— Все нормально? — тихо спросил он, немного хмурясь.

— Э-э… просто не могу уснуть.

— Почему?

— Ну, если я проснусь ночью от кошмара, то больше не засну, как бы я не хотела.

Нил внимательно посмотрел на меня. И через мгновение я лежала прижатая к нему.

— Ты, что делаешь? — спросила его, пытаясь отодвинуться.

— Я не могу спать, пока ты ворочаешься, — пробубнил он мне на ухо, засыпая.

Кому-то это может показаться милым, кому-то противным, но я почувствовала облегчение, потому что чувствовала себя в безопасности. Нил был теплый и сильный, значит, мне ничего не угрожает. Я вздохнула и закрыла глаза. Посчитала барашек, после вспомнила таблицу умножения и через пару минут, когда услышала мирное биение сердца Нила и его спокойное дыхание, тоже стала засыпать.

* * *

Проснулась словно от толчка. Резко открыла глаза и села на кровати. И где я? В голове вспыхнули ночные похождения. В комнате я была одна, Нила нигде не было. А мне захотелось посмотреть на него спящего в лучах выходящего солнца, и поблагодарить за помощь.

Вздохнув, я встала с кровати. В теле чувствовалась усталость и апатия. Но сегодня я должна выглядеть, как огурчик, чтобы папа взял меня с собой в город. Посмотрев на часы, которые висели на стене, ужаснулась. На них было полдевятого. Ого! Не удивительно, что Нил уже ушел, ведь рабочий день уже начался.

Вышла из комнаты и потопала к себе, чтобы принять душ и переодеться. Я знаю, что папа без меня никуда не уехал. Ведь он обещал, и в отличие от мамы, всегда исполняет свои обещания. Я приняла горячий душ, чтобы согреться. После натянула на себя светлые джинсы с порванными коленями, как сейчас модно, черную футболку, и захватила пайту. Волосы расчесала, их убирать не надо. Они короткие, еле до плеча доходят. После взяла сумку, где лежат телефон и таблетки, захватила одеяло, укрываясь им и пошла в столовую.

За столом сидели мама, папа, Нил и сиделка Кэт. Если папа разговаривал с Нилом, который уже сидел не около мамы, а около папы, то мама сидела недовольная, а Кэт молчала. Сейчас мне стало жаль девочку. Мне было бы страшно, если бы сидела в чужом доме, не понимая и не зная, ничего.

— Доброе утро, — сказала я, когда зашла.

— Доброе утро, Элли, — сказала мама, следя за тем, куда я сяду.

— Доброе утро, милая, — улыбнулся папа, я улыбнулась в ответ. Когда он улыбается, я не могу не улыбнуться в ответ.

Нил мне тоже улыбнулся и кивнул, а Кэт просто посмотрела на меня. Так как место около папы было занято, то я села около Кэт. Взяла себе стакан молока и пододвинула пиалу со сметаной. Есть совершенно не хотелось.

— Как спалось? — нервно спросил папа у меня. — Свет отключали. Ты не испугалась?

— Испугалась, — ответила честно. — Но мне помог Нил, — я посмотрела на него и улыбнулась.

— Как? — тут же спросила мама, притягивая к себе бокал с вином.

Только утро, а она уже пьет. А еще накрашена! Мама никогда утром не наводила макияж. Я знаю, что все это из-за Нила, и надеюсь, что он не полезет к сорокалетней женщине за новыми ощущениями. Мама, мама ты бы лучше мной и папой занялась, а не охмурением молоденьких парней. Блин, сколько ему лет?

— Пап, а когда мы поедем? — оставила без внимания мамин вопрос, и сделала пару глотков молока, и тут же выплюнула его обратно. — Зачем сюда добавили порошок?

— Какой порошок? — удивился папа и забрал у меня стакан. Сделал глоток и повернулся к маме. — Глория, зачем ты добавила в молоко эту гадость?

Мама все еще думает, что с помощью порошка, типо исцеляющего, можно меня вылечить. Она не понимает, что ли, что мои болезни исходят от головы? Что, если я избавлюсь от воспоминаний, то избавлюсь и от болезней? Но это очень тяжело… и я не знаю, как с этим справится.

— Я хоть что-то делаю, — отвечает мама, грозно смотря на папу. — А что делаешь ты? Везешь ее в город! А если ей плохо станет? Ты вообще думаешь о нашей дочери? Или тебя только шлюхи беспокоят?

— Мама, хватит! — повышаю на нее голос, и все смотрят на меня. — Пап, ты поел? Можем ехать?

Я встал из-за стола и по теплее укуталась в одеяло, ища в нем защиту. Как она могла такое сказать отцу? Сама не лучше!

— Кэт, собирайся, поедешь с нами, — говорю ей. — Возьми с собой воду и сумку, чтобы туда поместилось одеяло.

Я взяла стакан воды и выпила его, после вышла из-за стола и направилась на улицу. Если им невмоготу жить вместе, почему не разведутся? Хотя, ответ я знаю. Иначе я окончательно сойду с ума и откину лыжи. Но мне еще больнее смотреть на то, как они ругаются, хоть и делают это редко. И стараются не при мне. Если папа бросит маму, то она останется ни с чем, ведь все это состояние принадлежит папе. А они заключили брачный договор, на тот момент мама была уверена, что от папы не уйдет.

На улице уже стоит серебристая машина “Audi A7”. Мне открыли заднюю дверь, я села. Через пять минут вышел папа, Нил и Кэт в своей длинной цветастой юбке и коричневой сумке. Они втроем пошли к машине. Нил сел за руль, папа спереди, а Кэт около меня. Странно, я думала, что Нил поедет на своей машине.

— Элли, ты не против, если сейчас поедем на работу? Мне нужно немного поработать.

— Не против, — тихо ответила я, смотря, как мама выходит на крыльцо, и с другой стороны подъезжает еще одна машина.

Нил тронулся, и мы выехали за пределы особняка. Все ехали в полной тишине, что меня очень напрягало. Открыв окно, вдыхала свежий воздух.

— Пап, куда мама поехала? — спросила я, прикрыв глаза.

— К своим подругам, — кратно ответил он.

— Хотела бы я на них посмотреть. Интересно, они тоже себя ведут, как мама?

— Возможно, — отвечает папа.

— Элли, ты есть хочешь? — тихо спросила меня Кэт. Ого, она заговорила!

— Не отказалась бы от йогурта, — ответила ей, не открывая глаз.

Слышу, как открывается сумку, после какое-то шуршание. Открыв глаза, вижу, как Кэт втыкает толстую трубочку и пластмассовую баночку с йогуртом со вкусом киви. Протянув мне, она смущенно улыбается, я тоже улыбаюсь ей, чтобы поддержать. После делаю пару глотков и смотрю в зеркало заднего вида, и наталкиваюсь на серебристые глаза Нила. Он улыбается мне и подмигивает, а после снова смотрит на дорогу.

— Кэт, — начинаю я, но запинаюсь. Она смотрит на меня. — Нет, ничего.

Я хмурюсь и отворачиваюсь к окну. Боже, я только что захотела попросить у нее прощения! Нет! Этого нельзя допустить, иначе я проиграю ей. И тогда эта молодая сиделка останется у нас.

Мы подъехали к большому стеклянному зданию. Нил остановил машину напротив входа и вышел из машины, тоже самое сделал и папа. Я свернула одеяло и протянула Кэт.

— Не потеряй его, — говорю ей и натягиваю на себя фиолетовую пайту с капюшоном, после выхожу из машины.

Около входа стоят два охранника, одно из них зовут Стен. Он как-то помог мне открыть бутылку с водой и спас от парня из школы, который очень хотел сходить со мной в кино, а я не хотела. Рядом встал папа и Кэт, Нил разговаривал с каким-то мужчиной в белом костюме, и черной рубашечке.

— Как себя чувствуешь, Элли? — спрашивает папа, беря меня за руку.

— Хорошо.

— Тогда идем?

Я киваю и иду в здание. Многие смотрят на нас и здороваются с моим отцом. Пройдя мимо Стена, я улыбнулась ему, и захожу в стеклянную дверь, чтобы окунуться в мир бизнеса. Мы проходим по светло-бежевому коридору прямо к лифту. Зайдя туда с Кэт, папа нажимает на последнюю кнопку, и лифт плавно поднимает нас наверх. Все молчат, а я разглядываю себя в отражении зеркальной двери. Невысокая, слишком худая девушка с короткими светло-русыми волосами и зелеными, как и у папы, глазами. Маленький, вздернутый чуть наверх носик, впалые щеки, и тонкие искусанные губы. В правом ухе две золотые сережки, на руках браслеты. Кожа белая, словно снег и видно каждую венку. Я очень сильно похудела, конечно, не костлявая, но большинство моей одежды на мне висит. Вид у меня болезненный и усталый.

Я и вправду устала, мне хочется поспать сейчас, хоть пару часиков. Двери лифта открываются, и мы выходим в просторный холл, где за ресепшеном сидит стройная блондинка с высоким хвостом, который оголяет ее тоненькую шею, на которой висит кулон.

— Здравствуйте, мистер Адамсон, — здоровается она. — Здравствуйте, мисс Адамсон.

— Зовите меня просто Элли, — говорю я, проходя мимо в кабинет. — Пап, а ты долго будешь работать?

— Не знаю милая, как совещание пройдет, — пожимает он плечами. — Ты же не сильно расстроишься, если побудешь со мной на работе?

— Нет, конечно. Я рада, что мы не дома.

Я села в мягкое и глубокое черное кресло, Кэт достала мне одеяло и укрыла меня. Только прикрыла глаза, как тут же заснула.

Просыпалась я нехотя. Открыв глаза, осмотрелась. Коричневый большой стол, черное кресло, цветы и картина на стене. Так, это не папин кабинет! Я резко села на ДИВАН. В кабинете никого не было, даже Кэт. И где все? Встав с дивана, завернутая в одеяло, подошла к столу. Здесь было стерильно чисто, все лежало на своих местах. Но не было и намека на владельца кабинета. И чей это, до тошноты, чистый кабинет?

Подошла к картине под названием “Алые паруса”. Где-то я уже слышала это название. Красивое синее море с бликами от солнца, а вдали корабль с белыми парусами, которые поддувает ветер, чтобы корабль быстрее пришел к своей цели, вокруг корабля кружат чайки, словно указывают ему путь домой.

— Александр Грин “Алые паруса”,- слышу сзади.

Обернувшись, вижу Нила в темно-сером костюме, белой рубашечке и отполированных туфлях. Пиджак расстегнут, как и верхние пуговки рубашки, волосы взлохмачены, а на губах играет легкая улыбка. Значит, он сидит в этом кабинете? Забавно. Я думала, у него своя компания.

Нил медленно подходит и садится на диван, где я не так давно спала. Он смотрит на меня, а я на него. Воздух сгущается и, кажется, электризуется. Я чувствую непреодолимое желание сесть рядом и положить голову ему на плечо, но быстро отгоняю от себя эту мысль. Кому понравится больная девушка, с умирающим видом? От меня все отказались, все мои друзья и знакомые. Кроме…

— Нравится картина? — разрушает он нашу тишину.

— Нет, — честно отвечаю я. — Слишком скучно.

— Скучно? Возможно.

— Что я здесь делаю? — решаю перевести разговор в другое русло.

— Ты здесь спала. У твоего отца совещание в кабинете, тебя перенесли сюда.

— Кто?

— Я, — он бесстрастно посмотрел на меня. — Ты очень легкая, тебе нужно больше есть.

— Я не хочу есть, — отвечаю ему и сажусь на кресло около стола. — А долго папе еще работать?

— Не знаю, но судя по потоку клиентов, достаточно.

— А сколько времени? — спрашиваю я, не увидев здесь часов.

Нил смотрит на наручные часы.

— Полпервого.

— Ого, — я откидываюсь на спинку кресла и прикрываю на пару секунд глаза. — А где Кэт?

— Пошла покупать твоему отцу ланч.

Видимо сегодня не удастся погулять с отцом. Но я на него не обижаюсь. Сидеть дома еще хуже, чем сидеть здесь. Там каждая стена давит, и хочется поскорее убежать, а здесь по спокойнее как-то. Я посмотрела на Нила и сразу же вспомнила про маму.

— У меня к тебе просьба: не спи с моей матерью.

Нил закашлял, и поднял на меня удивленные глаза. После поерзал на диване и прочистил горло.

— А с чего ты взяла, что я собираюсь спать с твоей матерью?

— Она положила на тебя глаз, и просто так ты от нее не избавишься. Если не переспишь, конечно, — добавила я, закутывая ноги. Чего-то у них тут холодно.

Лицо Нила приобрело бледный оттенок. Он откинулся на спинку дивана, и через пару минут засмеялся. Я нахмурилась от его реакции. И что смешного я сказала?

— Элли, не переживай, я не любитель секса со старушками, — несмотря на меня, ответил мужчина, все еще смеясь.

Я тоже рассмеялась, понимая, комичность ситуации.

— Ты не хочешь кушать? — спросил Нил, когда мы перестали смеяться.

— Только если чуть-чуть. И тем более, папа еще работает.

— Давай, я пойду узнаю, когда он освободится. Хорошо? — я кивнула, и Нил вышел из кабинета.

Я осталась сидеть на кресле, завернутая в одеяло, и думала про Нила. Довольно симпатичный, да что там, очень красивый. Как будто сошел с обложки модного журнала. Если бы я не болела, то обязательно попыталась его соблазнить. Но сейчас я не в том положении, и не в том состоянии, чтобы даже пытаться. Конечно, я много думала над тем, как дальше жить. Но в голову лезут всякие попытки самоубийства. Единственное, что меня держит, это папа. Мой любимый папочка, который спас от смерти уже трижды, и я не могу быть настолько неблагодарной, чтобы умереть еще раз.

В кабинет заходит Нил и приглашает пойти в ресторан на другой стороне улицы. Сказал, что папа присоединится к нам через минут двадцать. Встав с мягкого кресла, я пошла за Нилом.

Ресторан был светлым и просторным. Круглые столики, плетеные стулья бежевого цвета, с подушкой для спины. Мы сели с ним за столик у окна, где хорошо было улицу и вход в папино здание. По дороге к нам присоединилась Кэт. Пока мы ждали заказ, я наблюдала за людьми за окном, и краем уха слушала разговор Нила и своей сиделки. Они смеялись и вели обычный разговор про каких-то музыкантов.

К нам подошел официант и принес салаты. Поковыряв вилкой в тарелке, я откинулась на спинку кресла и вновь уткнулась в окно, ожидая папиного прихода. Я привязана к нему больше, чем к матери. Мне нравится сидеть и смотреть, как он работает. Нравится видеть его. Нравится смеяться с ним, и играть. Нравится разговаривать и делится своими переживаниями.

— Элли, почему ты не ешь? — спрашивает меня Нил.

Я повернула голову и смотрю на него. Никогда моя жизнь не будет такой, как прежде. Будь здесь прежняя я, то сейчас бы смеялась вместе с Нилом, разговаривала. Гуляла бы с друзьями и не парилась ни о чем. Если бы развелись родители, то переехала бы к папе, а с мамой виделась бы по выходным. Поехала бы к дедушке. Стала бы учиться танцевать или петь, хотя ни того, ни другого не умею. Путешествовала со своей бывшей лучшей подругой Карой. Вобщем, была бы насыщенная жизнь.