Осуществляя профессиональную деятельность, нотариус нацелен на обеспечение как частных, так и публичных интересов. «Нотариат не входит в систему органов государственной власти, однако реализует публичные полномочия и действует от имени Российской Федерации. Это единственный субъект частного права, наделенный публичными полномочиями в сфере охраны прав, свобод и законных интересов»[557].

Однако далеко не всегда публично-правовая функция нотариуса подкрепляется законодательными правилами, соответствующими его возможностям. Особенно отчетливо это противоречие (между потенциалом нотариуса и его реальными возможностями) проявляется в случаях, когда в поле его зрения попадают сомнительные с позиции закона факты, обстоятельства, действия.

Уголовное судопроизводство, как известно, начинается со стадии возбуждения уголовного дела. Эта стадия представляет собой достаточно сложный комплекс процессуальных действий и решений, имеет собственную структуру, круг участников и ограниченный (в сравнении со стадией предварительного расследования) объем процессуальных средств по установлению достаточных данных, указывающих на признаки преступления (ч. 2 ст. 140 УПК РФ).

Возбуждение уголовного дела не без оснований рассматривается в науке уголовного процесса как важнейший элемент обеспечения права на доступ к правосудию[558]. В литературе справедливо отмечается, что стадия возбуждения уголовного дела повышает уровень обоснованности возбуждения уголовного дела, хотя и нуждается в принципиальных изменениях и совершенствовании процедуры[559]. Актуальными направлениями такого совершенствования выступают упрощение порядка процессуального оформления деятельности уполномоченных субъектов, усиление процессуальных гарантий для участников проверки, уточнение в законе порядка совершения проверочных действий и др.

В силу публично-правовой природы уголовного судопроизводства правом возбуждать уголовное дело обладают руководитель следственного органа, следователь, дознаватель, орган дознания (по делам публичного, частно-публичного и в порядке исключения, частного обвинения). По делам частного обвинения по общему правилу дело возбуждается путем подачи жалобы потерпевшего или его законного представителя в суд[560].

Для принятия решения о возбуждении либо об отказе в возбуждении уголовного дела необходимо выполнить ряд предварительно обязательных действий: получить информацию о событии, имеющем признаки преступления, надлежащим образом ее оформить, проверить на предмет состоятельности и достаточности, получить дополнительные необходимые материалы и др.

В качестве основных этапов стадии возбуждения уголовного дела выступают подача и принятие сообщения (заявления) о преступлении, последующая его проверка.

Добросовестное доведение информации о наличии (в том числе предполагаемом) признаков преступления до сведения официальных должностных лиц, уполномоченных на принятие решения о возбуждении уголовного дела, в современных правовых условиях составляет существенную проблему. Уголовным кодексом РФ предусматривается уголовная ответственность за несообщение лишь по относительно небольшому перечню составов преступлений (в частности, предусмотренных ст. 205, 205.1, 205.2, 205.3, 205.4, 205.5, 206, 208, 211, 220, 221, 277, 278, 279, 360 и 361 УК РФ). Но в число этих составов не включены те преступления, признаки которых могут попасть в поле зрения нотариусов при осуществлении ими профессиональной деятельности.

На наш взгляд, эта проблема имеет в целом глобальный характер, когда отсутствует подкрепленная законодателем ответственности за несообщение о преступлениях. Получается, что государство в лице законодателя не формирует институт гражданской обязанности извещать органы государства о признаках преступлений. Но, что еще более странно, это отсутствие соответствующей обязанности для субъектов публично-правовой функции, в частности обязанности нотариуса сообщать о признаках тех преступлений, которые выявлены в ходе его профессиональной деятельности. В силу отмеченного обстоятельства, в федеральном законодательстве отсутствует механизм участия нотариуса в качестве инициатора стадии возбуждения уголовного дела и в последующем — на этапе проверки сообщения о преступлении.

Можно определить потребность в участии нотариуса, как инициатора процессуальной деятельности по проверке наличия признаков преступления, реализующего публично-правовую функцию, если раскрыть содержание уголовно-процессуального публично-правового интереса. Э.С. Каминский вкладывает в это понятие следующее содержание: «своевременное и объективное, осуществляемое по предусмотренным законом правилам установление обстоятельств совершенного общественно опасного деяния, виновность лица, его совершившего, данных о личности виновного, а также иных обстоятельств, предусмотренных ст. 73 УПК РФ и входящих в предмет доказывания; обеспечение прав участников предварительного расследования, обоснованное применение мер уголовно-процессуального принуждения при возникновении такой необходимости; обеспечение возмещения вреда, причиненного потерпевшему; своевременное прекращение уголовного преследования (уголовного дела) при выявлении к тому оснований»[561]. Все эти основные уголовно-процессуальные, имеющие исключительно публично-правовой характер, задачи решаются только после принятия решения о возбуждении уголовного дела.

Применительно к указанному тезису отметим наличие предписаний ч. 3 ст. 16 Основ законодательства Российской Федерации о нотариате (далее — Основы): «Нотариус обязан отказать в совершении нотариального действия в случае его несоответствия законодательству Российской Федерации или международным договорам».

В Кодексе профессиональной этики нотариусов Российской Федерации от 16.11.2015 указано, что нотариус обязан «совершать нотариальное действие, если он уверен, что действует в рамках закона, разрешать сомнения до совершения действия, воздерживаться от действия при сомнении в его законности и правильности»[562].

Ни в одном из приведенных документов не отмечено наличие обязанности сообщать о признаках преступлений, как и ответственности за ее невыполнение. Аналогичной позиции придерживаются и ученые, отмечающие, что «если у нотариуса возникли сомнения в действительных намерениях лица вести хозяйственную деятельность юридического лица, нотариусу следует отказать в совершении такого нотариального действия»[563].

Указанная правовая основа профессиональной деятельности нотариуса в целом соответствует концепции об отсутствии обязанности (за исключением ст. 205.6 УК РФ) сообщать о признаках преступлений. Но, отметим, что такого рода обязанность отсутствует по отношению к гражданам, что может восприниматься как приемлемое (что само по себе дискуссионно по многим обстоятельствам). Полагаем, что для нотариуса как субъекта публично-правовой функции отсутствие такой обязанности составляет существенное правовое противоречие, которое подлежит устранению.

Есть противоположные примеры законодательного регулирования обязанности сообщать в компетентные органы о признаках преступления. В соответствии с п. 2 ст. 20.3 Федерального закона «О несостоятельности (банкротстве)» арбитражный управляющий обязан направлять сведения в случае выявления признаков преступлений в органы, к компетенции которых относится рассмотрение сообщений о преступлениях.

Более того, Инструкция о порядке совершения нотариальных действий должностными лицами местного самоуправления, утвержденная приказом Министерства юстиции РФ от 07.02.2020 № 16 решает этот вопрос императивным образом: «Должностные лица местного самоуправления, обнаружив при совершении нотариального действия (рассмотрении обращения о его совершении) действия (бездействие), содержащие признаки преступления, административного либо иного правонарушения, направляют информацию об этом в государственный орган, уполномоченный принимать решения по сообщениям о соответствующих действиях (бездействии)».

В соответствии с положениями ч. 3 ст. 140 УПК РФ самостоятельным поводом для возбуждения уголовного дела о преступлениях, предусмотренных ст. 198–199.2 УК РФ, служат только те материалы, которые направлены налоговыми органами в соответствии с законодательством о налогах и сборах для решения вопроса о возбуждении уголовного дела. Законодатель установил, что направление таких материалов является обязательным действием со стороны налоговых органов, значимым правовым фактом, в соответствии и на основании которого органы, уполномоченные принимать решение о возбуждении уголовного дела, обязаны начать уголовно-процессуальную деятельность.

Подчеркнем, что направленные в адрес органов досудебного производства материалы не образуют безусловного основания для принятия решения о возбуждении уголовного дела. Поэтому при их получении речь идет о начале процессуальной проверки сообщенных налоговыми органами фактов. В то же время налоговые органы обязаны не только выявлять признаки налоговых преступлений, но и проводить по этим фактам собственную проверку и направлять полученные материалы в органы, уполномоченные возбуждать уголовные дела.

Нотариус, не располагающий необходимыми ресурсами для проведения такого рода проверок, не может выполнять аналогичный объем работы. Но, как представляется, являясь публично-правовым профессиональным субъектом, нотариус не должен оставлять без надлежащей правовой реакции факты, которые ему представляются сомнительными с позиции их законности.

Особенно актуальным это направление в деятельности нотариуса становится в виду активно развивающейся современной тенденции по усилению частноправовых начал в уголовном судопроизводстве[564]. Постепенно, но неуклонно в содержание уголовного судопроизводства проникают частноправовые отношения (например, соглашения сторон, в том числе связанные с решением имущественных вопросов, различного рода компромиссных решений сторон), что усиливает потребность в их урегулировании нормами уголовно-процессуального права. Эта тенденция обусловливает как потребность непосредственного вовлечения нотариуса в переговорный процесс сторон, удостоверение составленных по его результатам документов, так и определяет повышенное внимание нотариуса (как носителя публично-правовой функции) по обеспечению прав и законных интересов участников таких процессов, выявление фактов, не соответствующих законодательству и требующих вмешательства органов уголовного преследования.

Например, в последнее время участились случаи обращения к нотариусу за принятием денежных средств на депонирование на основании соглашений обвиняемого (подсудимым) и потерпевшего, которые предусматривают передачу денежных средств на публичный депозитный счет нотариуса в оговоренной сумме обвиняемым (подсудимым) и выплату этой суммы нотариусом потерпевшему после вступления в законную силу приговора или постановления о прекращении уголовного дела.

Рассматривая проблему вовлечения или инициирования нотариусом процессуальной проверки по фактам, выявленным в ходе его профессиональной деятельности, нам представляется важным обратить внимание на ряд объективных обстоятельств, снижающих и без того не большой потенциал нотариуса в выявлении признаков преступлений. Так, отдельные авторы правильно обращают внимание на особенности заключения сделок, например, с недвижимостью. В частности, речь идет об отсутствии нотариального удостоверения некоторых из их видов сделок. Указывая на возможные при этих сделках злоупотребления и прямые нарушения прав участников (например, введение в заблуждение, мошенничество продавцов или покупателей недвижимости), ученые правильно отмечают возможный путь их устранения: «если бы договор купли-продажи недвижимости оформлялся в нотариальной форме с участием нотариуса, подобной ситуации не возникло бы»[565]. Данная проблема была рассмотрена автором в статье «Нотариальное удостоверение сделок как способ противодействия преступлениям в сфере недвижимости»[566].

Следует согласиться с Е.В. Михайловой, что «удостоверение сделки нотариусом может рассматриваться как правоотношение публично-правовой природы. В силу того, что нотариальные действия совершаются от имени Российской Федерации, участие нотариуса при совершении сделки представляется тем “публично-правовым элементом”, который преобразует исходное отношение. Иными словами, частноправовое отношение в силу участия в нем третьего субъекта-нотариуса-становится публично-правовым трехсторонним правоотношением»[567].

К.А. Корсик совершенно справедливо утверждает, что обязательная нотариальная форма для сделок с долями обществ с ограниченной ответственностью (ООО) помогла «обеспечить достоверность данных в Едином государственном реестре юридических лиц и сыграло важную роль в борьбе с рейдерскими захватами в бизнесе»[568].

Отметим наличие мер по установлению взаимодействия между органами, призванными осуществлять уголовное преследование, и нотариусами. 21.02.2022 между прокуратурой г. Санкт-Петербурга, жилищным комитетом города, Главным следственным управлением Следственного комитета Российской Федерации по г. Санкт-Петербургу, Комитетом по делам записи актов гражданского состояния, нотариальной палатой города и администрациями районов заключено Соглашение о порядке информационного взаимодействия. На основании заключенного Соглашения Нотариальная палата г. Санкт-Петербурга проинформировала нотариусов о том, что при отсутствии в представленных в наследственное дело документах сведений, подтверждающих родственные отношения, следует направлять запрос в федеральную государственную информационную систему «Единый государственный реестр записей актов гражданского состояния», а в случае отсутствия в ней соответствующей информации или выявления поддельных документов следует направлять информацию в органы прокуратуры города либо в ГУМВД России по г. Санкт-Петербургу и Ленинградской области.

В научных публикациях констатируется эффективность такого взаимодействия: этим путем было предотвращено совершение нескольких преступлений с недвижимостью на общую сумму 11 млрд руб. и получилось добиться возврата полученных незаконным путем жилых помещений в собственность города с последующим их предоставлением нуждающимся, в том числе детям-сиротам — выпускникам детских социальных учреждений[569].

Данный опыт, полагаем, заслуживает положительной оценки и самого широкого распространения.

В настоящее время в уголовном судопроизводстве законодатель активно формирует тренд на повышение уровня обеспечения прав предпринимателей. Очевидно, что сопутствующим этому направлением должен быть и вектор на усиление способности органов уголовного преследования выявлять преступления в сфере экономических отношений, устанавливать лиц, нарушающих нормальный порядок в экономике, тем самым защищая законность, устойчивость складывающихся имущественных правоотношений. Нотариусы в этой сфере имеют потенциально полезные средства для содействия органам уголовного преследования в выявлении признаков уголовно-наказуемых деяний, которые подлежат развитию и совершенствованию.

Так, следует отметить высокий потенциал нотариусов по выявлению весьма многочисленных и приносящих большой вред (фактический — имущественный, потенциальный — репутационный) государству преступлений, связанных с незаконной регистрацией юридических лиц (ст. 173.1 УК РФ), незаконное использование документов для создания юридического лица (ст. 173.2 УК РФ) и др. Правильно А.М. Зацепин отмечает, что у нотариуса есть возможность «на начальном этапе создания таких фирм предотвратить их регистрацию»[570], аналогично оценивается потенциал нотариуса в отношении выявления и предотвращения легализации преступных доходов[571].

Однако без проработки (теоретической и законодательной) возникают серьезные препятствия в части определения возможного и должного поведения нотариусов в сомнительных, с правовой позиции, ситуациях. В частности, для реализации публично-правовой функции (выявление и сообщение о признаках преступлений) необходим законодательный механизм, состоящий, как представляется, из двух важных разделов.

Во-первых, это принципиальное определение и законодательное установление обязанности нотариуса сообщать о выявленных признаках преступления и наличие ответственности за ее невыполнение.

Вместе с тем заметим, что важнейшей гарантией нотариальной деятельности является тайна совершения нотариальных действий и только суд может освободить нотариуса от обязанности сохранения тайны, если против нотариуса возбуждено уголовное дело в связи с совершением нотариального действия в соответствии с положениями, указанными в ст. 16 Основ. Однако для выдачи сведений субъектам, указанным в ст. 5 Основ, судебное решение не предусмотрено. Возникает закономерный вопрос — как быть нотариусу в случае обнаружения признаков уголовного преступления в действиях его клиентов, поскольку процитированная ст. 16 Основ указывает на освобождение нотариуса от обязанности сохранения тайны сведений в случае возбуждения уголовного дела именно в отношении него самого?

Но если распространить данное требование закона на сообщение нотариуса о преступлении, то тогда соответствующее судебное решение может быть принято на основе заявленного ходатайства нотариуса, для которого это право служит дополнительным средством выполнения поставленной перед ним задачи, связанной с участием в уголовном судопроизводстве. Принимая во внимание, что само обращение нотариуса о выявлении признаков преступления является вопросом, не терпящим отложения, оно должно быть рассмотрено судом в кратчайшие сроки.

Согласно ч. 3 ст. 84 УПК РФ по ходатайству нотариуса, как законного владельца, изъятые и приобщенные к уголовному делу документы или их копии могут быть переданы ему. Если эти документы содержат нотариальную тайну, то их передача должна производиться в условиях соблюдения требования конфиденциальности, о котором мы уж писали ранее.

Хотелось бы также отметить, что вопрос об активной роли нотариуса в уголовно-процессуальных отношениях стоит крайне остро, особенно в случае выемки нотариальных документов. Как известно, в судебное заседание нотариус не приглашается, а получает постановление суда в том виде, в каком было запрошено следователем. Зачастую в таком судебном акте отсутствуют данные конкретного документа либо указывается неправильное название номенклатурного дела, что приводит к невозможности исполнения этого судебного решения. Кроме того, практически всегда следователь полагает необходимым изъять реестр регистрации нотариальных документов, в котором регистрируются и другие нотариальные действия в отношении иных лиц, что может повлечь нарушение нотариальной тайны и, более того, законных интересов других клиентов нотариуса.

По нашему мнению, выемка реестров регистрации нотариальных действий необходимо тогда, когда лицо ссылается на тот факт, что не присутствовал в нотариальной конторе при оформлении документов от его имени, а если данное обстоятельство никем не оспаривается, то реестры регистрации нотариальных действий не могут подлежать изъятию.

Во-вторых, должен быть законодательно определен процессуальный порядок обращения нотариуса к органам уголовного преследования. В числе основных элементов данного порядка следует предусмотреть: 1) форму повода и критерии определения оснований обращения нотариуса в органы уголовного преследования; 2) форму обращения; 3) процессуальный статус нотариуса.

1. Обязанность нотариуса сообщать о выявленных признаках преступления и ответственность за ее невыполнение как основание обеспечения содействия в осуществлении правосудия.

К формированию ответа на данный вопрос важно подойти взвешенно, в первую очередь на теоретическом уровне решить многие значимые проблемы, а лишь затем принимать уже законодательное решение об установлении соответствующей обязанности и тем более ответственности за ее неисполнение.

Заслуживает поддержки мнение Е.В. Михайловой: «нотариат, несмотря на его частноправовую природу, несомненно, осуществляет охрану и защиту не только частных, но и публичных прав»[572].

Полагаем, обязанность нотариуса сообщать о признаках преступления имеет объективную основу виду выполнения нотариусом публично-правовой функции в рамках профессиональной деятельности. Защита не только частного, но и публичного интереса должна иметь в профессиональной деятельности нотариуса различные формы. Одной из них считаем выявление и сообщение в органы уголовного преследования о представляющихся сомнительными, с позиции закона, фактах. Данная обязанность нуждается в закреплении в законодательстве о нотариате.

Не подкрепленная ответственностью обязанность не имеет перспектив эффективного ее выполнения. Однако упомянутая ранее концепция правовой свободы в части сообщения о преступлениях (за исключением преступлений, перечисленных в ст. 205.6 УК РФ) лишает в принципе возможности устанавливать такую ответственность для нотариуса. Соответственно, речь в этой ситуации должна идти в целом о пересмотре указанной концепции и установлении для субъектов, осуществляющих публично-правовую функцию, ответственности (не обязательно уголовного характера) за несообщение о преступлениях, признаки которых стали им известны в связи с осуществлением профессиональной деятельности.

Также ранее уже отмечалось, что сущность публично-правовой функции определяется неоднозначно. Указанное обстоятельство — это краеугольный вопрос, ответ на который позволит без ошибок определить круг субъектов, на которых может быть возложена обязанность по сообщению о преступлениях, выявленных в сфере их профессиональной деятельности. Очевидно, что в современных условиях, когда к публично-правовым субъектам в большинстве научных позиций причисляют, например, адвоката, с наделением его обязанностью сообщать о выявленных признаках преступлений в профессиональной сфере, означает вступление в противоречие с его же, адвоката, обязанностью хранить адвокатскую тайну. Это противоречие является весьма острым, способным привести к множеству социально-правовых проблем.

Избежать же данного противоречия можно с помощью института публично-значимой функции, которая исключает искажения в восприятии характера деятельности ряда субъектов (например, адвоката) и поможет принять правильные решения в части определения их правовых обязанностей. Мы уже высказали свою позицию по этому поводу и еще раз хотим обратить внимание на то, что правовым последствием выполнения публично-правовой функции должно выступать возложение обязанности сообщать о признаках преступлений для их носителей, с установлением соответствующей ответственности за невыполнение этой обязанности.

Ответственность нотариуса за невыполнение обязанности сообщать о выявленных в ходе профессиональной деятельности признаках преступления может носить корпоративный характер, что выступает достаточно строгой мерой. В то же время, выступая за поддержание публично-правового характера нотариальной деятельности, полагаем, что эта ответственность может иметь и уголовно-правовой характер.

Помимо уже приведенных спорных и неоднозначных аспектов, необходимо указать еще один, подлежащий широкому научному обсуждению — это основания для наступления указанной ответственности нотариуса. При осуществлении профессиональной деятельности нотариуса в конкретных ситуациях должны проявляться разумные и достаточные сомнения (в документах — в подлинности, в поведении клиентов — неоднократные совершения одних и тех же действий, например частое вступление в наследство или в иных обстоятельствах), для формирования вывода о возможном наличии признаков преступления (злоупотребление доверием, фальсификация документов, обман и др.). Появление такого рода сомнений, в соответствии с действующим Кодексом профессиональной этики может повлечь лишь отказ нотариуса в совершении нотариального действия. Считаем, что этого недостаточно для субъекта публично-правовой функции. Очевидно, что появление сомнений в законности требуемого нотариального действия, должно быть устранено путем обращения в органы уголовного преследования для проведения по такому факту процессуальной проверки.

2. Процедура обращения нотариуса с сообщением о преступлении.

Каждый из элементов процедуры обращения нотариуса в связи с выявленными признаками преступления имеет собственное содержание и весьма важное правовое значение. Так, для обращения с сообщением о признаках преступления у нотариуса должны быть фактические основания, предполагающие в достаточной степени наличие именно преступного деяния. С формальной точки зрения нотариус не может выступать как гражданин, заявляющий о преступлении. Соответственно, в случае необходимости обратиться к органам уголовного преследования его процессуальный статус не может рассматриваться как аналогичный статусу заявителя (как частного лица), предусмотренный в ст. 141 УПК РФ.

В этой же связи подлежит разрешению вопрос о применении в отношении нотариуса нормы об ответственности за заведомо ложное сообщение о преступлении (ч. 6 ст. 141 УПК РФ). Полагаем, что публично-правовая функция нотариуса должна сопровождаться сохранением принципиальной возможности привлечь его к ответственности в случае ложного сообщения о преступлении. Однако форма реализации этой возможности должна отличаться от той, что предусмотрена для частных лиц.

Для усиления публично-правовой функции при совершении нотариальных действий, особенно в части удостоверения социально-значимых документов, необходимо предусмотреть дополнительные требования.

При заключении сделок у нотариуса имеется возможность проверить добровольность участия клиента в той или иной сделке путем выяснения его волеизъявления при личной беседе наедине. И если нотариус убеждается в оказании давления на потерпевшего, он обязан отказать в совершении нотариального действия.

Проверка факта оказания давления, принуждения к совершению потерпевшим какого-либо действия, влекущего причинение ущерба, может быть осуществлена в уголовно-процессуальном порядке посредством изучения записей видеофиксации, полученных в помещении нотариальной конторы. Сообщение нотариуса о признаках преступления при наличии видеоматериалов имеет необходимую степень обоснованности. Последующая проверка осуществляется в уголовно-процессуальном порядке, с принятием по ее завершении законного и обоснованного процессуального решения.

Полагаем, что обоснованность обращения нотариуса к органам уголовного преследования является важным условием осуществления публично-правовой функции. В то же время считаем, что требовать от нотариуса именно доказательств преступности определенного события, достоверного выявления признаков деяния — явно излишне.

Нотариус не располагает какими бы то ни было властно-распорядительными функциями, процессуальными ресурсами для подтверждения или опровержения своих сомнений в законности события. В этой части сошлемся также на положения ч. 2 ст. 140 УПК РФ, в которой законодатель установил, что основанием к возбуждению уголовного дела выступают достаточные данные, указывающие на признаки преступления. Иными словами, законодатель не требует от органов уголовного преследования достоверного выяснения наличия признаков преступления на первоначальном этапе уголовного судопроизводства, что подтверждается на практике и в результате научных исследований[573].

Достаточность оснований устанавливается путем оценочной деятельности органа, принимающего решение о возбуждении уголовного дела[574], что также имеет относительно определенный и в основном субъективный характер.

Соответственно, будет неверно ставить эти условия (достоверность и достаточность признаков преступления) для нотариуса при формировании у него убеждения о целесообразности и необходимости обращения в органы уголовного преследования для проверки возникших у него сомнений в законности требуемого нотариального действия.

Изложенные обстоятельства подводят к возможности формулирования следующего предложения: необходимо введение в уголовное судопроизводство нового повода для возбуждения уголовного дела — сообщение нотариуса о признаках совершенного или готовящегося преступления, выявленного в профессиональной деятельности. Для обращения нотариуса с сообщением о преступлении в органы уголовного преследования должны признаваться разумные и достаточные сомнения нотариуса в законности требуемого нотариального действия.

Указанный повод и основания порождают необходимость системного дополнения уголовно-процессуального закона установлением процедуры направления сообщения нотариусом и оформления факта его принятия. Причем формальные основания для обращения нотариуса в органы уголовного преследования должны определяться как в УПК РФ, так и в законодательстве о нотариате.

Ученые (применительно к подбору аргументации в пользу сохранения стадии возбуждения уголовного дела в системе уголовного судопроизводства[575]) отмечают высокую роль всей процедуры возбуждения уголовного дела в деле обеспечения сохранения следов преступления для возможного последующего доказывания обстоятельств совершения преступления. В связи с этим мы видим еще одно направление для реализации нотариусом публично-правовой функции. В профессиональной компетенции нотариуса есть полномочия, позволяющие принять меры к закреплению и сохранению следов преступления, в целях последующего их использования для формирования процессуальных доказательств. До настоящего времени такого рода полномочие реализуется нотариусом в гражданском и арбитражном судопроизводстве, о чем, в положительном ключе пишут ученые[576].

Обеспечение доказательств нотариусом успешно применяется при фиксации факта нарушения авторских прав, а также в качестве средства подтверждения авторства. «В этом случае, — пишет Т.Г. Калиниченко, — нотариальное обеспечение доказательств выражается в составлении протокола допроса автора, в котором излагаются основные причины создания произведения, сроки, место, условия и другие обстоятельства, имеющие значение»[577].

Очевидно, что нотариусу приходится совершать практически те же действия, что и публичным органам, например суду, для проверки доказательств. А установленный порядок совершения указанных нотариальных действий действительно во многом схож с процессуальными действиями, которые совершают органы уголовного преследования и суды при проверке и исследовании доказательств. Думается, что этот фактор позволяет обозначить в качестве научной проблемы наделение нотариуса отдельными полномочиями по удостоверению документов, которые впоследствии станут доказательствами по уголовному делу.

Приведенные данные убедительно свидетельствуют о том, что для нотариуса существует достаточно возможностей, чтобы осуществлять свою публично-правовую функцию посредством выявления признаков преступления и инициирования процессуальной проверки соответствующих фактов. В науке выдвигаются и иные направления вовлечения и активного участия нотариуса в стадии возбуждения уголовного дела, когда, например, А.К. Шеметов утверждает, что «активно помощь нотариуса может осуществляться и при консультировании следователя, предоставлении справок различного рода, возможном участии его при производстве оперативно-розыскных мероприятий»[578].