— И кем же? — дыхнул он на меня перегаром, от чего моя еда просилась наружу. — Мне кажется, что ты одна, — и он положил свою противную руку мне на бедро, начиная поглаживать.

Я замерла. Воздуха не хватало. Хотела закричать, но голос как будто пропал. Но, после того, как мужчина положил вторую руку на спину, я закричала, что есть мочи от страха и отвращения.

К нам подбежал Майк с Деном, так же прискакала Кэт. Мужика от меня отпихнули, но я продолжала скулить и плакать. Рядом сел Майк и притянул к себе, успокаивая. Оттолкнув от себя парня, я притянула к себе рюкзак, доставая одеяло. И только, когда накинула на себя свое спасение, свое утешение, прекратила громко плакать. Тело тряслось от пережитых воспоминаний, легкие вот-вот разорвутся.

— Элли, — начала Кэт, но я перебила ее, быстро встав с покрывала.

— Я хочу домой, — тихо, но спокойно, сказала я, не веря, что могу так во время очередного припадка.

— Но мы…,- снова начала Кэт.

— Я хочу домой! — крикнула я. — Если хочешь, можешь оставаться! А я домой.

Развернувшись и не дожидаясь их, рванула к себе.

— Элли, подожди! — услышала взволнованный голос Майка, но не послушалась.

Боль и страх. Вот, что сейчас на душе. Я не могу так больше. Я хочу избавиться от этого. Хочу перестать вспоминать то, что больше всего на свете, хочу забыть. Это терзает душу. Выворачивает ее наизнанку, показывая мне, какая на самом деле жизнь. Она не розовая и пушистая, а черная и колючая. Словно красивый цветок манит к себе насекомое, а после того, как оно доверилось — съедает его…

Не помню, как добралась домой. Помню только, как Майк кричал остановиться и подождать их. Забежав во двор, увидела в беседке маму, папу и Нила, которые, увидев меня, застыли в немом вопросе, с кружками чего-то жидкого.

— Пап, — прохрипела я и свалилась на колени, громко плача.

— Элли! — где-то вдалеке услышала отчаянный крик своего любимого родителя.

А я плакала то ли от страха, то ли от бессилия. Крепкие руки отца, прижали к себе, а я все плакала…. Нет! Я ревела, громко и сильно, отчаянно выплескивая… сама не знаю, что.

— Тише, девочка моя, — шептал папа и гладил меня по спине, пытаясь успокоить.

— Я устала! — прохрипела я. — Я очень устала. Я не могу так больше, пап, — не знаю, говорила я тихо или кричала.

— Нужно врача вызвать, — краем уха услышала маму.

— Не надо! — завопила я. — Как ты не понимаешь! — я отодвинулась от папы, и яростно взглянула на маму. — Он мне не поможет! Я не смогу от этого избавиться! Это стало частью меня! Эта боль стала частью меня! Эти воспоминания никак не удалить с головы!!! Ты не понимаешь. Ты никогда не понимала меня.

— Не говори так, милая, — попросил папа, хватая меня за руку.

— Единственный способ избавится от всего этого, это избавится от меня! — посмотрела на него.

— Нет! — грозно, но с нотками страха, сказал папа. — Элли, не смей даже думать об этом! Ты мне обещала!!! Помнишь? Ты обещала, что со всем справишься, и на мое пятидесятилетие споешь мне песню с моими внуками.

— Видимо я не умею сдерживать обещания, — посмотрела на папу, и тихо прошептала. — Я не могу так жить. Это больно и страшно. Я помню все, что было. Помню и пытаюсь забыть, но ничего не выходит…. Это как страшная сказка, в котором нет счастливого конца. Для меня ее просто не написали.

— Так напиши ее сама, — с другой стороны сел Майк. — Напиши себе счастливый конец. Это в твоих силах.

— Откуда ты знаешь? — прохрипела я, смотря на него и сдавливая папину руку.

— Ты можешь все. Нужно только постараться и впустить в свою жизнь ветер перемен, — приподнял он уголки губ.

— Это нереально, — сквозь слезы выдохнула я.

— Все реально, если захотеть, — прошептал Майк и провел ладошкой по моей щеке, тем самым вытирая слезы.

Еще секунда, за которую я успеваю проследить за рукой Майка, а дальше я падаю в спасительную темноту. И последнее, что вижу, это шок на лице парня.

* * *

Боже, как же мне жарко! Такое ощущение, что меня засунули в духовку и включили на полную катушку. Сейчас зажарюсь и стану бифштексом!

— Дайте мне воды, — и это мой хриплый голос?

— Элли, откройте для начала глаза, — попросил меня незнакомый и немного грубый голос.

— Сначала дайте мне воды! — я хотела закричать, но вырвался хриплый шепот. — Мне очень-очень жарко.

Меня приподняли и поднесли ко рту стакан, я судорожно начала пить спасительную холодную жидкость, жаждя избавиться от жара в теле. После того, как я осушила стакан, открыла глаза и осмотрелась. Мама, папа, Нил, Майк и Кэт сидели на стульчиках и диване, с тревогой глядя на меня. А в ногах кровати стоял мужчина в белом халате.

— Я в больнице? — задала риторический вопрос. И так понятно, что да! У нас дома нет белой комнаты с пикающими аппаратами и седыми, усатыми мужчинами в белых халатах.

— Милая, ты…,- мама хотела что-то сказать, но я подняла руку, чтобы она замолчала и села на кровати.

— Я не… зачем вы так? — сквозь слезы, спросила я. — Я ведь… вы ведь… а я не… ну зачем вы так? Я не понимаю.

Я встала с кровати и упала обратно из-за бессилия. Ко мне подбежала Кэт и помогла лечь обратно.

— Просила вас не запихивать меня в эту чертову больницу, — я говорила спокойно, не обращая внимания на слезы. — Вы думаете, что врачи смогут мне помочь? Думаете, я полежу в больнице, а после выйду вся такая радостная и здоровая? — посмотрела на помрачневшего папу, и хмурую маму.

— Вам могут помочь, — вклинился доктор.

— Чем? — удивленно посмотрела на него. — Вы тоже не понимаете! — отрицательно закачала головой. — Это не физическая болезнь. Это у меня в голове. И избавиться от этого я не могу. Это сильнее меня! И никакие врачи мне не помогут.

— У нас замечательные психологи, — не захотел отступать усатый доктор.

Я рассмеялась. Громко и с нескрываемой тоской. Психологи? Это мозгоправы, которые любят только поболтать и разобрать по косточкам проблемы человека. Успокоившись, окинула всех глазами. Интересно, а что здесь делают Нил, Майк и Кэт? Они же не являются моей семьей. Понимаю, мама здесь, хотя своей семьей я ее уже давно не считаю, но сиделка, ее брат и папин компаньон… это уже слишком. Ладно, пусть сидят. Может, до них дойдет, и смогут другим разъяснить, что да как.

— Пси-хо-ло-ги, — проговорила по слогам, смакуя это противное слово. — Доктор, вы действительно рассчитываете, что поговорив с вашими мозгоправами, — на этом слове папа сдержанно рассмеялся, — я избавлюсь от всех страхов? Даже, если я поделюсь своей историей с психоправом, то никак не забуду того, что со мной было! Те шрамы на моем теле уж точно не дадут мне забыть. Знаете, — я снова села на кровати, свесив ноги вниз, — если вам не хочется со мной возиться, то просто избавьтесь от меня.

— Элли! — крикнул папа. — Не смей говорить такое! Никогда! — он встал и подошел ко мне. — Девочка моя, я прошу тебя, перестань.

— Пап, — я всхлипнула. — Это ведь не закончиться. Как бы я не старалась жить дальше, тот жуткий месяц навечно останется в моей памяти, — я обняла его. — Я хочу, я очень хочу забыть, но у меня не получается. Эти шорохи, эти крики, запахи и писк… я не могу.

— Поэтому вам нужно остаться у нас и…,- заговорил доктор.

— Я не останусь здесь! — закричала я. — Ни за что на свете, я не останусь здесь!

— Поймите, мисс Адамсон, у нас уже были такие случаи, и мы лечили, и вылечивали. И люди живут и радуются. Вам мы тоже сможем помочь.

— Их тоже…,- я хотела рассказать ему, что со мной происходило, но вовремя себя одернула. — Пап, пожалуйста, забери меня отсюда.

— Мисс Адамсон, вам необходимо остаться еще на несколько дней и провести обследование.

— Нет, — я отстранилась от папы и еле встала на ноги.

— Элли, — папа взял меня под локоть и посадил обратно на кровать.

— Пап…

— Элли, ну пару дней полежи, тебя обследуют и…

— Нет, мама! — закричала я. — Нет! Я не останусь здесь. Ну, пожалуйста, ну прошу, — я снова начала реветь. — Пап, я прошу. Папа, забери меня! Я умоляю тебя, не оставляй здесь. Ну, пожалуйста!

— Успокойся милая, я заберу тебя, — папа поцеловал меня в лобик и притянул к себе.

— Но, мистер Адамсон, вашей дочери необходимо обследование.

— Я забираю дочь домой! — с нажимом ответил папа. — Кэт, собери, пожалуйста, вещи.

— Хорошо, мистер Адамсон, — пролепетала девушка.

Секунда другая и я, снова отстранившись от родителя, начала глазами судорожно искать одеялко.

— А где мое одеялко? — испуганно спросила я у присутствующих в палате.

— Элли, оно потерялось, — тихо проговорил папа.

— Нет, — выдохнула я. — Оно не могло потеряться. Папа, нет, папа! — я забыла, как дышать. — Нет, пап. Пап, скажи, что ты пошутил, — сквозь сжатые зубы говорила я. — Это же… это же… верните мне его! — я посмотрела на маму, которая смотрела не на меня, а на пол. — Мама! — взвизгнула я. — Мама, верни мне его!

— Элли, я… я не понимаю о чем ты говоришь, — немного дрожащим голосом проговорила она, ломая руки.

— Мама, — я упала перед ней на колени и взяла ее руки в свои. — Я умоляю тебя! Я прошу верни мне его. Мама! Мама, ты убьешь меня! — заскулила я. — Оно необходимо. Мама, пожалуйста, верни. Мам, — голос оборвался, и я дышала через раз, понимая, что если она не вернет одеялко, я просто погибну.

— Простите миссис Адамсон, — пропищала Кэт, достала из пакета мое одеялко и накинула на меня.

Завернувшись в него с головой, почувствовала себя в безопасности и сохранности. Это мой собственный тряпочный уголок спасения от всех бед и воспоминаний.

— Как ты могла? — прикрикнул папа на маму.

— Ей пора перестать вести себя словно сумасшедшая и трястись из-за своего чертового одеяла! — повысила мама голос. — Наша дочь стала психом! Ты разве это не видишь?

— Если ты не хочешь ее видеть, можешь собрать свои вещи и свалить на все четыре стороны, — спокойно ответил папа, после поднял меня на руки и вынес из палаты. — Прости меня, доченька моя драгоценная. Я не брошу тебя. Я люблю тебя, моя хорошая, — он поцеловал меня в лобик.

— Я тоже тебя люблю, папа, — ответила ему, обнимая за шею. — Прости меня за мою истерику. Просто, это сильней меня. Я действительно стараюсь вести себя, как и раньше, но… но не могу. Прости, если я позорю тебя.

— Девочка моя, — мы вышли на улицу, папа остановился и посмотрел на меня, — я люблю тебя любой. И ни в коем случае, не стесняюсь тебя! Даже не думай об этом. Поняла?

— Поняла, — улыбаясь, ответила я и облизала папину щечку.

Родитель засмеялся и понес дальше. Мы сели в машину: я сзади, а папа за руль. В окно увидела выходящих маму, Кэт и Майка, последний что-то сказал маме, из-за чего та помрачнела, схватил сестру за руку и повел в другую сторону. Мама увидела меня и пошла в нашу сторону, а папа завел мотор, и мы поехали домой.

Три дня я провела с отцом, который то и дело придумывал различные способы развеселить меня и заставить есть, гулять в саду и забыть про все, что случилось в больнице. Мы ели на спор, играли в слова, загадывали желания, занимались легким спортом, и просто разговаривали. Но были вместе! Три дня ни мамы, ни Кэт вообще никого! Только я и папа. Эти дни были самыми легкими в моей жизни, самыми безболезненными и самыми счастливыми.

Сегодня папе нужно было уехать на работу для переговоров, а у меня из-за дождя, заболела голова. Мама тоже уехала на какой-то светский раут, поэтому родители вызвали Кэт. Я лежала на кровати, ожидая прихода сиделки для того, чтобы она принесла мне поесть фруктов и холодненького сока.

— Мисс Адамсон, пришла мисс Кэт со своим братом, — сообщал мне дворецкий.

— С кем? — подскочила я на кровати.

— С мистером Майком, — повторил мужчина.

— Не пускайте их! — пропищала я, подбегая к шкафу. На мне была только длинная футболка и вязаные носочки. Надев лосины и расчесав волосы, я снова улеглась в кровать. — Можете впускать, — сказала я, улыбающемуся дворецкому.

Блин, и зачем Майк приехал? Мог и дома остаться! Блин-блин-блин! Я же страшная и бледная, словно зомби.

Постучали в дверь, и вошла Кэт, а за ней Майк, улыбаясь во все тридцать два зуба. Я нахмурилась и завернулась в одеяло, хотя мне было очень жарко.

— Привет, болезненным! — поздоровался парень и улегся рядом. — Как себя чувствуешь?

— Ты что делаешь? — возмутилась я.

— А что?

— Встань! И, вообще, ты не должен был приходить! — хотя я рада его видеть.

— А мне захотелось. Тем более, твой отец не против.

— Привет, Кэт, — поздоровалась я с девушкой, которая так и стояла в дверях.

— Привет, — улыбнулась она. — Тебе что-нибудь принести?

— Да. Фруктов и холодного сока, — ответила ей. — И таблетку от головы.

— Хорошо, — кивнула она и вышла.

Майк пододвинулся ближе, внимательно смотря на меня. Я отодвинулась и зло посмотрела в его глаза. Парень сначала удивился, а после рассмеялся. Весело и беззаботно. Я невольно улыбнулась и засмотрелась на него. Такой счастливый, такой беззаботный, такой красивый…. Кажется, он действительно мне нравится. Возможно, даже больше, чем нравится. А я ему нужна вообще буду? Вот такая, какая есть? Нет! Кому нужна вот такая больная и истерическая девушка? Ни-ко-му!

— У тебя красивые глаза, — прошептал Майк и потянулся ко мне.

Я нервно сглотнула и… и отпрянула от него. Зачем он со мной играет? Ведь потом только мне будет больно, а ему… а ему нет. Он здоровый, красивый парень, который сможет спокойно найти себе девушку, подходящую ему. А я просто буду жить дальше и возможно смогу найти в себе силы начать прежнюю жизнь.

— Я хочу тебя поцеловать, — тихо сказал парень и потянулся опять.

— Зато я не хочу, чтобы ты меня целовал, — хрипло ответила ему.

— А вот и я, — радостно проговорила Кэт, везя на каталке фрукты и сок.

— Спасибо.

Сиделка налила мне стакан сока, подала таблетку и поставила рядом вазу с фруктами. Запив отвратительную таблетку, начала есть виноград, не обращая внимания на двух сидящих здесь.