Шёл 1985 год, когда Кхьенце Ринпоче наконец вернулся в монастырь Шечен. Он был в нескольких часах езды от монастыря, а на высоте трёх с половиной тысяч метров над уровнем моря, в высокогорье Восточного Тибета, под яркими лучами солнца его уже ждали три сотни всадников с тёмными от загара лицами, на головах которых были надеты белые шапки, а в руках развевались разноцветные знамёна. Это был не отряд воинов, а монахи, которые выехали навстречу Ринпоче, чтобы приветствовать его возвращение после почти тридцати лет изгнания. Когда машина, в которой ехал Ринпоче, остановилась, они начали медленно по очереди объезжать её по кругу, снимая шапки перед Ринпоче, а затем ускакали в сторону монастыря, чтобы поучаствовать в официальной торжественной встрече. Но встречать Ринпоче прибыли не только монахи. Все кланы кочевников здешних мест оставили свои палатки, сделанные из чёрной шерсти яка, и спустились с пастбищ, чтобы выстроиться вдоль дороги. Группы кочевников разжигали на обочинах костры из можжевельника и пихты, от которых в небо поднимались густые ароматные клубы дыма, и кочевники из каждой группы надеялись, что именно около них остановится машина, чтобы они смогли лично получить благословение Ринпоче.

От монастыря остались лишь руины. По прибытии Ринпоче на крыше монастырского университета (единственного уцелевшего здания) зазвучала музыка – звенящий перелив духовых инструментов, звон кимвал и других ударных инструментов, а также густой низкий звук четырёхметровых труб, – которая заполнила всю долину, раскатываясь многократным эхом. Потом Ринпоче направился к храму, и его сопровождала длинная процессия монахов и музыкантов. Как только он занял своё место, толпа монахов и мирян выстроилась в очередь. Они смотрели на Ринпоче с той преданностью, которая идёт из самой глубины сердца. Когда они подходили к Ринпоче за благословением и заглядывали ему в глаза, некоторые, особенно люди старшего поколения, не могли сдержать слёз. Некоторые шептали ему несколько слов или называли своё имя. Кхьенце Ринпоче всем улыбался, то и дело узнавая кого-нибудь, кого знал ещё до отъезда из Тибета. Этот процесс длился несколько часов, и когда все прошли, Ринпоче уединился с несколькими старейшими монахами, чтобы попить тибетского чая. Монахам очень хотелось рассказать ему о том, чего они натерпелись от рук китайских коммунистов, о том, кто умер, а кто выжил, но в тот день радость от встречи затмила все тяжёлые воспоминания. Они воспринимали приезд Ринпоче как рассвет после долгой тёмной ночи.

Монастырь Шечен в Тибете. Фото Матье Рикара

На следующий день начался посвящённый возвращению Кхьенце Ринпоче фестиваль ритуальных танцев, в котором приняли участие более сотни танцоров и музыкантов – монахов из монастыря Шечен. Фестиваль ритуальных танцев традиционно считался в монастыре одним из основных ежегодных мероприятий, но в годы китайской оккупации проведение подобного мероприятия было немыслимо. Лишь за год до приезда Ринпоче старейшие монахи осмелились восстановить этот праздник, собравший танцоров в ярких парчовых одеждах и раскрашенных масках, которые впервые со времён разрушения монастыря были сделаны заново.

По окончании выступления танцоров Кхьенце Ринпоче даровал благословение и учения монахам и мирянам, которые съехались со всего Восточного Тибета, чтобы с ним встретиться.

Среди тех, кто слушал учения, можно было увидеть очень достойных людей, чья внешность отличалась строгой красотой и указывала на твёрдый характер, а взгляд был ясным, словно небо. По всей долине паслись лошади и яки собравшихся на учения людей, и издалека всё это выглядело как зелёный ковёр, украшенный узором из коричневых, чёрных и белых пятен.

Кхьенце Ринпоче настоял на том, чтобы провести ночь в местечке, расположенном выше самого монастыря, где раньше располагалась резиденция его учителя Шечена Гьялцаба Ринпоче. К тому времени он уже не мог передвигаться без посторонней помощи, и поэтому его доставили на холм в паланкине. От дома его учителя уже практически ничего не осталось, но Ринпоче устроился на небольшом ровном участке земли, прямо под открытым небом, и его примеру последовали все его спутники, некоторые из которых выбрали для ночлега близлежащий лес или пещеры. Некоторые даже опасались, что, совершив неловкое движение во время сна, могут скатиться вниз по крутому склону.

Монастырь Самье в Центральном Тибете. 1990.

Фото Матье Рикара

Кхьенце Ринпоче был также приглашён посетить и другие тибетские монастыри, и он согласился навестить те из них, куда сможет добраться. Там, где дорога была совсем никудышная, его переносили в паланкине или кресле. За несколько дней он со своими спутниками преодолел около пятнадцати километров, перебираясь через кручи и пересекая реки. Каждый считал честью нести учителя, поэтому каждые четверть часа за работу с энтузиазмом бралась новая группа добровольцев, что позволило путешественникам преодолевать большие расстояния довольно быстро.

В каждом монастыре Ринпоче встречали с большими почестями, чётко соблюдая традиции. Монахи, одетые в белые шапки, которые служат знаком приветствия прибывающим гостям, а также всё местное население выстраивались в длинную процессию, во главе которой шествовали музыканты, наряженные в разноцветные церемониальные костюмы. Когда подобная процессия приблизилась вплотную к зданию монастыря Дзонгсар, люди увидели вокруг солнца разноцветное гало, что тибетцы расценивают как очень благоприятный знак. За день до этого в небе появилась двойная радуга, начало которой находилось над крышами построек монастыря Палпунг. Это выглядело как приветствие прибывающему в монастырь Кхьенце Ринпоче.

Дилго Кхьенце Ринпоче встречается с тибетской семьёй. Восточный Тибет, 1985. Фото Матье Рикара

Дилго Кхьенце Ринпоче и его спутники пересекают реку Брахмапутру на пути следования в монастырь Самье. 1985.

Фото Матье Рикара

Везде, куда приезжал Ринпоче – в свой первый визит и во все последующие, – ему оказывали тёплый приём и воздавали все возможные почести. Для тибетцев его визиты были очень важны, и они с трудом могли поверить своим глазам, встречая Ринпоче лично. За последние тридцать лет им пришлось вынести немало лишений и страданий. Однако их вера и преданность не уменьшились ни на йоту. Везде, куда приезжал Ринпоче, он даровал учения и наставления всем, кого встречал на пути, становясь для этих людей источником поддержки и вдохновения. Во время путешествия по Центральному Тибету в 1985 году Кхьенце Ринпоче подал петицию китайскому правительству, в которой испрашивалось разрешение на восстановление монастыря Самье как части мирового культурного наследия.

Самье был первым построенным в Тибете монастырём. Его основали в VIII веке, под патронажем царя Трисонга Децена, Гуру Падмасамбхава и настоятель Шантаракшита. К всеобщему удивлению, китайское правительство выдало разрешение на восстановление монастыря. Вдохновлённый Кхьенце Ринпоче король Бутана пожертвовал на этот проект крупную сумму. Таким образом, в 1990 году был восстановлен основной храм монастыря Самье, включая его знаменитую позолоченную крышу. Кхьенце Ринпоче был приглашён для того, чтобы освятить заново отстроенный монастырь, и снова отправился в Тибет. Он провёл в Самье сложную трёхдневную церемонию, давая одновременно с этим учения и посвящения шестидесяти монахам этого монастыря, а также всем остальным, кто присутствовал на этом уникальном событии, включая группу западных учеников. В Лхасе Ринпоче сделал подношение двухсот тысяч масляных светильников в храме Джово Ринпоче, а затем отправился в паломничество по святым местам и монастырским центрам Центрального Тибета. Это была его последняя поездка в Тибет.

Несмотря на то что Кхьенце Ринпоче исполнилось восемьдесят лет, он отлично себя чувствовал. Однако в начале 1991 года, когда он давал учения в Бодхгае, появились первые признаки того, что его здоровье начинает ухудшаться. Несмотря на плохое самочувствие, он всё же закончил учения, а затем ещё и отправился в Дхарамсалу, где месяц даровал важные посвящения и передачи Его Святейшеству Далай-ламе, которых тот ждал от него уже на протяжении многих лет.

С началом весны, когда Ринпоче вернулся в Непал, стало очевидно, что его здоровье стало существенно ухудшаться. Он начал резко терять вес и стал очень быстро уставать. Много времени теперь он проводил в молитвах и медитации, выходя лишь изредка, чтобы встретиться с теми, кто в этом особенно нуждался. Ему пришлось отменить свою – уже четвёртую по счёту – поездку в Тибет, где он планировал снова посетить монастырь Шечен. Вместо этого он решил провести три с половиной месяца в уединённом ретрите в Бутане недалеко от монастыря Логово Тигрицы (Паро Тагцанг) – одного из наиболее святых мест, хранящих благословение Гуру Падмасамбхавы.

По окончании ретрита Ринпоче, как казалось, почувствовал себя немного лучше. Он навестил некоторых из своих учеников, которые также проходили ретрит, и с каждым побеседовал о «наивысшем» учителе, который пребывает за гранью жизни, смерти и физического воплощения. Но прошло совсем немного времени, и Ринпоче стало хуже. На протяжении двенадцати дней он не мог ни есть, ни пить. 27 сентября 1991 года, ночью, он попросил кого-то из своего окружения помочь ему сесть, принял вертикальное положение и тут же заснул. Ранним утром его дыхание остановилось, и ум растворился в абсолютном пространстве.

Так закончилась выдающаяся жизнь Кхьенце Ринпоче, жизнь, которую он с самой юности проводил в изучении, практике и передачи знаний другим людям. Где бы он ни был, будь то днём или ночью, любые его усилия, которые всегда сопровождались проявлением доброты, юмором, мудростью и честностью, были направлены на сохранение и распространение всех форм учения Будды.

По просьбе его тибетских учеников, живущих в разных странах по всему миру, его тело хранилось в течение года с использованием традиционных методов бальзамирования. Его перевезли из Бутана в Непал, в монастырь Шечен, на несколько месяцев, чтобы больше людей смогли отдать последнюю дань уважения этому великому человеку. В течение первых семи недель каждую пятницу (день смерти Ринпоче) на ступе Боднатх, рядом с которой располагается монастырь, совершали подношение ста тысяч масляных светильников. Вся местная тибетская диаспора присоединилась к монахам, чтобы помочь им подготовить всё необходимое для этого.

По окончании его останки были погребены в Бутане, в Паро, в ноябре 1992 года. Погребение сопровождалось трёхдневной церемонией, на которой присутствовали около ста учителей, члены королевской семьи Бутана, пятьсот западных учеников и огромное количество (около пятидесяти тысяч) преданных последователей. Никогда прежде в истории Бутана похороны не собирали такое огромное количество народа.