У меня снова затекла шея и спина, сидя в кресле. Мама расхаживала вдоль дивана, и, жестикулируя руками, пыталась достучаться до меня. Я так устала! Единственным моим желанием было лечь спать, хотя на часах было только двенадцать дня.
— Элли, ты меня вообще слушаешь? — остановилась напротив меня мама, испепеляя своими карими глазами.
Миссис Адамсон, моя мама, бывшая модель. Ей уже 44 года, и, увы, в модельном бизнесе ей делать больше нечего. Все такая же стройная, серьезная и обаятельная женщина, с отличной фигурой, и шикарными кучерявыми черными волосами, доходящие ей до попы.
Мой отец влюбился в маму на одном из показа мод, куда приехал со свой НЕВЕСТОЙ! Маме было 22 года, а папе 28. Мистер Адамсон был сынком богатого человека, и выходил замуж не по собственной воле. И вот на одном из показов, его невеста знакомит его с мамой. Они влюбились друг в друга, папа отказался от свадьбы, от денег и женился на маме. Мой дедушка до сих пор не разговаривает с отцом, только со мной иногда может по телефону поговорить, или приехать ко мне в гости.
До двенадцати лет, эта история казалась мне сказкой. Нереальной сказкой, про настоящую неземную любовь. Да, и до сих пор иногда так, кажется, если бы я не видела холодности в глазах мамы и папы, когда они смотрят друг на друга.
— Элли, — мама щелкнула передо мной пальцами, привлекая к себе внимание.
— Да, мам.
— Что я последнее сказала?
— Элли, — ответила ей.
— А до этого?
— Элли, ты вообще меня слушаешь, — повторила предпоследнюю фразу.
Мама застонала и плюхнулась своей попой, обтянутой серой юбкой — карандаш, на кожаный диван кофейного цвета.
— Элли, я говорила тебе, что сегодня после обеда к тебе придет новая сиделка, — уставшим голосом сказала мама.
— Зачем? — начала злится я.
— Затем, дорогая, что миссис Флиртом ушла вчера вечером, из-за твоей выходки с чаем, — посмотрела она на меня укоризненно.
Подумаешь, попросила двадцать раз поменять мне чай. Я, что виновата, что мне не понравились все двадцать чашек чая. Я вообще хотела какао, но эта миссис Флиртом несла мне только чай!
— Она сама виновата, мама, — ответила родительнице и сделала глоток воды.
— Элли, Глория, вы где? — позвал нас папа из коридора.
— В гостиной, — ответила мама, не спуская с меня обеспокоенных глаз.
Эти ее глаза… они всегда не нравились мне. Такое ощущение, что мама смотрит на меня словно рентген, и знает, что я чувствую в тот, или иной момент.
Открывается дверь, и к нам заходит высокий статный мужчина 49 лет с лысиной на голове и маленьким пузиком, выпирающим из-под черного пиджака и белой рубашки. Раньше у папы были русые, как у меня сейчас, волосы. Но, они все выпали. Хорошо, что у меня остались.
В папе мне нравится его добрые зеленые глаза, которые с любовью и обожанием смотрят на меня. В них нет сочувствия и жалости, как у мамы и многих других знакомых. Папа всегда может поддержать меня и помочь добрым словом, или шуткой.
Он сухо здоровается с мамой, но сильно чмокает меня в щеку, оставляя немного слюней, и прижимает к себе. Я пользуюсь моментом, и вытираю обслюнявленную щечку об его пиджак. Мама улыбается, но я вижу в ее глазах боль.
— Как дела? — спрашивает он с улыбкой на лице, смотря на меня. Сдержаться не могу, поэтому расплываюсь в ответной улыбке.
— Хорошо, — отвечаю я, хлопая на диван около меня, но заранее убираю свое одеяло, которым укрываю ноги.
— Ничего хорошего, — качает мама отрицательно головой. — Вчера от нас ушла миссис Флиртом.
Мама внимательно следит за реакцией папы, но тот остается таким, же улыбчивым, как и в начале. О, да! Маме тоже известно, что папа спал с миссис Флиртом. Я не виню его, ведь первой изменила мама папе с нашим садовником, после с моим бывшим массажистом. Короче, они изменяют друг другу, каждый вечер ругаются, но для меня делают вид, что все хорошо. А я делаю вид, что верю.
— И что? — поднимает папа одну бровь, и смотрит маме в глаза.
— А то, что сегодня придет новая сиделка, — начинает повышать голос мама. — И мне надо, чтобы Элли отнеслась к ней с уважением, и не сделала так, чтобы она через неделю сбежала, — уже смотрит на меня, а в глазах лед.
— Если ей нужна эта работа, то может и потерпеть мои закидоны, — говорю я, кладя голову к папе на плечо. Он пододвигается ближе, чтобы мне было удобно, и я расплываюсь снова в улыбке.
— Элли, если ты так и дальше будешь вести себя с новыми работниками, то в городе больше не останется сиделок для тебя, — чуть потише говорит мама, хмурясь от нашего вида.
Мама всегда завидовала тому, что у нас с папой отношения лучше, чем с ней. Не знаю, но я с детства прикипела к папе. Мама часто ездила на показы мод, различные встречи, а папа сидел со мной, или брал с собой на работу. Его я знаю лучше, чем маму. Он всегда был рядом, помогал и оберегал, в то время как другой родитель ездил по миру, и развлекалась в ночных клубах. Я не виню маму, и не обижаюсь на нее. Родить в 23 года и сидеть дома, вместо модельной карьеры никто не захотел бы. Менять подгузники, кормить, одевать, воспитывать…. Гораздо легче оставить ребенка на отца или няньку.
— А может мне не хочется, чтобы за мной ухаживали, — говорю я тихо, теребя папину ладошку, от чего тот тихо смеется.
— А кто будет за тобой ухаживать, кормить, одевать и купать? — спрашивает мама злясь.
Я бы хотела ответить “ты, мама, ты все это можешь делать”, но язык не поворачивается. Как и раньше маму больше интересует различные мероприятия, где она может блеснуть собою. А больная дочь ее интересует во вторую очередь.
— Элли, тебе нужна забота, сама ты не справишься, — ласково говорит папа, гладя большим пальцем меня по руке. — Давай, так. Если она тебе не понравится, то будет искать другую. Ты же знаешь, что я могу бросить работу и сидеть с тобой, только купать я тебя не смогу, — говорит папа с усмешкой.
— Я сама тебе не дам меня купать, — улыбаясь, отвечаю ему. — И тебе работать надо. Кто будет все оплачивать?
— Тогда договорились? — с надеждой в голосе, спрашивает он.
Я молчу, размышляя о том, что нужно поскорее заканчивать с разговором и лечь спать.
— Договорились, — слегка киваю я. — А теперь можно я посплю? Я очень устала, — и в подтверждении своих слов, зеваю.
— Конечно, дорогая, — отвечает мама, но я не вижу выражения ее лица, потому что засыпаю у папы на плече.
— Только я вас прошу не оставляй ее надолго одну, — где-то вдалеке слышу мамин голос.
Судя по ощущениям, я лежу на диване, и возле меня включили камин, потому что мне жарко. Хочу пошевелиться, но понимаю, что ноги и руки снова занемели. И когда придет Карлос? Он мне сейчас нужен.
— Если она не хочет кушать, принеси йогурт или какую-нибудь жидкость. Запомни, всегда должна быть около нее вода! Проветривай помещение, и выводи иногда на улицу. Номера я тебе дала, что и где лежит, знаешь. Сейчас она проснется, и я вас познакомлю.
Слышу дверной звонок, надеюсь, это Карлос. Интересно, а сколько я проспала? Судя по усталости в теле буквально час или два. Хотя, я всегда чувствую усталость.
— Элли, — слышу над собой мамин голос и открываю глаза.
— Привет, Элли, — здоровается со мной широкоплечий и мускулистый, чернокожий Карлос.
— Привет, — говорю ему. — Пора.
— Уже? — удивляется он.
— Ага.
— Элли, хочу познакомить тебя с твоей новой сиделкой, — начинает мама, зовя кого-то рукой.
— Мам, а можно я хотя бы сяду. А потом будешь знакомить? — перебиваю ее с яростью в голосе.
Она не думает, что мне неприятно? Разве я могу, в таком положении знакомится с людьми? Верх безумства.
Тем временем Карлос разложил различные масла, которыми будет меня мазать на стол. После снимает с себя свитер и смотрит на меня.
— Тебе не жарко?
— Убери одеяло, — прошу его.
Сейчас на мне майка и коротенькие шортики. Перед Карлосом я не боюсь и не стесняюсь раздеваться, ведь он гей. Вы спросите, почему у меня массажистка не девушка? Потому что они не такие сильнее, как афроамериканец Карлос.
Убрав одеяло, массажист начинает растирать мои руки. Я закрываю глаза, но не сплю, а стараюсь сдержать боль. Это очень больно, когда у тебя застыли руки и ноги, а после, когда их начинают разминать, то, как будто в тело вставляют иголки. Я терплю левую руку, терплю правую, но когда Карлос начинает растирать ногу, тихо стону и прикусываю губу.
— Терпи, Элли, — говорит мне Карлос.
— Спой мне, пожалуйста, — тихо прошу его, и снова прикусываю нижнюю губу.
Карлос отличный певец, хоть этого и не признает. Убрав руки от моей ноги, Карлос включает на свое телефоне песню Элвиса Пресли “Unchained Melody” из фильма “Приведение”, и начинает петь.
Мне нравится его голос, нравится эта песня (хоть она и старая) и нравится фильм (хотя в детстве терпеть его не могла). И пока Карлос поет мне не так сильно больно, меня отвлекает музыка и голос.
Когда заканчивается песня, заканчивается и мой массаж, и я с облегчением выдыхаю.
— Ну, вот и все, — помогает мне сесть на диване и начинает собирать масла.
— Спасибо, — говорю ему и наблюдаю за его сбором.
Красивый, высокий, мускулистый гей. Да еще и черный! Эксклюзив! Сегодня не обычный массаж, и болезненный. Ноги и руки мои немеют раз в месяц точно. А так он разминает их, после шею, спину и голову. Мне нравится массаж, он помогает расслабиться, и убрать лишние мысли из головы, но не такой, как сегодня.
— До завтра, Элли, — целует меня в макушку Карлос и, забрав чемодан, выходит из гостиной.
Я прикрылась снова одеялом и откинулась на спинку дивана, ожидая прихода мамы и новой сиделки, которую уже ненавижу. Не нравятся мне сиделки, ненавижу их, презираю. Когда они рядом чувствую себя беспомощной и инвалидом. Жуткие чувства.
— Элли, — зовет мама. — Познакомься это Кэт Гилберт.
Передо мной стоит девушка, кажется, моего возраста с белыми кучерявыми волосами, и черных очках с толстыми линзами. Не очень худая, но и не толстая. Кажется, и моего роста. В цветастой юбке до пола, белой майке и джинсовом жакете. В руках у нее большая коричневая сумка с бахромой и какая-то книга, которую она тут же прячет в сумку.
Я отворачиваюсь от нее и смотрю на маму. После снова на девушку и делаю тошнотворное лицо, а после высовываю язык.
— Да, ладно, Элли, — мама разводит руки. — Кэт отличная девушка, она на три года старше тебя. Перестань кривляться!
Я снова окидываю девушку взглядом, от чего она краснеет, хмыкаю и отворачиваюсь. Бедняжка — стесняшка будет моей сиделкой. Интересно, а она разговаривать умеет?
— Так, вы знакомьтесь, а я сейчас принесу Кэт список, — мама хлопает ее по плечу и просит присесть на кресло, стоящее напротив дивана. Нас отделяет только стеклянный столик, на котором стоит графин с водой, мои таблетки и ваза с конфетами.
Кэт ровно села, не прикасаясь спиной к спинке кресла, положила себе на колени сумку и не знала, куда деть глаза. Я наоборот, развалилась и уставилась на нее. Говорить первой не буду, пусть сама начинает. И вообще, зачем мама наняла такую молодую? Она хоть что-то умеет?
— Привет, — наконец, заговорила она, и подняла на меня свои карие глаза.
Я молчу и без всяких эмоций смотрю на нее.
— Э-э… меня Кэт зовут. Ну, ты уже знаешь, — говорит она и нервно смеется, а руками теребит свою бахрому. — Мне 23 года, значит тебе 20.
Какая догадливая. Как быстро папа переспит с ней? Возможно, она не соблазнится. Но, судя по ее внешнему виду, деньги ей нужны. А папа может предложить ей большую сумму за секс. И самое интересное, что к папе я не чувствую никакой мерзости. Мне противно находиться рядом с теми, кто все-таки повелся на это и переспал ради денег, как делали многие мои сиделки. Та же тридцатилетняя, замужняя миссис Флиртом, которая почти каждый день рассказывала мне про своих детей и мужа, которого очень любит. Но не стеснялась спать с моим отцом, и брать деньги.
— Ну и как вы тут? — к нам зашла мама с белой бумагой в руках. — Кэт, ты не обращай внимания на Элли, она всегда такая несговорчивая с другими людьми.
Мама присела в другое кресло и протянула бумажку сиделке. Я встала с дивана, закуталась в одеяло и решила найти папу.
— Вы же говорили, что она не может ходить, — шепчет Кэт маме, но, что она отвечает, не слышу, так как выхожу из гостиной.
В доме у нас работает около двадцати человек: кухарки, домработницы, садовники, охрана и т. д. Поэтому по дороге в кабинет папы встречаю около десяти человек, которые мне приветливо улыбаются, но я не обращаю на это внимания. Им платят деньги, чтобы они улыбались. И если честно, то у меня сейчас не очень хорошее настроение, чтобы улыбаться.
Новая сиделка меня убила своей глупостью. А мама — тупостью. Ну, как можно впустить в дом 23-летнюю девушку, которая толком об уходе ничего не знает! Постараюсь избавиться от нее за неделю.
Я стучу в деревянную коричневую дверь, и открываю ее. В кабинете отца всегда пахнет бумагой и свежим кофе, которое я обожаю, но пить могу только в редких случаях.
— Пап, можно? — просовываю голову, и на глаза падают волосы.
— Конечно, Элли, заходи, — радостно отвечает он и машет мне рукой.
Я захожу полностью и прикрываю за собой дверь, потеплее укутываюсь в махровое одеяло синего цвета, и иду к нему. Через три шага замечаю сбоку от себя фигуру, сидящую на диванчике около книжного шкафа. Не останавливаясь и не оборачиваясь, иду к папиному столу, где творится беспорядок, который папа никому, кроме меня не разрешает убирать. Но, я не часто уже захожу к нему…. Ходьба забирает у меня много сил.
Подхожу к кожаному зеленому креслу и сажусь на него, прижимая коленки к себе, и смотрю на папу, который не отрывает от меня своих зеленых глаз. Только ради этого взгляда, я стараюсь жить дальше. Только ради него я прохожу все процедуры, и терплю “промывателя головы” или как говорит папа “мозгоправа”.