— Можно я посижу с тобой, пока мама разговаривает с новой сиделкой? — прошу я, заранее зная, что он скажет.

— Конечно, сиди. Только я буду работать, хорошо?

— Ага, — киваю я, и кладу подбородок на колени, согревая себя.

— Мистер Адамсон, может, я в другой день приду? — спрашивает фигура у книжного шкафа.

— Нил, называй меня Алекс, не беспокойся, Элли, не будет мешать.

Я киваю в знак согласия, и чуть повернув голову, смотрю на посетителя.

— Элли, это Нил Моррисон, мой компаньон, если можно так сказать, — они засмеялись. — Нил, а это моя любимая дочурка Элли.

Нил кивает мне, а я ему. И пока они разговаривают, решаю рассмотреть Нила Моррисона. Черные волосы небрежно лежат на голове, как будто он только проснулся. Цвет глаз не вижу, зато вижу широкие брови, нос с горбинкой и немного пухлые губы, которые сейчас, что-то говорят моему папе, белоснежные зубы, говорят о том, что он часто ходит к стоматологу, прямой подбородок. И трехдневная щетина. Высокий, широкоплечий и мускулистый. На нем серый костюм и белая рубашечка с золотыми запонками, в виде орла. Под штанами вижу носки в белую и черную клетку, лаковые туфли, начищенные до блеска. На правой руке золотые часы. Когда он поворачивает и опускает голову вправо, смотря на папку, лежащую около него, замечаю серьгу в левом ухе.

Интересно, а сколько ему лет? Он молодо выглядит, но уже такой богатый. Я не могу оторвать от него глаз. Нил поворачивает голову и смотрит на меня, после подмигивает и обворожительно улыбается. Я хмурюсь и отворачиваюсь к окну. Чего-то я засмотрелась. Обычно папины клиенты или друзья меня не сильно беспокоят, и я не обращаю на них внимания.

В дверь стучат, и после папиного разрешения, в кабинет заходит наша кухарка. Милая, полноватая кухарка, которая очень вкусно готовит.

— Простите, что отвлекаю, мистер Адамсон, — начинает она. — Я хотела узнать у Элли, когда она будет кушать.

— Элли, ты еще не ела? — хмуро спрашивает папа и смотрит на меня.

— Нет, — отрицательно качаю я головой.

— Элли, тебе надо пойти поесть, — немного с нажимом говорит папа.

Я смотрю на часы, которые весят по правую сторону от меня. На них полседьмого вечера. Я не ела с семи утра.

— Я не хочу есть, — отвечаю ему.

— Элли, — папа вздыхает и откидывается на спинку кресла.

— Пап, если ты будешь сегодня ужинать, то я тоже поем.

Папа прищуривает глаза и пытается спрятать улыбку, зная, что по — другому, я не пойду есть. Такая я. Тем более, что последний раз папа ужинал со мной две недели назад.

— Хорошо, — кивает он. — Миссис Майлз, приготовьте ужин для меня, Элли, моей жены и этого молодого человека, — указывает он на Нила.

— Хорошо, — отвечает кухарка с улыбкой на лице.

— И предупредите миссис Адамсон, что у нас будут гости.

— Хорошо, мистер Адамсон, — кивает она и вместе с ней кивают ее седые кучеряшки на голове. — Ужин будет готов через полчаса.

— Отлично, — потирает руки папа. — Нил, я надеюсь, ты поужинаешь с нами.

Папа как всегда: сначала сделает, как хочет, а потом спрашивает других, нравится ли им. Нил соглашается, и их деловой разговор продолжается, а я снова смотрю в окно.

Сейчас лето, июнь месяц. За окном медленно садится солнце, и мне хочется спать. Вдали вижу реку в лучах заходящего солнца. Маме не понравился этот вид, но она решила купить этот особняк, потому что он говорит о статусе и благородстве, по словам ее подруг. Мне тоже не очень нравится здешний вид. Слишком одиноко и, смотря в окно, начинаешь размышлять о своей жизни и обо всем, что с тобой произошло.

Я рада, что не было сегодня Сэма, моего психолога. Мне он совсем не нравится, и я не вижу смысла в нем. Никакой пользы от его разговоров. Пустая трата времени, потому что я все равно не разговариваю с ним, а тупо пялюсь в окно, либо сплю, либо слушаю музыку. Мама сильно ругается, а папа просит поговорить с ним. Они не понимают, что, если я начну говорить ему, то впаду в истерику. Мне легче молчать и держать в себе.

— Элли, идем? — спрашивает папа, выводя меня из дум.

Я моргаю. Родитель стоит около кресла и протягивает мне руку. Я принимаю ее, и встаю, крепче заворачиваясь в одеяло.

— У тебя руки холодные, — папа берет мои две руки, прижимает ко рту, и дует на них горячий воздух изо рта.

Я чувствую, как воздух понемногу согревает руки, после папа берет и трет их, чтобы согреть окончательно. Через пару минут трения, заворачивает в мое одеяло. Я целую его в щечку, а папа в свою очередь меня облизывает.

— Па-ап, — верещу я, отходя от него.

— Идем, — смеется он. — Нил, прошу.

Я вытираю одеялом облизанную щеку, и иду следом за папой и Нилом. Оказывается я на полторы головы ниже папиного компаньона. Хм… то, что он высокий, наверняка нравится многим девушкам, ведь рядом с ним можно носить каблуки. Интересно, а как выглядит его девушка. А есть ли вообще у него девушка?

Мы зашли в просторную столовую, где уже накрыт стол на пять персон. И почему на пять? Кто пятый? С другой стороны заходит мама и моя сиделка. Какого черта она еще не ушла? Сейчас я зла. Очень зла! Это должен был быть семейный ужин! Я не против папиного знакомого, я не против любых папиных работников и знакомых, но я против СИДЕЛОК!

— Здравствуйте, — здоровается мама с Нилом и протягивает руку.

Вот, когда мама изменят папе, я чувствую тошноту и стыд за нее. Ведь первая она начала. Мама могла все изменить, и снова стать верной женой, но… но видимо, ей больше нравится такая жизнь.

Нил быстро целует руку мамы, и отпускает ее. После мама знакомит Кэт с папой и Нилом, и просит всех присесть на стол. Я стою на месте и испепеляю Кэт и маму грозным взглядом.

— Элли, дорогая присаживайся, — улыбается мне мама.

— Почему она здесь еще? — смотрю только на маму, зная, что она поняла, про кого я говорю.

— Она будет теперь ночевать в этом доме, — говорит мама спокойно.

— Нет.

— Элли, не спорь со мной! — повышает мама голос и улыбается гостю.

Я резко выдыхаю, у меня начинает кружиться голова, левой рукой хватаюсь за стену. Ко мне подбегает папа и подносит стакан с водой. Через силу ему улыбаюсь и выпиваю воду залпом.

— Пап, — с глаз начинают литься слезы.

Родитель забирает стакан и притягивает меня к себе. Я утыкаюсь ему в грудь и тихо плачу, чтобы не привлекать лишнего внимания. Слышу, как мама, сказав, что-то гостю, рассмеялась. Я крепче прижимаюсь к папе, чтобы почувствовать себя нужной и не одинокой.

— Элли, милая, не плач, — шепчет папа на ухо.

После берет и облизывает мне ухо. Я резко, отскакиваю от него, уже смеясь, и вытираю ухо.

— Фу, пап.

— Идем за стол.

Я цокаю и сажусь рядом с папой. Кэт садится с другой стороны.

— Можешь в другом месте сесть? — спрашиваю ее, даже не посмотрев.

— Конечно, — тихо говорит она и садится с другой стороны.

Вот теперь можно и поесть чего-нибудь. Мама начинает разговор про свои увлечения и старается привлечь Нила, но тот отмахивается маленькими фразами. Папа привлекает гостя в деловой разговор и тот с радостью его поддерживает. Кэт сидит тихо и ест. Мама пьет вино и сильно хмурится, когда не получается увести разговор в другое русло.

— Элли, почему ты не ешь? — громко спрашивает мама, и папа с гостем замолкают.

— Я ем, — отвечаю ей, не поднимая глаз.

— Нет, не ешь. Я за тобой уже двадцать минут наблюдаю. Все, что ты съела, так это одну горошину.

— Ну, съела же, — выдыхаю я, ковыряя вилкой в спарже.

Аппетита совсем нет, еще и голова начинает гудеть.

— Элли, милая, давай наперегонки, — предлагает папа. — Кто быстрее съест овощи и мясо, тот и выиграл.

— А что мне будет, если я выиграю? — улыбаюсь я и смотрю на папу, мне нравится его затея.

— А что ты хочешь?

— Давай, — я прикусываю нижнюю губу, размышляя над его вопросом, — давай, если я выиграю, то ты завтра едешь со мной в город.

— Нет! — резко отвечает мама. — Тебе нельзя.

— Договорились, — папа протягивает мне руку, но резко отдергивает, — но если я выигрываю, то ты едешь завтра в больницу на процедуры.

У меня вытягивается лицо. Я смотрю на папу и на тарелку с едой, после снова на папу и снова на тарелку. Ужас!

— Это жестокий спор, — говорю я, но руку протягиваю. — Мам, разбей.

— Нет, — говорит она. — Элли, тебе нельзя ехать в город.

— Нил, разбей, — просит папа. Гость наклоняется через стол и разбивает наши руки. — Итак, — мы садимся перед тарелками. — У нас есть пять минут, чтобы все это съесть.

Я киваю и беру в руки вилку, предвкушая победу. О проигрыше даже слышать ничего не хочу. На процедуры я езжу раз в месяц и мне этого достаточно.

— Раз, два, три, — считает папа, и на три начинает есть.

Я быстренько съедаю спаржу, после цветную капусту с сыром, и мясо. Папа уже заканчивает есть мясо, и остается только одна капуста, а ее съесть можно за секунду. Открыв по шире рот, запихиваю все кусочки мяса.

— Элли, жуй, — говорит строго мама. — Ночью плохо будет.

Я ей что-то мычу и жую мясо. Папа запихивает в рот капусту, понимая, что проиграю, глотаю не дожеванное мясо.

— Есть! — поднимаю руки наверх. — Я выиграла.

Мама качает головой, Нил и Кэт улыбаются. А папа прищурившись, смотрит на меня.

— Съела, съела, — киваю головой. — Ура! Мы завтра едем в город.

— Быстро ты все съела, — чешет подбородок папа.

Я целую его в щечку, и, взяв стакан с водой, выпиваю его залпом. Через пару секунд чувствую, как к горлу поднимается еда.

— Ой, папа, — я хватаю его за руку.

— Плохо? — наклоняется он ко мне.

Я глубоко вздыхаю, закрываю глаза и откидываюсь на спинку стула, стараясь унять тошноту. Через пару минут глубокого дыхания, еда остается на месте, и я открываю глаза. Первое, что вижу, это взволнованные серые, словно расплавленное серебро, глаза Нила. Смотрю и не могу оторваться. Его глаза, как будто затягивают в серебристую пучину.

— Элли, — папа берет меня за руку, и я нехотя отрываю свои глаза от глаз Нила.

— Я пойду к себе, — тихо говорю отцу и встаю.

— Кэт проводи Элли, — говорит мама.

— Мам, я сама могу дойти до своей комнаты, не маленькая, — огрызаюсь я, еще чуть-чуть и я взорвусь от раздражения.

Кэт садится на место и опускает глаза.

— Кэт, если не будешь выполнять то, что тебе говорят, уволю, — спокойно, но с нотками стали, говорит мама, беря в руки бокал красного вина.

Кэт вновь встает и смотрит на меня через свои толстые линзы.

— А это разве не мне решать идти ей со мной или нет? — смотрю на маму, желая, чтобы она разлила на себя это вино.

— Элли, хоть раз в жизни не спорь со мной. У нас гости, а ты ведешь себя, как капризный пятилетний ребенок!

Перевожу взгляд на Нила. Он смотрит на меня с улыбкой на лице. И чего смеемся, спрашивается? Его серебряные глаза, как будто светятся от понятной только ему шутки. Я показала ему язык и, поцеловав папу, выхожу из-за стола.

Пока шла в комнату, всячески пыталась игнорировать свой хвостик, под названием Кэт. Я прекрасно понимаю, что она ни в чем не виновата. Но мне нужно было на ком-то отыграться. И, если бы не Кэт, я бы не поссорилась с мамой еще сильнее. Дойдя до своей комнаты, захлопнула дверь прямо перед носом сиделки, и довольная легла на кровать, укутываясь в синее махровое одеяло.

Проснулась я от кошмара. Резко открыв глаза и тяжело дыша, пыталась высвободиться из одеяла, так как было очень жарко. На часах было два часа ночи. Кинув одеяло на кровать, я надела тапочки в виде зайчика и пошла на кухню чего-нибудь выпить.

В доме было тихо и темно, но так как я боюсь темноты, то включила свет в коридоре и других комнатах, через которые проходила. Руки тряслись, а дыхание не нормализовалось. Зайдя на кухню, пыталась налить воды, но ничего не получилось, почти половина кувшина была уже на полу и моей майке.

— Помочь? — услышала сзади.

Медленно обернувшись, увидела Нила. Он не ушел? Нил был в одних синих льняных брюках. А верха не было, и я четко видела его каменный пресс. Видимо он часто ходит в спортзал.

— Если тебе не трудно, — ответила я, понимая, что долго смотрю на него.

Нил, вынув руки из карманов, подошел ко мне, забрал стакан и налил воду из графина. Взяв стакан, быстро выпила его и поставила на стол.

— Спасибо, — тихо сказала я, и пошла обратно к себе в комнату.

Пока я медленно шла к себе в комнату, размышляя о том, как скоротать время до утра, выключили свет. Я резко остановилась, зажмурила глаза и молилась, чтобы поскорее включили его. В доме не часто выключают свет, такое четвертый раз. Но прошлые разы я была с кем-то. А тут… а тут только лунный свет падает, но я все равно ничего не вижу и боюсь.

Услышав сзади шаги, затаила дыхание.

— Кто здесь? — спросила я.

— Я, — услышала около уха, голос Нила.

— Нил? — переспросила я.

— Да, — парень нащупал меня, и я сильно схватила его за руку.

— Нил, пожалуйста, не бросай меня, — прошептала, прижимаясь к нему. — Не бросай.

— Тш-ш, не бойся, не брошу, — ответил он, не отпуская меня. — Я примерно помню, где моя комната. Пойдем, — он взял за руку и повел за собой.

Мне было без разницы, где спать, лишь бы не одной. Кажется, мы дошли до конца коридора и повернули налево, но помню смутно, все было как будто в тумане. Только Нил и его сильная, горячая рука.

Со скрипом открылась дверь, и мы вошли в темную комнату. Хоть в этой комнате и было два окна, и была видна кровать и стол, больше я ничего не видела. Нил, не отпуская моей руки, повел к кровати.

— Ложись, — прошептал он.

Ничего не говоря, легла в кровать и закуталась в одеяло, жалея, что мое синее одеяло осталось в комнате. Сейчас оно мне очень сильно понадобилось бы.

С другой стороны лег Нил, не касаясь меня, за что я была ему благодарна. Через пару минут я успокоилась и постаралась заснуть. Перевернулась на одну сторону, легла на живот, после на спину, и, в конечном итоге, повернулась лицом к Нилу, который смотрел на меня.