Прекрасная страна подобна иллюзии в сновидении,

И поэтому привязываться к ней бессмысленно.

Покуда не одолеешь внутреннюю армию негативных эмоций,

Борьба с внешними врагами никогда не закончится.

В конце 1950-х годов на Тибет напала Китайская Народная Республика. Это явилось закономерным результатом ползучей экспансии, которая в конце концов перешла в горячую фазу военного вторжения. Наиболее напряжённая ситуация была на востоке, в провинции Кхам. Когда официальные представители китайского правительства прибыли в Денкхог и попытались узнать местонахождение Кхьенце Ринпоче, его жена послала ему тайное сообщение с предупреждением не приходить домой. Она просила его уехать из Кхампагара, где он давал учения и посвящения вместе с Кхамтрулом Ринпоче, в Лхасу. Сама же она тайно покинула дом и миновала многочисленные китайские патрули, чтобы присоединиться к своему мужу. Они вместе отправились в Лхасу, не взяв с собой никакого имущества, в том числе ценную библиотеку Ринпоче – собрание редких текстов и его собственных сочинений. Им предстояло путешествие по всему Тибету. Когда они добрались до места, следующие шесть месяцев Ринпоче провёл в храме Лхасы перед статуей Джово Шакьямуни, выполняя практику ста тысяч подношений вселенской мандалы. В то время в Лхасе свирепствовала эпидемия, и он провёл множество церемоний и прочитал множество молитв на благо больных и умирающих, не обращая внимания на беспокойство членов своей семьи, что он может сам заразиться, если останется там. Во время этой эпидемии умерли его мать и старший брат Шедруб.

В какой-то момент до Ринпоче дошли новости, что китайцы конфисковали землю и имущество клана Дилго в Кхаме. Супруга Ринпоче рассказывает:

Однажды в Лхасе ко мне пришли представители китайского правительства и пытались выяснить, чем я занимаюсь. Я ответила, что просто проживаю в городе, и больше ничего, и угостила их фруктами. Затем они стали спрашивать, чем занимаются мои дочери, и я ответила, что они выполняют простирания в главном храме Лхасы. Тогда они стали интересоваться, скучаю ли я по родным местам и не собирается ли Ринпоче вернуться домой. Я сказала, что скучаю по дому и хотела бы вернуться как можно быстрее. Тогда они стали спрашивать, почему мы решили переехать в Центральный Тибет и был ли в Кхаме уже установлен коммунистический уклад жизни, когда мы оттуда уезжали. Я ответила, что мы просто отправились в паломничество и что я понятия не имею, что такое коммунизм. Китайцы увидели сладости на столе, которые были красного и белого цвета, и спросили, является ли у нас обычаем делать сладости именно таких цветов. Когда я ответила, что чаще всего сладости делают именно таких цветов, они сказали, что коммунизм похож на белые и красные сладости. Тогда я спросила, в чём главная идея коммунизма, и они ответили, что коммунизм – это очень хорошо, так же хорошо, как сладости. Я сказала, что если коммунизм похож на сладости, то, скорее всего, он мне понравится.

Дилго Кхьенце. Индия, начало 1970-х годов.

Фото неизвестного автора

Дилго Кхьенце и Кхандро Лхамо со своими дочерями.

Фото неизвестного автора

К тому времени, когда произошёл этот разговор, я уже знала, что китайцы захватили всё наше имущество в Восточном Тибете, но не стала об этом распространяться. Я боялась, что они могут нас арестовать. Они велели мне подготовиться к возвращению в Кхам, где мы получим должности в китайском руководстве, – Ринпоче будет получать зарплату тысячу юаней, а я пятьсот. Я поблагодарила их и пообещала, что мы сразу же начнём готовиться к отъезду.

Все, кто бежал в Лхасу, в конце концов были арестованы и отправлены назад в свои поселения. Некоторых вынуждали оставлять детей и возвращаться без них, и это причиняло людям сильную боль. Некоторые прыгали в воду, пытаясь бежать в надежде на свободу, но большинство такой возможности не имели, поскольку были привязаны к перевозившим их грузовикам. После этого разговора я безотлагательно отправилась к Ринпоче в Цурпху – резиденцию Кармапы, расположенную на северо-западе от Лхасы. Кармапа был ещё там, и Далай-лама тоже пока ещё не покинул Лхасу. Однако позже, во второй месяц года Свиньи (март 1959 года) Кармапа уехал из Лхасы. Точно так же поступил и Далай-лама. После этого нам не оставалось ничего другого, кроме как отправиться в изгнание.

Мы оставили лошадей пастись на лугу недалеко от Цурпху, но китайцы тут же их увели. Мне пришлось одолжить лошадь, чтобы вернуться назад в Лхасу. В Лхасе я купила двенадцать новых лошадей.

Я сразу же снова отправилась в Цурпху и добралась туда лишь к рассвету. Паво Ринпоче подарил нам ещё одного коня – очень сильного и выносливого. Весь наш багаж везли яки. Сам Ринпоче всегда шёл пешком. Ринпоче не был похож на обычных лам, он всегда держался очень скромно и пытался всем помочь. Всего в группе нас было тринадцать человек. Наш переезд длился уже полтора месяца, и ночи мы проводили в обычных палатках.

Мы были всего в двух днях езды от границы с Бутаном, когда пришло известие о том, что за нами гонится отряд китайских солдат. Нам ничего не оставалось, как бросить весь свой багаж – в основном книги и драгоценные статуи будд, что позволило нам двигаться гораздо быстрее и привлекать меньше внимания. Мы также решили, что будем передвигаться лишь ночью, укрываясь днём в безопасных местах. В то время в Бутан пыталось бежать множество тибетцев, и случалось так, что китайцы начинали по ним стрелять. Мы перебирались через перевал и настолько устали, что прямо там и заночевали. Ночью было очень холодно. Кхьенце Ринпоче сидел на каком-то камне, а Ньенпа Ринпоче на другом, я также расположилась неподалёку от них. Мы даже не стали распрягать яков, поскольку их всё равно нечем было кормить. Снег шёл уже три дня и три ночи. Нам очень хотелось горячего чая, но мы не стали разжигать огонь, опасаясь, что его заметят китайцы, поскольку бежать из этого места было некуда – по бокам были лишь каменистые осыпи.

Когда мы наконец добрались до границы, у нас практически не осталось еды, лишь немного цампы, масла и сушёного мяса. Нам пришлось ждать двенадцать дней на границе, в горах, пока бутанские пограничники ждали указаний от своего руководства. В конце концов пришло известие, что бутанские власти дали нам разрешение на въезд. Бутанцы были очень добры к нам и снабдили всех провиантом – ячменём и рисом. Я помню, что какая-то пожилая женщина ходила и всех угощала горячим супом. Дальше нам пришлось ехать по бутанским лесам, где без перерыва шёл дождь. В лесу было столько пиявок, что и люди, и лошади были всё время в крови.

Когда через некоторое время мы приехали в место под названием Вангди, один из местных жителей сказал нам, что слышал по радио, что Кхьенце Чокьи Лодро умер в Сиккиме. В конце концов мы добрались до Индии, и там я впервые увидела машины и поезда. Кхьенце Ринпоче было к тому времени уже сорок девять лет. Сразу же по прибытии Ринпоче отправился в Сикким, чтобы организовать кремацию Кхьенце Чокьи Лодро. В Калимпонге и Дарджилинге он встретил других выдающихся лам – Дуджома Ринпоче и Кангьюра Ринпоче, и они дали друг другу учения.

* * *

По приглашению королевской семьи и, в частности, королевы-матери Аше Келсанг Чоден Вангчуг, Кхьенце Ринпоче переехал жить в Бутан. Там он получил должность учителя в школе рядом со столицей Тхимпху. Прошло совсем немного времени, и вокруг Ринпоче стали собираться ученики, привлечённые его внутренними совершенными качествами. Прошло несколько лет, и он стал одним из самых известных духовных учителей Бутана, которого уважали все – от самого короля до обычного крестьянина.

Однажды вечером, когда мы находились в Паро, он неожиданно попросил одного из своих монахов поехать в столицу, которая находилась от Паро в двух часах езды, чтобы тот передал молодому королю маленькое изображение защитницы Экаджати с приложенной к нему запиской, в которой говорилось, что тому следует весь следующий день носить её с собой. На следующее утро, когда король отправился на границу с Индией, его джип не вписался в поворот на горной дороге и сорвался вниз, катясь до самого дна обрыва. За исключением короля, все, кто был в машине, погибли. Король же выпал из джипа ещё до его падения вниз и остался полностью невредимым. Подобные случаи происходили с Ринпоче постоянно, и благодаря этому у людей росла вера и преданность по отношению к нему.

Бутан расположен в горах и оставался независимым с тех пор, как в нём появился буддизм ваджраяны, который принёс туда Гуру Падмасамбхава и который распространялся усилиями таких мастеров, как живший в XVII веке тертон Пема Лингпа и влиятельный тибетский учитель Шабдрунг Нгаванг Намгьял. Развитие буддийской культуры не встречало здесь никаких препятствий, и главные ценности этой культуры стали частью менталитета местного населения. На каждом холме возвышается небольшой храм, окружённый молитвенными флажками, развевающимися на ветру. Молитвенные барабаны, установленные на ручьях и реках, крутятся день и ночь. В горах и лесах расположено множество уединённых ретритных домов, где йогины практикуют медитацию. Раз в год, во время сбора урожая, они спускаются в долины, чтобы попросить как подаяние немного еды, и всегда уносят с собой достаточное для пропитания количество риса и овощей. За этот месяц они собирают столько провизии, что им потом хватает на весь год, который они проводят в уединённом ретрите.

Всякий раз, когда Кхьенце Ринпоче приезжал в Бутан, каждое утро, задолго до рассвета, у его дома собиралась группа людей, которые ждали, когда он закончит свою утреннюю практику, чтобы войти и поднести ему еду – рисовые хлопья, жареную ячменную муку, домашние сыр и масло. Все продукты были обычно уложены в круглые, аккуратно сплетённые корзины из разноцветной соломы. Люди просили Ринпоче помолиться за их благополучие, и он обычно благословлял их, кладя руку им на голову.

Когда Кхьенце Ринпоче путешествовал по Бутану, казалось, все в стране об этом знают. Каждые десять миль, когда он проезжал мимо какой-нибудь фермы или деревни, жители, среди которых часто были и монахи, ждали его на обочинах дороги. Они обычно разжигали большие костры и клали в них мокрые ветви можжевельника, отчего в небо поднимались густые клубы ароматного дыма. На земле расстилали домотканый ковёр, а на него устанавливали деревянный стол, на котором были искусно вырезаны драконы, птицы и цветы лотоса, а на стол расставляли различные яства и чашки с чаем. Таким образом, Ринпоче и его спутники всегда могли остановиться на привал. Иногда Ринпоче давал благословения, не выходя из машины, иногда присоединялся к жителям и проводил с ними некоторое время, чтобы дать благословение долгой жизни всем собравшимся.

По прибытии в большой монастырь или поселение навстречу Кхьенце Ринпоче выходила многолюдная толпа монахов и местных жителей, среди которых были занимавшие высокие посты чиновники. Монахи обычно окружали Ринпоче и провожали в его покои. Процессия сопровождалась громкой музыкой, развевающимися парчовыми флагами и иногда даже национальными танцами. Затем, когда Ринпоче устраивался в своей комнате, к нему заходили местные чиновники и наиболее уважаемые члены местного сообщества. Мэр, главный судья, члены влиятельных семей – все они, одетые по случаю в церемониальные костюмы, с мечами, вдетыми в серебряные ножны, подвешенные к поясу, делали три традиционных простирания, выражая таким образом почтение Ринпоче, а затем все пили чай со сладостями. На следующий день во дворе монастыря со всей округи собирались тысячи людей, выстраивались в очередь, и Ринпоче давал им своё благословение, что порой занимало несколько часов, поскольку каждый подходил к нему лично. Когда народу было слишком много, людей рассаживали в ряды прямо в поле, и Ринпоче, которого несли между рядов в паланкине, благословлял всех рисом.

Добравшись до места назначения, Ринпоче обычно оставался там на месяц-другой, давая учения и проводя церемонии и ритуалы. Закончив учить в одном месте, Ринпоче двигался дальше. Он путешествовал на протяжении всего года, возя с собой повсюду множество тюков с текстами и необходимых ритуальных предметов. Ринпоче обычно сопровождали пять-шесть монахов в качестве его помощников, а также ламы и другие практикующие, которые каждый день получали от него учения, длившиеся не меньше часа, а то и двух, и проходившие регулярно, вне зависимости от того, где находились путешественники.

Три или четыре раза в год Кхьенце Ринпоче проводил традиционный друбчен (великое свершение) – особая церемония, длящаяся от восьми до четырнадцати дней и ночей подряд. Участники собираются вместе в семь часов утра и продолжают выполнять церемонию до семи часов вечера, а в ночное время делятся на три группы, которые по очереди продолжают ритуал так, чтобы он не останавливался, повторяя определённую мантру. Подобные церемонии проходят в традиционных храмах, окружённых красивым пейзажем полей и лесов, и сопровождаются особой сакральной музыкой, танцами, символическими жестами и обрядами.

Был год, когда Кхьенце Ринпоче провёл две недели в пещере Логово Тигрицы, которая располагалась в Паро Тагцанге. Там он сделал подношение ста тысяч масляных светильников и даровал множество учений и посвящений. Пока он там находился, у него было видение Джигме Лингпы, великого мастера XVIII века. В этом видении в волосы Джигме Лингпы был вплетён текст, а сам он был одет в белые одеяния и носил красно-белую накидку. Он положил руку на голову Кхьенце Ринпоче и сказал ему:

– Ты являешься наследником моих учений «Сердечная сущность обширного пространства». Можешь поступать с ними так, как сам считаешь нужным.

Джигме Лингпа также сказал ему, что для того, чтобы в Бутане сохранялся мир и процветало учение Будды, в четырёх определённых местах нужно поставить четыре большие ступы, каждая из которых должна быть заполнена ста тысячами маленьких глиняных ступ. Он также посоветовал совершить подношения ста тысяч масляных светильников и сделать столько же пиршественных подношений в святых местах по всему Бутану, в Бумтанге Курдже и Паро Тагцанге. Позже все эти предписания были выполнены по распоряжению королевской семьи. Ринпоче сказал, что в Тагцанге необходимо восстановить ступу, содержащую остатки Палгьи Сенге – йогина, который, так же как Еше Цогьял, был вместе с Гуру Падмасамбхавой, когда тот даровал посвящение Ваджракилаи в Тагцанге, волшебным образом проявив в пространстве мандалу этого божества.

Паро Тагцанг, Бутан. Фото Матье Рикара

Кхьенце Ринпоче был одним из редких учителей, обладающих особой способностью, которых в школе ньингма называют тертонами – открывателями духовных сокровищ. Это означает, что подобные учителя могут обнаруживать учения, которые Гуру Падмасамбхава сокрыл, с тем чтобы они могли приносить пользу будущим поколениям практикующих. Когда Лотосорождённый Учитель – Гуру Падмасамбхава – давал посвящения, приводящие к созреванию и освобождению, королю Трисонгу Децену и дакини Еше Цогьял, а также остальным двадцати пяти своим основным ученикам, он доверил каждому из них особые учения и волшебным образом сокрыл их как «духовные сокровища» в различных местах – храмовых постройках, священных статуях, скалах, озёрах и даже в небесах. Он предсказал, что именно эти его ученики переродятся в будущем и обнаружат сокровища в тех местах, где они были скрыты. Они будут распространять их на благо живущих в то время существ. Когда приходит назначенное время, у тертона начинаются видения или он замечает определённые знаки, указывающие, как и где найти терма, которое предназначено обнаружить именно ему. В случае с так называемыми сокровищами ума сами учения не имеют физического носителя, который можно обнаружить во внешнем мире: они проявляются в уме тертона, и именно таким образом открыл большинство терма Кхьенце Ринпоче.

Дилго Кхьенце в Паро Тагцанг, Бутан, 1980.

Фото Матье Рикара

Дилго Кхьенце проводит церемонию огненного подношения. Бутан, 1980. Фото Матье Рикара

Дилго Кхьенце и Его Величество Джигме Сенге Вангчуг, король Бутана. Бутан, 1986. Фото Матье Рикара

Дилго Кхьенце, Её Величество королева-мать Аше Келсанг Чоден Вангчуг и Лопон Сонам Сангпо. 1991. Фото Матье Рикара

В течение веков в Тибете жили несколько сотен тертонов. Эта линия передачи, которую обычно называют «короткая линия передачи», является дополнением к «длинной линии передачи» канонических текстов, которая передавалась от учителя к ученику поколение за поколением со времён Гуру Падмасамбхавы.

Кхьенце Ринпоче так описывает один из случаев обнаружения терма:

Когда мне было тридцать шесть лет, вскоре после того как мне посчастливилось получить приводящую к созреванию и освобождению передачу «Сокровищницы драгоценных терма» в резиденции моего непревзойдённого учителя в Дзонгсаре, я давал ученикам передачу текста «Призывание из семи глав». В процессе я прочитал также небольшую аннотацию, в которой рассказывалось об обстоятельствах, при которых Гуру Ринпоче дал передачу этого текста своим ученикам, перед тем как покинуть Тибет. Я представлял себе образ Гуру Ринпоче, ощущая бесконечную преданность, когда мне вдруг явился он сам в разнообразных формах – больших и малых, и все они растворились во мне. В моём сознании совершенно отчётливо стали проявляться образы – настоятель, гуру, дхармараджа и его министры, храм (как мне показалось, храм Арья Пало монастыря Самье). Эти видения позволили мне открыть текст «Садхана Гуру трёх корней» и поднести его своему учителю. Вскоре после этого он также получил посвящение и устную передачу. Позже, когда Чокьи Лодро проводил десятидневное пиршественное подношение в своей резиденции Благоприятная Небесная Роща, он сказал: «Мне кажется, этот текст соответствует стилю, используемому в терма, и несёт в себе огромное благословение». Я и сам в этом не сомневался и потому записал несколько отрывков наставлений по практике, саму садхану и другие сопутствующие тексты, которые, к сожалению, позже были утеряны.

Через некоторое время я приехал в Непал и, проводя время в святом месте Янглешо, вспомнил всю эту историю. Я внезапно почувствовал желание закончить и дописать оставшуюся часть текстов. Поскольку Трулшиг Ринпоче и так часто просил меня закончить это дело, я решил, что теперь для этого настал самый подходящий момент.

* * *

Как уже говорилось ранее, во время одного из видений терма Кхьенце Ринпоче увидел полностью завершённую мандалу Будды Вечной Жизни Амитаюса, проявившуюся на поверхности озера в Восточном Тибете. После этого видения Ринпоче написал целый том учений и текстов практик. Все терма, открытые Ринпоче, составляют пять томов.

Однажды во время проведения друбчена в Непале Кхьенце Ринпоче неожиданно решил отправиться назад в Бутан. Достигнув Пунцоглинга, он позвонил Миньягу Тулку и попросил его проверить большую статую Гуру Ринпоче, находившуюся в храме Паро Кьичу, который был построен в 1966 году под патронажем королевы-матери ради блага всех живых существ и для поддержания мира в Бутане. Тогда выяснилось, что мышь проделала дыру в задней части статуи и стала грызть свитки с мантрами и драгоценные субстанции, заложенные в статую. Узнав об этом, Кхьенце Ринпоче приехал в Паро с тем, чтобы лично заново наполнить и освятить статую. Ламы, проводящие церемонии в Кьичу, шутили:

– Почему же Гуру Ринпоче не подал нам знака? Зачем было рассказывать об этом Кхьенце Ринпоче, которому пришлось из-за этого ехать сюда из Непала?

После того как Ринпоче покинул Тибет и прибыл в Индию, он стал одним из основных учителей Его Святейшества Далай-ламы. Ринпоче вспоминает, как встретил Далай-ламу впервые. Это произошло в Лхасе:

Я был в Лхасе и зашёл помолиться в храм Джокханг, куда недавно доставили новую статую Гуру Падмасамбхавы. Неожиданно я почувствовал запах великолепных благовоний и увидел, как в храм входит какой-то разодетый в парчу чиновник. За ним следовал монах с бледным лицом и в очках. Этот монах был очень похож на Четырнадцатого Далай-ламу, как он выглядел на фотографиях того времени. Монах осмотрел новую статую Гуру Падмасамбхавы и возложил к её подножью церемониальный шарф [хадак]. Когда он проходил мимо меня, то спросил, откуда я приехал, как меня зовут и что за церемонию я провожу. Он попросил меня сделать всё наилучшим образом и отправился в храм Джово Шакьямуни, где оставался около часа. Так я впервые увидел Его Святейшество.

Позже мне довелось встретиться с ним снова. Это произошло во время мероприятий, проходивших в его летней резиденции. Я тогда был там вместе со своим братом Сангье Ньенпой.

После того как мы наконец-то достигли Индии, Ньенпа Ринпоче отправился в паломничество в Варанаси и встретил Далай-ламу уже там. Его Святейшество спросил его, куда подевался его «рослый брат с длинными волосами», и выразил обеспокоенность, не схватили ли меня китайцы. Он был рад, когда узнал, что нам удалось оторваться от преследования, и пообещал, что позже мы ещё встретимся.

* * *

Прошло немного времени после этой встречи, и случилось так, что все основные ламы четырёх главных школ тибетского буддизма собрались в Дхарамсале, где находится резиденция Далай-ламы в Индии, с целью провести ритуалы для его долгой жизни и обсудить проекты по сохранению тибетской буддийской традиции в условиях изгнания. Школы ньингма, сакья и кагью должны были прислать своих представителей для подношения мандалы, символизирующей всю вселенную. Такие ритуалы предполагают, что вначале кто-нибудь из участников говорит речь, в которой подробно описывает устройство вселенной в соответствии с буддийской космологией и фундаментальными положениями буддийской доктрины. Обычно это происходит так: какой-нибудь знаменитый учёный в течение нескольких недель составляет текст, а затем читает его перед подношением мандалы. Однако Кхьенце Ринпоче узнал о том, что ему нужно будет произнести подобную речь, лишь за день до ритуала. Тем не менее он согласился. Один из учёных, участвующих в этом событии, узнал о том, в какую ситуацию попал Ринпоче, и выразил обеспокоенность тем, что тому придётся говорить такую сложную речь без подготовки. Он принёс Ринпоче текст, который составлял сам для подобной речи, и предложил использовать его для ритуала подношения мандалы Далай-ламе. Кхьенце Ринпоче вежливо поблагодарил учёного, положил текст на свой стол и продолжил разговаривать с гостями, которые находились в тот момент в его доме, а затем просто ушёл спать.

На следующий день, когда пришло время говорить речь в присутствии Далай-ламы и собрания лам четырёх школ, Кхьенце Ринпоче встал со своего места и впервые открыл текст, полученный накануне. Он открыл текст и, ни разу не перевернув страницу, сказал блестящую речь, длившуюся около двух часов. В конце, во время подношения восьми благоприятных символов Его Святейшеству, Ринпоче взял в руки один из подносимых предметов – белую раковину, и в тот же момент все услышали громкий раскат грома.

Все, кто встречал Ринпоче, были обычно поражены его эрудицией, и это сделало его очень известным в среде тибетских беженцев, живших в Индии. На следующий день, когда Ринпоче пришёл попрощаться с Далай-ламой, тот сказал ему:

– Этот вчерашний раскат грома, несомненно, был хорошим знаком, так ведь?

Позже Далай-лама регулярно приглашал Кхьенце Ринпоче в свою резиденцию. За годы их общения Кхьенце Ринпоче передал Его Святейшеству большинство учений школы ньингма. Далай-лама часто говорит о Ринпоче так:

Кхьенце Ринпоче является одним из моих наиболее важных учителей. С самой первой нашей встречи я неоднократно наблюдал недвусмысленные знаки, указывавшие на нашу особою связь. За эти годы он передал мне множество учений, и я очень ему за это благодарен. Он великий практикующий, выдающийся учёный и обладает множеством скрытых благих качеств. Больше всего я ценю его внесектарный подход к учениям и практике. Несмотря на всю свою известность и славу, несмотря на множество последователей, он всегда оставался мягким и скромным человеком. Такое нечасто встречается. В учениях Будды тщательно описывается то, какими качествами должен обладать истинный учитель, и все эти качества я обнаружил у Дилго Кхьенце Ринпоче.