это будут последние слезы, которые она прольет за Цин Лин и за ту себя, которая не могла встретиться лицом к лицу с прошлым. Ей пора повзрослеть.

Крона огромного Дерева Перерождений раскинулась над ними, словно изумрудное облако. Легкий ветерок шевелил листья-души, и шелест их в ночной тиши, казалось, приветствовал грядущую новую жизнь. А необозримую высь над ними заполонили серебристые сияющие точки, что танцевали в ночи, словно множество светлячков, зажигая бесчисленные огни в необъятной тьме Загробного мира.