Кхьенце Ринпоче добился таких результатов в различных областях деятельности, что каждый из них по отдельности можно было бы назвать итогом «дела всей жизни». Его стаж уединённых ретритов насчитывает около двадцати лет; он даровал огромное количество разнообразных учений, проводя для этого с учениками по несколько часов в день на протяжении полувека; его сочинения занимают двадцать пять больших томов; он основал множество проектов по сохранению и распространению буддийской доктрины, традиции и культуры. Все эти активности Ринпоче указывают на бесконечную преданность, которую он испытывал к учению Будды.

Он обладал выдающимся знанием тибетских буддийских текстов и, казалось, унаследовал решимость Джамьянга Кхьенце сохранять тексты различных традиций, особенно тех, которые близки к исчезновению. И если во времена Джамьянга Кхьенце Вангпо учениям в основном угрожало соперничество традиций и небрежное отношение, то во времена, когда жил Кхьенце Ринпоче, тибетскому буддизму угрожали внешние обстоятельства, возникшие в результате китайского вторжения и «культурной революции». Систематически уничтожалось бессчётное количество книг, хранившихся в библиотеках многочисленных монастырей, и лишь некоторые ламы и учёные, которые смогли бежать из страны, сумели увезти с собой драгоценные тексты, отправляясь в изгнание, не имея порой из-за этого возможности взять с собой вещи первой необходимости. Всё их имущество по прибытии зачастую ограничивалось той одеждой, которую они на себе носили. В большинстве случаев тексты сохранялись хорошо если в одном экземпляре. Время от времени тексты, изданные ещё в Тибете, можно обнаружить и в наши дни. Постепенно сложились условия, когда намерение, формировавшееся на протяжение двух десятилетий, и возросшие возможности соответствующих людей привели к запуску грандиозного проекта по новому изданию сохранившихся тибетских текстов. Кхьенце Ринпоче на протяжении многих лет прикладывал усилия к работе по редактированию и изданию важных текстов, сохранив таким образом для будущих поколений около трёхсот томов различных учений.

Он часто и сам составлял тексты, которые служили дополнениями и пояснениями к работам великих мастеров. Эти тексты Ринпоче стали буддийской энциклопедией, составляющей двадцать пять томов, в которые вошли тексты практик, комментарии, молитвы, стихи и устные наставления. Где бы он ни находился, у него всегда под рукой был какой-нибудь текст, с которым он на данный момент работал, – его собственный или чей-то ещё, который он редактировал. Он частенько что-то писал – и когда к нему на аудиенцию приходили люди, и когда занимался чем-либо ещё, и, казалось, оба эти дела он мог делать одновременно, уделяя каждому достаточное внимание. Однако Кхьенце Ринпоче был не просто выдающимся учёным. Нет никаких сомнений в том, что было для него кое-что более важное, что-то, что приносило ему гораздо больше удовлетворения, чем просто сбор и публикация текстов учений, – его личная практика, реализация и возможность передавать учение другим людям, чтобы и они могли его практиковать. Поэтому вовсе не удивительно, что он прилагал столько усилий к тому, чтобы восстанавливать и поддерживать храмы, учебные заведения и монастыри, где было бы возможно изучать и практиковать буддийскую традицию. Одной из главных его задач было заново основать в Непале монастырь Шечен. Его целью было не строительство собственной грандиозной резиденции: ему не было никакой разницы, где жить, – в лесной хижине или в просторном дворце; в своей жизни он успел пожить и там и там. Задумывая подобный проект, он прежде всего думал о будущем буддизма.

Монастырь Шечен, Непал. Фестиваль ритуальных танцев.

Фото Матье Рикара

Дилго Кхьенце в монастыре Шечен. Фестиваль ритуальных танцев. Непал, 1985. Фото Матье Рикара

В 1980 году супруга Ринпоче и его основной ученик Трулшиг Ринпоче предложили построить небольшой монастырь в Непале, который смог бы стать резиденцией его внука и духовного наследника Шечена Рабджама Ринпоче. Поразмышляв некоторое время, Кхьенце Ринпоче улыбнулся и ответил, что строить надо не маленький монастырь, но такой большой, какой только будет возможно. Он решил строить этот второй по счёту монастырь Шечен недалеко от великой ступы Джарунг Кхашор в Боднатхе, что соответствовало предсказанию о том, что монастырь школы ньингма, который здесь построят, станет опорой мира и процветания всего региона.

Монах исполняет ритуальный танец. Монастырь Шечен, Непал. Фото Матье Рикара

Шечен Рабджам Ринпоче в костюме «чёрной шапки».

Монастырь Шечен, Непал. Фото Матье Рикара

Вскоре после этого была куплена земля, а затем начались и строительные работы. Двенадцать лет потребовалось для того, чтобы закончить строительство монастыря. Всё это время участники проекта прилагали к делу настоящую творческую энергию, традиционные знания и массу усилий. С того момента как началось возведение главного корпуса, к проекту подключились около пятидесяти профессиональных строителей, скульпторов, художников, специалистов по золочению, серебрению и лепнине. Все они были учениками Ринпоче, специально приехавшими из Бутана, Тибета и Индии, чтобы принять участие в этом грандиозном проекте. Кхьенце Ринпоче настоял, чтобы при реализации всех элементов проекта внимание уделялось даже мельчайшим деталям.

Стены трёх главных храмов монастыря Шечен были покрыты великолепными фресками, демонстрирующими историю развития буддизма в Тибете, включая изображения великих учителей всех четырёх основных буддийских школ Тибета. Эта работа осуществлялась двумя известными художниками и двенадцатью их помощниками под непосредственным руководством самого Кхьенце Ринпоче.

В общей сложности Ринпоче провёл сотню церемоний освящения изображений и статуй. Подобные церемонии включают призывание мудрости, сострадания и силы божества в его материальный образ. Этот процесс напоминает то, как ум даёт жизнь телу.

Где бы он ни находился, Кхьенце Ринпоче просыпался до рассвета, чтобы помолиться и выполнить сессию медитации, которая длилась несколько часов. По окончании сессии он приступал к многочисленным делам, которые занимали всё его время до поздней ночи. Он осуществлял массу ежедневных задач с невозмутимым спокойствием и завидной лёгкостью.

Типичный его день начинался в полпятого утра. После пробуждения Ринпоче его помощник, который обычно спал на подстилке в его комнате, заправлял постель Ринпоче и приносил ему освящённые пилюли и кружку горячей воды. Затем Ринпоче открывал свой сборник молитв, включающий по меньшей мере пятьсот страниц, среди которых были также рукописные заметки некоторых великих мастеров прошлого, маленькие графические изображения, фотографии великих учителей и высушенные цветы, привезённые из святых мест, в которые он совершал паломничество. До девяти часов Ринпоче выполнял практику разнообразных садхан и читал молитвы. Он подолгу повторял мантру каждой выполняемой практики, перебирая разнообразные чётки, среди которых были чётки из семян дерева бодхи, из коралловых или хрустальных бусин и другие, какие могли потребоваться для выполнения повторения мантр соответствующих практик. Он читал все эти молитвы и мантры про себя, не произнося вслух ни слова. Примерно около половины восьмого его помощник приносил ему миску цампы и кружку тибетского чая. В девять часов Ринпоче впервые нарушал молчание, выходя в гостиную, чтобы принять людей, пришедших на аудиенцию, которые уже начинали собираться во дворе. В зависимости от того, зачем они пришли, Ринпоче давал одним наставления по духовному пути, другим – советы по практике, третьим он благословлял изображения и статуи для домашнего алтаря. Он также обменивался новостями с посетителями, приехавшими издалека, – в основном с паломниками из Тибета или Бутана или с посыльными от других лам.

Когда в главном храме выполнялись какие-либо ритуалы, Ринпоче обычно приходил туда рано утром, чтобы присоединиться к двум сотням монахов, которые там собрались. Он садился на трон и так и оставался на нём, сидя со сложенными в позу для медитации ногами весь день. Во время перерывов он, не вставая со своего места, завершал утренние молитвы, беседовал с людьми и работал с текстами.

Дилго Кхьенце со своей супругой Кхандро Лхамо, дочерью Чиме Вангмо и внуком Рабджамом Ринпоче. 1968.

Фото неизвестного автора

Дилго Кхьенце со своей внучкой Церинг Вангмо. Приблизительно 1989. Фото неизвестного автора

Но самым важным делом Ринпоче считал обучение буддийской доктрине. Он давал учения каждый раз, когда у него появлялось свободное время в течение дня, никогда никому не отказывая ни в наставлениях, ни в советах по практике. Иногда он давал учения в течение всего дня на протяжении нескольких месяцев, и послушать его собирались от нескольких дюжин до нескольких тысяч учеников. Даже когда он давал учение весь день, он тем не менее не отказывался от личных встреч и мог давать дополнительные наставления группам людей или даже каждому из них по отдельности в своей комнате до поздней ночи. Во время ритуалов, длившихся весь день, в то время, когда остальные участники уходили на перерыв для принятия пищи, он обычно заканчивал трапезу побыстрее и использовал оставшееся до возобновления церемонии время для того, чтобы разъяснить кому-нибудь вопросы, возникшие при изучении какого-либо текста по медитации или философского трактата. Он никогда не отказывал тем, кто интересовался Дхармой. Если он по какой-то причине никак не мог включить аудиенцию в своё расписание, то обещал человеку, что поговорит с ним позже, когда выдастся свободная минутка, или переносил встречу на следующий день. С учётом того, сколько было желающих поговорить с ним, и его принципа никогда никому не отказывать, часто случалось так, что на следующий день к нему в одно и то же время приходили полдюжины людей!

Каждый, кто когда-либо слышал учения Ринпоче, был поражён его умением очень чётко и ясно преподносить положения доктрины. Он редко заглядывал в текст и раскрывал тему учений уверенно, не прилагая никаких усилий. Его речь была ровной и спокойной, она текла, как непрерывный поток, без остановок и без запинок, как будто бы Ринпоче читал из какой-то невидимой книги, хранящейся в его памяти. Каким-то образом получалось так, что тема учения всегда была полностью раскрыта – от начала до самого конца. Ринпоче всегда укладывался в отпущенное время, и его объяснения всегда соответствовали уровню подготовки слушателей. Даже когда он использовал для объяснения совсем простые слова, то даже они могли стать для слушателей тем ключом, который открывает врата к последовательности духовных откровений. Его обширные знания, сердечное тепло, которым были наделены его благословения, и глубина его внутренней реализации придавали учениям качества, существенно отличающие их от тех учений, что давали другие учителя.

Кхьенце Ринпоче был очень мягким и терпеливым человеком, но его индивидуальность – острый ум и внушительная внешность – вызывали у людей трепет и благоговение. С близкими учениками и помощниками он порой мог быть очень строг, поскольку прекрасно понимал, что хороший ученик благодаря строгой дисциплине становится только сильнее. Он никогда не был строг с теми людьми, которые приходили на аудиенцию, но не считали при этом себя его учениками. В то же время с учениками он не допускал никаких компромиссов, не позволяя им распускаться ни в поведении, ни в речи, ни в мыслях. Те, кто жил с ним по соседству, быстро убеждались в том, что он обладал способностью мгновенно распознавать притворство и ханжество. Несмотря на то что в буддийском учении часто говорится о том, что лучший наблюдатель за практикующими – это их собственный ум, присутствие такой личности, как Ринпоче, чьё любящее отношение всегда сопровождалось требовательной строгостью, оказывало на учеников огромное влияние и являлось гарантией стабильности состояния их ума.

Дилго Кхьенце проводит учения в Европе. 1990.

Фото неизвестного автора

Кхьенце Ринпоче был учителем, чьи выдающиеся качества всегда соответствовали тем принципам и положениям, которым он учил. И если полностью распознать всю глубину и ясность его ума казалось невозможным, то с точки зрения обычной повседневной жизни любому сразу становилось понятно, насколько хорошим человеком он был. Те, кто видел его каждый день, – а некоторые жили рядом с ним по десять и даже пятнадцать лет – говорят о том, что ни разу за всё это время не видели, чтобы Ринпоче навредил кому-нибудь словом или делом. Его единственной заботой было благополучие других – как временное, так и окончательное. Он был живым примером того, что ждёт практикующих в конце духовного пути, и являлся самым мощным источником вдохновения для всех, кто решил начать путешествие к просветлению.