Вопрос обеспечения доступа потерпевших к правосудию является, по сути, основным вопросом построения эффективного уголовного процесса. Как показывают многолетние сторонние исследования, определение оптимальных и перспективных направлений модернизации рассматриваемой деятельности предполагает комплексный анализ факторов, предпосылок и условий функционирования процессуальной деятельности фигуры потерпевшего как в общих процедурах, составляющих основу процессуального порядка, так и в специализированных, в которых главным образом он задействован или непосредственно вовлечен.
Оценивать механизмы доступа к правосудию в отрыве от общей картины криминального поля в его качественном и количественном аспекте представляется неверным. Любая наука становится точной постольку, поскольку ей удается изучать количественные и качественные закономерности явлений, а непредвзятая оценка правоприменительной практики невозможна без измерения и учета количественных показателей.
С позиции статистической аналитики период действия УПК РФ связан с ежегодным постепенным снижением количества зарегистрированной преступности (с 2526,3 тыс. в 2002 г. до 1947,2 тыс. в 2023 г.; количество за первую половину 2024 г. свидетельствует о сохранении этой тенденции) на фоне изменения ее качественной характеристики. Так, в начальном периоде его действия исследователями отмечались системное усиления вредности негативных последствий преступлений в виде повышения степени опасности, профессионализма, технической оснащенности, роста ее рецидивной и организованной форм, консолидации преступных группировок на различных уровнях с одновременным отставанием социально-правового контроля от расширяющихся процессов криминализации общества, особенно его экономического сектора[169]. Специфика преступной корыстной направленности, организационных форм и технологичности наиболее проявились в настоящее время. Еще одной особенностью современной преступности является постепенное снижение количества и удельного веса насильственной преступности при все большем увеличении масштабов корыстной, в сфере экономики. Кроме того, по мнению экспертов в ближайшие годы ожидают увеличение общественной опасности преступлений, прежде всего коррупционных, возрастание профессионализации и организации преступности.
Нельзя не отметить некоторые аспекты самой преступности. Например, тенденцией последних лет является высокий удельный вес преступлений в сфере информационно-телекоммуникационных технологий и компьютерной информации (далее — ИТТ и КИ), значительное количество которых связано с применением средств мобильной связи и расчетных (пластиковых) карт, противодействие которой вызывает значительное сложности у практиков. Необходимо отметить, что с использованием ИТТ и КИ совершается все больше корыстных и даже корыстно-насильственных преступлений.
Традиционно общие социально-правовые связи со странами СНГ формируют в них схожую картину постепенного роста корыстной (мошенничество, грабеж, коррупция и др.) и организованной преступности[170]. Кроме отмеченных выше тенденций, экспертами среди других наиболее характерных для текущей криминальной ситуации в стране качественных характеристик преступности отмечено: увеличение размера ущерба, причиняемого преступлениями (25 %), возрастание общественной опасности преступных посягательств (23 %), ее межрегиональный и транснациональный характер (13 %)[171].
Неблагоприятные тенденции исследователями и практиками отмечаются в криминологической характеристике лиц, совершивших преступления. Несмотря на заметное сокращение в последние годы числа лиц, совершивших преступления в состоянии алкогольного опьянения, их удельный вес в структуре выявленных лиц по-прежнему составляет около трети. Эти тенденции указывают на наличие системных недостатков в предупреждении преступности и ее профилактике[172]. Ярким подтверждением недостаточной эффективности систем предупреждения преступлений и уголовных наказаний является высокий уровень повторной преступности в России. Почти 2/3 всех расследованных в стране преступлений являются повторными, т. е. совершаются лицами, ранее уже совершавшими преступления, что свидетельствует об устойчивом противоправном поведении. При этом, несмотря на снижение количества таких преступлений за последние пять лет, их удельный вес, напротив, возрастает[173]. Как и ранее, 2/3 лиц, совершивших преступления, не имели постоянных источников дохода на момент совершения преступления[174].
Статистическая картина динамики преступности напрямую связана с эффективностью деятельности правоохранительных органов по своевременному выявлению, регистрации преступлений, их раскрытию и изобличению виновных, обеспечению принципа неотвратимости наказания.
В начале оценки процессуальной деятельности нельзя не указать на кадровое обеспечение. Формальная обеспеченность штатной численности органов Следственного комитета Российской Федерации (ее увеличение в 2022 и 2024 гг.[175]) и МВД России[176] как наиболее загруженных в рамках уголовных процедур должностных лиц за время действия УПК РФ менялось в сторону увеличения. Вместе с тем фактическая кадровая обеспеченность неоднократно оценивалась не всегда в лучшую сторону[177]. Следует отметить, что автор неоднократно отмечал аналогичные оценки кадрового обеспечения органов предварительного расследования со стороны надзирающих прокуроров.
Ситуация усугубляется существенным объемом первоначальных проверочных мероприятий, возложенных на сотрудников МВД России положениями закона. Так, в 2021 г. во все правоохранительные органы поступило 12 423 сообщений о преступлениях, в 2022 г. — 12 675, в 2023 г. — 12 897. Данные динамика характерны не только для последних лет: в 2013–2018 гг. общее количество сообщений о преступлениях варьировалось в диапазоне от 13 до 14 млн. Причем абсолютное большинство данный сообщений поступили в подразделения следствия и дознания МВД России (в 2021 г. — 11 310,6, в 2022 г. — 11 610,5, в 2023 г. — 11 766,4). Системный анализ количества и качества принятых по данным обращениям процессуальных решений говорит об их большей части как о законных и обоснованных, причем чуть менее половины принимаются в срок от трех до 10 дней[178].
Указанная процессуальная нагрузка, соответственно, влияет на качество как первоначальной, так и последующей уголовно-процессуальной деятельности в стадии предварительного расследования.
На фоне постепенной отрицательной динамики зарегистрированной преступности отмечается пропорциональное уменьшение предварительно расследованных преступлений: так, если в 2002 г. при 2526,3 тыс. данный показатель составлял 1541 тыс., то в 2023 г. при 1947,2 зарегистрированных преступлений указано 997,7 тыс. В 2008 г. из 3210 тыс. зарегистрированных преступлений 1773 тыс. предварительно расследованы, выявлено 1256 тыс. лиц, их совершивших, 1528 тыс. направлены в суд и 1479 тыс. приостановлены на основании п. 1–3 ч. 1 ст. 208 УПК РФ, то в 2023 г. данный показатели составили 1947 тыс. зарегистрированных преступлений, 998 тыс. предварительно расследованных, выявлено 750 тыс. лиц, их совершивших, 848 тыс. направлены в суд и 911 тыс. приостановлены[179].
Отдельно следует указать на количество предварительно расследованных преступлений, свыше срока, установленного в УПК РФ. За период с 2003 по 2023 г. наибольшее значение было в 2016 г. (399 тыс. уголовных дел) и минимального в 2007 г. (154,8 тыс.). Нарушения разумности процессуальных сроков отмечались и при УПК РСФСР. Например, в 2000 г. около 10 % уголовных дел (более чем 40 тыс.) нарушение сроков превышало шесть месяцев[180].
Раскрываемость всех преступлений за 2020–2023 гг. составила в среднем 52,7 %, что, по мнению некоторых исследователей, может свидетельствовать о глубочайшем кризисе системы предварительного расследования преступлений[181]. В противовес данному утверждению следует отметить, что наиболее высокий показатель раскрываемости отмечен применительно к преступлениям, предусмотренным ст. 111 УК РФ (в среднем 97,4 %), коррупционным преступлениям (в среднем 97 %), преступлениям, предусмотренных ст. 105–107 УК РФ (95,8 %). Наиболее проблемная сфера — преступления в сфере ИТТ и КИ (в 2020 г. уровень раскрываемости составил 20 %, в 2023 г. — 26,6 %). На понижения общего количества раскрытых преступлений также влияет уровень противодействия преступлениям, предусмотренным ст. 159–159.6 УК РФ (в среднем 20,4 %). В сумме указанные показатели оказывают негативное воздействие на правоохранительную деятельность государства в общем плане. Тем не менее большое значение в причинном комплексе современной преступности экспертами отводится такому негативному фактору, как безнаказанность лиц, совершивших преступления (данный вариант выбрали 21,3 % опрошенных)[182].
Одновременно количество эффективности законченных и направленных в суд уверенно растет. Так, если в 2003 г. число лиц, в отношении которых судами рассмотрены уголовные дела, составляло 1016,2 тыс., то в 2023 г. этот показатель составил 697,4 тыс., то количество осужденных за этот период составило 773,9 и 555,7 тыс. соответственно. С 2003 г. существенно (с максимально большого за весь указанный промежуток 41,5 тыс. в 2004 г. до 8900 в 2023 г.) сократилось количество уголовных дел, возвращенных прокурору в порядке, установленном ст. 237 УПК РФ[183].
Интересная для анализа динамика результатов прекращения уголовных дел в судебном порядке и применения сокращенных процедур[184]. Так, динамика количество прекращенных в судебном заседании уголовных дел (уголовного преследования) в целом соотносится с количеством рассмотренных уголовных дел с вынесением судебного решения. Как и ранее, практика принятия итогового решения по таким уголовным делам разнится ввиду конкуренции процессуальных возможностей их прекращения. Обращает на себя внимание резкое сокращение количества уголовных дел, рассмотренных в особом порядке (с 333,5 тыс. в 2019 г. до 195,5 тыс. в 2023 г.). Не оправдали ожидание дознание в сокращенной форме (с 69,3 тыс. в 2019 г. до 24,1 тыс. в 2023 г.) и судебный штраф (47,6 тыс. в 2019 г. и 16,1 тыс. в 2023 г.). Показательную стабильность демонстрирует досудебное соглашение о сотрудничестве (в среднем 2250 уголовных дел в период 2019–2023 гг.). Как представляется, это объясняется степенью наибольшего (среди сокращенных процедур) доминирования публичного элемента, малым количеством таких уголовных дел, не оказывающего сколько-нибудь существенного влияние на общую процессуальную нагрузку и, что не менее важно, успешной адаптацией «американизма» в рамках отечественных уголовных процедур.
По сути, сошло на нет частное обвинение. Если с 2003 по 2016 г. включительно количество осужденных лиц по составам частного обвинения варьировалось от 32 до 19,6 тыс., то с 2017 по 2023 г. их количество постепенно снизилось в хронологическом порядке с 6700 до 3000. Как представляется, это связано с введением порядка прекращения уголовного дела или уголовного преследования в связи с назначением меры уголовно-правового характера в виде судебного штрафа[185], что создало конкуренцию между данными институтами в пользу нововведенного.
Следует отдельно рассмотреть результаты прокурорского надзора за процессуальной деятельностью органов предварительного расследования.
На фоне сохраняющейся динамики последних лет снижения зарегистрированных преступлений, и, следовательно, ведомственной нагрузки, в период 2006–2024 гг.[186] отмечается постепенное увеличение количества выявленных прокурором на досудебных стадиях уголовного процесса нарушений закона (с 2230,1 тыс. в 2006 г. до 5331,3 тыс. в 2023 г.; максимально высокий показатель был отмечен в 2014 г. в размере 5921,9 тыс.). Несмотря на незначительное (с 3793,7 тыс. в 2017 г. до 3446,8 тыс. в 2023 г.) снижение, большая часть данных нарушений допущена при приеме, регистрации и рассмотрении сообщений о преступлении. Выявленные нарушения относятся как к нарушениям общего порядка уголовного судопроизводства, допущенных органами предварительного расследования, так и порядка реализации отдельных элементов процессуального статуса участников уголовного процесса.
В целях устранения выявленных нарушений и восстановления нарушенных прав прокурорами принимаются различные меры реагирования, количество которых постоянно увеличивается, особенно в связи с нарушением разумного срока уголовного судопроизводства. Как и ранее, почти все меры реагирования признаны законными, обоснованными и удовлетворены должностными лицами органов предварительного расследования. Особое внимание прокуроры уделяют фактам укрытия преступлений от учета, количество которых также существенно не изменилось.
Последние годы увеличивается количество обращений в прокуратуру по вопросам нарушения закона при приеме, регистрации и рассмотрении сообщений о преступлениях и доля их удовлетворения[187]. Данная динамика соотносится с другими правообеспечительными практиками, согласно которым количество обращений потерпевшего о нарушения его прав в уголовном процессе кратно больше всех других[188].
На фоне данной комплексной динамики нельзя не рассмотреть количественный состав лиц и организаций, потерпевших от преступлений. В целом изменение динамики потерпевших соответствует зарегистрированным преступлениям (за исключением несовершеннолетних потерпевших, лиц женского пола и юридических лиц, демонстрирующих незначительные скачкообразные изменения). Так, если в 2008 г. общее количество составляло 2340,4 тыс., то в 2023 г. данный показатель составил 1482,9 тыс. человек[189].
Несколько иной (в плане стабильности и предсказуемости) представляется динамика размера и характера вреда, причиненного преступлением, практики его возмещения, а также наложения ареста на имущество за период с 2019 по 2023 г.[190] Так, отмечается скачкообразная динамика размера причиненного преступного ущерба по оконченным и приостановленным делам, причем по оконченным наибольшее количеств отмечено в 2019 г. (387,7 млрд руб.) и 2022 г. (520,4 млрд руб.), а по приостановленным делам — в 2021 г. (570,3 млрд руб.). Постепенно увеличивается стоимость имущества, на которое наложен арест (с 114,5 млрд руб. в 2019 г. до 191 млрд руб. в 2023 г.), что может свидетельствовать о формировании устойчивой практики обеспечительных мер в новых условиях. При этом количество изъятых имущества, денег и ценностей снижается. Несмотря на принимаемые меры, оценить их эффективность видится логичным применительно к оценки фактически взысканной суммы. Это традиционно крупная научно-прикладная проблема. Так, в сфере противодействия коррупционным преступлениям как наиболее приоритетной и трудозатратной в правоохранительной деятельности, несмотря на один из самых высоких показателей раскрываемости, наличия комплексного механизма контрольно-предупредительного (декларации о доходах чиновников, различные запреты и пр.) и правовосстановительного (изъятие имущества в случае не подтверждения законности его получения) размер фактически взысканной суммы по искам прокурора в рамках уголовного процесса примерно в два с половиной раза меньше общей суммы заявленных исковых требований[191].
Нельзя не отметить традиционную проблему объективности статистики. Дать комплексную и системную оценку правонарушаемости затруднительно в связи с тем, что статистические показатели, отражающие результаты осуществляемой разными уполномоченными органами деятельности по контролю (надзору), являются не всегда сопоставимыми ввиду различных методик и показателей. Это связано с разными видами контроля (надзора), формами и большим количеством уполномоченных органов.
Выводы
На основе проведенных исследований видится обоснованным сделать следующие выводы и предложения.
С позиций криминологических методов, отмеченная динамика преступлений ввиду своей стабильности[192], плавности, адаптивности, без резких изменений и низкой инерции может свидетельствовать о контролируемой динамике и адекватности официальных статистических показателей.
Современная преступность цифровизируется, маргинализируется, профессионализируется, организуется и коммерциализируется. Это не только предъявляет повышенные требования к общим подходам к ее противодействию, но и влияет на защиту прав и законных интересов потерпевших лиц. В сегодняшних реалиях позитивное посткриминальное поведение виновных лиц по возмещению вреда, содействию раскрытия и расследования преступления — менее ожидаемое, при этом явление новой (как в количественном, так и качественном плане) и повторной виктимности — наиболее вероятно. Нарастание напряженности международной обстановки негативно сказывается на эффективности борьбы с глобальными угрозами безопасности и трансграничными преступлениями[193] и, как представляется, еще более детерминирует ярко выраженный корыстный фон современной преступности.
Показатели с наибольшим количеством раскрываемых преступлений и применяемые при этом методика и правообеспечительные инструменты могут использоваться как положительный опыт для определения направлений модернизации на смежные процедуры. И наоборот: преступления, имеющие низкий уровень раскрываемости, наглядно демонстрируют недостаточные правовые и организационные инструменты и механизмы для их противодействия.
В целях комплексного повышения качества процессуальной деятельности, реального достижения назначения уголовного судопроизводства представляется необходимым проверка давно назревшей гипотезы определения оптимального количества работников органов предварительного расследования и прокуратуры.
Общее состояние законности в уголовном судопроизводстве характеризуется рядом тенденций, комплексный анализ которых необходим для четкого понимания уровня и характера правонарушаемости и определения направлений модернизации рассматриваемой деятельности. Сегодня мы наблюдаем определенный диссонанс соотношения количественной и качественной характеристики преступности и процессуальной деятельности как противодействующему ей направлению, что не позволяет говорить не только об улучшении, но и наличии скрытых (латентных) проблемах процессуальной деятельности. Качество процессуальной деятельности продолжает снижаться, а динамика выявленных нарушений свидетельствует о сохранении тенденции искусственного регулирования ведомственной процессуальной нагрузки и замещения ведомственного контроля прокурорским надзором, что не может не оказывать существенного влияния на обеспечение прав и законных интересов участников уголовного процесса, реализацию назначения уголовного судопроизводства. Отмеченные тенденции могут свидетельствовать как о недостатках правового обеспечения, так и его применения субъектами уголовно-процессуальных правоотношений. Очевидно, что эти факты прямо или косвенно оказывают различное влияние на доступ к правосудию потерпевших.
Существенного пересмотра требуют правообеспечительные инструменты прекращения уголовного дела (уголовного преследования), особого порядка принятия процессуальных решений и механизмов защиты прав и законных интересов при их реализации потерпевших от преступления лиц.
С учетом повсеместного внедрения идей цифровой трансформации в парадигму социально-правового развития институт ведомственной статистики как основного инструмента оценки состояния законности, моделирования сценариев, кратковременного и стратегического планирования и прогнозирование требует унификации по сути, форме и содержанию.